Последнее лето моего детства

Мятые простыни и оставленная на столе бутылка алкоголя. Ира просыпается в половине восьмого от раздражающего пиликанья мобильного, вибрирующего где-то под кроватью. Из ванной слышен шум, а значит, Денис уже проснулся. Схватив первый попавшийся элемент одежды, она удовлетворенно хмыкает, надевая на себя свою же белоснежную слегка помятую рубашку. За окном ранее утро, а ламинат красиво переливается солнечными бликами. Застегнув на среднюю пуговицу рубашку, что таким образом не прикрывала даже части груди, она поднимается с кровати, разминая слегка затёкшие плечи. Шум воды не прекращается, что ещё раз льстит Ире, догадывающейся, почему блондин засел в душе с утра пораньше после вчерашней бурной ночи. Но внезапная мысль заставляет её лицо стать серьёзнее и косо посмотреть на гаджет парня, лежащий на тумбочке возле кровати. А что, если у него что-то есть на Свету? Пальцы быстро набирают подсмотренный ею пароль. Телефон разблокирован, и Ира ищет интересующие её иконки. Галерея? Та-а-ак-с. На экране мелькают только парочка страниц каких-то учебников и расписание, а после лишь фотки девушек, половина из которых —обнажёнки. Озабоченный, блин. Никто, в принципе, и не сомневался. О, а тут, похоже, вся папка в фотках Ирины. Забавно. Весь её профиль и фотосессии в его галерее. Шум воды прекращается, поэтому Кузнецова быстро выключает телефон, возвращая на место, а сама проходит на кухню. Что ж. Придется снова делать всё самой. — Ир, подашь полотенце? Господи, ну что за болван, даже помыться без чьей-либо помощи не может. — Минутку, котик, — шатенка быстро находит нужную вещь висящей на стуле и несёт в ванную. Денис перед ней полностью обнажённый, с сексуально стекающими каплями по телу, и Ира заинтересованно приподнимает бровь. —Может, составишь мне компанию? — Овчаренко заводит руку за спину, притягивая к себе девушку и приближаясь к её губам. Кажется, планы на устранение соперницы можно слегка и отложить, да? — И не думала отказываться, сладкий.

***

Жёлтый цвет аккуратно заштриховывается оливковым, создавая тень возле оконной рамы. Простой карандаш зарисовывает уголок, и вот — одна частичка огромной картины готова. Ноги в красных конверсах болтаются где-то наверху, а сам Антон лежит на потрескавшемся от времени полу и, слегка прикусив кончик языка, вырисовывает задуманную картину витражного окна. Пастель вновь касается бумаги, а очертание цветка, изображённого на окне, уже появляется на полотне. Скоро рядом с ним появится и растение, расползшееся по одному из цветных стёклышек. Серые обтягивающие джинсы, любимая оранжевая толстовка были первым, что попалось под руку, а времени, кажется, не хватает совсем, не то, чтобы завязать давно свисающие шнурки с кроссовок. В такие моменты Шастун совсем отключается от мира, ведь есть только он, витражное окно и карандаши перед глазами. Руки сами включаются в процесс, да и голова работает только, чтобы создать правильную тень и ровный контур оконной рамы, и ничто больше не имеет значения. И эта необычайная страсть кажется для него какой-то слишком знакомой, слишком родной. Такие же пухлые покусанные губы, взъерошенные русые волосы и огонь в зелёных глазах. В её глазах. Старшая Шастун, бывало, засиживалась в своём кабинете, когда уже все ложились спать. Ну, кроме Антона, конечно. С опущенными на кончик носа очками и закрывающей часть лица челкой она выглядела просто до жути красиво. Она привычно сидела в своём кресле, черкая в блокноте, стирая, а после рисуя заново. Она была так самокритична. А для Антона все её чертежи были шедеврами. Каждое окно, колонна, ступенька —всё, что она делала, всегда было самым лучшим. Как и она сама. Он постоянно тихо стоял на пороге, боясь зайти и помешать. Шастуну семь, и он пытается остаться незамеченным, подглядывая в дверной проем. Антону пятнадцать, и он, кажется, совсем не меняет своих привычек. А теперь он, как только оказывается дома, сам сидит за её столом, вырисовывая уж больно похожие строения и выводя по-своему необычный орнамент.

