Последнее лето моего детства

Антон поднимается от какого-то странного шума, похоже, доносящегося из другой комнаты. Странно, он же один в своём номере. Сначала Шастун разлепляет один глаз, потом второй. Взгляд пробегается по комнате, и до подростка только сейчас доходит… Это не его номер. Вмиг проснувшись от этой мысли, он садится на кровать, осматривая помещение получше. Небольшой комодик из светлого дерева, такого же цвета стол с ноутбуком, шкаф в углу комнаты, а рядом в горшке стоит фикус. Это он где вообще? Звуки за стеной не прекращаются, слышен шум воды и звенящей посуды. Антон сонно трёт глаза и, напоследок окинув себя взглядом, поднимается с кровати. Он легонько приоткрывает дверь, и из щели сначала показывается лохматая голова, а после и сам подросток. Пока никого не видно. Парень проходит дальше по коридору, осматриваясь. Здесь уютно, а ещё много растений. Сколько же времени нужно, чтобы за этим добром ухаживать? Внезапно на глаза попадаются фотографии. На первой — чёрно-белой — молодой мужчина, держащий на руках ребёнка, а рядом улыбающаяся симпатичная девушка, обнимающая девочку лет пяти. Они выглядят счастливыми; наверное, они семья. А рядом фотография, на которой дети постарше, и тогда всё становится ясным. Это Арсений. Брюнет лет двадцати, а рядом две девушки — одна постарше, на вид ей лет двадцать пять, а второй не дашь и восемнадцати. Похоже, это квартира Арса. Антон внимательнее вглядывается в лица сестёр, отмечая какую-то схожесть с братом, и улыбается. Смотря на эти фотографии, Антон чувствует себя тепло и уютно. Антон, задумавшись, не замечает, как прекратился шум на кухне, а после на пороге появляется брюнет. — Уже проснулся? — подросток вздрагивает, оборачиваясь на голос. Арсений стоит в проёме двери, облокотившись на опору, — я думал, что тебя ещё будить придётся, — парень усмехается, и Антон, улыбнувшись в ответ, пожимает плечами. — Я не мешал? — шатен поясняет, увидев вопросительный взгляд Попова, — спать. Ты, наверное, не привык принимать гостей на ночь. «Господи, хоть бы не привык. Пожалуйста, вот бы не привык». — Да… у меня такое нечасто, — Арсений подходит ближе, становясь возле парня, — последний раз был, когда Паша настолько сильно был пьян, что просто не в состоянии был идти, да и вообще что-либо делать. Вот почему мы больше не пьём у меня. — А, то есть теперь пьёте у него? — Антон усмехается, шкодливо наклонив голову набок. — А мне запрещаешь. — Ну, во-первых, это не я запрещаю, а закон, — Арсений серьёзно глянул на закатившего глаза подростка, — а, во-вторых, мне просто не нравится, когда ты пьёшь, — брюнет ещё раз внимательно смотрит на поджавшего губы парня, — и куришь. — А, то есть, когда не курю и пью, нравлюсь? — Антон и сам не понимает, что выдал его ещё не проснувшийся мозг, пока ответом ему не служит смешок. — Очень даже. Шастун удивлённо поднимает на него глаза, напоминая сейчас игрушку-антистресс, которую сильно сжали. Так, минуточку… Чё? Арсений сейчас сказал, что Шастун ему нравится. Подождите-ка. Так это же прям… прям охуеть можно. Антон смотрит на давящего лыбу Попова более внимательно, подозрительно сощурив глаза. Не, ну реально же охуеть. Подросток ничего не понимает, и поэтому на что он сейчас способен — так это привычно покраснеть. Кажется, его организм придумал себе какой-то особенный механизм, который он запускает, как только видит Попова. Но такие новости никакой механизм не выдержит. Арсений опускает взгляд на фотографии, которые до этого максимально странного и смущающего диалога рассматривал Антон, и улыбается. Ему приятно вспоминать о том времени, когда всё было хорошо. Шастун, отойдя от своего шока, тоже возвращается к фотографиям семьи Попова. — Скучаешь по ним, да? — шатен с грустью вздыхает, наблюдая, как тоскует по родным Арс. — Ага. Мне не хватает семейных вечеров, — Арсений задумчиво переводит взгляд на рядом стоящего парня. Антон смотрит на него сочувствующе, и это вызывает сильное желание прижать к себе ближе этого подростка. Попов, наверное, никогда не пожалеет, что влюбился именно в этого очаровательно лохматого воробушка, — хочешь завтракать? Я приготовил блинчики. Ну… попытался. — Не получилось, да? — Антон тепло улыбается, тоже припоминая, как пытался приготовить их маме на завтрак, когда они были в деревне. Чуть кухню не спалил. — Получились, но помятыши. — Помятыши? — Ага, — Арсений, слыша тихий смех, треплет парня по голове, — но хоть они и слиплись немного, они всё равно вкусные. Антону кажется, что он влюбляется в Арса всё больше. И он ни о чём не переживает, ведь что бы не случилось, в памяти навсегда останется такой Попов — домашний и уютный. Любимый.

