Последнее лето моего детства

Привет, мама… Пальцы впиваются в белые простыни, а в сознании всплывает до боли знакомый силуэт. Русые волосы аккуратно падают на плечи, а единственное, что можно прочитать в зелёных глазах – это любовь. Женщина слегка наклоняет голову набок, привычно улыбаясь. Какая же она красивая… Мамочка. Ямочки на щеках придают её образу какое-то озорство и шаловливость. Она медленно подходит к мальчику, опускаясь перед ним на колени. Малыш внимательно наблюдает за ней, а потом тянет ручку к её щеке. — Ты же никогда меня не оставишь, ведь так, мам? Женщина проводит рукой по русым волосам, зарываясь в них пальцами. Сын в ответ словно сам ластится к руке, слегка её поглаживая. Я тебя так люблю, мама. — Конечно нет, малыш. Я всегда буду рядом. Обещаю, — заверяет она с улыбкой, а после поднимается на ноги. — Хочешь сладкой ваты? Уверена, тебе понравится! Пойдём, Тош.

***

Антон медленно трёт вспотевший лоб и жмурится, пытаясь прогнать воспоминания. С силой закусив губы, он резко поднимается и садится на край кровати. А за окном уже давно появились маленькие светящиеся огоньки. Я помню каждое мгновение. Каждое слово, фразу, обещание. Всё застыло на задворках сознания. Въелось, сплелось с плотью, расползаясь и застывая навеки. Её образ – единственное большое, мощное, яркое, тяжелое, болезненное воспоминание. Ты ведь обещала. Ты ведь говорила. Так почему же… Почему же ты обманула? Почему, мам? Почему…

***

Утро наступает неожиданно быстро. Антон просыпается. Ну как просыпается… Он открывает глаза. Ну, если быть точнее, один, в надежде, что ему всё же показалось, и он сможет погрузиться в Царство Морфея ещё на часок. Ну или два. Ну или шесть. Стук в дверь кажется вполне реалистичным. Хотя… Вряд ли ведь там кто-то сильно его ждёт, верно? Скорее всего, это лишь мимолетный гость в жизни, единственное, что может сделать для него, – это постучать в дверь… Ты смотри, какой в тебе философ проснулся, а всё, лишь бы не вставать с кровати. Ещё один стук, но уже более уверенный и громкий. Не, походу одни философские размышления здесь не прокатят. Встав с кровати с четвертой попытки, Антон медленно поплёлся к двери. Понадеявшись, что, увидев внешний вид Шастуна, этот дятел сам испугается и больше не будет лезть в берлогу парня, он тяжело вздохнул, пытаясь босой пяткой отыскать тапок. Ну, максимум норку, конечно, но «берлога» звучит как-то более устрашающе. Наверное. Третий стук. Ты посмотри, какие настырные. Нет, больше ждать нельзя. Нажав на ручку и потянув на себя, он открыл дверь. Протирая всё ещё слипшиеся после сна глаза, он не сразу заметил гостя. — Доброе утро, Антон, — послышался тоненький женский голос, и Шастун распахнул глаза. В лице девушки он узнал Вику. Она неловко поглаживала пальцы руки другой, и можно было понять, что она волнуется. — Привет, — парень слегка улыбнулся, в ответ на что получил милую улыбку подруги, — пройдёшь? Получив неловкий утвердительный кивок, Ковалева зашла внутрь. Комната была относительно убрана, не считая постели, которую просто не было времени заправить. Шторы были задёрнуты, их, похоже, не трогали с заезда сюда. Осмотревшись, Вика лишь смогла увидеть знакомый ей блокнот, который за такое короткое время их знакомства частенько бывал у парня в руках. Весь первый урок она тайком следила за Антоном, пытаясь хотя бы разглядеть силуэты его художеств, но все тщетно. Подойдя к столу, она слегка провела пальцами по картонной обложке. — Рисуешь? — Вика перевела заинтересованный взгляд на парня, что подошёл к шкафу с одеждой в попытках найти форму. — Я тоже немного могу. Я даже в художку какое-то время ходила… Антон оторвался от изучения деревянного товарища, посмотрев на Ковалеву. Девушка легко ему улыбалась, по-доброму смотря на парня. И почему-то от такого взгляда что-то расцветало в маленьком сердечке Антона. У него, кажется, появилась подруга… Вау. Шастун давно не помнил значения этого слова. Единственным его товарищем был Серёжа, и то Антон не рассказывал ему всё. Кажется, он совсем разучился доверять людям. Всё его окружение прятало истинное лицо за дешёвой маской, наскоро сделанной из презрения и высокомерия. Как и он. И это норма. Ужасная, отвратительная, ненавистная норма. А вот Вика была искренней. Это был второй человек, что честен с ним в этой школе. И кажется, это больше, чем за всю его жизнь. — А я самоучка. Ну, меня мама немного учила, — Шастун немного грустно посмотрел в голубые глаза, пытаясь донести, что он готов быть честным в ответ. Готов сделать прорези в этой маске, чтобы ничего не говорить и позволить зелёным омутам рассказать всё за него, — она, знаешь, меня много чему учила. Антон прикрыл глаза, выдохнув, совсем не заметив, как его крепко обняли. Шастун прижал Вику ещё ближе, кладя подбородок на макушку девушки, на что она обняла его ещё сильнее, утыкаясь носом куда-то в район ключицы. Пообщавшись с Алёной, она догадывалась, что случилось с мамой парня и что об этом они в семье не говорят. Очень зря. Хотя… Может ему просто не с кем об этом говорить?

