Последнее лето моего детства

Почему люди причиняют себе боль? Намеренно, умышленно… Неужели всё подростковый максимализм и способ привлечения внимания? Иногда Вика задумывается об этом. Она не рассуждает так, когда пишет новую тему на уроке или сидит после школы с Серёжей и Антоном на заднем дворе. Эти мысли возвращаются с приходом домой. Когда дверь запирается на замок, а глаза вмиг теряют былую живость. Потому что это её спасение. Ощущение холодного лезвия на коже, пускающего поначалу мурашки от такого контраста температур. Растерзанные кисти и полосы на запястьях. Наливающиеся красным рубцы, отдающие острой болью, кажется, стали уже привычкой. Ковалева привыкла ничего не значить, привыкла, что ничего не стоит. Она просто привыкла по вечерам оставлять новые порезы. Девушка хочет чувствовать хоть что-то, чтобы заглушить это душащее её… одиночество. Она уже не ощущает той боли в груди и не плачет в подушку, пытаясь заглушить всхлипы в холодной ткани пододеяльника. Вообще-то, она больше совсем ничего не чувствует. Она хотела любви, заботы и улыбок, но получила лишь предательство, горьким послевкусием оставшееся на душе. Лучше уж пусть пекут запястья. Звонок телефона — и выпущенное из рук лезвие летит на плитку ванной комнаты. Вика спешно пытается остановить кровь, но уже четвёртый ватный диск отливает красным. Мелодия всё раздаётся по комнате, не собираясь прекращаться, а вата противно липнет к мокрой коже, покрывая рубцы белыми пушинками. Наверное, она зацепила крупный сосуд. Дрожащая рука не с первой попытки дотягивается до телефона и спешно принимает вызов. — Вика, привет, это Антон, — голос парня звучит бодро и живо, совсем не вписываясь в напряжённую атмосферу ванной комнаты, — ты как вообще, говорить можешь? — Да-да, я свободна, — Ковалева смотрит на запястье, поджимая губы. М-да, умеет Шастун время для разговоров выбирать, — а чего звонишь? Что-то случилось, что ли? Девушка досадливо закусывает губу и начинает собирать грязные от крови ватные диски. Пожалуй, на сегодня достаточно. — Я могу к тебе сейчас прийти? — голос звучит неуверенно и слегка печально. Вика поднимается с пола, опираясь на бортик ванны, прижимая телефон ухом к плечу, а второй крепко держится за запястье. — Конечно, — уголки губ Ковалевой невольно приподнимаются в поддерживающей полуулыбке, хоть Антон этого и не видит, находясь по ту сторону экрана, — точно всё хорошо? — Да, мне просто нужно поговорить.

***

— Господи, кто поставил немецкий первым уроком? Наступило утро. Ковалева сильно жмурится, пытаясь разлепить глаза и проснуться. Выходит просто отвратительно. Она поворачивает голову вбок и замечает валяющееся где-то под диваном длинное, сжавшееся в клубок тело парня. Наверное, взял пример с Добровольского, который просто возглавляет сообщество «Скажем «да» линолеуму в чужих номерах!». Антон надеется, что это не передаётся воздушно-капельным путём. Вчера они засиделись допоздна, и Антон остался у подруги. Девушка вздыхает, нащупывает под подушкой резинку и пытается хоть как-то завязать хвост из гнезда, что творится у неё на голове. А чего это парень вообще приходил? «Знаешь, мне, кажется, Арсений…», «Я вообще не понимаю Арсения…», «Я просто уверен, что Арсений…» А, Точно. Арсений… Девушка рассматривает в зеркале бледную кожу и мешки от недосыпа. Пижамная майка во время сна сильно съехала, оголив ключицу и красующиеся на ней несколько порезов. Вика наблюдает уже зажившие рубцы и закусывает губу, натягивая одежду снова на худое плечо. Она только проснулась, а уже устала. Вот чёрт. Приятные струи скользят по шее, вдоль лопаток, а после стекают с поясницы. Горячая вода расслабляет, ненадолго возвращая её к прошлому… Она не хочет вспоминать причину шрамов на теле, но до боли знакомое лицо когда-то любимого человека вновь всплывает в сознании. Матвей Кудрявый брюнет с чётко выделенными скулами и красивой улыбкой. Девушка надолго запомнит этого парня. Прошло уже около полугода с момента их расставания, но зелёные глаза часто мучают её во снах, кажется, и вовсе не желая её отпускать. Хотя она и сама пока что не в силах вычеркнуть его из своих мыслей. Как и не в силах перестать вспоминать своего бывшего парня, целующегося с какой-то левой брюнеткой в его комнате. Впервые влюбилась, а уже была обманута. Вика даже не знает её имени, только лишь то, что она представилась его девушкой. Забавно. Ковалева резким движением поворачивает кран, прекращая поток воды. Закутывается в полотенце и, глянув напоследок в зеркало, выходит из ванны, чтобы взять школьную одежду. Шастун ещё спит, значит, руки можно не прятать. Девушка открывает шкаф, доставая бельё и горчичный сарафан, но внезапно смотрит на свернувшегося калачиком шатена, прижавшего к животу её подушку. Знаете, влюбиться в друга-гея тоже весьма забавно.

