Последнее лето моего детства

На часах уже два часа ночи, а Антон до сих пор залипает во ВКонтакте, лениво листая ленту. Мысли, сейчас посещающие его голову, тоже какие-то неторопливые и слегка уставшие, они не бушуют, как обычно, а так, посапывают где-то на подкорке, иногда пихая друг друга в полудрёме. Паблики любезно подсовывают ему различные посты, и их разнообразие даже слегка забавляет парня, ведь сейчас он посмеивается над старым мемом, а минуту назад узнал точное количество марихуаны, выкурив которое ты можешь склеить ласты. Лента ВКонтакте всегда знает, что тебе нужно. Когда шатен перешёл уже ко вчерашним постам, в комнате раздался звук уведомления. «Ты почему не спишь, чудовище?» Арсений… Антон невольно закусывает губу, слегка улыбаясь. Влюбленность и желание спать делают из него милого добродушного котёнка, которого за ушком почеши, а он уже мурчит и к рукам ластится. Вообще, в случае с Поповым, зачастую так и было, но иногда ему всё же нравилось дуться и немного обижаться на его беззлобные подколы. Но, наверное, только потому, что Арс начинал чуть больше переживать за него и пытался убедить, что он шутит. Хоть Антон это и сам прекрасно понимал, видеть слегка взволнованного из-за него брюнета порой было очень приятно. Шатен тыкает на сообщение, переходя в чат. Посмотрите, какая забота. «Вообще-то, ты тоже не спишь» «Вообще-то, я препод и проверяю вашу домашку» Антон хмыкает, качая головой. Выкрутился, и не предъявишь ничего. «А я ученик и делаю домашку» «Ты ее не делаешь» «Ой, отстань» Антон закутывается в одеяло ещё сильнее, нежась в тёплом коконе. Они в последнее время довольно часто переписывались с учителем. В основном вечером, ну иногда и на перерывах между уроками, но только в те дни, когда Антон под каким-то «ну очень важным-преважным» предлогом оставался в номере. Обычно в такие ночные переписки они спрашивали, как прошёл день, друг у друга, ну а потом рассуждали на какие-то темы наподобие «если никто не купит билеты в кино, будут ли его показывать?» Да, странно, и, скорее всего, это не то, о чём обычно говорят люди с объектом своей безграничной симпатии, но головы задолбанного жизнью подростка и уставшего от работы преподавателя могут выдавать только это. Но если обоих это устраивает, то почему это должно кого-то волновать? «Иногда я думаю, что когда-нибудь работа меня доконает» «Мне кажется, тебе стоит взять выходной. Ты много работаешь, тебе нужно отдохнуть» Арсений и правда сейчас много работает: часто мучается над презентациями и сидит в поисках интересного материала допоздна, и Антон переживает, видя его уставшим и измученным, когда они расходятся по своим номерам. «Уже. Сегодня выезжаем, забыл?)» «Не жалеешь, что потратишь на поездку свои выходные?» «А почему я должен жалеть?» Антон пожимает плечами, отводя взгляд на зашторенное окно. Шастун не знает, почему Арсений предложил ему поехать. Они хорошо общаются, да, но… если он хотел немного отдохнуть от работы в летней школе, зачем берёт с собой недоразумение в виде своего ученика? Неужели ему не хочется провести хотя бы пару дней без общения с шатеном? «Не знаю. Просто… точно хочешь, чтобы я поехал?» Антон думает, насколько сейчас глупо выглядит эта ситуация, и понимает, что даже если Попов засомневается, то всё равно не скажет «нет», ведь это Арс. Он держит свое слово. «Кажется, кое-кто пересидел в подростковых пабликах. Если бы хотел скататься один — тебе бы не предлагал. Тош, расслабься, мне нравится проводить с тобой время)» «Ты уже закончил проверку домашки?» «Ага, только что. Хочешь поговорить о чем-то еще?» «Я хочу, чтобы ты выспался)» «А тебе не надо? Ты тоже спать, кажется, не собирался» «У меня пассажирское сиденье, еще успею😉» «А с чего это ты взял, что оно будет твое?)» «Эй! Так нечестно: (» «Посмотрим) Если я сейчас выйду из сети, обещаешь, что тоже ляжешь спать?» «Нуууу… Я постараюсь. Спокойной ночи))» «Спокойной, чудовище» Антон убирает на тумбу телефон и ставит на зарядку. Укутывается сильнее в тёпленькое одеяло, прикрывая глаза, но так и продолжает глупо улыбаться. Аффилиация— потребность в общении, любви и эмоциональных контактах. Сейчас Антон думает, что, возможно, с появлением в его жизни Арсения это чувство усилилось раз так в двенадцать. А ещё Антон думает, что, пожалуй, стоит подписаться на тот научный паблик с дурацкими непонятными терминами.

