Последнее лето моего детства

Антон, сидя на какой-то не очень новой табуреточке в актовом зале, все ещё спросонья клюёт носом, с каждым разом норовя свалиться с неё. Сегодня он спал около пяти часов. Прекрасно. Даже меньше, чем вчера, когда Попов потащил его «хер знает куда, искать хер знает что». Иногда Антону кажется, что Арсений перекладывает слишком много ответственности на свой половой орган, доверяя ему решать все свои проблемы. Один думает через задницу, другой скорешился с хером. Удивительно, как они не нашли друг друга раньше. Ебаная идиллия. А вы говорите там и дальше про свадьбы и основы крепкого брака. Вот она — великая сила любви. Паша, стоя на стремянке, развешивает какие-то украшения по типу флажков, которые снизу ему подаёт Утяшева. Антон, глядя на то, как Ляся угрожает Добровольскому придушить его этой же гирляндой, если он не перестанет дурачиться, думает, что, возможно, нашёл ключевую составляющую счастливых отношений. В паре кто-то обязательно должен быть с приветом. Шастун переводит взгляд на Арсения, который, пока Паша вешает украшения и параллельно получает люлей от Ляйсан, мечтающей повесить его, на какой-то хер кидает в Добровольского апельсины, пока сок не брызгает ему самому в глаз и он не сваливается, потянув за собой и только что закреплённую гирлянду. Антон тяжко вздыхает, поднимая с пола только что прикатившийся к нему фрукт. Кажется, шансы на удачный любовный союз с Поповым у него моментально удваиваются. — Так, Антон, ты чего там дрыхнешь? — Ляйсан подходит к парню, только что сменившему позу для сна. — Потому что вы не дали мне дрыхнуть в номере, — Шастун вдруг ойкает от прилетевшего подзатыльника, — э-э-э-эй. — Давай вставай. Помощники не помешают. — А Арсений с Павлом Алексеевичем уже не справляются? — насмешливо-сонно протягивает подросток, наблюдая, как Добровольский поскользывается на апельсине. Ляйсан, слыша грохот за спиной и угорающего Попова, скептически смотрит на сидящего перед ней парня. — Не умничай. Всё равно от олимпиады откосил, принесёшь хоть какую-то пользу обществу. Антон с тяжёлым вздохом, кряхтя и шепотом матерясь, отталкивается от деревянного сиденья, поднимается и сонно трёт глаза. Нигде поспать не дают. — На́ тебе, Арс, помощничка привела, — Ляйсан машет рукой в сторону плетущегося сзади Антона, подходя к развалившемуся на полу шатену, — а ты чего разлёгся, как с похмелья? — Почему как? — лисья улыбка появляется на лице парня, и он блаженно прикрывает глаза, не замечая, как теперь негодующе на него смотрит Утяшева. — А ну вставай, кому говорю! — и следом слышится ойканье Добровольского, что нехотя перекатывается по полу в сторону выхода. Арсений молча с улыбкой наблюдает за местью Ляси, аккуратной горочкой складывая на столе апельсины. В следующую секунду с громким вздохом на стул рядом с ним приземляется Антон, потирая виски. Брюнет бросает на него насмешливый взгляд. — Ты что там, пил в тайне от меня? — Если бы, — Антон тянется к бутылке воды, но забрасывает эту затею, распластавшись на полстола, так и не сумев вернуться в исходное положение, — я спал от силы пять часов. — Я тоже, — Попов всё ещё слишком занят апельсинами. — Позов вон вообще не пришёл! Дрыхнет небось там… — Думаю, он мстит за тот раз, когда ему пришлось проводить физкультурное занятие вместо Паши, — Арсений наконец отрывается от собранной башенки и кладёт ладонь между лопаток подростка, слегка поглаживая. — Давай, у меня для тебя есть небольшая работа. Антон довольно улыбается, плавясь от приятных прикосновений, и уже даже готов мурчать. Как же… хорошо. Его тело просто удивительным образом реагирует на этого очаровательного подлеца, который так хорошо знает его слабые места и насколько Антон тактильный. Вот же ж обормот. — Ладно, — Антон, словно кот, скатывается со стола обратно на стул, лениво потягиваясь, — пошли. Всё равно я уже не усну.

