Последнее лето моего детства

Рыжие волосы волнами спадают с плеч, а пальцы придерживают оправу солнцезащитных очков. Девушка забирает из машины рюкзак и закрывает дверцу, перебрасывая лямку через плечо. Белый топ, оранжевая клетчатая рубашка на плечах и светло-голубые джинсы. На губах красного оттенка помада. — Александра Дмитриевна? — Катя окликает девушку, как только та появляется в дверях школы, и за несколько секунд оказывается рядом с ней. Администратор поправляет выбившиеся из хвоста блондинистые пряди и расплывается в улыбке, заметив положительный кивок. — Пройдёмте, я покажу вам вашу комнату. Она на втором этаже. Саше девятнадцать, и она уж точно не выглядит на свой возраст. Огненные локоны до лопаток, яркий оттенок помады и уверенная улыбка прибавляют ей пару лет. На самом же деле она только на втором курсе университета. — Нам не сообщили конкретно, по какому вы вопросу, но надеюсь, нам не о чем волноваться? — Катя натянуто улыбается, нервно заправляя прядку за ухо. — Нечасто к нам правоохранительные органы захаживают… — Так это же хорошо? — Александра расплывается в улыбке, слегка наклонив голову набок. Рыжеволосая девушка выше администратора практически на голову, из-за чего той периодически приходится поднимать глаза вверх. — А я, можно сказать, с проверкой. Документы мне посмотреть нужно, — добавляет она, завидев взволнованный взгляд Кати, — учеников, учителей. Ничего серьёзного. Катя кивает, а после этих слов расслабляется. Александра замечает это, но лишь продолжает рассматривать школу изнутри, отмечая интересную архитектуру здания. Через пару минут Позова останавливается у одной из дверей, вставляя ключ в замочную скважину и проворачивая. Дверь легко поддаётся и открывается. — Вы можете расположиться здесь. Это один из номеров для учащихся, но комната свободная, тут никто не живёт, — Катя кивает и уже хочет оставить гостью, но останавливается и добавляет: — Если буду нужна, я в одиннадцатом кабинете на первом этаже. Третья дверь справа от лестницы. — Договорились, — Александра легко улыбается, получая ответную улыбку от администратора, и заходит в номер.

***

Вода стекает по женским плечам, ярко выраженным ключицам и тазобедренным косточкам. Маленькие волны в ванной приятно щекочут кожу, а горячая вода расслабляет. Блондинистые волосы собраны в пучок на затылке, а челка заколота невидимкой. Света подносит руку к бутыльку с гелем и наносит на тело, разглаживая. Следом прикрывает глаза. Ей было тяжело уснуть этой ночью. Мысли о Вике сменялись размышлениями о приезде помощницы следователя. Она невольно возвращалась в то время, будто ей вновь пятнадцать и её вновь трогают потные ладони преподавателя. Выдёргивают с мясом пуговицы белоснежной рубашки, стягивают юбку, не до конца расстегнув молнию, и рвут новые капроновые колготки, цепляющиеся то о спинку стула, то о поверхность стола… По телу пробегают мурашки от воспоминаний, и Света обхватывает себя руками, пытаясь унять подступающую дрожь. Тело всё ещё прекрасно помнит, что делал мужчина и где касался. Блондинка вздыхает, поджав губы, и прикрывает глаза. Ей нужно набраться сил, перед тем как вновь с головой окунуться в ту трясину прошлого, наполненную лишь страхом и отвращением к миру.