***

— Блять, надеюсь, Добровольский сегодня тоже не за ЗОЖ, — Антон плетётся по коридору, так и не удосужившись разлепить глаза, поэтому частенько спотыкается о непредвиденные выступы. Ковалева идёт рядом, периодически покусывая губу и не слишком вникая в страдальческие стоны друга. Девушка вообще считает, что то, что она смогла вытащить эту спящую красавицу из непробудного сна и отлепить его, такую шпалу, от паркета, уже можно считать её личным достижением, — ты меня вообще слушаешь? Я тут вообще-то страдаю. — А, да-да, прости, — Вика отрывается от мыслей и уже хочет оправдаться, как зависает, натыкаясь на две знакомые фигуры в конце коридора. Серёжа что-то оживленно рассказывает рядом идущей Свете, на что та лишь пожимает плечами, еле заметно улыбаясь краешком губ. Викины глаза неотрывно смотрят на блондинку, и шатенка невольно вспоминает их прошлую встречу. Может, она сказала что-то не то? Но как только в следующую секунду она ловит взгляд Светиных глаз, вмиг исчезающих из поля зрения из-за того, что блондинка резко отвернулась, она думает, что нет. Почему только Овчаренко может быть сукой? — Ты чего задумалась? —Серёжа немного сбавляет темп, и разговор уходит на второй план. Кажется, с девушкой что-то не то.—Выглядишь уставшей… Спала вообще сегодня? — Немного, — сцена с Ковалевой плотно засела у неё в голове, так что мешки под глазами, так старательно замазанные тональником, всё равно выдают её с потрохами. — Из-за Вики? — от фразы парня Свету аж передергивает. Почему он читает её, как раскрытую книгу? — Нет, всё в порядке. — Ну, не думаю, — Серёжа ускоряется, ведь подруга, кажется, не собирается его ждать. Блин, почему она такая вредная? — Я уже говорила тебе, что это не твоё. — Врать — тоже не твоё, — Матвиенко обгоняет девушку, преграждая собой путь. Ему жутко хочется помочь, но его просто постоянно отталкивают. Вот ни за что. Она вообще кому-нибудь доверяет? Блондинка скептично рассматривает насупившегося друга, вопросительно поднимая бровь. В порядке она, в порядке, ему-то какая разница? Всё ему покажи да расскажи. Много хочешь. — Матвиенко, иди нахрен, — девушка обходит парня, выравнивая спину, чтобы казаться ещё более уверенной. Она сама разберётся со своими тараканами, и не нужны ей для этого никакие… — Но так поступают друзья, — Света резко останавливается, непонимающе смотря на покрытие коридора. Друзья? Блондинка не спеша разворачивается, наблюдая за отчаявшимся получить хоть какую-то ответную реакцию парнем. Серёжа от обиды поджимает губы, подходя ближе к девушке. Он правда считает её своей подругой, он правда ей доверяет. Но он никогда не спрашивал, что считает она. — Друзья рассказывают друг другу о том, что у них происходит, и о том, что они чувствуют. Это взаимопомощью называется, — а Света привычно уже хочет кинуть едкое «с чего ты взял, что ты мой друг» или что-то по типу того, но язык не поворачивается. И она лишь смотрит в такие искренние, наполненные волнением и заботой глаза Серёжи, понимая, что… устала. Устала от скепсиса и маски, устала от образа и… чувств. Чувств, что переполняют её с каждым днем всё сильнее, и, кажется, всё скоро выльется наружу, всё пойдет через край. Но девушка себе запретила. Запретила чувствовать. Поэтому не может расплакаться от щемящей в груди радости, что у неё появился друг, не может крепко его обнять посреди людного коридора. Так что лишь отчаянно смотрит на друга в надежде, что он всё понимает. И он понимает. Понимает, что сама она не справится и, похоже, нужно переходить к плану «Б».