***

Класс медленно наполняется учениками, так что Арсений откладывает лежащую перед ним книгу на край стола, поднимаясь, чтобы записать тему урока на доске: «Герундий. Повторение» Все ученики уже на месте, кроме одного. Попов устало вздыхает, почему-то уверенный, что этот единственный и неповторимый дуралей так и не объявится. Его, признаться, любимый дуралей. Ира сидит на первой парте, уткнувшись в маленькое зеркало, и подкрашивает тушью ресницы. Рядом с ней сидит Алёна, набирающая сообщения Денису, который сейчас в кабинете французского у Ляйсан, и что-то параллельно рассказывает подруге. Шастун сильно соскучилась по своему парню — они не пересекались уже около двух дней, ведь по какой-то неясной девушке причине Денис против того, чтобы та заходила за ним в комнату и провожала. Он в последнее время вообще какой-то странный. Ковалёва садится за единственную свободную парту в третьем ряду, выкладывая нужные принадлежности на стол. Похоже, Шастун устроил себе внеплановый выходной, будь он проклят, и девушке придётся сидеть одной. Сегодня они не в своём кабинете, так что нет никого, кроме Вики, сидящих в одиночку. Но, кажется, нежелание сидеть одной было услышано, ведь буквально в следующую же секунду дверь в класс отворяется и на пороге появляется Матвиенко. Серёжа в горчичных штанах и в местами помятой и не заправленной белой рубашке стоит в дверях, рассматривая Арсения, который, в свою очередь, занят тем же. — Новый ученик? — Попов подходит к журналу, чтобы проверить фамилию и имя парня, через пару секунд находя нужную колонку. — Сергей Матвиенко, да? — и, дождавшись утвердительного кивка со стороны парня, оглядывает класс на наличие свободных мест. — О, ты можешь сесть с Викой. Надеюсь, она не против, — девушка лишь приветливо улыбается в ответ, убирая с соседнего стула рюкзак. Серёжа кажется ей хорошим парнем, тем более он друг Антона, а значит, их компания пополнится. Брюнет проходит вдоль класса, кивая наблюдающей краем глаза за ним Свете, а после садится за парту.— Ну вот и славненько. Теперь можем начинать. — Антон ещё не приходил? — Матвиенко расстёгивает рюкзак, спешно доставая оттуда парочку тетрадей. Он думал написать другу ещё вечером, но решил, что тот уже вырубился, и в ВК до завтра его ждать не стоит. А утром социальные сети, наверное, вообще никто не посещает. Вот и получается, что он, наспех собранный, с выправленной рубашкой, записывает тему урока, а его верный и славный товарищ по несчастью наверняка дрыхнет у себя в номере. Класс. — Сама без понятия, где он. Сомневаюсь, что он вообще появится, — девушка открывает пенал, пытаясь в нём что-то откопать, а буквально через секунду вытаскивает два цветных фантика, — карамельку будешь? — Конечно, спрашиваешь ещё. Прошло уже около пятнадцати минут урока, как Серёжа пишет шатенке приколы на кусочках бумаги, а та лишь посмеивается и наигранно строгим тоном просит её не отвлекать, но всё же позволяет себе улыбнуться. С Матвиенко классно, он сможет найти общий язык с, кажется, любым человеком на этой планете, но, несмотря на это, она всё ещё смутно представляет, как такому, как он, могла понравиться Света. Она ведь вообще ни капельки не дружелюбный человек. Да, она красивая и умная, но прежде Ковалёва вообще не видела, чтоб Света с кем-то не просто общалась, а именно дружила, а Матвиенко уже считает блондинку своим другом. Пару раз Вика даже поймала её мимолётный взгляд на себе, но не успела ничего ответить, как девушка сразу отвернулась. Ковалёва лишь на это фыркает, рассказывая Серёже, что его белобрысая подружка, кажется, ревнует, а Матвиенко только задумчиво смотрит на впереди сидящую Овчаренко, думая, что догадывается о том, о чём даже сама Света ещё не в курсе.