***

Солнечные лучи пробиваются через хлопок белоснежных штор, перескакивают на паркет, а после останавливаются на лице подростка. Антон уже не спит, а лишь молча смотрит в потолок, не в силах успокоить табун мыслей. Поперёк торса его обнимает Арсений. Брюнет крепко спит и лишь сопит ему куда-то в район плеча, даже и не думая просыпаться. У Шастуна же сна не в одном глазу. За пределами комнаты уже слышатся шаги и голоса, а Антон по-прежнему не отводит взгляда от стен комнаты, прожигая взглядом то обои, то дверь. Внезапно со стороны Арсения раздаётся телефонный звонок. Сначала еле слышная вибрация, а после и сам гудок, от которого хмурится Попов. Антон спохватывается поздно, уж слишком занят самокопанием, так что Арс, зевая и ещё не разлепляя глаз, вытаскивает телефон из-под подушки и прикладывает к уху. От голоса по ту сторону аппарата он морщится, теперь отведя смартфон от головы. Это Ляйсан. Антон, если честно, так и не понял, что хотела преподавательница: это было не ясно по односложным ответам Арса, по типу «ага» и «хорошо», сопровождаемым частым закатыванием глаз. Арс заканчивает диалог и завершает вызов, после облегчённо выдыхает. Антон не выдыхает — его таракашки ещё даже не ложились. Арсений лениво потягивается, чуть не зарядив локтем рядом лежащему Шастуну в нос, а после расплывается в улыбке, как только замечает следящего за ним Тошу. Арс проходится рукой по лицу в попытке стереть остатки сонливости и окончательно поворачивает к Антону. — Доброе утро, Тош, — Попов не лезет с поцелуями, ведь вчерашнее они так и не обсуждали и к какому-то выводу не пришли, — хорошо спал? — Угу, — Антон вздыхает и старается расслабиться, чтобы не давать Арсению лишних поводов для беспокойств, — всё прекрасно. По тебе видно, что ты выспался, — подросток расплывается в лёгкой улыбке. Несмотря на тревоги, вид сонного и немного помятого Арса всегда будет заставлять его улыбаться. Арсений треплет парня по голове, проходясь пятернёй по копне маленьких кудряшек, и, перевернувшись на другой бок, поднимается в кровати. Антон по-прежнему лежит. — Слушай, Тош, — Попов останавливается в пороге, оборачиваясь, — нам всё же придётся поднять тему по поводу вчера, надеюсь, ты понимаешь, — он облокачивается о дверной косяк, а Антон не отводит внимательного взгляда от брюнета, — не хочу, чтобы мы это избегали. Антон садится на кровати ровно и берёт в руки подушку, обвивая её руками. Он нервничает и переживает по поводу того, о чём конкретно хочет поговорить Попов. Арс же, наоборот, выглядит расслабленным. — Я предлагаю тебе встречаться. Стать моим парнем, — подытоживает Арс, склонив голову чуть набок, — я тебя не тороплю с решением, думай, сколько тебе потребуется, но… — он поджимает губы и слегка постукивает по деревянной основе двери, — как надумаешь что-нибудь, дай знать, пожалуйста, — видя, что Антон до сих пор под впечатлением и сидит в какой-то прострации, Арс вздыхает, понимая, что парню и правда нужно время всё переосмыслить, — ладно, Тош, я пойду приготовлю нам завтрак. Арсений покидает комнату, оставляя наедине подростка с его измятой в край подушкой.