***

Света безэмоционально смотрит на сообщение, когда просыпается, затем когда завтракает, а после и когда принимает ванну. Сейчас, сидя на балконе с бокалом вина, она тоже смотрит на это смс от некой Александры, которая хочет вновь заняться разборками и судом. Овчаренко устало вздыхает, отпивая красное полусладкое, и смотрит на пустой двор летней школы. Света уже ничего, если честно, не хочет. Она выключает смартфон, откладывая его на столик, а после меланхолично наблюдает за резко взлетевшими с дерева птицами, из-за чего послышался характерный шелест. Она чувствует себя странно. Ей всё ещё больно, всё ещё отвратительно на душе, но истерить уже нет смысла. Всё равно уже ничего не вернёшь, к чему тогда эти бессмысленные вопли? Глаза цепляются за свет в окне, где располагается комната Вики. Света отворачивается. Она не хочет даже думать о ней. И уж тем более видеть. Блондинка поднимается со стула, захватив со стола пустой бокал и телефон, покидает балкон, но так и не в силах совладать с собой, кидает быстрый тоскливый взгляд в сторону ненавистного окна.

Вообрази: я здесь одна.

Никто меня не понимает,

Рассудок мой изнемогает,

И молча гибнуть я должна.

Сейчас она будто Татьяна, получившая отказ от Онегина. Подавлена и потеряна. Но Света уже слишком устала плакать от очередных разочарований. Птица, когда-то парящая, теперь в клетке с переломанными крыльями. И больше нет сил кричать от боли. Больше нет сил.

***

— Ну ты чего так долго ешь? — Арсений ставит свою тарелку в раковину, садясь обратно за стол. Антон вопросительно поднимает на него глаза, отрываясь от чашки, — за полчаса, как мы тут с тобой сидим, ты съел всего два блинчика и полкружки чая выпил. Ты самый настоящий копуша, — брюнет тяжело вздыхает, поджимая рукой щёку, снисходительно наблюдая за потянувшимся за ещё одним блином парнем. — Куда мы торопимся? У меня сегодня одно занятие и то под вечер. — Может, у меня ещё планы на тебя, м? — Антон аж блинчиком подавился. Что за двусмысленные фразы? — Ты о чём? — Узнаешь, когда доешь, — Арсений тянется, чтобы убрать тарелку с блинами, но подросток успевает схватить напоследок ещё один и быстро запихивает себе в рот, — ну как дитё малое, честное слово. — Так если ты мне поесть спокойно не даёшь. — А что ты тогда делал предыдущие полчаса? — Наслаждался, — довольно протягивает парень, жуя блин. — Чем? Мной? — брюнет смеётся, видя, как смущается Шастун, и он, признаться, доволен такой реакцией. Арсению до жути нравится наблюдать румянец на щеках Тоши. — Блинами, — обиженно тянет Антон, пряча лицо в кружке с чаем, — ну может, и тобой, но только самую малость, — парень говорит это чуть тише, но брюнет всё равно слышит эту фразу и улыбается, стоя к подростку спиной. — Мне и этого достаточно, — Арсений подходит к Антону и, потрепав его по волосам, убирает пустую чашку со стола. Шастун следом ставит туда же свою тарелку. — Мне, если честно, тоже, — парень поднимает глаза на брюнета, выражая во взгляде всю любовь и искренность своих чувств по отношению к нему, и Попов замирает. Неужели… взаимно? Кажется, Антону он тоже нравится. Арс закусывает губу, отворачиваясь, потому что уже сам начинает смущаться. Подросток всё ещё стоит рядом, преданно ожидая реакции. — Хочешь потанцевать? Антон теряется, не ожидая, что ему вообще что-то ответят, а особенно не ожидая, что ответят так. П-потанцевать?.. — Хочу, — Тоша неловко улыбается, наклоняя голову в бок. С Арсом он готов на всё. На всё, что придет в голову Попову, он согласен. Особенно если это — потанцевать.