***

В зале уже достаточно много людей, все волнуются и разговаривают, пытаются отыскать свою команду и свои места. Администрация уже должна была прийти, так как до начала остаётся меньше десяти минут. Ира стоит в стороне, отыскав себе укромное место возле стены в самом конце зала, и наблюдает за воцарившейся суматохой. Она довольна собой. Победа в олимпиаде, можно сказать, ей обеспечена, так как больше нет соперников, которые могли бы с ней сравниться, да и муки с Денисом не оказались напрасны. Всё идёт по плану. Внезапно она замечает появившуюся на горизонте Алену, которая оглядывается и, кажется, ищет её. Кузнецова на это закатывает глаза и старается скрыться за компанией подростков одной из команд, но Шастун, заметив её раньше, уже направляется к ней. — Волнуешься? — девушка нервно улыбается, заправляя фиолетовую прядь за ухо. Шум в зале не расслабляет, а, наоборот, накаляет атмосферу. Кузнецова на это лишь хмыкает, передёргивая плечиками. Ей незачем волноваться. Света никогда не поступится своим личным комфортом, да и ради кого ей приходить? Она оглядывается, замечая одиноко сидящую за столом собственной команды Вику. Ира только сейчас понимает, как забавно вышло: она загнала блондинку в угол, хоть приди она сейчас, хоть нет — в любом случае её отношения с Викой пойдут коту под хвост. Ира ещё раз убеждается как стратег в своей гениальности. — Нет. Овчаренко не будет, так что не парься за победу своей команды. — Откуда ты знаешь, что она не придёт? — Алена удивлённо поднимает бровки домиком, и Кузнецова отмечает, как в этом она похожа на брата. — Ты всё же смогла найти что-то против неё? — Шастун говорит это шёпотом, хоть в этом нет необходимости, ведь сейчас слова всё равно превращаются в один сплошной гул. — Ага, — Ира довольно улыбается, — она влюблена в Ковалеву. — В Вику?! — Алена удивлённо вскрикивает, а потом боязливо зажимает себе рот, добавляя уже тише: — она лесбиянка, что ли? Пиздец, — девушка ещё немного шокированно смотрит в пол, как её озаряет, — так Вике же Антон нравится. Она ещё давно мне говорила. — Я знаю, — Ира решает не раскрывать тот факт, что шатенка уже перегорела своей симпатией к Шастуну, — только вот Света об этом не знает. Видимо, надеется, что у неё всё взаимно. — Вот же дура, — Алена копирует интонацию Кузнецовой, гордо приподнимая подбородок, — ну… так ей и надо. А то будет ещё нам с Денисом мешать. Помню, как ты говорила, что из-за неё мы с ним могли расстаться, вот пусть ей неповадно будет чужое счастье отбирать, если у самой в личной жизни ничего не складывается. — Ага, — Ира, услышав о начале мероприятия, быстро поправляет воротничок рубашки, — всё, нам пора, — Кузнецова, наигранно улыбаясь, добавляет: — удачи тебе. — И тебе, Ир! Шастун спешит к своему месту за столом, уже потеряв из виду Кузнецову, и наконец находит свою команду. Девушка передёргивает плечиками, таким действием стараясь избавиться от захлестнувшего волнения, садится рядом с Викой, которая, кажется, чувствует тоже самое. — Привет, — Алена поворачивается к девушке, и та отвечает ей улыбкой, — жутко переживаю. — Я тоже, — шатенка со вздохом пожимает плечами, — но придёт Света, так что я не волнуюсь. Я ей место оставила, — уголки губ Ковалевой поднимаются вверх, а на щеках появляется лёгкий румянец, как только речь заходит о блондинке. Она указывает на стул рядом с собой кивком головы, — она, правда, что-то опаздывает. — Она не придёт, — Алена самодовольно ухмыляется, — Ира так сказала. — Почему? — Вика растерянно хлопает глазами. — Она не может не прийти, она обещала. Она в курсе, как для меня это важно. — Ну, вот так, — Алена поправляет юбку и садится поудобнее, — это же Света, чего ты ожидала? Ковалева ничего не отвечает, только, притихнув, устремляет потухший взгляд в деревянную поверхность полированного стола. Она и сама не знает, чего ожидала. Наверное, верила в то, что они смогли стать подругами. Они же хорошо общались, гуляли вместе, она даже, кажется, Свете нравилась больше, чем в первые дни их знакомства. Хотя она только сейчас понимает, насколько была наивна. И порезы на руках тому напоминание. Люди, не любящие себя, не заслуживают быть кем-то любимыми. И, к сожалению, Вика убеждается в этом из года в год. Олимпиада начинается. Все принимаются рассаживаться по местам, а ведущий уже выходит на сцену, проверяя микрофон, как огромные двери в актовый зал отворяются, пропуская немного запыхавшуюся блондинку с раскрасневшимися щеками и рассеянным взглядом. Вика поднимает взгляд, встречаясь с девушкой глазами, и вновь на лице появляется неуверенная смущенная улыбка. Она пришла. Свете не всё равно на неё. И от этого факта внутри становится по-особенному тепло.