***

Антон с утра так в себя и не приходит. И это видят все, особенно внимание обращают учителя, что сейчас пьют кофе все вместе. — Что вообще с Арсом и Антоном произошло, кто-нибудь в курсе? — Дима поднимает глаза на друзей, которые сидят за столами в конце класса и обсуждают новенькую ассистентку. — Или это просто мне никто ничего не рассказывает? — Без понятия, Антон целый день будто в облаках, — Ляйсан качает головой, отпивая из кружки латте, — ничего от него не добьёшься. — В Арсе он, а не в облаках, — Паша довольно хмыкает и старается поудобнее усесться на парте, но та всё равно неприятно поскрипывает под его весом, — сто процентов у них там какие-то мутки. — Угу, у тебя одни мутки на уме, — Ляйсан закатывает глаза, обидчиво поджав губы, — и Оксана тому подтверждение. Но можешь не обольщаться, ей такие оболтусы не нравятся. У девушки звонит телефон, и она, перекинувшись с администратором парой слов, устало вздыхает, понимая, что её присутствие обязательно. Дима лишь задумчиво переводит глаза с Паши на подругу и обратно. Похоже, Добровольский уже успел накосячить, а, казалось бы, день только начался. — Мне надо отойти. Ляйсан встаёт со стула и, поставив пустую кружку у кулера, выходит из кабинета, закрыв за собой дверь. Паша лишь устало вздыхает, отпивая из чашки, всё-таки ломаясь под пристальным взглядом Позова. — Подумаешь, сказал, что у Сурковой сегодня красивое платье. Ну вот нормально? — Ну, а что ты хочешь, — Дима убирает телефон в карман, деловито поправляя очки, — тебе уже сколько Ляйсан нравится? Какой год, второй? — Паша поджимает губы, кивая. — Ну а вместо того, чтобы что-то предпринять, волочишься за каждой юбкой. Ну вот сдалась тебе эта Оксана? — Да я просто комплимент сделал! — Просто, не просто, а Ляся это точно надолго запомнит, а всё почему? Потому что ей ты комплименты делаешь, только если пьяный или накосячишь. Ну, или накосячишь пьяным. Дверь вновь открывается, и на пороге появляется уставший Арсений с кружкой кофе в руках. Он лишь молча кивает, как бы говоря «я тоже рад вас видеть, друзья, но только не сейчас» и подходит к автомату за добавкой. — О, а вот ещё один горе-любовник, — Дима хмыкает, вновь утыкаясь взглядом в мобильный, — чё с Антоном? — Паша тоже оживляется, заинтересованно выгнув бровь. — А что с Антоном? — Арс, посчитав, что уже что-то приключилось с парнем, встревоженно дергается, отчего горячий капучино попадает на руку. — Чёрт! — Да вот в размышлениях целый день. В Сократы заделался? — Паша делает глоток, улыбаясь. — Я ему встречаться предложил. Добровольский давится кофе, так что Диме приходится пару раз его встряхнуть, чтобы привести в норму. Арсений же, вздыхая, лишь убирает кружку от автомата и будто и вовсе не при делах подходит к друзьям. Будучи уже не при смерти от эспрессо, Паша удивлённо проводит друга взглядом, пока тот шагает через кабинет. — Это как? — Да вот так, — Арсений присаживается на угол противоположной парты, — мы поцеловались вчера… Так вышло, — добавляет Попов, видя ещё большее изумление на Пашкином лице, — не осуждай меня. Ну, и утром я предложил стать ему моим парнем. Судя по всему, ответа я дождусь от него нескоро. — Никогда бы не подумал, что Арсений в любовный вопросах будет смелее тебя, — Дима хмыкает, а Паша лишь закатывает глаза. — А ты сам как? Точно готов к новым отношениям? Антон, кажется, из тех парней, что настроены серьёзно… — Не знаю… Будь что будет. Я и так слишком много думал по этому поводу. Нормально ли это встречаться с учеником, как это с моральной точки зрения, готов ли я рискнуть вновь отношениями с родителями, а нравлюсь ли я ему вообще… Всё, надоело. Взаимность своих чувств я понял, а дальше это можно решить словами, — Арс, слишком жестикулируя, чуть не пачкает беленькую рубашку Димы кофе, за что получает недовольный взгляд. — Прости, просто кажется, я снова себя накрутил. — Всё будет нормально, просто Антону нужно время. Предполагаю, что у него ещё не было серьёзных отношений и он будет переживать похуже тебя, — Дима поворачивается на согласно кивающего на каждое его слово Добровольского, — ты только комплименты ассистенткам не делай, и всё в порядке будет. — Что? — Арс непонимающе хмурится, а по взгляду Паши можно понять, что тот уже готов нарушить одну из заповедей, где говорится про «не убий». — Ладно, похоже, я опять что-то пропустил. — А ты меньше на Шастуна залипай и ничего пропускать не будешь, — Дима подмигивает и так же, как и Ляйсай пару минут назад, ставит грязную кружку на стол с кулером, — так, всё, я пошёл, мне ещё к Кате зайти надо. — Давай, давай, Ромео, — Паша, явно мстя, выразительно выгибает брови, а на лице расплывается дьявольская улыбка. Дима, на это закатив глаза и проигнорировав колкость, лишь выходит из кабинета — обидеться на комплимент, ну это можно?