***

Арсений включает «Yesterday». Звуки струн виолончели наполняют гостиную, отдаваясь приятными вибрациями в сердце. Антон улыбается. Музыка успокаивает, и он почему-то не удивлён, что выбор Арса пал на «The Beatles», это решение кажется даже логичным. Особенно когда чувствуешь, как тепло, излучаемое от песни, сплетается с ощущением счастья от присутствия самого Арсения. Антон стоит в стороне, когда брюнет на пробу делает пару движений из вальса. Подросток лишь смущённо поджимает губы, следя за размеренным темпом его мини-танца. Признаться, Шастун совсем не умеет танцевать. — Иди сюда, — Попов протягивает ему руку, а на губах его расцветает улыбка. Парень всё ещё немного мнётся, — давай же, потанцуй со мной. Антон шагает вперёд, вкладывая свою руку поверх ладони Арсения. Его аккуратно придерживают за талию, и Тоша смущённо утыкается в плечо брюнета. — Положи ладонь мне на плечо, — Арсений шепчет на ухо, и мочка уха подростка краснеет от горячего дыхания. Антон, подрагивая от волнения, поднимает руку, а после крепко вжимается пальцами в ткань футболки, — эй, ты чего так волнуешься? — Попов мягко поглаживает его по спине, успокаивая. — Я… не умею танцевать, — он всё ещё переживает, что что-то пойдёт не так. Это по-особенному интимно для подростка. Антон боится, что всё испортит. — Я тоже, — брюнет переплетает пальцы, ладони которых они до сих пор не оторвали, и тоже кладёт подбородок на плечо парня, — так что мы в одной лодке. Антон улыбается, слегка успокаиваясь. Он прижимается ближе, и уже не сдавливает с силой плечо Попова, а просто слегка его поглаживает, чувствуя ответные прикосновения к своей пояснице. То ли музыка расслабляет, то ли сам Арсений, но Антон наконец чувствует себя комфортно. Они двигаются небольшими шажками из стороны в сторону, не спеша качаясь в такт песне. Виолончель по-прежнему отдаётся басом где-то в районе груди, но теперь там ещё разливается что-то тёплое от близости голубоглазого прекрасного парня. Антон чувствует грудью, как сильно бьётся сердце брюнета, и глупо надеется, что его стучит не так, ведь не хочется, чтобы Арс узнал, как сильно Антон желает быть ближе. Попов прикрывает глаза, растворяясь мыслями в песне, и думает точно также. Как же хочется остаться в этом мгновении подольше. Антон, прижимающийся к его груди, и их переплетённые пальцы. Кажется, он знает, что может быть лучше мелодии любимой группы. Наверное, только танцующий с ним любимый парень под эту песню. Арсений тоже прикрывает глаза, чувствуя щекой щекотку вихрастого затылка. Он улыбается. Антон улыбается тоже. Отчего-то.