***

Серёжа сидит у окна, наблюдая за тем, что происходит у них во дворе. Буквально за один день здесь смогли обустроить различные палатки, яркие верхушки которых резали глаза. Они с Викой договорились пойти вместе, так что сейчас он ждёт, пока девушка закончит прихорашиваться, и тогда они пойдут поближе рассмотреть это действо. Дверь открывается, и появляется шатенка. На ней элегантное приталенное светло-оливковое платье до колен, с красивым вырезом и длинными рукавами. Волосы красиво уложены и убраны заколкой, а щёки украшает лёгкий румянец. Серёжа поднимается с подоконника, не сводя глаз с подруги, и одобряюще улыбается. — Тебе очень идёт, — на лице Ковалевой тоже появляется счастливая улыбка, и девушка подходит к зеркалу, чтобы ещё немного подправить макияж. Серёжа последний раз бросает взгляд в окно и уходит на кухню, чтобы поставить пустую чашку на место, — кстати, Вик. Хочу за Светой зайти. Ты не против, если она с нами пойдёт? — Главное, чтобы она не была против, — девушка появляется в проёме двери, облокачиваясь на неё плечом, — это ж Света. Хрен знает, что у неё на уме. Серёжа в ответ лишь пожимает плечами. И то верно.

***

Антон просыпается от телефонного звонка, от звука которого голова сейчас просто расколется. Сильно жмурясь из-за света, он протягивает руку к тумбе в попытке нащупать телефон, что выходит у него далеко не с первого раза, но потом, даже не посмотрев на экран, принимает вызов и подносит к уху. — Антон, ёбанный в рот, половина десятого, где ты?! Ну, ещё не ебанный, но в планах было… Стоп. В смысле десять? Шастун быстро разлепляет глаза и щурится от яркости экран. И правда девять-тридцать. А когда он должен был стоять у главного входа? В девять. Уууупс… Подросток вскакивает с кровати, так и не сбросив вызов, так что Арсений отчётливо слышит копошение и приглушенный мат. Да, вот это уже похоже на его Антона. Брюнет тяжело вздыхает, кидая в трубку что-то вроде «жду тебя» и прикладывает ребро телефона ко лбу, прикрывая глаза. — Где там твой Шастун, скоро будет? — Позов выкидывает скуренную сигарету в урну, подходя к другу. Арс парня уже минут двадцать вызванивает. Водитель сегодня—Дима, вызвавшийся на эту роль сам, аргументируя это нежеланием быть третьим лишним, сидя на пассажирском сидении. — Да, думаю, он проспал, — Арсений качает головой, поворачиваясь в сторону Позова, — говорил же, что нужно было у номера встретить. — А ты что, ухажёр его, что ли? Встречаешь, провожаешь… Может, уже переедешь к нему, чтоб хлопот меньше было? — хмыкает парень, облокачиваясь спиной на машину и с прищуром смотря на друга. Арс отводит в сторону взгляд, поджимая губы, а его глаза моментально грустнеют. Он знает эти излюбленные провокации Поза. Только вот брюнет и сам понятия не имеет, что ему ответить. Антон — просто размытое непонятное пятно в его мыслях. Самое светлое, милое и невинное размытое пятно.— Чёрт, Арс. Взрослый парень, сам разберётся, в состоянии дойти до выхода из школы. — Да какой взрослый? — брюнет лишь хмыкает, качая головой.— Малой ещё совсем. Семнадцать-то всего. — Ты в девятнадцать из дома ушёл, потому что на парне хотел жениться, и, знаешь, тогда ненамного был Шастуна старше. — Ну так и что из этого вышло? — Попов поднимает глаза, смотря прямо в глаза друга, да так пронзительно, что Дима отводит взгляд. Он видит, как Арсений пытается выглядеть хладнокровно, но какая-то отчуждённость и обида во взгляде выдаёт его. Позов не успевает ничего ответить, да и не уверен, что вообще нужно. Но как только он поворачивает голову в сторону школы, то замечает высокий силуэт у входа. Парень удовлетворенно хмыкает, похлопав Арса по плечу, и уже направляется к водительскому сиденью— завести машину. Антон спешит, спотыкается о ступеньки и путается в собственных ногах, сейчас жуть как жалея, что не проверил будильник с вечера. Так что в данный момент он почти что прямо перед брюнетом растягивается, запнувшись на ровном месте. — Блять… Арс… Прости… пож-луйста… я, прости… Арсений лишь устало вздыхает, глядя на это запыхавшееся красное недоразумение. На него просто невозможно злиться, когда он чуть ли не хнычет от обиды на несуразный гаджет и тяжело дышит от такого утреннего марафона. Так что брюнет лишь забирает один рюкзак, желая положить его в багажник, и бросает ёмкое «садись уже», после чего Антон забирается в машину.