***

— Арс, третий стакан уже, —Утяшева забирает свой латте из автомата, проходя в конец учительской и садясь рядом с Позовым, — что случилось-то? — Антон… — Попов нажимает на кнопку с рисуночком нужного кофе, устало выдыхает. Скорее всего, Шастун просто забил на уроки, предпочтя остаться в номере, но страх того, что с Антоном что-то могло случиться, просто заполнял все его мысли. Кто знает, что этот парень на этот раз натворит? — Я, конечно, предполагал, что у тебя бурная личная жизнь, но чтоб настолько, — Добровольский тихо посмеивается, склонившись над журналом, заполнением которого сейчас занят, а после отпивает из своей кружки капучино, — а Шастун что, с кровати встать не смог? Неужто ты так постарался? — Паша отрывается от работы, чтобы удостоить друга насмешливым взглядом. — Ага, видно, так вымотался, бедный, что даже на уроки не пришёл, —Позов закатывает глаза, скептично осматривая хохочущего уже где-то под столом коллегу. Ляйсан улыбается, делая глоток латте и стараясь спрятать в стакане свою полуулыбку. Арсений недоумённо смотрит на этих недоумков, и единственный вопрос, назойливой мухой крутящийся в голове, — это… Какого хуя? У них, что тут, блин, кружок по интересам? Только почему в их интересах свести его со своим учеником, Попову кажется до сих пор непонятным. Да, он самый младший из всего их учительского состава, да, они с Шастуном и правда уж слишком хорошо для учителя и ученика общаются, но встречаться с учениками… дико? Чисто с моральной точки зрения. Да, Антон милый и очень даже красивый, и, возможно, была бы другая ситуация, он бы и… — А с чего это вы так резко озаботились моей личной жизнью, а? — Арсений расхаживает по классу, возмущённо размахивая руками, а потом резко останавливается где-то посередине и серьезно смотрит на коллег. Позов закатывает глаза, возвращаясь к телефону, и, кажется, не собирается аргументировать свою позицию, а Добровольский лишь переглядывается с Утяшевой, улыбаясь ещё шире. — Ну что? — Вы очень мило смотритесь вместе, — девушка поднимается с дивана, проходя к окну, чтобы открыть его, так как в классе становится слишком душно, — такие голубки, я не могу, — характерный щелчок открывшегося окна, и комната наполняется свежим воздухом. — Да и воркуете друг с другом, как парочка, — Паша пожимает плечами, вновь отпивая из кружки, — вообще хоть видел себя со стороны? По-моему, такого ещё ни разу не было, чтобы вы находились в одной комнате и сидели раздельно, —Ляйсан кивает в подтверждение его словам, а в её глазах так и блестят счастливые искорки. — А ещё он так мило краснеет, когда ты рядом. Такой очаровашка, — девушка заправляет волосы назад за ухо, наблюдая за смутившимся брюнетом. — Так, перестаньте обсуждать моего ученика! — Арсений смиряет этих двух сводниц хмурым взглядом, а после забирает свой стакан, направляясь к двери. — Уже твой? Посмотрите на него, какой собственник, — но ответом на слова Паши служит лишь хлопок двери и хихиканье со стороны Утяшевой, — ставлю полтос, что первый признается Антон, — Добровольский вновь возвращается к заполнению журнала, крутя в руках синюю ручку. — Сто процентов.