***

Шастун смотрит в окно, наблюдая, как по небу плывут облака, стараясь не обращать внимания на противный голос преподавателя английского. Даже жаль, что сегодня у них урок не у Арса. Парень тогда бы вообще от учителя глаз не отводил. Смотрел бы и смотрел… Прекратив ненадолго созерцать окно, он оглядывается на класс, останавливаясь на знакомых лицах. Вчерашняя вечеринка не прошла бесследно. Света сидит одна. Антон вообще не помнит, чтоб такое было. Обычно Овчаренко либо с Ирой, либо с Викой, что до сих пор для Шастуна не понятно, или даже с Серёжей. Сейчас же — никого. Она сидит на последней парте и тоже не смотрит на доску, а лишь что-то чиркает ручкой в тетрадке. Девушка выглядит отстранённо. Раньше Антон относился к ней не слишком доброжелательно, скидывая всё на то, что она просто избалованная стерва, но сейчас ему почему-то кажется, что это не так. Он впервые задумывается о том, что, наверное, блондинка тоже умеет чувствовать, но просто очень умело это скрывала. До этого момента. Интересно зачем. Шастун переводит взгляд на Вику. Она сидит на третьей парте в первом ряду, то и дело суетливо оглядываясь назад, на центральный, и взволнованно наблюдает за Светой. Антон хмурится. Что же это между ними произошло такое? Взгляд Ковалевой выражает лишь бесконечную жалость и вину. Рядом с ней сидящий Серёжа внимательно смотрит на доску, но выглядит так же отстранённо, так что вряд он сильно увлечён новой темой по английскому. Антон грустно вздыхает, понимая, что Алена вообще не явилась на занятие. Что ж, кажется, все столкнулись с последствиями вчерашнего вечера. Раздаётся звонок, и Алексей Михайлович закатывает глаза, понимая, что они снова не успели пройти материал. «А вот с Арсом все всегда всё хорошо усваивали», — проносится в голове Антона, отчего он хмыкает. Потому что так и есть. Проверочные с Поповым они писали на «отлично», даже в голове Шастуна что-то оставалось, и он знал как минимум основную часть темы. А вот этот преподаватель вообще какой-то мутный. Антон это всегда подмечал. Особенно как он смотрит на своих учениц. И это видит не только Шастун. Света крепко сжимает в руках карандаш, когда замечает похотливый взгляд преподавателя, наблюдающего за Викой, уткнувшейся в тетрадь. Господи, какой же конченный отморозок. Блондинка хочет подойти и треснуть его как следует, ведь несмотря на свой дикий страх, ей трудно сдерживать себя, когда она видит, как он дотрагивается до её плеча, и это наверняка отвратительно, Света знает, как никто другой. Он что-то шепчет ей на ухо, показывая в конспект. Овчаренко косится на рядом лежащий смартфон, вспоминая об Александре. Блондинка готова покончить с этим ублюдком раз и навсегда, только бы он не притронулся больше ни к одной девушке. Тем более к Вике. — Светлана, подойдите на минутку, — в голосе слышится пренебрежение, даже какое-то отвращение. Услышав эту фразу, Антон и Света одновременно поднимают на преподавателя глаза. Шастун, нахмурившись, наблюдает, как блондинка уверенно подходит к мужчине, и Антон не обращает внимания, как пустеет класс. У него просто отвратительное предчувствие, и он не позволит себе сейчас смыться. Алексей Михайлович раздражён. Он смотрит высокомерно, а девушка лишь безэмоционально наблюдает, как он отчитывает её за то, что она сегодня недостаточно хорошо работала. Антон закусывает губу, всё ещё напряжённо следя за ними. Господи, да что тут происходит? Света еле стоит, по её лицу не скажешь, что она боится, но видно, как дрожат её ладони. В классе кроме парня из учеников никого не осталось, и он, похоже, был не в их поле зрения. Внезапно преподаватель с силой хватает блондинку за предплечье, сжимая, и теперь лицо Светы вмиг меняется. На нём нет того былого «спокойствия и равнодушия». Теперь оно выражает мольбу. — Света! — Антон не думает, слово вырывается само. Он сгребает оставшиеся школьные принадлежности в рюкзак, закидывая его на спину и быстрым шагом направляясь к девушке. Подросток чувствует странное волнение от того тревожного чувства, передавшегося к нему от этой сцены, — Ляйсан Альбертовна уже пишет, почему мы не у неё? — Алексей Михайлович и Света оборачиваются на Шастуна, позабыв о его нахождении здесь, и у обоих небольшое удивление. Овчаренко до сих пор пребывает в полуживом состоянии, а на лице преподавателя видна его неприязнь к ученику. Парень, будто не замечая этого, продолжает своё выступление в театре одного актёра. — Она сказала, что мы должны подойти сейчас же, через пару минут её уже не будет в школе. — Шастун, вас не учили нормам этикета? — мужчина отпускает предплечье девушки, которая вздрагивает, почувствовав облегчение. А вас не учили не лапать школьниц? — Выйдите и не мешайте мне разговаривать со своей ученицей. — Мы правда спешим, — Антон хватает блондинку за руку, уводя её за свою спину, как бы закрывая собой, и неторопливыми шагами движется к выходу, — все вопросы к Ляйсан Альбертовне. — Шастун, что происходит? — Алексей Михайлович подходит к своему столу и берёт в руки телефон, — да я сейчас начальству донесу о твоём поведении, — он включает гаджет, принимаясь что-то печатать. Антон стоит уже возле двери, держа девушку за руку и чувствуя её дрожь. — Ага, до свидания, — парень выскакивает из класса вместе со Светой, закрывая за собой дверь. Девушка смотрит в пол, не поднимая взгляда и не замечая взволнованного Антона, который стоит рядом и выжидающе на неё смотрит. Шастун сам до сих пор не осознаёт, что произошло и почему он почувствовал такой прилив адреналина, но сейчас он ощущает спокойствие. Он облегчённо выдыхает. Света, немного отойдя от нахлынувших эмоций, больше не трясётся, а только поднимает измученный взгляд на Антона, ощущая его волнение. Она благодарна ему. И сейчас блондинка рада, что Шастун оказался рядом. Она закусывает губу, надевая рюкзак на две лямки, и поправляет рукав свитера, за который её грубо схватил преподаватель, уже не чувствуя прежней тревожности. Она разворачивается, собираясь уходить. До слуха Антона долетает тихое «спасибо», и шёпот девушки вмиг растворяется в тишине коридора, как только она заворачивает за угол. Шастун всё ещё провожает её взглядом, нервно облизывая губу. Похоже, он сделал что-то очень важное для неё. Порой удивительно, как стремительно могут раскрываться люди. Месяц назад он бы и не подумал, что за этой саркастичной маской может скрываться что-то живое, а сегодня он… спас её? Наверное так. Сегодня он спас Свету.