***

Антон вдыхает свежий воздух, а после блаженно улыбается. Сейчас он привычно сидит на любимой скамеечке в парке, рассматривая небольшой фонтанчик в центре аллеи. Необычные фигуры людей и животных из белого камня завораживают его наивную творческую натуру, создают атмосферу античности и старины. Он любит проводить здесь перемены, кажется, сбегая от всего и всех. Только он, природа и холст. Звуки птиц и журчание воды, скрип пишущего карандаша и шелест перевёрнутых страниц. Красота. Иногда Антон думает (и такое бывает)… А что дальше? Он боится окончания лета, боится будущего. Ему кажется, что он так и останется птицей в золотой клетке. Вроде всё есть: шикарный дом, дорогие шмотки, и только по одной его прихоти достанется последний вышедший гаджет, но… парень так не хочет. Может быть, эгоистично так думать, имея столь огромные возможности, но Шастун хочет сам написать сценарий своей жизни. Он не марионетка, не игрушечная куколка в домике Барби, он хочет сам распоряжаться своей судьбой. Поступить, туда, куда он захочет, работать там, куда он сам устроится, и встречаться с тем, кого сам выберет. И он мечтает о другой жизни. — Опять ты здесь, — раздаётся над ухом приветливый голос, который вмиг пускает табор мурашек по коже, — почему не с друзьями? Рядом с парнем садится Арсений, держа в руках два стаканчика с каким-то напитком. Антон устало пожимает плечами, падая назад на спинку лавочки, слегка улыбаясь. Он рад видеть брюнета, ведь, кажется, уже успел соскучиться. Попов передаёт парню стаканчик, а Шастун благодарно кивает, рассматривая его содержимое. Вода в нем прикольно шипит. — Нам новый автомат в учительской установили, — Арсений тоже устремляет взгляд в свой напиток, — вот я и принёс попробовать. — А ты сам-то пил? — Не-а. Подумал, что если травиться, то с кем-то. — Разумно, — Антон важно кивает головой, тихо посмеиваясь и наблюдая за ответной ухмылкой брюнета. Шастуну безумно нравилось, что они так сблизились за короткое время. И, кажется, Попову тоже нравится его компания. Удивительно, но классно. Арсений отхлёбывает первым, немного жмурясь от лёгких покалываний шипучей воды и ощущения прохлады во рту. Антон следом повторяет тоже самое, невольно полностью копируя реакцию преподавателя. Как же щекотно-то языку. — Кажется, это лимонад. — Да, скорее всего, — Попов вытирает внешней стороной ладони губы, — похоже на мяту. — И лайм, — парень немного кашляет, почувствовав в горле послевкусие, — да, это определённо лайм, — откашлявшись, парень протягивает Арсу стаканчик, — извини, я больше не буду, у меня в горле до сих пор горчит. Попов быстро допивает и свой, и лимонад Антона, выкидывая их стаканчики в стоящую рядом урну. В том автомате он больше брать не будет. Шастун вновь взял карандаш, поджав коленки к груди, принимаясь доделывать тень фонтанчика. Получалось на редкость неплохо. — По-моему, этого фонтана раньше здесь не было, — Арсений, уже лёжа на плече Антона, наблюдает, как вырисовываются недостающие элементы на бумаге. Отчего-то это завораживает Попова. Возможно, он не сразу себе признается, но длинные пальцы Антона выглядели до жути сексуально с карандашом в руке и немного испачканными в грифеле подушечками. Хотя, Антон вообще в целом выглядит до жути... — Есть планы на выходные? — Попов облизывает языком сухие губы, только бы стараясь отвлечься от бушующих фантазий в голове. Антон отрывается от рисования, а в его глазах читается вопрос.—Хочешь кое-куда съездить на эти два дня? Нам с Димой нужно забрать одну вещь где-то в двухстах километрах отсюда. Вообще, должны были доставить прямо сюда, но что-то в последнюю минуту поменялось, как обычно, и ехать должны мы сами. Позов уже присмотрел там неплохую гостиницу, говорит, что недорогая. По фоткам, в том районе очень красиво — лес, все дела, — Арсений неуверенно пожимает плечом, уже начиная немного переживать, что предложить парню поехать было не самой хорошей идеей. Брюнету бы хотелось, чтобы парень поехал, но он примет любой его ответ. Ведь Антон ему ничего не обязан. — Зовёшь с собой? — шатен ненадолго абстрагировался от реальности, прокручивая предложение у себя в голове. То есть, сейчас самый лучший мужчина в его жизни и объект его безграничной симпатии последние пару недель предлагает ему поехать в какое-то красивое место, чтобы провести с Антоном там все выходные? По правде говоря, сознание парня отключилось ещё где-то на моменте «хочешь кое-куда съездить на эти два дня?» Господи, Арсений, ты вообще в адеквате такое спрашивать? — Ну…да, — Попов сейчас вообще вконец занервничал, теперь пытаясь отвлечься, поправляя рукава рубашки, — но если не хочешь, ты можешь не ехать, — спешит добавить Попов, когда видит ступор на лице напротив. — Не, не, не, я хочу! — у Антона глаза раза в два увеличились. Не хватало, чтоб ещё Арс передумал. Ну нетушки, Шастун уже очень много распланировал, чтобы вот так вот брать и отказываться. Кажется, сейчас он остановился где-то на пункте выбора смокинга для их свадьбы и вопросе, какого питомца им стоит завести в их новом двухэтажном доме. — Я правда хочу, — спокойно добавляет он, поймав недоверчивый взгляд Арсения, и улыбается, слегка прикусив губу. Брюнет улыбнулся тоже. Отчего-то. — Хорошо, — ответил учитель. — Хорошо… — повторил Шастун.