***

На своеобразных трибунах людей немного — в основном это учителя и пара учеников, по каким-то причинам не участвующие в этом мероприятии. К таким как раз и относится Антон. Шастун сидит на ряду с учителями; парень и сам не понимает, как тут очутился, просто здесь оказалось свободное место, и у него имеются хорошие связи — вот залог «успеха». Шеминов даёт ему добро, хотя Стас выглядел настолько заебанным, что, кажется, даже если бы он подошёл за благословением связать его грешную гейскую душу с самым охрененным мужиком в его жизни, то тот тоже бы положительно кивнул головой, продолжив обсуждать проведение олимпиады с комиссией, кинув Антону напоследок что-то вроде «только крёстным позовите». В итоге, он сидит посерединке между Арсением и Добровольским, прижатый ими с двух сторон, и пытается отыскать своих друзей среди малознакомых людей, а таких здесь абсолютное большинство из-за частых пропусков и нежелания хоть как-то налаживать хорошие отношения со своими товарищами по несчастью. Антон отмечает, как близко сидят Вика и Света и мило беседуют без попыток выцарапать друг другу глаза. Серёжа сидит рядом с ними и, кажется, тоже не особо жалуется. Антон понимает, что со своими обхаживаниями молодого самца совсем позабыл о других обитателях этой птицефермы. Олимпиада в зрительном зале проходит не так весело, как за столами участников. Они там что-то обсуждают, советуются, а ты просто сидишь и жмёшься к своему мужику, потираясь о него то плечом, то бедром, и наблюдаешь, как странно косится на вас Добровольский. За время мероприятия Антон задолбал всех: и Пашу, на которого он случайно переключается, показывая свои обольстительные приёмы, и Арсения, который тоже уже подустает от всего этого действа и легко поглаживает парня по предплечью, понимая, что это не лучшее место и время для проявления своей ответной симпатии. Антон достаёт даже впереди сидящую мадам, которую слегка подпинывает от ощущения приятных поглаживаний своей руки. — Тош, ну ты можешь хоть минутку посидеть спокойно? — Арс наклоняется к парню, чтобы не мешать никому в зале своими разговорами, и шатен на секунду успокаивается, — важное мероприятие как-никак, — Антон поджимает губы, обиженно складывая руки на груди. — Мы сидим здесь уже час, — Шастун хмурит брови, не замечая на себе тёплый снисходительный взгляд, — нет, ну не говори, что ты не устал. — Не буду. Но надо досидеть, — Арсений берёт в руку кисть парня, кладя поверх свою, и легко, не навязываясь, сжимает несколько пальцев, нежно поглаживая. Антон густо краснеет и вмиг отворачивается снова смотреть, как проходит олимпиада, чтобы хоть чуточку успокоиться и не думать о том, что происходит. Неожиданно для себя он разворачивает ладонь внутренней стороной вверх, и теперь они и правда держатся за руки. Арс обхватывает его ладошку сверху намного увереннее, чем это делает Антон, который позволяет себе лишь слегка иногда сжимать его пальцы. Остаток олимпиады для Шастуна проходит в борьбе, чтобы не сдохнуть от смущения и счастья и не дай бог не возбудиться прямо сейчас, когда он сидит в обтягивающих голубых джинсах. Вот же чёрт.