***

Света сидит на кровати, листая страницы когда-то любимой книги. Строчки Пушкина теперь с болезненно откликаются в грудной клетке, ведь сейчас в них смысла и чувств намного больше, чем задумывал автор. Ну, или это так для одной уж слишком печальной блондинки. Серёжу она в последнее время избегает. Ей так не хочется мыслями вновь и вновь переживать те мгновения, снова и снова чувствовать, как сердце разрывает от жалости в глазах любимой девушки, а после… разочарования. Света боится воспоминаний. Ведь они часто причиняют боль. Просто потому что они есть; от факта, что это с тобою было и случилось. Когда ты оказываешься мысленно там, ты так же, как и в прошлый раз, беспомощно страдаешь, не в силах ничего с собой поделать, и это гребанная бесконечная петля. Тишину нарушает стук в дверь. Света, убрав книгу под подушку, встаёт с кровати и, всунув ноги в мягкие тапочки, когда-то подаренные Серёжей, идёт в направлении к выходу. Гостей сегодня она не ждала. — Добрый вечер. На пороге стоит невероятной красоты рыжеволосая девушка. На ней ярко-зелёного цвета рубашка и светлые джинсы. Руки украшает парочка золотых браслетов, и виднеется хороший маникюр на недлинных ногтях. На лице незнакомки уверенная приветливая улыбка, отчего блондинка почему-то начинает чувствовать себя неуверенно, ведь ощущает себя маленькой серой мышкой на фоне неё, что обычно ей не характерно. Света не видела эту девушку здесь, она бы запомнила её, так что это заставляет Овчаренко задумчиво сдвинуть брови к переносице. — Я могу чем-то помочь? — блондинка неуверенно спрашивает, на что незнакомка положительно кивает. — Да, я Александра Меньшикова, мы списывались с вами. Вы ведь Светлана? — Да, всё верно, — Света немного мешкается, а после отходит в сторону, позволяя девушке зайти в комнату, — проходите и располагайтесь, я… сделаю нам чай. Александра разувается, оставляя белые кеды в прихожей и направляется в своеобразную гостиную, по пути рассматривая мини-квартиру. Здесь всё ухоженно: бежевые стены, пара картин для антуража — у неё номер такой же. Света ставит кипятиться чайник, а сама пока вытаскивает чай с полки. В глаза бросается обёртка из-под шоколадки, которую они как-то с Серёжей умяли под вино, и вновь становится грустно. Бумажка летит в мусор, а кипяток вскоре наполняет две голубые чашки. Света заходит в гостиную, замечая сидящую на маленькой софе свою новую знакомую. Меньшикова что-то ищет в своем рюкзаке. — Я заварила чёрный, но если что, у меня где-то спрятана нераспечатанная пачка улуна, — чашки опускаются на журнальный столик, а Света садится в кресло напротив. — Всё в порядке, спасибо, — девушка наконец расправляется с рюкзаком, и вскоре взору Овчаренко предстают две весомые папки, — здесь всё, что касается дела. Ваша задача — либо подтвердить, либо опровергнуть мои слова, хорошо? — Угу. Овчаренко опускает взгляд на кружку, а Александра лишь рассматривает милые черты блондинки. Света красивая. Светлая чёлка, закрывающая лоб, и аккуратные пучок на затылке. Ещё Меньшикова отмечает красивую фигуру, несмотря на то что на девушке мешковатая одежда. Александра одёргивает себя от рассматривая Светы, беря в руки ручку. — На момент совершения преступления вы достигли четырнадцати лет? — Да… верно, — блондинка старается не думать, а лишь сдержанно кивает, желая закончить с вопросами побыстрее, — мне было пятнадцать. — Ясно, — голос Александры становится чуть мягче и осторожнее, — это был единственный случай? Вы больше не подвергались сексуальному насилию? — Наверное… — Света мнётся, а дрожь от воспоминаний снова возвращается, — я имею в виду, что до самого изнасилования меня неоднократно домогались. Буквально каждую неделю, — дышать отчего-то становится тяжелее, и Овчаренко зла на себя саму за свою слабость, но не в силах сейчас что-либо сделать. Опять, опять чувствуются пальцы под юбкой. Света невольно сводит подрагивающие колени и опускает взгляд, ведь становится неуютно. Как же так получается, что пострадала она, а ей за это стыдно? Александра замечает волнение и тоже старается как можно скорее перейти к следующему вопросу. — На протяжении какого времени это продолжалось? — Несколько месяцев. — Кто-нибудь ещё был осведомлён о домогательствах? — Моя мачеха. Александра отрывается от заполнения документов и немигающим взглядом смотрит на в конец поникшую Свету. Девушка сжимает чашку с такой силой, что кажется, будто чай в следующую секунду испачкает белоснежный ковёр, на котором стоит журнальный столик. Глаза Меньшиковой вмиг грустнеют, и очевидный вопрос, сорвавшийся сам, звучит как утверждение. — Она ничего не сделала. — Ничего. Сказала, что я лгунья и шлюха. Она дала ложные показания, защищая его, потому что ему она верила больше, чем мне, — слеза всё же предательски бежит по щеке, а Света уже и не старается её стереть, — она посодействовала тому, чтобы дело замяли и даже не учли результаты экспертизы. Они указывали на него. Ему восемь лет дать должны были, а он просто знает нужных людей. За это, наверное, Света высший свет и ненавидит. Все здесь лицемеры, и здесь всё ради собственной выгоды. В этом круге невозможно быть искренней, ведь такими наивными обычно чаще всего и пользуются. Так что весь её опыт лишь показал ей, как опасно доверять людям. Александра рвано выдыхает и закрывает папку, откладывая её в сторону. Она берёт кружку с остывшим чаем и делает глоток, следя за девушкой напротив. Света всё ещё будто не здесь. — Светлан, — блондинка, вырванная из своих воспоминаний и мыслей, поднимает голову, смотря в глаза Меньшиковой, — давайте прогуляемся. Я только сегодня приехала и не успела ещё толком ничего посмотреть, — слабая улыбка появляется на лице помощницы следователя, что заставляет Овчаренко чуть расслабиться. — Хорошо… Мы можем говорить на «ты»? – она мнётся, перед тем как спросить у старшей. — Мне так будет легче. — Хорошо, — Саша кивает, вставая с кресла, — пошли, тебе не помешает свежий воздух.