***

Какие-то палатки, фургончики и много-много людей. Серёжа еле протискивается через толпу и подаёт девушкам по мороженому. Кажется, ярмарка в самом разгаре. Отовсюду слышится смех и какие-то радостные возгласы оживлённых учеников. — М-да, я не думала, что здесь будет сто-о-о-олько народу, — Вика поджимает губы, обводя взглядом двор, — откуда их столько понаприходило, в учебное же время в разы меньше? — Так в учебное же. А тут вот, — блондинка хмыкает, — праздник. Брюнет смотрит на подруг, невольно улыбаясь. Девушки, на удивление, поладили. Да, не сразу, да, пришлось их вместе запереть в каморке, но поладили же. По дороге сюда они начали обсуждать какой-то только вышедший сериал, так что Серёжа попытался незаметно оставить их наедине, не дай бог и его втянут. Вообще, Матвиенко замечает, как Света порой задерживает на шатенке взгляд, несильно прикусывая губу. И, похоже, замечает это только Серёжа. Так что либо все настолько слепые и Света так прекрасно скрывается, либо у Матвиенко божий дар Гузеевой. — Ну так что, идём? — брюнет кивает в сторону небольших лавочек с украшениями, возле которых сейчас не было ни одного человека, и компания направляется к ним. Вообще, Матвиенко думает, что ярмарки — это классно. Порой слишком шумно и много людей, но в этом есть какая-то своя особенная атмосфера. Уютная и тёплая. Парни пытаются попасть во все мишени, чтобы заполучить какой-нибудь небольшой приз, а девушки застревают возле стойки живого уголка. Где-то вдалеке можно заметить фиолетовую макушку Алёны, идущую рядом с блондином и Ирой. Они стоят возле прилавка с закусками. Серёжа думает, что туда им тоже стоит заглянуть. Брюнет оборачивается, понимая, что немного отошёл дальше в попытке разглядеть среди людей знакомых. Его подруги застряли у прилавка с украшениями. Ничего удивительно. Сейчас они примеряют ободки. — А мне кажется, тебе идёт, — Вика берёт вещь, которую секунду назад отложила Света, и крутит её в руках, внимательно рассматривая. Белый ободок с украшением в виде серебряных листьев и маленьких цветочков между ними. Приятный на ощупь и из хорошего материала. Чем он ей не понравился? — повернись-ка, — Ковалева немного привстает на носочки, чтобы дотянуться до блондинистой макушки девушки, и, напоследок поправив выпавшие пряди, встаёт на место, довольно улыбаясь. Света в нём такая обворожительная и по-особенному трогательная, что Вике только сейчас приходит сравнение с ангелом. У блондинки и правда ангельская внешность, совсем не вяжущаяся с её непростым характером. Овчаренко ненадолго замирает, когда чувствует лёгкие касания шатенки, и до сих пор не решается вздохнуть. Она не может проронить ни слова, ощущает, как сердце бьёт по стенкам грудной клетки, готовое сию же секунду выскочить наружу. Господи боже. Она слегка дрожит, вспоминая, как близко были голубые глаза, её веснушки и губы. Чёрт, эти губы. — Точно не хочешь взять? — девушка опускает глаза, пытаясь привести дыхание в норму.— Ну, как знаешь, — Ковалева уже тянется вновь, чтобы снять ободок, но Овчаренко вздрагивает, отходя на шаг. — Нет, нет… — и добавляет, глядя на опешившую от такой резкости шатенку, — я возьму. Вика улыбается, пожимая плечами, и наблюдает, как Света оплачивает покупку. Она рада, что оказалась полезной. А, и ещё из-за того, что к ней прислушались. Это тоже до жути приятно.