***

Света поправляет выпавшую прядь за ухо, крепко сжимая телефон, и спускается по лестнице на первый этаж. До звонка на урок около двух минут, но вместо того чтобы готовиться к уроку, она пытается собрать все мысли в кучу и начать адекватно соображать, чтобы понять, что нужно Серёже под конец перерыва, и попытаться его не придушить сразу, как увидит. «21 кабинет. Срочно», — всё, что гласило отправленное им сообщение. Девушка судорожно бегает глазами по номерам классов, пытаясь отыскать нужный, и наконец находит. Толкает дверь внутрь, так и застыв у порога. Она не знает, что и думать, пока спешит к Матвиенко, переживая, что что-то произошло: ему стало плохо, он потерял сознание или на него напали. Сейчас, стоя посреди пустого класса, она лишь в недоумении переводит взгляд с парт на покрывшуюся пылью доску, а с доски на кучу хлама в углу кабинета, напоминающего собой театральные декорации. Похоже на подсобку. В коридоре послышались ещё голоса, и Света оборачивается, выжидающе смотря на дверь. Это был Серёжа, она узнала знакомый баритон друга, но он был не один. Звонкий, но с нотками волнения, женский голос вмиг знакомой болью отдается где-то в груди. Вика В следующею секунду в проёме показывается девушка, которую Света и узнала по обрывкам фраз в коридоре. Ковалева непонимающе смотрит на блондинку и уже хочет обернуться к секунду назад шедшему рядом парню, как дверь закрывается. А после щелчок. Кажется, это провернулся ключ в замке. Шик. Вика оглядывается, недоуменно смотря то на Свету, то на дверь, пытаясь хоть немного осознать, что происходит. Будто по щелчку она начинает стучать в дверь, но, видимо, помощи ждать без толку. Местоположение подсобки такое. Вика и сама не знает, на что надеется, она просто не в состоянии думать, ведь легкая паника и непонимание происходящего завладевают ею. Их что, реально заперли? — Можешь не стараться. Вика вздрагивает и невольно опускает руки. Она и забыла, что не одна. Света выглядит спокойно, даже скорее пофигистично, будто ей все равно, и Ковалеву это начинает бесить ещё больше. Мисс Я-контролирую-свои-эмоции, блин. Вика на её фоне — просто поехавшая истеричка, у которой не все дома, и контроль над чувствами — это для неё что-то непостижимое. — В отличие от тебя, я не собираюсь сидеть здесь весь урок, — шатенка вновь начинает долбить по двери, а Света закатывает глаза. Блондинка уже осознала всю её настигнувшую кару, так что лучшим решением было… смириться? Ну, и сломать Матвиенко позвоночник, сделав из позвонков личный ксилофон, но это, кажется, было само разумеющееся. — Не думаю, что кто-то слишком огорчится от твоего отсутствия, — Ковалева на это лишь негодующе приоткрывает рот, не в силах что-то ответить на такое хамство, а брови забавно хмурятся. Света даже слегка улыбается от этого милого зрелища. Ну, так, совсем незаметно, одним уголком губ, — наверное, даже отмечать будут, — блондинке доставляет дикое удовольствие выводить эту девушку на эмоции, так что она просто не может удержаться. — Да, потому что ты не пришла, — Вика отворачивается, обиженно насупившись, и от досады последний раз ударяет треклятую дверь. Неужели ее так легко облапошить? — я позвоню Алёне, — девушка кивает сама себе, усаживаясь за ближайшую парту и разблокировав телефон, ищет