***

— Кому-то пишешь? — Вика убирает уже ненужные сейчас учебники, провожая взглядом покидающих класс одногруппников. Из-за отсутствия Светы на дополнительном занятии вчера они обязаны остаться для репетиции. В кабинете сидят лишь пять человек, остальные придут на следующий урок. Алёна, с которой она сидела последнее занятие, только неопределенно пожимает плечами, откладывая телефон на край стола. — Денису. Обещал зайти за мной после урока, но не отвечает. — Может, занят? Позов задерживает иногда… — девушка поворачивается назад, наталкиваясь взглядом на Свету. — Без понятия, — но Вика её слова уже не слышит, пропуская их мимо ушей и цепляясь взглядом за то, что, кажется, в жизни не видела — улыбку. Света улыбается. Ну, немного, конечно, самыми уголками губ, но… Ей жутко идёт. Наверное, все люди становятся красивее, когда улыбаются. Особенно Света. Внезапно голубые глаза сталкиваются с карими блондинки, и Ковалёва замирает. Вика невольно поджимает губы, боясь, кажется, даже пошевелиться. Ну вот, опять. Почему это происходит, когда они встречаются взглядами? Похоже на какое-то странное начало триллера. Ну, либо мелодрамы. Вика разворачивается обратно, стараясь поскорее занять чем-то руки, так что просто перебирает карандаши в пенале. Вика бисексуальна, а Света далеко не уродка, но характер Овчаренко просто затмевает все её плюсы. Блондинка просто невозможна, так что, как Сережа наметился к ней в друзья, остаётся только загадкой. А Света лишь продолжает следить за Ковалёвой, боясь подтверждения своей внезапной догадки. Улыбка мгновенно исчезает с её лица, а глаза становятся грустнее. Почему она так сцепилась с Шастуном в их первую встречу, когда увидела рядом Вику? Девушка подёргивает плечами, стараясь вникнуть в то, что говорит Серёжа, но получается лишь слизывать с сухих губ помаду. Почему она боялась проиграть Алёне, когда на неё так пристально смотрела Ковалёва? Матвиенко уже не говорит, а лишь смотрит, как подруга пялится в спину шатенки. Ему же не показалось? Почему румянец появляется на щеках, когда она засматривается на неё подолгу на уроках? — Свет, что-то не так? Да, всё не так, ведь она осознала две очень важные вещи. Кажется, у неё есть объект симпатии. Её объект симпатии —Ковалёва. Пиз… — Да, да, я слышу тебя, — дверь в класс открывается, пропуская внутрь Арсения Сергеевича с телефоном под ухом и кучей тестов в руках, — я не могу говорить, Даш, потом позвоню, — парень подходит к столу и кладёт на него бумаги, облегчённо выдыхая. Попов оглядывает класс, а после стирает капли пота со лба. Сегодня учителей по полной загрузили бумажной волокитой, да и ещё Шастун так и не объявился ни на один урок — пришлось отмазывать его у каждого учителя. Мелкий паразит. — Так, ребята, это тесты. Могу я попросить кого-то из вас раздать их? — на этих словах с первой парты поднимается рыжая кудрявая девушка, забирая с учительского стола работы. — Спасибо, Ульяна. Так вот. Тесты соответствуют выбранному предмету, так что говорите, какой сдаёте— Уля даст вам нужный. Арсений проверяет сообщения на наличие пропущенного от Антона, додумавшегося хотя бы предупредить брюнета о причине своего отсутствия, но там лишь три сообщения от девушки, которую в последнее время просто даже видеть до жути не хочется. Даша, 12:27 Арс, почему нельзя звонить мне хотя бы на выходных? Даша, 15:30 Ты все ещё занят? Даша, 15:49 Так и будешь игнорировать? Парень закрывает переписку, так и оставляя сообщения без ответа. Он жалеет, что вообще связался с ней, но ведь это единственный выход. Несправедливый, ужасный, отвратительный, но… выход? Арсений не хочет вспоминать, почему и ради чего он на это всё пошёл. Женщина стоит на кухне, прижимая к груди полотенце и боясь оторвать взгляд от мужа. Сергей серьёзно смотрит на сына, поджав губы и сведя к переносице брови. Не хочет возвращаться в тот день, но, кажется, воспоминания нахлынули с новой силой. Арсению девятнадцать, и он признался. Признался, что он гей. Мама знала давно, по крайней мере, точно догадывалась, а вот отец… Голубые глаза смотрят в точно такие же, кажется, с каждой секундой разочаровываясь в Арсении всё больше. Напряжённая тишина, и только свист чайника, внезапно оповестившего о своём существовании, создаёт иллюзию былой домашней атмосферы. Но ничего уже не будет как прежде… — Уходи. — Что? Парень и женщина одновременно переводят взгляд на старшего, в шоке не зная, что и сказать. Брюнет видит злобно смотрящую на мужа мать и, кажется, уже жалеет, что вообще сделал этот каминг-аут. На тот момент он был готов жениться на парне, с которым встречался уже около двух лет, и уехать за границу, так что родители должны были быть в курсе. — Убирайся, Арсений. Вали на все четыре стороны, — Сергей качает головой, проходя к выходу и цепляя сына плечом, забирает сигареты со стола и уже берётся за ручку, как… — и чтобы завтра вечером тебя здесь уже не было. Арсений смутно помнит, как уходил и что сказал напоследок, но в родительский дом он так и не вернулся. С тем парнем он расстался через месяц, поймав на измене, а после этого отношений не заводил, кажется, разочаровавшись во всем своем окружении в целом. Попов совсем не замечает, как проходит урок, так что единственное, что он видит, — это как Ульяна кладёт сделанные тесты ему на стол, прощаясь и покидая класс. М-да, хороший урок.