***

Антон, прижавшись к двери плечом, наблюдает, как быстро пробегают деревья, исчезая где-то за пределами окна. Рюкзак лежит где-то в другом конце заднего сидения, а сам он, почему-то не желая залипать в телефоне, смотрит по сторонам, искоса поглядывая на впереди сидящего Арса. Они едут уже около двух часов. Сначала играли в слова, потом о чём-то разговаривали и просто смеялись. Когда пошли истории про школьные годы Попова, Дима не раз ловил осуждающий взгляд брюнета, а под конец вообще получил по плечу, из-за чего они и вовсе чуть не съехали с трассы. А Антон смеялся, ему было хорошо и уютно видеть их такими. Душевненько. Но вскоре Арсений заснул. Позов принялся тщательнее следить за дорогой, не отрывая от лобового стекла глаз, а шатен уткнулся в своё окошко. И почему-то даже тоскливо стало. Без смеха, без улыбки и вечно не сидящего спокойно на месте брюнета. Так тоскливо без Арса. Антон теперь пристально смотрит на спящего брюнета, но голову не поворачивает, не хочет, чтобы Позов подумал что-то не то. Сначала смотрит изредка, с небольшими промежутками, потом делая вид, что ищет что-то в рюкзаке, а после будто увлечённо разглядывает переднее сидение. — Господи, да пялься уже так, шпион хренов, — Антон моментально краснеет и отворачивается, вновь прожигая взглядом окно. Чёрт, чёрт, чёрт. Позов на это лишь хмыкает, вновь возвращая внимание на дорогу. Арс— гей, а Антон, походу, на Попова жёстко запал. Дима не знает, к чему это приведёт. Этот паренёк Арсению нравится, очень нравится, и друг это видит. Видит, как тот смотрит, как порой задерживает на Шастуне взгляд. Но ещё знает, что Попов не признается. Антону, родителям, себе. В последний год он желает наладить отношения с отцом. Начал встречаться с девушкой, старается на работе, чтобы дали повышение, чаще пишет матери, узнавая самочувствие родителей, и шлёт главе семейства письма, иногда даже без повода. Только вот Сергей не отвечает. Никогда. Арсений даже какое-то время верил, что он просто их не получает, но от мамы узнал, что он их даже не открывает. Арсений надеется, что не выбрасывает. А как сын, складывает куда подальше, лишь бы постоянно мыслями к этому не возвращаться. Поэтому Позов просто смотрит в зеркало заднего вида, с грустью наблюдая, как подросток преданно глядит на его спящего друга, так невинно и влюблённо улыбаясь. И в голове закрадывается мысль: «А вдруг Антону всё-таки признается?»