контакт подруги, — она сообщит учителям, и они нас выпустят, — начинают идти гудки, но кто-то перехватывает её руку, убирая от лица и сбрасывая вызов. Света серьезно смотрит в непонимающие голубые глаза, несвойственно аккуратно держа за тонкое девичье запястье, и крепко сжимает зубы. Боится, что Вика услышит. Услышит эти удары внутри грудной клетки. — Придут преподаватели — устроят допрос, узнают, что это был Серёжа — его исключат, а если его исключат, то я тебя четвертую, — блондинка хладнокровно опускает руку Ковалевой, но так и не разрывает зрительного контакта, просто выпрямляется, чтобы казаться ещё увереннее в сравнении с сидящей Викой. — Вообще-то его я сдавать не хотела, хоть и хрен знает, зачем он все это удумал. Он мой друг тоже, — голубоглазая скрещивает руки на груди, резко поднимаясь со стула и не желая уступать Свете, — и что это ты постоянно ко мне цепляешься? То проект с ней делай, то в каморке сиди! — Если хочешь, можешь валить прямо сейчас, я с радостью посмотрю, как у тебя это получится, но я бы ни за что не стала работать в паре с такой, как ты, — Света пренебрежительно кивает на дверь, саркастично поднимая бровь. — Да пошла ты нафиг! — девушка в порыве гнева берёт какие-то лежащие на парте тряпки, кидая в блондинку, так, что те прилетают ей прямо в лицо, — что, неприятно? А нехер умнича… В следующую секунду в Ковалеву летит непонятно откуда-то взявшаяся папка со сценарием, и девушка, разгневавшись вконец, кидает в Свету небольшую стопку связанной между собой макулатуры. Именно в этот момент Овчаренко думает, что хоть в чём-то, но Сережа не прогадал, а именно в выборе помещения, ведь если бы это была не подсобка, то им бы всем очень хорошо влетело.

***

Один уже собранный рюкзак стоит у входной двери, уже около часа ожидая компанию в виде второго, в который Антон всеми силами пытается впихнуть свою любимую толстовку. Шастун огорчённо вздыхает, плюхаясь пятой точкой на пол, так и держа многострадальную вещь в руках. После того, как Арсений ушёл, оставив его одного на лавочке, шатен даже на него обиделся немного. Кинул его одного в парке и упёр. Подумаешь, уроки ему вести надо. Как всегда, одни отмазки. И с мыслью, что все мужики одинаковые, Антон вновь предпринимает попытку, уже по-другому свернув, впихнуть толстовку в нужное отделение. Всё время после того, как их пути разошлись — Арсений пошёл поучать пытливые умы, а Антон, как обычно, продолжил пинать хуи — парня просто переполняли эмоции. Шастун не находил себе места: постоянно в голове возникали смеющиеся голубые глаза и милые морщинки, отчего на лице парня расплывалась мечтательная улыбка. Арсений для Антона — одни сплошные чувства. Яркие, красочные, но такие тёплые и приятные, что хочется полностью в них раствориться. Вообще он не знает, как упустил тот момент, что все его мысли сейчас занимает прекрасный голубоглазый брюнет. Он понимает, что он влюблён, давно уже понял. Само это ощущение у парня впервые. Он знает из фильмов и книг, как сердце начинает биться чаще и чаще, потеют ладони. Подростковое время влюбленности прошло в скорби и самотерзаниях, так что, видимо, это настигло его сейчас. Первая серьёзная влюбленность. И то, как быстро они сближаются, одновременно завораживает и немного пугает парня.