***

Антон глядит куда угодно, только не на доску. Он за целый день так и не смог собраться с мыслями: предложение Арсения вовсе выбило его из колеи. Так что как бы ни распиналась Ляйсан перед доской, Шастун просто сейчас не в силах что-либо воспринимать. Он чувствует, что ему нужно поговорить с кем-то, но не знает с кем. Глаза пробегаются по классу и невольно натыкаются на Серёжу. Он без интереса, подобно Антону, рассматривает погоду за окном. Почему-то подросток переживает, что Матвиенко говорить с ним не захочет. Шастун чувствует вину за то, что так бросил друга: голова была забита переживаниями об учёбе, проблемами с младшей сестрой и внезапной влюблённостью в преподавателя. А про Серёжу он совсем забыл. Он же был его лучшим другом, а Шастун так просто отказался от него. Антон чувствует вину перед Матвиенко. Звенит звонок, и шатен, совсем увязший в своих мыслях, лишь быстро сгребает школьные принадлежности в рюкзак и спешит подойти к Серёже. Тот сейчас только убирает тетрадки. — Серж, — Антон неловко начинает разговор, ощущая волнение. Матвиенко поднимает на него взгляд, в котором читается вопрос, — мы можем поговорить? Мне кажется, мы отдалились, и мне правда жаль, что так вышло, ведь по большей части это из-за меня, — Антон тараторит, а Серёжа лишь устало вздыхает, — просто всё так навалилось, и я совсем от всего абстрагировался… — Тох, — Матвиенко смотрит так пронзительно и так спокойно, что Антону становится чуть легче на душе, — всё в порядке, ты не виноват, — он расплывается в лёгкой улыбке, хлопая друга по плечу, — но нам и правда есть что обсудить.

***

Алена из комнаты так и не выходит. Запасы клубничного мороженого и безалкогольного пива заканчиваются, но вылезать всё равно так не хочется. Все эти дни она провела в одиночестве. К ней пару раз заходит Вика, но видно, что у неё самой проблем хватает, а Антона Алена к себе не подпускает. Она видит, как переживает брат, но не может решиться пооткровенничать с ним, ведь сложно начать, если раньше столько лет этого не делал. Алена даст ему шанс, обязательно даст, но только не сейчас. Ей… нужно время со всем разобраться. В первую очередь, в себе. Девушка сидит на подоконнике с кружкой чёрного чая и рассматривает учеников во дворе. Они гуляют, общаются между собой и обмениваются домашним заданием и конспектами. Алене этой суеты даже чуть не хватает, но она понимает, что уже не является частью этой слаженной системы. Она больше так не может. Не может находиться в обществе и чувствовать себя одинокой. Во двор въезжает чёрная иномарка, а на пороге школы появляется Ира. Она стоит в чёрных джинсах и красной блузе, а в руках держит маленький белый клатч. Из школы выходит молодой парень и несёт чемодан к багажнику авто. Алена непонимающе сводит брови к переносице. Ира… уезжает? Что-то в голове у Алены щёлкает, и она откладывает кружку с чаем в сторону, спрыгивая с подоконника и спеша к шкафу с одеждой. Пижама сменяется светлыми джинсами и первой попавшейся розовой толстовкой, и девушка, даже не надев носки, выбегает из номера, наскоро затянув кроссовки и схватив с кровати свой телефон. На пороге школы Шастун замирает. Ира уже стоит возле машины и о чём-то говорит с водителем, а молодой парень загружает в багажник последний чемодан. — Ира. Шатенка оборачивается, и её взгляд упирается в Алену, которая не в силах даже сдвинуться с места, ведь её будто парализовало при виде Кузнецовой. Ира что-то бросает водителю, и тот садится на место, хлопнув дверью. Алена наконец делает небольшие шаги в сторону бывшей подруги. — Привет, — голос Иры такой обыденный, но при этом незнакомый, ведь в нём сейчас нет этой приторности и слащавых ноток. Наверное, впервые за всё время перед Аленой предстаёт настоящая Ира. Шастун не знает, что сказать. Вернее, возможно, и знает, но этого всего слишком много. Она часто представляла их встречу. Сначала думала, что будет кричать и даст бывшей подруге пощёчину. Потом решила, что просто сделает вид, будто не заметила её, и, зацепив плечом, пройдёт мимо. А сейчас она просто стоит и молчит. Ведь душу уже изливать как-то и не хочется. — Я ведь тебе доверяла, Ир. А ты как сука поступила. — Я поступила так, как хотела, — Кузнецова говорит спокойно, не повышая голоса и, кажется, не чувствуя при этом ничего. Она просто говорит, что думает на самом деле, — а сука я или нет — думай, как пожелаешь, — Алена закусывает губы, но взгляд не отводит, вслушиваясь в каждое слово шатенки. Потому что Ира сейчас с ней честна, и Алена не уверена, что в данный момент есть кто-то, кто сказал бы ей эту правду, — но, знаешь, я всё-таки оказала тебе услугу, — Алена вопросительно выгибает бровь, рассматривая черты лица Кузнецовой. Такой же лёгкий макияж, такая же расстёгнутая на три верхних пуговицы прозрачная блузка. Ира не поменялась, и поэтому Алене кажется, что изменилась именно она. — Или ты думаешь, что Овчаренко с другой бы не изменил? То-то же. Голоса учеников создают какой-то неуловимый фон, а порывы ветра лохматят её и так неопрятно убранные волосы. Алена лишь молча наблюдает за Ирой, понимая, что скорее всего это их последняя встреча. Но почему-то от этого не становится грустно. Просто становится пусто. Ведь в один миг исчезли все, кто был ей дорог. Водитель высовывается из машины и ругается, что надо ехать, а Ира лишь качает ему головой. Алена отчего-то кивает головой тоже. — Хочешь, дам совет? — Кузнецова склоняет голову набок, рассматривая замешательство младшей. — Научись уже ценить себя, чтобы у смазливых придурков вроде бывшего твоего парня не было бы даже шанса воспользоваться тобой. Ира уходит, не прощаясь. Просто оставляет девушку смотреть ей вслед, а после садится в дороге чёрное авто. Как только хлопает дверь пассажирского сиденья, машина трогается с места и медленно выезжает со двора. Алена понимает, что где-то свернула не туда. И даже осознаёт, когда именно. В день смерти матери, когда впервые прошла молча мимо Антона. Тогда, возможно, она бы не зависела от внимания Дениса и не старалась бы ему во всем угодить. Вероятно, она бы не была так наивна и у неё был бы дорогой человек, которому всегда можно доверять. Возможно бы. И все эти «бы» почему-то не заставляют её сожалеть. Потому что ещё ничего не потеряно. Антон по-прежнему её брат, и он по-прежнему её любит и переживает. А значит, у неё всё ещё есть шанс. А ещё она, кажется, наконец понимает, что́ ей по-настоящему нужно. Странно, что, лишь совершив кучу ошибок и заворотов не туда, она находит свой путь. Алена больше не хочет глушить боль в ком-то. И пусть так проще, и пусть так легче, но больше она так делать не будет. Шастун не хочет ни от кого зависеть, потому что хочет быть счастливой независимо от людей, окружающих её. Алена учится жить сама, заново, и она ощущает, как по-настоящему взрослеет.