***

Вика идёт под ручку с Серёжей и рассказывает что-то блондинке, забавно жестикулируя, на что Света улыбается краешками губ. Она считает Вику до жути милой. Её веснушки Хочется дотронуться до каждой и каждую поцеловать Её руки Такие худые и изящные, что девушке хочется переплести с ней пальцы, легко сжав её ладонь Её тело Хрупкое, манящее. Тонкая талия и аккуратная грудь. Блондинка не может оторвать взгляд от выпирающих ключиц Её душа Она расцветает. Вика сама словно распускающийся бутон, непорочность которого привлекает. Удивительная. Мысли, эмоции, чувства. Живость во всём её движении, в каждом жесте, в каждом взгляде. Она не боится. Не боится этого. Быть живой. Света переводит взгляд в сторону, рассматривая прилавки. Всё так ярко и пёстро, что невольно хочется зажмуриться от переизбытка цветов в одном месте. Людей значительно поубавилось, видимо, ажиотаж прошёл, и все вновь разбежались по своим унылым комнаткам. — Не хотите перекусить? Что-то они уж больно нахваливают здешние пончики, — Вика смотрит сначала на Серёжу, потом останавливает свой взгляд на блондинке и слегка улыбается. Ковалева думает, что с того момента, как она сюда приехала, ей не было настолько хорошо и спокойно, как сейчас. Воспоминания об измене бывшего, неразделённая недовлюблённость в Антона и новые порезы. Она… устала? Устала от постоянного стресса и самокопаний, так что сейчас просто хочет остаться здесь навсегда: в этом моменте, в этом дворе, в ощущении спокойствия. Блондинка пожимает плечами, согласно кивая, а следом кивает и Серёжа, так что они вместе направляются к фургончику. Выбор шатенки пал на пончики с клубничным джемом, а Матвиенко со Светой взяли шоколадные. День прошел незаметно. Вика только сейчас посмотрела на время — почти пять. Брюнет уплетает уже второй, не замечая улыбки обеих девушек. Закончив, он отряхивает руки, отставив коробку из-под пончиков в сторону, и смотрит на по-прежнему наблюдающих за ним девушек. — Что? — Серёж, ты весь в шоколаде. Прям весь, — парень непонимающе хмурится, проводя пальцем по щеке и чувствуя на ней что-то липкое и тягучее. Вот блин. Он тянется за салфетками и, вытащив одну, принимается оттирать скулу, — ещё нос, — Вика посмеивается, смотря на Свету, отпивающую из своего стаканчика кофе и также прячущую в нём улыбку, — и на подбородке тоже, — она вновь поворачивается к парню. — Ничего смешного, — Серёжа наигранно обиженно поджимает губы, из-за всех сил пытаясь оттереть шоколад со щеки, — подумаешь, чистюли нашлись. За столиком они просидели ещё около получаса, обсуждая то пончики, то учителей, то предстоящую олимпиаду. Несильный утренний ветер совсем стих, но ощущалась совсем не свойственная лету лёгкая прохлада. Небо потихоньку приобретает более оранжевый оттенок, переходящий в бледно-розовый, и окрашивает этим цветом немногочисленные облачка. Вдоль прилавков и палаток не спеша проходили небольшие компании, в основном это были пары, держащиеся за руки, или обнимающиеся подростки. День подходит к концу. — Не хотите в тир? Предложение Серёжи разрезает наступившую приятную тишину, вновь оживляя компанию. Света в последний раз отпивает из своего стаканчика, выбрасывает его в неподалёку стоящую урну, пожимая плечами. — Пойдём.