***

Команда Иры проигрывает. И только сейчас она понимает, насколько проебалась. По всем пунктам. Она крепко сжимает кулаки, а следы от длинных ногтей начинают неприятно саднить. Ведущий подсчитывает баллы, и все с замиранием сердца ждут объявления результатов, но только не Кузнецова. Она уже всё просчитала. Она же у нас, блять, расчётливая. И сейчас она наблюдает за тем, что же вышло из-под её контроля. Вика от волнения держит блондинку за руку, а та отводит взгляд, нервно смотря на табло. Денис сидит с Ирой рядом и уже практически лезет к ней под юбку, что выбешивает её ещё больше. А всё остальное как в тумане. Трибуны встают, и в ушах отдаются хлопки и радостные возгласы. Ведущий тоже аплодирует, улыбаясь, и уже готовится передать микрофон идущему на сцену Шеминову. Вика счастливо оглядывается вокруг, будто не веря в победу, но улыбки сокомандников отгоняют прочь её смятение, и она, забываясь, сильно прижимает к себе Свету, обнимая и пряча нос где-то в её плече. Блондинка вмиг краснеет и пытается справится с подступившей дрожью в конечностях от давнего страха прикосновений и смущения от чувства тепла прижимающегося к ней тела. Спустя пару секунд, она боязливо, но всё же прижимается в ответ, обнимая не так уверенно, но стараясь передать через это объятие всю нежность и любовь, которую она испытывает к этой девушке, на что Вика искренне улыбается в ответ. Серёжа, видя это, лишь по-доброму хмыкает, что-то для себя отмечая, и отворачивается, дабы не смущать девушек. — Надеюсь, проигрыш никак не повлиял на наши планы, да, малыш? — Денис горячо дышит в ухо, отчего шатенка брезгливо морщится. — Как же, — Ира смотрит в свои ноги, замечая книгу в её раскрытом рюкзаке. Всегда имей план «Б». Ира — умелый кукловод, и даже если выступление не удалось, она всегда знает, за какие ниточки нужно тянуть, чтобы куклы вышли из строя. Если тонет она, то пускай тонут все. Ещё около получаса люди не расходятся, что-то обсуждают и делятся впечатлениями. Ковалева сидит за столом, что-то обсуждая с малознакомой девушкой из её команды. Света куда-то отошла, а Серёжа нашёл себе собеседника, и теперь ржач брюнета слышен на весь зал, так что она предпочитает остаться здесь и, может, ещё с кем-нибудь познакомиться получше, как это сделал Матвиенко. На лице Иры нет и тени улыбки, она больше не играет. Вот она, её сущность, и ей нет больше надобности что-то скрывать. Спектакль окончен. И она знает, что это конец. Родители заберут её, как только узнают результаты. Так почему бы не повеселиться напоследок? Как только она становится рядом, Вика замечает тень и поднимает глаза, почему-то вмиг лишаясь улыбки. Её собеседница, завидев недоброжелательный настрой Кузнецовой, быстро уходит куда подальше, ей проблемы с Ирой не нужны. Вике одного лишь взгляда на шатенку хватает, чтобы понять, что ничего хорошего ждать не стоит. И она, к сожалению, права. — На, прочти, думаю, тебе будет полезно узнать, что скрывает от тебя твоя новая подруга. Вика опускает глаза. А затем широко их распахивает. «Евгений Онегин». Это Светина книжка. — Откуда она у тебя? — девушка поднимает глаза, а в голосе звучат стальные нотки. — А если я не хочу? — Тогда ты ещё глупее, чем я думала. Стук каблуков становится всё тише, теперь полностью утопая в послепраздничном гуле, а следом слышится хлопок двери, напрочь выбивающий из Ковалевой всю решительность. Она вновь опускает взгляд на чужую книгу. Что такого может скрывать одно из изданий её любимого Пушкина?