***

Идя по коридору, Шастун привычно что-то рассказывал Вике. Что-то о прошлой поездке в лагерь. Сейчас их ждал немецкий. По рассказам девушки, Дмитрий Позов – их преподаватель – был очень хорошим и приятным человеком. А ещё доходчиво объяснял материал. Вика уже была у него вчера на уроке, так что знала, о чём говорит. Вдалеке Антон заметил знакомую фигуру. Арсений нёс какие-то бумаги, разговаривая по телефону. Он какой-то раздражённый. Подойдя поближе, можно было заметить сжатые губы и нахмуренные брови. Антон поймал себя на мысли, что не хотел бы видеть его таким. И хоть у него появляется милая морщинка на лбу, ямочки на щеках от улыбки ему идут намного больше. — Не забывай, пожалуйста, что я не на отдых приехал. Нет, я совсем не злюсь. Даш, не устраивай истерики на пустом месте. Да, я сейчас занят. Я уделяю тебе достаточно времени! — Арсений, напрепиравшись с кем-то по телефону, измученно вздохнул. — Прости, но у меня правда много дел. Да, пока. Так и оставшись незамеченным, Антон озадаченно проводил вошедшего в кабинет мужчину. С кем он разговаривал? Кто такая Даша и почему он так раздражен? Рассказ Вики проносится мимо ушей и растворяется в приглушенном людском шуме, который отзывается эхом в голове семнадцатилетнего парня. Он думал о Попове. Много думал. Он вызывал у парня интерес, рядом с ним что-то приятное разливалось в грудной клетке, заполняя каждую клеточку, не давая и шанса вздохнуть и вынырнуть из этого бешено несущегося потока. Такие люди притягивают, легко становятся чьей-то зависимостью, забирают тебя без остатка. И Арсений был именно таким человеком. Судьба решила, что Антону зачем-то необходим это парень. Да будет так. Если судьба так решила, значит, она уже что-то задумала. Только вот что? Вика и Антон добрались до кабинета и сели за парту. Девушка привычно достала тетради и пару книжек, видимо, учебников. Никогда о таких не слышал, да, Шастун? Кому они нужны? Точно не тебе. Взгляд невольно упал на Ковалеву. Девушка была одета в тёмного цвета джинсы и привычную форму в виде горчичной толстовки. И не жарко ей? На улице июнь месяц, как никак. Из-под рубашки были оголены только аккуратные ладони, пальцы которых нервно теребили карандаш. Волнуется? С чего бы это? Второй же урок всего лишь, работ точно не будет. А может это из-за того, что я так пялюсь на её пальцы? Не, бред. Все же так делают, верно? В кабинет начали постепенно заходить ребята, и в проёме появились две девушки. Ира со Светланой шли рядом, но при этом не общаясь. На Овчаренко были шоколадного оттенка шорты и белая водолазка. Ну да, кому нужна эта школьная форма? А вот Ира была просто образцом примерной ученицы. Великолепно сидящее горчичное платье, а под ней идеально выглаженная белоснежная рубашка. Очки в аккуратной оправе и туго завязанный на самой макушке хвост. Единственное, что совершенно не сочеталось с образом отличницы-умницы, так это матовая красная помада. Ира заняла первую парту в среднем ряду, а её спутница прошла вдоль первого, кинув в сторону ребят презрительный взгляд. Антон посмотрел на Вику. Она поджала свои тоненькие губы в одну полоску, и, не отрывая глаз, проводила фигуру Светланы до её места. Шатенка явно испытывала к блондинке неприязнь, и, походу, в долгу она не оставалась, так как Овчаренко Вику явно тоже невзлюбила. — Смотри, там Алёна идет, — Ковалева улыбнулась, подскакивая с места. — Я на минутку. Кажется, Вика подружилась с ней. Это классно, если они действительно подруги. Алена-то девушка хорошая, Антон знает, просто вредная, пипец. Хотя это, наверное, семейное. Шастун останавливается на пороге, и на её губах расцветает улыбка. — При… — девушка просит Ковалеву подождать, и только сейчас Вика понимает, что та говорит по телефону. Проходя к своей парте, Шастун просто светилась от счастья, смеясь, видимо, над удачной шуткой собеседника. С кем это она? Как только разговор был закончен, Алёна вмиг оказывается у парты Иры. Кузнецова сидит в Инстаграмме, пытаясь подобрать удачный фильтр. Поняв, что кто-то от неё чего-то хочет, она поднимает глаза вверх и тут же улыбается. — Алёёёна… Что-то хотела? — шатенка смотрит почти что равнодушно, стараясь слегка побороть появившуюся из неоткуда злость, ведь счастливая улыбка напротив так и слепит глаза. — Ир, завтра Денис приедет, - Шастун слегка закусывает губу, дабы не запищать от радости, но видя легкое непонимание в глазах напротив, снисходительно кивает головой, — парень мой. Денис Овчаренко, забыла что ли? — Ох, прости, милая, — Ира прикрывает глаза и продолжает, — конечно. Конечно, я помню. Антон хмурится, наблюдая за этой сценой. Почему-то Ира не вызывает доверия. Вот совсем. Привычно достав потрепанный блокнот, Шастун открывает новый лист, не замечая, как со звонком рядом с ним садится расстроенная подруга, которая от обиды с силой сжимает ладонь до появления красных следов полумесяцев на болезненно бледной коже. Быстро одернув рукав толстовки обратно, девушка наблюдала за подругами. Она им не нужна. По крайней мере, одной так точно. Ира никогда не нуждалась в друге, но в таком друге, как Ира, нуждались многие. Только вот Вика хотела быть её другом. Хотела быть поддержкой, хотела быть чем-то важным. Но… кажется, она недооценивает себя как друга и переоценивает в этом смысле Иру. Им не суждено быть друзьями. Потому что, кажется, им достались отличные друг от друга словари, значения в которых были выведены чернилами разных цветов.