***

Машина сворачивает с дороги и останавливается около двухэтажного здания. Приехали. Арсений просыпается оттого, как качнулась машина при остановке, и, зевая, разлепляет глаза. Дима рядом что-то ищет в телефоне, а подросток сзади, забавно свернувшись калачиком, спит. Это заставляет брюнета довольно хмыкнуть. — Дим, давно Антон уснул? Позов вздрагивает от неожиданности и чуть не роняет телефон. Кажется, он замечает, что друг проснулся, только сейчас. Он отмахивается от Попова, сдвинув брови к переносице, и бурчит что-то в ответ. — Ой, Арс, погоди, — мужчина ещё раз тыкает в экран и, наконец-то найдя нужный номер, удовлетворенно хмыкает, — не знаю точно, но полчаса назад уже дрых без задних ног, — Позов засовывает телефон в карман кофты, — ладно, я пойду решу вопрос с заселением, а ты буди его пока. А после Дима и правда ушёл. Арс только и успел заметить, как его силуэт скрылся в здании. Буди… Легко сказать. Арсений тяжко вздыхает, дёргая ручку двери, и выходит из машины. Через дорогу раскинулся лес, а дальше можно было заметить и водоём. Закатное солнце слепит глаза, и даже высокие сосны не спасают от его света. Деревянный корпус гостиницы прекрасно вписывается в общую картину и не портит чудесную атмосферу лесной природы. Арсений подходит к двери пассажирского сидения и открывает её, наблюдая развалившегося на сидении спящего парня. Улыбка вновь невольно проступает на лице. Какой же он… Рука тянется к волосам, нежно пропуская пшеничные пряди сквозь пальцы, а после и вовсе зарываясь в них пятерней. Такие мягкие. Потом Арс переходит на плечо: аккуратно поглаживает, немного тряся, чтобы разбудить, на что Тоша лишь шмыгает носом, обвивая коленки руками сильнее. Такой милый, когда спит. Арсений легонько гладит по щеке, проводя по скуле большим пальцем. Ресницы парня затрепетали, но так и остались неподвижными, лишь губы сильнее сжал. — Господи, Арс, ну чего ты там его наглаживаешь, — Позов подходит к машине, отодвигая Попова в сторону, и начинает раздавать хлёсткие пощёчины, — эу, Шастун! Подъём! — Эй, Поз, прекрати, — брюнет пытается убрать руки друга от мальчишеского лица, но тот упорно это игнорирует. — Перестань играть заботливую мамочку, тебе не идёт… — Зато папочку — идёт… Ну перестань уже! — Ам-гх… что происходит? — сонный голос, раздавшийся со стороны пассажирского сидения, заставляет обоих парней прекратить спорить и посмотреть на проснувшегося подростка. Антон хмурится, так и не разлепив глаза, но вмиг хватается за горящие скулы, — блин, а чё у меня с щеками-то?! — О, а вот и спящая красавица, — Дима удовлётворенно кивает и обходит машину, чтобы взять вещи и избежать просмотра этой мелодрамы двух придурков. Как будто ему не хватает тех сериалов со второго канала, про которые вечно трещит Катя. В следующую же секунду Позов чувствует, как что-то капает на плечо, потом на голову, а после и на руку. Вот чёрт. Он открывает багажник и запрокидывает рюкзак на спину, кинув осуждающий взгляд на ещё необутого Антона, — бери своего принца и пиздуйте в номера. Дождь начинается.