***

Антон стучится раз, потом ещё раз. Ничего. Шастун облокачивается спиной на стену возле двери, тяжело вздыхая. Он хочет наведаться к сестре. Его сильно тревожит, в каком состоянии девушка ушла с вечеринки, так что он просто хочет её увидеть, чтобы… Антон не хочет думать о худших вариантах, но он боится, что девушка не справится с теми эмоциями, что обрушились на неё разом в тот вечер. Он боится, что младшая Шастун, сама не подозревая, повторит то, что когда-то совершила её мать. Понимая, что дверь, скорее всего, ему не откроют, Антон отталкивается от стены и уже готов уходить, как слышится щелчок. Парень оборачивается, видя на пороге вымотанную и уставшую сестру. Он рад её видеть. И всё равно сейчас, в каком виде, главное, живой. Она оглядывает его немигающим взглядом, почти что равнодушным, и закусывает потрескавшиеся губы. Шастун выглядит бледной, с синяками под глазами — явно не спала сегодня, а волосы наскоро завязаны в небрежный пучок. — Что ты хотел? — она переминается с одной ноги на ногу, облокотившись на дверной косяк. — Я… я хотел узнать, как ты, — Антон немного опешил, наблюдая такой образ сестры, а в глазах — лишь сочувствие. — Хуево, — девушка уже хочет закрыть дверь, как парень придерживает её, на давая захлопнуть перед носом. Алена вопросительно смотрит на него. — Я хотел бы поговорить с тобой, если тебе нужно с кем-то поделиться, — парень отпускает дверь из рук, закусывая губу, — не хочу, чтобы ты чувствовала себя всеми брошенной. Алена хмыкает без тени радости на лице, окидывая брата внимательным взглядом с ног до головы, а потом молча кивает. И хоть ей как никогда раньше нужны были эти слова, разговоры с Антоном ей не помогут. Алена хочет поговорить кое с кем другим. И она точно знает с кем. Дверь закрывается, оставляя парня за порогом. Наверное, он сам виноват в том, что произошло. Он не углядел, он не досмотрел, и он был не достаточно близок сестре сейчас, чтобы Алена с ним поделилась своими переживаниями и болью. Антон всю жизнь чувствует вину за всё, что происходит с его близкими, и никак не может избавиться от этого чувства.

***

Сейчас, стоя на пороге полюбившейся заброшенной части школы, Антон рассматривает стены, не спеша заходить. Ему кажется, что здание изменилось: обшарпанные стены, витражные окна. Даже разваленные ступеньки поменялись. Шастун шагает внутрь, неторопливо перебирая ногами, продолжая осматриваться. Он чувствует лёгкую тревогу, исходящую от уже не освещаемых стен, ведь время близится к закату, да и сегодня день не был особо солнечным. Подросток пинает камушек, когда проходит в основной зал, и тот с громким звуком падает куда-то в щель между стенами, нарушая гробовую тишину. Антон думает, что именно гробовую. Бывает тишина, в которой чувствуешь умиротворение, как например, когда они в обнимку с Арсением смотрели фильм; бывает, когда тишина напряжённая, от которой ждёшь, что в следующую секунду что-то произойдёт, что-то точно плохое и страшное, так что ты, поджавшись клубочком и затаив дыхание, вслушиваешься в беззвучное молчание стен. А бывает такое — гробовое молчание. Мёртвая тишина, пустая. Только мрачное послевкусие, неприятное и необъяснимое. Тебе просто некомфортно быть единственным живым существом там, где царит смерть. Будто на кладбище. Антона от такого сравнения передёргивает, и он садится на холодный каменный пол, положив на ноги рюкзак. Пахнет одиночеством. От стен веет тоской. — Антон? Парень вмиг оборачивается на голос, от которого уже порядком отвык. От человека, от которого отвык. Стас в замешательстве останавливается в проходе, так и не решаясь продолжить свой путь в направлении двери. Шеминов не привык, что в здании может быть кто-то ещё. Только он и остатки былых воспоминаний, что хранят в себе бездушные стены. — Я думал, здесь никого не бывает, — Антон так и продолжает сидеть, слегка вздрогнув от приступа мурашек. Подросток сам ещё не осознал, чем это было вызвано, — почему вы здесь? — Это моя любимая часть школы. Только она не перестраивалась. — Я заметил. Так… это тоже ваше укромное место? — почему-то появление Стаса здесь вызывает интерес. Они давно не виделись вот так. Антон имеет в виду, не в школе и не на мероприятиях. Они давно не говорили по душам. Как раз с тех пор, как не стало Майи. Шеминов не отвечает, только молча проходит вглубь комнаты, останавливаясь возле парня. Он смотрит на подростка задумчиво, о чём-то размышляя, глядя за ответным взглядом зелёных пытливых глаз. Парень, кажется, совсем не изменился, только вот взгляд… Антон повзрослел. — Пошли, я тебе кое-что покажу.