***

Класс опустел, оставляя немного заскучавшего учителя проверять тестовые работы. Дима тяжело вздыхает, качая головой, оставляет отметку красной ручкой и переворачивает лист другой стороной. Дверь в класс открывается, и на пороге показывается тёмная макушка коллеги, что с улыбкой заходит, прикрывая за собой дверь. Мда, утро, рабочий день. Чего он лыбится? — Привет, Арс, — окинув парня уставшим взглядом, Позов вновь возвращается к проверочным работам, — чего пришел-то? — А что, я не могу проведать друга без причины? — Попов садится на парту, наблюдая за Димой. С Позом он знаком достаточно давно. Знакомство в старшей школе, несколько лет совместной учебы в универе, совместное жильё, а теперь и одно место работы. Похоже, судьба не хочет их разлучать, ну или же сами парни уже слишком привязались друг к другу, в любом случае их по праву можно считать лучшими друзьями. — Чёрт… Дима вздыхает, встает со стула, проходя в конец класса, и открывает ключом шкаф. Ну, конечно, элитная школа, а как красные чернила купить, так это последнее дело. Вытащив небольшую коробочку с ручками на парту, он, порывшись, нашёл парочку хороших ручек. — Наконец-то… Видимо, я слишком привередлив к канцелярии, — Позов немного улыбнулся и оглядел рядом стоящую заднюю парту. — А это ещё что? Дима подошел, пригнувшись и достав из отсека блокнот. Проведя по чёрной обложке кончиками пальцев, он посмотрел на обратную сторону скетчбука. — Что там, Дим? На белом картоне было выведено слегка корявым почерком: «Собственность Антона Шастуна». — Ну конечно, кто ж ещё… — Позов взял в руки находку и направился обратно к другу. — Да Шастун блокнот свой оставил. Весь урок в нём просидел, ни разу не взглянул на доску… — Дима кинул скетчбук на свой стол, вновь садясь за проверку тетрадей. Арсений немного нахмурился и поджал губы. Он думал, что парню свойственна нелюбовь лишь к английскому. Попов косится на блокнот, стараясь подавить всё чаще в последнее время разрывающее его любопытство. Интересно, а что там? Множество и множество догадок заполонило разум, словно тараканы, расползающиеся по всем уголочкам сознания. Может, там пейзажи? Или портреты? А если портреты, то чьи? Арсений попытался представить, кого бы мог нарисовать Антон. Почему-то ни одно лицо не казалось уместным изображением в бумажном мире этого парня. Хотя… Сложно вообще представить его за рисованием. Легко было бы представить за сигаретой. Легко за тем, как он посылает на три буквы любого одноклассника, посмевшего затронуть личную тему. А вот за рисованием… — Попов, ты уснул там что ли? Арсений замотал головой, отгоняя мысли. Он вновь посмотрел на чёрную обложку. Дурацкий блокнот! — Да не, я просто думаю… Может, я занесу его ему? — Позов непонимающе выгнул бровь. — У меня с его группой урок сегодня. Могу отдать. — Да… Конечно… — парень перевёл на брюнета задумчивый взгляд. — Это ты так над этим столько думал? — Попов неуверенно кивнул. — М-да, Арс, я, конечно, знал, что ты не гений, но чтоб настолько… — Ой, отстань, — беззлобно ответил Арсений, забирая со стола блокнот. — Кстати, мои искренние соболезнования Кате. Я, конечно, знал, что в мужья ей достался тот ещё зануда, но чтоб настолько… — наигранно удивился Арс, и его брови поползли вверх. Такого актёра страна потеряла… — Ой, иди уже… — Позов махнул на него рукой, на что Арсений лишь засмеялся и направился к двери. — Дверью не хлопай! — и, услышав характерный звонкий стук двери, устало закатил глаза. — Вот баран.