***

Арсений решает проводить Антона до номера. Всё понемногу приходило в норму, и уже не слышно было той суматохи, что творилась во время олимпиады. Шастун, подтянув рюкзак повыше, думает, что ходить вот так вот с Арсом стало уже привычно. Арсений что-то рассказывает, а Антон еле успевает за его темпом ходьбы и уклоняться от случайных пощёчин, ведь иногда брюнет очень сильно жестикулирует. Коридоры уже почти пустые, так что в корпусе учеников они практически одни, лишь пара подростков трётся вокруг номеров друг друга. — Что, кстати, ты решил по поводу вечеринки? — Попов, когда они уже подходят к номеру Антона, озадачивает подростка вопросом. — Пойдёшь? — Не знаю, — Шастун открывает боковой кармашек и пытается нащупать ключ, — просто не знаю зачем. Я, конечно, люблю на халяву выпить, — Антон хитро улыбается, в ту же секунду ощущая лёгкий толчок в плечо, — эй, я же не договорил, — парень наигранно недовольно качает головой, на что Попов улыбается, — но кое-кто будет явно против, — подросток очень выразительно смотрит на смутившегося брюнета. — Ну… я точно буду не в восторге, но если только пару глотков… — Ну вот и договорились, — Антон победно улыбается, наконец отыскав злосчастный ключ, и подносит его к замочной скважине, отворяя дверь, — хочешь зайти? — Прости, Тош, нужно проконтролировать, чтобы Паша вместо вишнёвого сока не налил вина, — Арсений разочарованно вздыхает, наблюдая, как парень поджимает губы, — но я могу зайти где-то часа за два до начала. Можем, например, фильм посмотреть, что захочешь, — Арсений улыбается виноватой улыбкой, но потом из лёгких выбивает воздух от того, насколько вмиг сжались ребра под натиском, казалось бы, тонких, но крепких рук. Попов обнимает его в ответ, поглаживая по спине. — Хорошо, — Антон утыкается в чужое плечо, кажется, уже начав тереться о него носом, — буду ждать, — парень наконец отстраняется, а преподаватель неожиданно чувствует нехватку тепла, — тогда в шесть? — Да, я буду где-то в том районе, — Арсений кивает и, махнув напоследок рукой в прощальном жесте, удаляется по коридору, быстро скрываясь за поворотом. Антон, ещё пару минут следя за ним взглядом, влюблённо вздыхает, закрывая входную дверь.

***

Вика тупо смотрит на страницы, перелистывая их уже, наверное, по четвертому кругу. Она… не ожидала такого от Светы. Нет, она предполагала, что Овчаренко может кто-то нравится — господи, конечно, ей может кто-то нравиться, — но чтоб она? Её вообще до сих пор поражает тот факт, что она кому-нибудь может нравиться… тем более Свете. И Ковалева понимает, что об этом неплохо было бы как минимум поговорить с девушкой, разобраться, помочь… Хотя как она может помочь? Вика, если честно, без понятия. А ещё она без понятия, что сама чувствует по отношению к блондинке. Случись такая ситуация года два назад, она бы с уверенностью завопила, что чувства взаимны и прыгала бы от счастья. Но сейчас… Как назло, в голове крутятся слова Иры: «Такие как ты, всегда нуждаются в человеке, которого нужно жалеть и лелеять, так сказать, делиться любовью». И Вика понимает, что та права. Ей просто нужно чувствовать, что она кому-то нужна. Но она больше не хочет заботиться о человеке, который не чувствует по отношению к ней того же. Ей нравится Света, но она боится, что вновь разобьётся о равнодушие дорогого ей человека, оставшись одной «у разбитого корыта» с новыми порезами на запястьях. И, вообще-то, она твёрдо решила пожить для себя. Как всегда, ждёшь, ждёшь — и нифига, а потом, когда уже не это нужно, на́ тебе, как и просили, с опозданием в ваши три депрессии. Вика думает, что не то время, не то место. Вика думает, что чувства несерьёзны, так как не верит, что кто-то и правда может в неё влюбиться. Вика надеется, что стук в дверь ей послышался. Шатенка оборачивается, теперь уверовав в то, что мысли материальны. — Серёжа просил зайти, хотел тебя кое с кем познакомить, — Света, наблюдая за Викой, так и остаётся стоять в дверях. Её книга… Господи боже. Ира… Вот же ж сука. И почему блондинка надеялась, что всё пройдёт бесследно? Картинка вмиг складывается, и кусочки незамысловатого пазла встают на свои места. Взгляд Светы вмиг становится стеклянным, а кисти впиваются в дерево двери в попытке окончательно не потерять опору. Не может быть. Не может, блять, этого быть. Вика стоит неподвижно, с грустью рассматривая милые ей черты девушки, понимая, что так и не приняла окончательного решения. Она так и не разобралась, что делать дальше. Так что Вика лишь сильнее сжимает книгу, в надежде, что сейчас листы просто растворятся, а от обложки не останется и следа. Хотя она сейчас и сама не прочь провалиться под землю. — Ты всё знаешь, верно? — Света дышит тяжело, она еле держится, чтоб не потерять самообладание прямо тут и не расплакаться, убегая прочь. Но, кажется, эмоции на пределе. — Прости, — слова вырываются сами, внезапно. Девушка над ними не думает. Это просто то, что в данный момент хочет сказать её душа. Она раскаивается перед Светой. Даже толком не понимая, за что именно. За ситуацию, за непонимание, за себя. За то, что Овчаренко пришлось столкнуться с такой, как она. Вика правда считает, что отвратительна. Света опускает глаза, чётко осознавая, что уже не может держаться. Она сейчас заплачет. Она лишь молча кивает, так и не забрав свою книгу, и покидает комнату, к сожалению, по-прежнему горячо любимой девушки.