***

В замочной скважине проворачивается ключ, а в следующую секунду распахивается дверь. Антон никогда не был в этой части здания, так что каково было его удивление, когда его взгляду предстало относительно неплохо обустроенный кабинет. В конце комнаты стоит стол, а рядом тёмно-зелёное кресло. Здесь есть и книжный шкаф из дерева, по цвету напоминающее венге. На полу лежит красный ковёр, а на стенах висят какие-то старинные картины. — Это мой кабинет, — Стас проходит чуть вглубь комнаты, отодвигая ботинком небольшую стопку книг, стоящую на проходе, — проходи. У меня есть кое-что для тебя. Шастун проходит внутрь, оглядываясь по сторонам и рассматривая картины и вещи, стоящие на деревянных полках. Какие-то статуэтки, модели кораблей и фигурки-сувениры. Все это напоминает барахолку. — Здесь не убрано правда, я сюда гостей не вожу, это так… как ты говоришь, моё укромное место. Антон рассматривает потолок — здесь он тоже уже пошёл трещинами. — Почему эту часть здания не снесли? — подросток подходит к книжному шкафу, через пыльное стекло рассматривая полки и названия произведений. — Это место много значит для меня… для неё. Когда я стал владельцем, я решил оставить его как память, — Стас откидывается на спинку, задумчиво смотря куда-то в сторону. А потом, будто что-то вспомнив, улыбается. Антон вопросительно смотрит на него, ожидая объяснения такой смене поведения, — я… помню, как мы с ней, будучи ещё студентами, прятались в этой части здания. Здесь раньше был склад — хранились работы учеников и старые макеты. Потом место стало заброшенным. Иногда мы тут занимались учёбой, а иногда просто разговаривали, что-то обсуждали. Именно здесь она призналась мне, что беременна тобой от твоего отца. — Они… уже тогда встречались? — Да, уже около месяца, кажется, — Стас поворачивается к Антону, — я не был знаком с Андреем до этого момента лично, но даже после встречи с ним я не одобрял выбор Майи. — Почему? — Шастун непонимающе хмурит брови, — да, отец не подарок, и мы с ним никогда не были близки, но она… она любила его. — Именно поэтому и не одобрял. Она его не любила, она от него была зависима. Майя думала о нём постоянно, говорила только о нём, как они начали встречаться. А он… — Стас пожимает плечами, — слишком непостоянный. Андрей не был готов к тому, что задумала она. — Они прожили вместе восемнадцать лет, и у них было двое детей. — Да, только чем это закончилось? — Шеминов горько хмыкает и наблюдает за Антоном, видя, как грустнеют зелёные глаза напротив, — его интересовала она, а не семья. Он не был готов к детям, а в последствии понял, что изначально был не готов к Майе. — Вы вините его в её смерти? — Антон выгибает бровь, закусывая губу. — Я бы сказал, что только я его и виню. Шеминов тянется куда-то вниз, судя по всему, к ящику, и достаёт оттуда запечатанный конверт. Он кладёт его на стол, кивком головы показывая Антону взять. Шастун не спеша подходит к Стасу и теперь держит конверт в руках. — Прочти это тогда, когда посчитаешь нужным и когда будешь готов. Здесь, вся их история — от начала и до конца. Мне кажется, что ты рано или поздно должен был узнать.