***

Не спеша разгуливая по коридору и сунув в уши наушники, Антон идёт к главному входу школы, не желая проводить всю перемену в здании. На улице погода замечательная – всё же лето как никак. Обойдя школу и пройдя мимо теннисного корта, парень заметил часть территории школы, что напоминала сквер. Аккуратно были высажены деревья, а под каждым располагалась деревянная лавочка. Этот район Антону нравился куда больше. Здесь не было современных построек или идеально подстриженного газона. Казалось, эта часть территории совсем не принадлежала школе. Будто она и построена была в другое время. Здесь даже лавочки были словно в другом стиле. Так, примостившись на одной из них, он устало упал на её деревянную спинку, запрокинув голову назад. В глаза бросились пушистые белые облака, не спеша плывущие по небу. Антон заметил железный флюгер. Развернувшись, он смог рассмотреть крышу и само здание. Оно выглядело как пристройка. Округлые стеклянные окна, белые рамы и заросшие плющом стены. Строение и правда выглядело так, будто осталось здесь с прошлого века. — Это старая часть школы, — раздался голос из-за спины, на что Антон мгновенно обернулся. Арсений слегка наклонил голову вбок, тоже разглядывая сооружение. Он задумчиво поднял глаза на небо, словно что-то вспоминая. Антон неотрывно следил за действиями мужчины, не смея прервать его раздумья. Как он здесь оказался? Ему тоже нравится это место? Или он искал Антона? Искал… Зачем ему это? — Есть история… — Арсений продолжил, присаживаясь рядом с парнем, — не знаю, насколько правдива, но всё же… — брюнет посмотрел прямо в зелёные глаза напротив. — Это место ассоциируется с утратой. Кого-то дорогого. Близкого. Новому владельцу школа досталась по наследству, так что это по его желанию этот корпус остался нетронутым. Странное решение, зная слухи о нём, конечно, но здание и правда красивое. — Похож на дом Мюфке… — М? — Один архитектор… Он в Казани долгое время работал, а после перестал… У него жена умерла, и он переехал, дом ассоциировался с потерей… Так что он похож на дом Мюфке. Один из моих любимых его проектов… Арсений внимательно посмотрел на рядом сидящего парня. Кого-то он ему напоминает… Отец. Арсений грустно улыбнулся, видя в этом парне схожесть с родителем. Помнится, Сергей частенько рассказывал ему об истории и показывал чертежи своих работ. Даже мечтал, чтобы сын пошел по его стопам, но что-то не сложилось, и Арсения потянуло в языки. Архитектура требует математического склада ума, а брюнет – чистой воды гуманитарий. Выучить три языка? Без вопросов. Решить задачку по геометрии? Здесь возможны проблемы. А вот у Антона, видимо, совсем наоборот. Почему-то Арсению кажется, что длинные тонкие пальцы этого парня очень бы