***

— Нет, ну это и правда дичь какая-то, — отсмеявшись, Матвиенко хлопает по плечу Егора, своего нового знакомого, и отпивает из бутылки воды. Это круто, что он относительно недолго здесь, но со многими находит общий язык. — О, я тебе сейчас еще кое-что покажу-у-у, — кудрявый шатен еле попадает по экрану, явно будучи не в самом трезвом виде, и открывает видео, нажимая на «Play». Глаза Серёжи вмиг расширяются. Ему же не показалось? — Это что?.. — Ага, — парень удовлетворённо хмыкает, продолжая пялиться в экран, — Кузнецова с блондинчиком отжигает. Во, во, во, сейчас она рубашку снимет. — Так… Это же вроде Денис Овчаренко, — Серёжа неверяще вновь смотрит в экран, — он же с Шастун мутит, Аленой. — Ага-а-а… — протягивает новый знакомый, пожимая плечами, — несильно он у неё верным оказался, хах, — парень уже хочет убрать телефон обратно в карман, как Серёжа придерживает его руку, останавливая. — Слушай, а скинь мне это видео, хочу подруге показать. — Да, без б, номер только свой дай, а я всё организую, — шатен широко улыбается, показывая брекеты, — на одной из вечеринок снял, такая умора. Они оба в хлам. Серёжа кивает, диктуя номер, а после замечая, как Вика спешит по коридору в его направлении. Матвиенко хмурится, а от прежней улыбки не остается и следа. Что-то явно не так. — Серёж… — взгляд у девушки растерянный, а сама она выглядит грустной, — нужно кое-что отдать… — Да… окей, — Матвиенко переводит глаза на Егора, ободряюще хлопая его по плечу, — пару минут, друг, сейчас буду. Тот лишь безразлично пожимает плечами, уходя в даль коридора нетвёрдой походкой. Серёжа лишь нервно усмехается ему вслед. Эх, эти обдолбыши… — Можешь кое-что передать Свете? — Вика достаёт из рюкзака книгу, протягивая ее парню, — она… у меня её забыла. — Почему сама не можешь? — Матвиенко напряжённо следит, как бегают глаза девушки. Явно что-то скрывает. — Что произошло, Вик? — Мне кажется, лучше передать тебе, — игнорируя последний вопрос, она судорожно пытается закрыть серебристый рюкзак, но молния, как назло, не поддаётся, — прости, я правда спешу, — девушка уже разворачивается, чтобы уйти, как её удерживают за запястье, не давая дать дёру. Ковалева лишь опускает глаза, так и не решаясь поднять взгляд на друга, — я… похоже, нравлюсь Свете, — девушка еле говорит, и видно, насколько тяжело ей даётся каждое слово. — Но она тебе нет, так? — брюнет сочувствующе отпускает руку, нервно закусывая губу. — Я… я не знаю. Всё так быстро, и я не готова. Я не знаю, что мне делать, — шатенка умоляюще смотрит на Матвиенко в надежде, что он решит за неё. Пусть он скажет — и она сделает. Только бы хоть что-то, хоть какая-то ясность. — Вик, если ты любишь, то не всегда тебя любят в ответ. Так что в этом нет твоей вины. — Наверное… Я просто не знаю, что чувствую. — Так разберись. Разберись сначала со своими тараканами, а потом устраивай переговоры с чужими. Тем более со Светиными. Там, чувствую, обитают твари пострашнее. Вика тяжело вздыхает, принимая его правоту. — Ладно, — она всё же вручает книгу в руки парня, а сама надевает рюкзак на обе лямки, — передай лучше сам. Думаю, тебе она будет рада больше сейчас.