***

Антон сидит на балконе и немного неловко потирает шею ладонью, качая в воздухе ногами. Рядом сидит Матвиенко с бутылкой несильно алкогольного пива и неторопливо кивает головой в такт словам шатена. Шастун рассказывает обо всём, но в основном о Попове. — Ну, как-то так. Походу, у меня есть потенциальный парень, — Антон отпивает из бутылки, косясь на задумчивого друга. Тот пока переосмысливает историю Шастуна, анализируя события в жизни подростка, случившиеся за время его «отсутствия», — блин, ну скажи уже хоть что-нибудь, — не выдерживает Антон, разворачиваясь. Серёжа копирует это действие. — Тох, я ахуел. — Да понятное дело… — У тебя буквально начинаются отношения, впервые в жизни ты будешь с кем-то встречаться, — Сережа неверяще качает головой, — вау. Как же быстро время летит, — он рассматривает закатное солнце, уже заходящее за горизонт, и замирает, так и не сделав глоток пива. Поразительно порой осознавать, как течёт жизнь. И вроде бы секунда, какая-то незначительная минута, а потом вот так смотришь, а твоему другу скоро восемнадцать, и, кажется, у него даже появился парень. Знаете, чуть… пугает. — Но ты бы не спрашивал у меня совета, если бы в чём-то не сомневался, верно? — Серёжа переводит взгляд на Антона, а тот затихает, потупив взгляд и теперь вглядывается в покрытие балкона. — Не спрашивал бы. Я просто боюсь, понимаешь? — подросток так и не поднимает глаз, а голос становится печальнее. — Мне страшно думать, что станет со мной в будущем. Я так не хочу взрослеть… Думать о поступлении и принимать важные решения, от которых зависит моя судьба. Я ничего не знаю об отношениях, и единственный пример, который у меня был, — это мои родители, но я так не хочу… чтобы было как у них. Арсений ведь взрослый, у него уже были отношения, и скорее всего он хочет чего-то, к чему я могу быть не готов. А я так не хочу его расстраивать, но делать что-то против своей воли тоже не собираюсь. Мне страшно нести ответственность за чувства другого человека, который мне дорог и которому я боюсь навредить. Листья близрастущих деревьев проходятся по металлическим прутьям балкона, а их шелест немного успокаивает. Вечереет. В такие моменты чувствуешь, как заканчивается отрезочек твоей жизни длиною всего лишь в день, но из таких маленьких кусочков и складывается она вся. Вся жизнь… Как же на самом деле много в этом словосочетании. Как много событий, встреч и чувств. Переживаний и потерь, радости и счастья, любви и тепла. И всё это лишь в двух словах. И Антона это пугает. Масштаб последствий. Пугает, насколько много может от него зависеть и что могут сделать неверные действия. Потому что он боится потерять то, что сейчас имеет. Боится остаться ни с чем. — Но ты не можешь вечно быть в этом мгновении, Тох. Всё постоянно движется, жизнь идёт своим чередом, и тебе в любом случае придётся подстраиваться под её темп. Это нормально, что тебе страшно, и, на самом деле, нужно иметь достаточно смелости, чтобы идти по пути, тобою выбранному. Но, знаешь, мне отчего-то кажется, что ты справишься, и всё у тебя будет хорошо, — Матвиенко кладёт ладонь на плечо завороженно слушающего его парня и утвердительно кивает, заглядывая ему прямо в глаза, — живи, люби и ни о чём не жалей. Делай, как считаешь нужным, и всё будет как надо. Антон прижимает к себе друга, утыкаясь в его плечо, и понимает, как сильно скучал по товарищу. Ему настолько были важны эти слова, что он лишь выдыхает, чувствуя долгожданное облегчение. Он не хочет бояться, он хочет идти дальше. И пускай ему пиздецки страшно, он хочет узнать, что же приготовила для него судьба.