***

— Как только я выйду отсюда, то вырву каждый волосочек из башки этого хвостатого баклана. Света сидит на полу, отрешённо смотря в стену, и делает большой глоток из бутылки с водой. Вика, сидящая рядом с ней, уже не спрашивая, берёт бутылку, отпивая тоже и вновь возвращая владелице. Прошло уже четыре часа, как их обманом заперли в классе, и, видимо, Серёжа забыл про них, либо решил, что ночёвка в кладовке — хорошая идея. Хотя, сидя на пыльном полу возле парты, Света думает, что Матвиенко — один сплошной генератор «хороших» идей. — Мой дядя работает в сфере ритуальных услуг. Если надо, то есть пара идей, куда можно деть тело, — девушка пожимает плечами, ловя на себе удивлённый взгляд карих глаз.—Из-за него я пропустила финский, — в своё оправдание говорит шатенка, ближе прижимая колени к груди. Иногда Ковалева думает, что Света — не такая уж и сука. Ну, иногда. Не всегда. Когда не выёживается и не строит из себя не пойми кого. А ещё думает, что блондинка с Антоном даже чем-то похожи. Такие… люди-обманки. Кажется, что такие простые, всё о них знаешь, всё понимаешь, душу их видишь насквозь. Ощущение, что ты географ и с картой ходишь по равнине. А потом вдруг ступаешь чуть не по маршруту, думаешь, что ямка, а там пропасть глубинной в километры, и осознаешь, что нихрена ты не знаешь, а карту, похоже, ты сам себе придумал. Вика не знает Антона. Не знает о семье, об ориентации, что он любит, а что нет. И она не знает Свету. Только одного она любит, а вторую ненавидит. Наверное, она и правда где-то очень сильно оступилась. Она смотрит на Овчаренко, задумчиво уткнувшуюся потухшим взглядом в стену, и почему-то ей… сочувствует? Сочувствует, хоть и не догадывается, чему же именно, но, судя по отчаянию в карих глазах, о чём-то мрачном, воспоминания о котором так и не дают блондинке покоя. — Почему ты отказалась делать со мной проект? — Вика вопросительно поднимает слегка бровь, следя за появлением живых искорок во взгляде собеседницы. Света привычно хмурится, равнодушно пожимая плечами. —Ты назвала это плохой идеей. — Вообще-то ты первая так сказала! — Вика от возмущения приоткрывает рот, всем корпусом разворачиваясь к девушке.— Заявилась ко мне на порог, а после ещё и обозвала. — Я не заявлялась, меня притащил Серёжа. — То есть то, что ты меня обозвала, ты не отрицаешь? Света на это лишь закатывает глаза и вновь втыкает в стену безразличным взглядом. А что, Овчаренко должна была к ней с объятьями лезть? Она вообще не любит такие вольности, особенно когда это касается её чувств. А то Матвиенко возомнил себя Гузеевой, а ей что делать? У неё тут как бы образ, эй! Почему обстоятельствам обязательно нужно выбивать ее из колеи? Света заложница образа, лично ею придуманного, и да, она боится, что что-то пойдет не по её плану. Снова. Вика поджимает губы, вновь принимая прежнее положение. Может, ей стоит начать узнавать людей прежде, чем делать о них выводы? —Та-а-ак… Ты не хочешь делать со мной проект? — Вика в последний раз предпринимает попытку, уже заранее ожидая отказ, и неосознанно тянется к запястью.—Осталось два дня… Думаю, я уже никого не найду. Блондинка опускает взгляд на руки, а дыхание немного сбивается. Ну почему же всё так… — Скорее всего, я тоже, — Света поворачивает голову, сразу же ловя взгляд взволнованных голубых глаз, так пристально за ней наблюдающих. Может, Серёжа не зря так старался? —Хорошо, давай вместе, я не против, раз нет выбора.