***

— Ну что, идём? — Денис похотливо наблюдает за печатающей что-то в телефоне Ирой и подходит к ней, приобнимая за талию. Она на это лишь закатывает глаза, убирая его руку. Парень непонимающе хмурится. — Не думаешь, что пора заканчивать уже? — Ира недовольно глядит на неожидавшего такого поворота событий Дениса. — Что именно? — до блондина всё ещё не доходит. «Неудивительно», — проносится в голове Иры. — Всё, что между нами происходит. Знаешь, мне это надоело, — Кузнецова прячет телефон в сумочку, закрывая её на застежку. — Это из-за Светы, что ли? Или из-за Алены? — блондин начинает закипать, — кто обпудрил тебе мозги? — Пудрил. — Чего? — Ох, забей, — шатенка закатывает глаза, вздыхая, — неважно кто. Возвращайся к своей Алене и, как ты говоришь, «не обпудри ей мозги». Девушка заворачивает за угол, скрываясь в неосвещенном корпусе здания, а Денис так и не двигается с места, в замешательстве хлопая глазами. Ну вот и нахуя ему Алена, если нет Иры?

***

— Кажется, ты запуталась. Серёжа садится рядом с блондинкой, аккуратно заправляя её волосы за ухо. Девушка лишь поджимает плечи, немного подрагивая от эмоций и вечерней прохлады. Она была так погружена в мысли, что даже не услышала, как он вошёл. Закатное солнце не спеша уходит за горизонт, последними розовыми лучами освещая зелёные верхушки деревьев. Матвиенко снимает с себя жёлтую толстовку, накидывая на сейчас такие хрупкие, трясущиеся бледные плечи, а после сам придвигаясь ближе. Дыхание немного сбивчивое, с частыми вздохами, но слёзы не текут. Проплакалась уже. Парень наблюдает, как темнеет небо, лишившись света яркой звезды, думая, что, кажется, он здесь неслучайно. Рядом с ней он неслучайно. Ведь, походу, он её последний шанс. Последний шанс начать жить или хотя бы попытаться, ведь он не допустит, чтобы девушка, сейчас прижавшаяся к нему и тихо всхлипывающая в ворот футболки, ушла из его жизни. Не даст погаснуть этой уже и так блеклой звёздочке. — Я не хочу ничего чувствовать. — Что, даже мои объятия? — парень приобнимает девушку за плечи, немного приподнимая кончик губ. Чувствовать она не хочет, вот ещё. Все нуждаются в чувствах… Иначе всё это просто не имеет смысла. — Ну… — блондинка грустно вздыхает, смотря, как ехидные искорки загорелись в глазах напротив, — только если твои объятия. Серёжа обхватывает её плечи руками и прижимает как можно ближе к себе. Девушка кладёт голову на плечо, думая, что, возможно, ещё ничего не потеряно и даже у неё есть шанс. Шанс на любовь. На благополучие. На счастье. — Хочешь, кое-что покажу? — парень достаёт из кармана телефон, открывая галерею, — я тебе это видео тоже отправил. — Ну давай. Парень открывает видео. Лица на экране различить можно сразу же. Это… Ира? С Денисом в коридоре, она почти что трахается с ним там. Девушка страстно целуется, уже по пути раздеваясь. Глаза Светы вмиг становятся стеклянными. Неужели Кузнецова и правда на такое способна? Света в шоке. Нет, просто в ахуе. От Иры, так легко разрушившей чужую жизнь и уже преспокойно трахающейся с её братом. И от Дениса, который изменяет своей девушке с её лучшей подругой и совсем не вдупляет, насколько же он идиот, ведь Света знает Иру, она и что-то хорошее — слова-антонимы. — Вот же ж тварь, — Света отворачивается от экрана, не желая больше смотреть на это зрелище. Омерзительно. — Ага, — Серёжа, вздохнув, убирает телефон обратно, — так что пошли на вечеринку и не порть себе вечер из-за этой суки. Парень поднимается на ноги, подавая руку Свете, и та тоже встаёт со стула. Она меняет одежду на более парадную, посоветовавшись с Матвиенко, и, положив всё необходимое в сумку, выходит из комнаты, выключив свет.