***

Антон держит в руках конверт, отданный ему Стасом, и тяжело вздыхает, не в силах его открыть. Шастун совсем не понимает, что происходит. Всё так запутано и так странно, что голова совершенно отказывается нормально работать. Поэтому он невольно вспоминает слова Серёжи. Если уже мозг подводит, пора прислушаться к другому источнику принятия решения. Выбрав в этот раз не задницу, он зажмуривается, пытаясь понять, что он чувствует. Антон чувствует беспокойство. Он думает об Алене и Вике. Для себя Шастун отмечает, что нужно зайти к ним завтра и попытать удачу ещё раз. Антон чувствует удовлетворение. Он наконец-то поговорил с Серёжей и теперь знает, что друг на него не обижается. Это очень круто. А ещё Антон чувствует, что скучает. Ему не хватает Арсения. Так что-то тоскливо на душе, а ещё есть желание обнять Попова. Так крепко-крепко, чтобы он смеялся и жаловался на боль в рёбрах. Хочется забраться под одеялко, взять с собой брюнета и смотреть какую-нибудь киношку на планшете. А ещё Антон мечтает вновь уткнуться носом в его шею, вызывая бегущую по всему телу мурашки. Антон, повинуясь возникшему желанию, кидает конверт в рюкзак, а сам берёт в руки телефон, открывая чат с Арсением. Подросток боязливо поджимает губы, набирая сообщение. Тоша Арс, привет. Хочешь сейчас ко мне прийти? Фильм какой-нибудь посмотрим… 20:06 Арс Привет) Я освобожусь через пятнадцать минут, устроит? Как ты вообще? 20:08 Тоша Все хорошо) Удалось даже с Сережей поговорить. Я боялся, что он обижается за то, что я отдалился от него по приезде сюда, а оказывается, всё в порядке и у него тоже там были свои заботы. Теперь будем с ним общаться больше)) 20:11 Арс Я рад, что у тебя с другом все наладилось. Я давно не видел, чтобы ты с кем-то выбирался гулять. 20:17 Тоша Я тоже) А как у тебя день прошел? Не было завалов? 20:20 Арс Нет, сегодня было только пара уроков и факультатив. Кстати, закончил с презентацией и выдвигаюсь к тебе:) 20:23 Тоша Я поставлю чайник) 20:24 Антон широко улыбается и откидывает смартфон на кровать, направляясь на кухню. Так хорошо на душе, так тепло. А ещё очень хочется снова увидеть Арса. Подросток достаёт две чашки из навесного шкафчика и кидает пакетики зелёного чая, заливая его кипятком. Через несколько минут слышится стук в дверь. — Привет, — на пороге показывается Попов. На нем тёмно-синие джинсы и белая оверсайз-футболка с каким-то мультяшным принтом. Антон так в ступоре и стоит, рассматривая брюнета, не в силах оторвать от него взгляда. Арсений глядит в ответ и неловко трёт рукой шею, не понимая замешательства Шастуна. Что-то не так? Может быть, Антон перехотел с ним встречаться? Или Попов про что-то забыл? В следующую секунду он чувствует крепкие объятия, тонкие руки обвивают его вокруг шеи, отдаваясь холодом металлических колец и браслетов. Антон буквально виснет на нём, не давая Арсу даже разуться, и просто прижимается щекой к плечу старшего. — Тоша… — Попов притягивает парня ближе, начиная легко поглаживать младшего по голове, отчего тот мило жмурится. — Я так скучал по тебе, — слова Шастуна теплом отдаются в сердце, отчего дыхание Арса сбивается, и он лишь расплывается в широкой улыбке, желая просто зацеловать Тошу. Его мальчик ждал его, и брюнет не может никак выпустить подростка из объятий, ведь от этой мысли сердце заходится в бешеном темпе, и кажется, что если он хоть на секунду разожмет руки, то Антон исчезнет в тот же миг. Как же давно Арсений не чувствовал такого