***

Когда Антон выходит из здания, телефон показывает шесть часов. Время близится к закату. Шастун, привычно закинув рюкзак на плечо, бредёт по коридору в направлении номера Арсения. Попов одолжил ему свою футболку на сегодня, так как его была в крови и до утра не высохла. Антон думает о конверте. Что там? О чём он может не знать? Или лучше вообще не стоит его открывать? Подросток вздыхает и, подойдя к нужному номеру, стучится в дверь. Через пару секунд в проёме показывается лохматая макушка Арса. Его вид вызывает у Антона искреннюю улыбку. — Привет, не отвлекаю? — Нет-нет, проходи, — Попов отходит назад, пропуская парня внутрь. Арсений тоже расплывается в улыбке. Хоть кто-то рад его видеть, — я работал просто. Мне ещё немного осталось, последний слайд доделать. — Я просто вещи забрать, — парень рассматривает комнату, не отмечая каких-либо изменений за время своего отсутствия, — так что я тебе мешать не буду. Арсений садится за ноутбук, вновь открывая приложение. Антон неловко мнётся в проходе, не решаясь пройти дальше. — Она ещё не высохла. Я заметил ещё пару пятен на воротнике, так что пришлось снова застирать. — А… — подросток кивает себе, так как Арсений сидит к нему спиной, уже занятый проектом, — я пошёл тогда, — он ещё раз оглядывает коридор, напоследок посмотрев на полку с фотографиями, и уже собирается идти натягивать конверсы. — Не хочешь остаться у меня? — Попов, ненадолго отрываясь от работы, кидает на парня вопросительный взгляд. — Я приготовил пиццу. — Пиццу? — Антон заинтересованно смотрит в ответ, удивленный то ли предложением остаться, то ли кулинарными способностями Арсения. — Ага, пришлось, правда, повозиться с тестом, а так вроде вышло неплохо, — Арс кликает на экран мышкой, вставляя в файл пару картинок, и, сохранив, закрывает документ, — я всё, — брюнет поднимается из-за стола, становясь напротив Антона, — она ещё тёплая, будешь? — Я… — подросток наблюдает, как Попов скрывается на кухне, а после слышится звон тарелок, — буду, но уверен, что хочешь, чтобы я остался? — на этих словам в проёме показывается Арсений с максимально скептическим выражением лица, — ну ладно, ладно, прости, — Антон подходит к нему, неловко улыбаясь. — Вот, держи, — Арсений вручает ему тарелку, а сам садится за стол. Шастун делает тоже самое, — если что, шедевр кулинарии не обещаю. — Спасибо, — подросток откусывает кусочек, блаженно прикрывая глаза. Это его второй прием пищи за день: он с утра так ничего и не ел. — Ты хорошо готовишь. — Ну, это мы завтра узнаем. Будем надеяться, что мы этим не отравимся. Если что, уголь у меня есть. — Какой ты предусмотрительный, — Антон хмыкает, откусывая ещё раз. — А то.