***

Вика с злостью закидывает на плечо рюкзак, громко шагая по лестнице. Она уже преодолела два лестничных пролета, кажется, совсем позабыв о идущем сзади Матвиенко. Девушка вздыхает, падая на скамью, и ставит рядом рюкзак. Какая же Овчаренко… — Света — сука. Вика и представить себе не могла, как можно захотеть сжечь человека на костре за один диалог, но нет, блондинка бьёт все рекорды, и вот во что выливается совместная работа. Серёжа забавно хмыкает, садясь рядом. Немного поджимает губы, не сводя глаз со спешащих на уроки подростков. Толпа вскоре рассасывается, оставляя после себя лишь странную тишину молчаливого коридора. — Ага. — И ты не собираешься меня переубеждать? Вы ж друзья, типа, —Ковалёва недоумённо смотрит на парня, на что тот лишь в полуулыбке поднимает уголок губ. —Ну-у-у… Если Света хочет, чтобы ты о ней думала именно так, то всё для этого сделает, — парень разглаживает белую рубашку, поправляя её воротник, а затем вновь поднимает глаза на девушку, — но она сложнее, чем кажется. Просто уверен. — А мне кажется, что она меня ненавидит, — девушка пожимает плечами, рассматривая слегка потрескавшуюся плитку пола, и туфлёй слегка её подковыривает. Матвиенко лишь поднимается на ноги, подтягивая джинсы повыше и расправляя плечи. Парень слегка разминает их, а после подаёт руку шатенке, предлагая помочь подняться. Девушка берёт со скамьи рюкзак, вновь закидывая на плечо и направляясь к выходу, останавливается в середине коридора, чтобы подождать парня. — Тебе кажется, Вика, — но девушка слишком далеко, чтобы расслышать шёпот брюнета, так что он делит этот маленький секрет своей блондинистой подруги лишь с рядом стоящей лавочкой.