***

Антон, закинув рюкзак, спешит в комнату Серёжи. Он не увидит его все выходные, хочется попрощаться лично. И забрать ещё одну пачку сигарет. Но основная причина, конечно же, заключается в том, что Антон — верный друг. Конечно. Только поэтому. Шастун подходит к нужному номеру и уже подносит кулак, чтобы постучать, но голос Матвиенко за спиной заставляет его обернуться. Парень идёт вместе со Светой и Викой, уворачиваясь от несильных подзатыльников Ковалевой, сам немного посмеиваясь и стараясь спрятаться за блондинку. Антон улыбается от этой картины. Он рад, что два его друга поладили. — Антон? — Вика отрывается от избиения парня, непонимающе смотря на парня. Почему он тут так поздно? — Что-то случилось? — Нет, нет, я к Серёже. Да и к тебе тоже. Троица уже подошла к номеру ближе, теперь стоя рядом с Шастуном. Вика выглядит какой-то взволнованной, перебегая взглядом с лица, потом на руки, рассматривает толстовку, возвращаясь в конце снова к глазам. — Нет, нет, всё хорошо, — парень не хочет, чтобы за него лишний раз волновалась подруга, — я просто уезжаю на выходные, хотел сказать лично, — парень кутается в толстовку всё больше, будто в коридоре и правда холодно, что не соответствует температуре за пределами школы. — А… Куда? — Вика немного в замешательстве от такой новости, не понимая, как реагировать и куда намылился Шастун. — Точно не знаю, но отсюда недалеко, часа два ехать. — То есть…Ты не пойдешь с нами на ярмарку? — Вика сильнее сжимает запястье так, что порезы вновь начинают жечь. — Нет, прости… Арсений предложил только сегодня, так что я даже не знал про это… — парень старается не придавать значения вмиг ещё больше погрустневшему взгляду девушки после озвучивания имени преподавателя, но ободряюще добавляет, стараясь поддержать девушку, — но я думаю, что это не последнее событие, ещё сходим куда-то. — Да, да… Конечно. Вика выдавливает улыбку в надежде, что Антон сейчас просто уйдёт и закроет тему, ведь всё ещё больно. Больно понимать, что тот, кому был готов отдать всю любовь, всю заботу и всё, что у тебя есть, просто не нуждается в этом. Она видела, как парень смотрит на Попова, видела те искорки в глазах, когда Антон встречался с ним взглядом, и замечала его проступающий румянец. И всё это было так очевидно и так глупо, что она не может расстраиваться, ведь знала всё изначально. Возможно, он даже никогда не являлся тем, в кого она влюбилась, а был лишь искренним парнем, что просто к ней хорошо относился. Так что… может, она сама себе все это надумала? Шатенка смотрит вслед уходящему парню, понимая, что, возможно, пора отпустить. Отпустить то, что изначально было не её. Ей нравится Антон, но она больше не полюбит человека, который поставит её на второе место. Нужно двигаться дальше. Самой, без Матвеев и Антонов. — Когда это Шастун с Арсением Сергеевичем успел так сдружиться? — блондинка пытается скрыть дрожащий голос, добавляя привычные нотки сарказма. Света боится. Боится, что догадывается, но не осознаёт в полной мере. Почему Вика так на него смотрела? Ей же не показалось? — Без понятия, — немного удивлённо протягивает Серёжа, поправляя на плечо сползший рюкзак. Кажется, он упустил слишком много в жизни друга. Антон спешит по уже опустевшим коридорам, наполненным тишиной, которую порой разрезали звуки музыки из комнат заядлых тусовщиков. Парень заворачивает за угол, параллельно доставая ключ из кармана рюкзака, как вдруг резко тормозит и пятится немного назад. Немного придя в себя, Антон мотает головой из стороны в сторону, теперь пытаясь рассмотреть причину его остановки. Это?.. — Антон, будь аккуратнее, пожалуйста, — Стас поднимает выпавший из рук чемоданчик с пола, напоследок глянув на парня, и быстро ретируется, скрываясь за поворотом коридора. Шастун, как в замедленной съёмке, поворачивается назад, пялясь в конец этажа, где только что исчез Шеминов, и тяжелый вздох вновь вырывается из его груди. Люди — странные существа, и сложно представить, если бы они жили поодиночке. Всё переплетено. Жизни, судьбы, люди. И возможно, когда ты вновь начнёшь заново жить, смастерив себе новые костыли, появится человек, который напомнит, что раньше ты мог ходить сам.