***

Мелкие капли разбиваются о стекло, скатываясь вниз и оставляя вместо себя мокрый след. Вика сидит на кровати, поджав ноги к груди, и перелистывает страницы любимой книги. Но ей сложно концентрироваться на тексте, когда слова совсем теряются в голове, ведь единственное, что полностью заполоняет её сознание, — прошедший день. — Пончики, конечно, у них восхитительные. Вика по-прежнему идёт под руку с Серёжей, но теперь по другую сторону от неё шагает блондинка. Как ни странно, но у них со Светой оказалось много общего. Любимые фильмы, авторы и даже в какой-то степени стиль одежды. Вику всё меньше отталкивает неконтактность блондинки, и она уже не обращает внимания на саркастические нотки в её голосе. Сейчас вредность девушки, наоборот, привлекает. — Думаю, если бы они были так себе, вряд ли бы им разрешили здесь их продавать. — Свет, ты можешь просто согласиться, что они вкусно готовят, — Вика переводит взгляд на девушку, — тебе же понравилось? — Неплохо, — Овчаренко выпрямляется, стараясь идти ровнее, и заправляет за ухо выпавшую прядь, — но могли и побольше шоколада положить. Вика на это лишь посмеивается, закатывая глаза. Она неисправима. Компания останавливается у ярко-жёлтой палатки. Ружья лежат на деревянной подставке, а стена вся украшена мягкими игрушками разных размеров. Кажется, они на месте. Плюшевые коты, огромных размеров зайцы и медведи, а также… — Господи, как она миленькая, — Вика отпускает руку Серёжи, подходя к стойке призов. Среди кучи игрушек на неё смотрит очаровательная лама кремового цвета. У игрушки карие глаза и милые вздёрнутые ушки. — Хочешь, я попробую выиграть? — раздаётся рядом голос Матвиенко, уже подходящего к парню, что сидел в углу палатки и печатал что-то в телефоне.— Извините, сколько по цене? — Двести рублей — двадцать выстрелов, — парень отрывается от телефона, коротко глянув на пришедших ребят, а после встаёт со стула, — будете? — Да, давайте, — Серёжа достает из кармана пару купюр, протягивая работнику тира, а после подходя к оружию. Ему в руку насыпают горсть патронов, которые Матвиенко чуть не роняет, — двадцать мишеней? — Ага. Света садится на лавочку, скрестив ноги, и вздыхает, наблюдая, как Серёжа не может прицелиться, постоянно роняя ружье. Она любит его безусловно, ведь по сути это её единственный настоящий друг, но иногда просто так занимательно смотреть, как он лажает. Вика заинтересованно опирается на стойку с оружием, чуть ли полностью на ней повиснув, а блондинка лишь смотрит на неё издалека. Живость этой девушки, бывает, поражает Свету. Матвиенко прицеливается и, прикусив кончик языка, сосредоточенно впивается взглядом в мишень. Нажимает на курок и… промазывает. Целится ещё, и второй раз снова мимо. Вика поджимает губы, наблюдая, как стреляет друг, и встаёт прямо, чтобы не отвлекать его движением. Потом парень ещё раз промахивается, в итоге попадая только в три мишени. Вика, потеряв былой энтузиазм, плюхается рядом со Светой, ближе пододвигая ноги и ставя на них локти, наблюдая, как Серёжа пытается поставить на место ружье. — Чё, ты так сильно эту ламу хотела? — блондинка меняет позу, поворачиваясь лицом к Ковалевой и наблюдая, как она немного грустно улыбается. — Да ладно… У меня просто в детстве точно такая же была. Папа подарил. А потом посеяла, — Вика пожимает плечами и встаёт с лавочки, замечая, что Серёжа направляется к ним, — ну что, пошли? Шатенка не спеша идет к входу, останавливаясь, чтобы подождать друзей, но оборачивается, слыша Светин голос и её: — Дайте ещё двадцать. Вика улыбается, а на щеках появляется лёгкий румянец. Она закрывает книгу, откладывая её на тумбочку, и прижимает ближе плюшевую ламу, утыкаясь в неё носом. — Двадцать из двадцати… — Серёжа смотрит то на приглаживающую чёлку девушку, то на сбитые мишени. Его новоиспечённая подруга хоть что-то не умеет? — Блин, где ты научилась так стрелять? К блондинке подходит работник тира, спрашивая, что за приз она выбрала, и та указывает на среднего размера ламу, висящую в центре всей этой массы разнообразных игрушек. — Мой отец был полковником, стрелять научил, когда мне лет десять было, — Света, не глядя на Серёжу, отвечает на его вопрос, протягивая шатенке игрушку и направляясь к выходу, но после останавливается, слыша смущённое и совсем тихое: — Спасибо.

Они сошлись.

Волна и камень,

Стихи и проза, лед и пламень

Не столь различны меж собой.

А. С. Пушкин, роман «Евгений Онегин»