гармонично смотрелись за созданием наброска здания в готическом стиле или чертежа нового шедевра архитектуры. Кстати о шедеврах. Скетчбук. — А свои чертежи уже есть? — Арсений вновь глянул на парня, столкнувшись с ним взглядом. Щеки Антона побагровели, и он опустил голову вниз, пытаясь их спрятать, но его всё равно сильно выдавали красные уши. Попов лишь тепло улыбнулся такой реакции, и рука сама потянулась к пшеничным волосам. Потрепав парня по голове, он привалился к спинке лавочки, прикрывая глаза и из-под ресниц наблюдая за Шастом. — Ну… Арсений Сергеевич, я… — Арс, — шатен непонимающе уставился на преподавателя, — мы ведь договаривались. Ещё у ларька, помнишь? — Попов улыбнулся, посмеиваясь над смутившимся парнем, — и вот ещё что. Арсений открыл свой рюкзак, вынимая оттуда блокнот. Когда Антон заметил чёрную обложку, его глаза расширились. Неужели оставил в классе? Ой, дураааак. А если бы не Арсений его нашёл, что было бы с его каляками? — Твой? Антон коротко кивает, немного дрожащими пальцами забирая из рук Попова скетчбук, легонько проходясь подушечками по его кистям. У Арсения тёплые руки. А если он посмотрел? Тревожные мысли вновь возвращаются, отнимая у подростка самообладание. Хотя… Наверное, Антон хочет, чтобы брюнет посмотрел. Но при этом жутко непривычно… Это ведь его маленький мир, его маленькая вселенная, только для него. Неужели ему хочется увидеть там кого-то еще? Или хочется увидеть там конкретно Арсения? Одиночество, ну чего же ты, было ведь так хорошо. Так просто. — Я не смотрел. Антон глупо хлопает глазами и таращится на Попова. Даже грустно как-то стало, да, Антон? А ему совсем не интересно, м? Но так даже хорошо! Да… Хорошо… Ну, определенно же лучше, что он не заглянул. Там… Личное пространство, все дела… Он ведь воспитанный, как там, ну, интеллигент, короче… вот. — Но я бы очень хотел посмотреть, — и дождавшись, когда зеленые омуты вновь посмотрят на него, продолжил, — покажешь? Шастун слегка теребит браслеты, пытаясь куда-то убрать волнение. На щеках невольно появляются ямочки, а губы медленно расплываются в широкой, счастливой, такой искренне детской, улыбке. Антон согласно кивает и подсаживается к преподавателю ближе, плечом к плечу. Брюнет кладет руку на спинку скамьи, тем самым приобнимая парня за плечи. Шастун невольно жмётся ближе, только потом понимая, как это неловко, но решая уже не дергаться, переворачивает чёрную обложку.

***

Стрелка настенных часов не спеша перебирается по циферблату, а за окном появляются новые звезды. Антон вновь лежит на кровати, не в силах уснуть, но уже по другой причине. Больше нет тревожных мыслей и болезненных воспоминаний. Сейчас в голове голубоглазый брюнет, а значит… Всё хорошо. Хорошо, ведь, да?