***

Антон уже не помнит, как Арсений уговорил его на ночёвку. Сейчас подросток просто лежит в его пижаме на его кровати в ожидании, когда Попов выйдет из душа, и втыкает в телефон. А в голове мыслей столько, как мошкары вечером у фонаря. Переживания по поводу состояния сестры, непонятные отношения между Викой и Светой, конверт, который вручил ему Стас, и мысли об Арсении. Последний сейчас тревожит его больше всего. Он совсем не понимает, что между ним и Арсом. Попов делает ему комплименты, он, вроде как, рад компании Антона, им хорошо вместе. Шастун поворачивается на бок, задумчиво кусая губу. Может, стоит рискнуть? Может, есть смысл признаться Арсу в своих чувствах к нему? Слышится щелчок замка ванной комнаты, а после в дверях появляется и сам Арсений. Он стоит в пижамных шортах и футболке и проводит ладонью по влажным волосам. Антон ненадолго залипает. Брюнет выключает свет, так что комнату освещает лишь свет луны, попадающий через окно. Шастун откладывает в сторону телефон, убирая его заряжаться на близстоящую тумбочку. Попов ложится на кровать, укутываясь в одеяло, и довольно улыбается. Они лежат лицом друг другу. Арсений слегка прикрыл глаза, а Антону, кажется, вовсе не до сна. Его тараканчики всё ещё бегают по углам его головушки и никак укладываться не собираются. — Арс, — Попов сонно мычит в ответ, подавая тем самым признаки жизни, — а я могу задать тебе личный вопрос? — Для тебя всё что угодно. — А тебе вот вообще не нравятся девушки? — Антон нервно теребит пальцами браслет на запястье, перебирая серебряные звенья. — Вообще не нравятся. — Точно? — Антон недоверчиво хмурит брови, сводя их к переносице. — Точно. — А я нравлюсь? — Антон волнительно наблюдает, как приподнимается уголок губ напротив, а затем приоткрываются голубые глаза, — ты просто сказал сегодня, что нравлюсь, и я подумал… Арсений тепло улыбается, а в глазах читается только усталость от сегодняшнего дня. Антон, решив, что ебать мозги на ночь глядя и так задолбавшемуся человеку не лучшая идея, закрывает глаза, показывая всем своим видом, что он раскаивается и что возможно, но вообще не факт, больше так не будет. Арсений следит за каждым движением парня и невольно облизывает губы. Что ж, возможно их отношениям и правда не помешает какая-то ясность. — Тош. — Что? — Антон так и не открывает глаза, поэтому не видит, как улыбается брюнет. — А я могу задать тебе личный вопрос? — Арсений тянется к мальчишечьему лицу и убирает со лба упавшую прядку, заправляя её за ухо, кончик которого вмиг краснеет. Антон поджимает губы, стараясь не выдавать своего смущения, — а я тебе нравлюсь? — Отстань, я сплю, — как бы в подтверждение он кутается в одеяло ещё больше, сильно жмурясь. Арсений хитро улыбается, пододвигаясь к парню ближе. — Спишь, говоришь? Подросток не успевает ничего ответить, как Арсений делает последний рывок и накрывает губы напротив своими. Он оставляет нежный поцелуй-прикосновение, желая через это касание передать всю любовь и безграничное тепло, которое дарит ему Антон, в ответ. Он хочет показать ему, насколько тот стал дорог. Подросток на пару секунд перестает дышать. Потому что понимает, что задыхается. Парень вмиг распахивает глаза, словно рыба, выброшенная на берег. Рыба, которая тонет в голубом омуте дьявола, лежащего напротив. Он чувствует сухие губы Арсения, слышит своё бешеное сердцебиение и видит его подрагивающие чёрные ресницы. И он невольно двигает губами в ответ. Антон прикрывает глаза и отвечает — неумело и немного неловко, но он тоже так хочет показать, насколько Попов важен для него. Он тоже хочет доказать, как сильно нуждается в этом океане под названием «Арсений». Рука брюнета ложится на талию, притягивая к себе ближе, а её обладатель с новой силой впивается в губы напротив так, будто хочет навсегда запомнить их вкус и оставить это ощущение в самом сокровенном местечке своей души. Антон, не желая уступать Арсению, не сбивается с темпа и также старательно отвечает, и, кажется, уже понемногу начинает постанывать от того, как Попов прикусывает его верхнюю губу. Только когда руки Арса залезают под футболку и оглаживают бока, Антон внезапно понимает, что уже лежит на спине, а Попов нависает сверху. Щёки краснеют с новой силой. Тот, заметив это смущение, отрывается от увлекательного занятия и перестает терзать слегка пухлые шастуновские губы, только сейчас осознавая, что желание уснуть и не проснуться сменилось желанием немного непристойного характера. Он, убрав руки от сейчас такого податливого любимого тела, ложится вновь на свою половину, восстанавливая дыхание. Антон закрывает лицо руками, пытаясь спрятаться таким образом от вернувшейся внезапно совести. — Знаешь, Тош, у тебя очень чуткий сон, — Арсений расплывается в довольной улыбке, наблюдая за еле дышащим Антоном. Шастун так и не открывается от созерцания потолка, что немного настораживает, — эй, все хорошо? — Блять… — подросток всё ещё в прострации, — это был мой первый поцелуй, — Попов удивлённо смотрит на парня. Почему-то факт того, что он был первым, кому выпала такая честь, заставляет чувствовать Арсения себя слегка горделиво. Арсений улыбается, укрывая их обоих одеялом, и придвигается ближе, обнимая парня. Антон в ответ утыкается носом ему куда-то в район шеи, пальцами впиваясь в поповские лопатки. Шастун чувствует нереальное спокойствие. Он не думает ни о чём: ни об учёбе, ни об Алене, ни о конверте. Он чувствует лишь слабый запах геля для душа и мягкую кожу кончиком носа и хочет прижаться лишь сильнее. Арсений привычно поглаживает его по спине. — Ну что, всё-таки нравлюсь? — Арс смеётся куда-то Антону в загривок, оставляя парочку поцелуев на краешке покрасневшего ушка и виска. Подросток на это лишь блаженно прикрывает глаза, чувствуя аккуратные касания тёплых губ. — Арс… ты мне пиздец как нравишься. — Ты мне тоже, Тош, — Арсений оставляет последний поцелуй на макушке, прежде чем окончательно зарыться носом в светлых прядях, — ты мне тоже.

***

«Я согласна, Александра. Я нахожусь сейчас в летней школе, скину адрес, но я дам заново все показания, которые от меня потребуются» Светлана О.