***

Солнечные лучи закатного солнца освещают каменную колонну, оставляя на ней переливающиеся блики. Антон лежит на полу, подложив под голову рюкзак и засунув в уши наушники, и, кажется, уже засыпает. Сегодня был потрясающий день. Единственное, чего действительно не хватало, — это Арсений. Но Антон думает, что брюнет наоборот был рад отдохнуть от него — нелепого и проблемного. Ну да, в этом весь Шастун. Витраж был закончен часа два назад, так что сейчас шатен просто рассматривает полотно, которое он облокотил о колонну, так что солнечные зайчики перебегают с неё и оживляют картину своим светом. Веки вновь невольно закрываются, а в мыслях всплывают любимые глаза. Такие красивые, с теплотой во взгляде… Внезапно Антон ощущает легкую боль. Сон в мгновенье уходит, а перед ним те самые глаза. Арсений что… дал ему подзатыльник? — Арс! — Шастун возмущённо потирает пострадавшее место, наблюдая, как хмурится Попов. Брюнет стоит с двумя стаканчиками кофе из автомата, немного растрёпанный и помятый. Похоже, Арсений сегодня устал. Антон расслабляется, принимая сидячее положение и подвигаясь, чтобы сесть мог и брюнет. — Повозмущайся мне ещё, — Попов садится вплотную, прижимаясь бедром к ноге парня, на что Антон лишь прикусывает губу и слегка улыбается, — причина отсутствия? —серьёзным тоном спрашивает парень, отхлёбывая из своего стаканчика и не торопясь отдавать Антону его кофе. — Вот, — Шастун указывает на картину, складывая руки на коленях и следя за реакцией старшего. Он очень надеется, что ему понравится. Тишина. Секунду, две, три… — Красиво, — Арсений не отводит взгляда от полотна, всматриваясь в каждую деталь, — она правда потрясающая. Ты молодец, — Антон краснеет, но гордо задирает подбородок, за что его легко треплют по волосам. — Так что, я прощён? — Шастун смеётся, на что Попов лишь утвердительно хмыкает и отдает парню его кофе. Антон отпивает из стаканчика, забавно жмурясь от удовольствия и пачкаясь в сладкой пенке. — Вот дурашка, — Арсений достаёт салфетки из рюкзака, вытаскивает одну и подносит к верхней губе младшего, — посмотри на меня. И Антон смотрит. Смотрит, как аккуратные пальцы сжимают салфетку, и думает, что если бы не эта белоснежная бумажка, то он, наверное, бы умер от ощущения прикосновений преподавателя. Арсений же залипает на пухлые губы подростка, рассматривая его лицо вблизи. Он кажется ещё больше очаровательным. Попов убирает салфетку, так что не замечает алые щёки ученика, что так неумело старается их скрыть. Солнце уже заходит, и сейчас относительно прохладно, что заставляет Антона немного поёжиться и больше закутаться в свою толстовку. Арсений облокачивается затылком о стену, устало выдыхая. Он правда вымотался. —Тяжёлый день? — Антон сочувственно смотрит на старшего, блаженно прикрывшего глаза. — Да, документы и подготовка к олимпиаде —всё это действует мне на нервы, — брюнет отпивает из своего стаканчика, вновь рассматривая получившийся витраж. У Тоши явно талант. Антон поднимает глаза на настоящее окно, служившее для него сегодня моделью, с которой он срисовывал, и щурится от яркого света, слепящего глаза. Арсений тоже смотрит. Смотрит на Антона. На этого восхитительного и очаровательного мальчика, к которому он так сильно привязался. Слишком слащаво? Да, но у Арсения только такие мысли, когда он рядом с Антоном. — Кажется, тебе уже пора возвращаться, — Арсений провожает взглядом закатное солнце, поднимаясь на ноги и подавая руку шатену. — Ага, засиделся я что-то, — парень протягивает свою, чтобы ему помогли подняться, а после, уже готовый взять портфель, не успевает этого сделать, ведь его забирает Попов. — Картину бери, всё не унесёшь. Здание полностью уже не освещается, и только две удаляющиеся фигуры провожаются лучами закатного солнца. Антон смотрит на картину, а после на идущего рядом парня, и на его лице невольно появляется улыбка. Нет, день сегодня и правда был замечательный.