тепла. — Хочешь чаю? Я вкусный нашёл, с малиной, — парень отрывает голову от плеча преподавателя, поднимая глаза на его обладателя. Арс лишь кивает, улыбаясь в ответ. Он не может оторваться от зелёных глаз, в которых сейчас только искреннее счастье и нежность. — Не откажусь. Антон убегает на кухню, пока Арсений стягивает кроссовки, оставляя их в прихожей, и проходит внутрь квартиры. Он бывал здесь не раз, так что неплохо ориентируется. За окном уже стемнело, а неподалеку можно заметить свет в окошках напротив: там номера других учащихся. Арс садится на ковёр, складывая ноги по-турецки, а следом за ним на пол опускается и Антон с чашками. Сколько они были у Шастуна, Арсений замечал за парнем привычку делать что-то именно на полу. Тем более, на кровати не слишком удобно сидеть с горячими напитками. Подросток протягивает преподавателю чашку, и их пальцы ненадолго соприкасаются, прежде чем брюнет полностью забирает её в руки. Попов припадает к краю, делая большой глоток. — Аккуратно, он очень горячий, — Арс слышит это в последний момент, а после шипит от боли, отставляя кружку в сторону и прижимая руки к губам, — вот же ж блять, — Антон убирает свою чашку тоже в сторону и поднимается на ноги, протягивает Попову руку, чтобы потянуть на себя. Как только брюнет поднимается на ноги, Шастун тянет его в ванную, — надо ополоснуть холодной водой, станет легче, — Арсений открывает кран, а после набирает в рот воду, — блин, Арс, ну как так можно. Неужели не понятно было, что там кипяток? — Антон смотрит с небольшим укором, не сводя с парня глаз. — Я просто на тебя засмотрелся, — Попов подмигивает, а Антон лишь качает головой из стороны в сторону. Ну какой же он… — Давай рот полощи, недопикапер, — как только Арсений возвращается к своему занятию, Шастун всё же расплывается в смущённой улыбке. Какие же они оба дурашки. Вскоре кран выключается, а Попов рассматривает свой язык в зеркало, недовольно хмуря брови. Антон встаёт рядом, тоже пытаясь понять, что же смущает парня. — Ну что там? Дай посмотрю, — Антон разворачивает парня к себе и видит лишь покрасневший язык. Подросток хмурится и никак не отводит глаз от ожога, а Арсений не отводит глаз от Шастуна. Со сдвинутыми бровями к переносице и с озадаченным взглядом Антон выглядит крайне мило, а ещё брюнету приятна такая забота от подростка. — Ну всё, всё, Тош, чего ты на него пялишься, — Арс аккуратно отодвигает шатена, не давая ему больше хмуро смотреть ему в рот, — всё там нормально. Антон кивает и поднимает на Арсения глаза, замирая. Попов не может сдвинуться тоже. Неожиданно Шастун делает пару шажков, а в следующее мгновение касается губ Арсения своими. Антон прижимается ближе, растворяясь в лёгком поцелуе, который брюнет углублять не спешит. Он лишь обвивает талию парня, а сам Антон пальцами цепляется в плечи Арсения. Попов обхватывает нижнюю губу парня своей, а после переходит на верхнюю. Шастун его не отталкивает, да и не хочет вовсе, ведь эти небольшие манипуляции, совершаемые брюнетом такие до одури приятные. — Язык болеть перестал? — Антон смотрит на улыбающегося Арсения, а у самого в глазах хитрые искорки. Попов оглаживает спину подростка и напоследок оставляет мимолетное касание на губах парня. — Поцелуи — лучшее лекарство. Особенно от тебя, — вот же лис. Антон хмыкает, щёлкая старшего по носу. Что же, ради таких моментов можно и пожертвовать своими страхами. Шастун закусывает губу, а его взгляд становится чуть серьёзнее. — Арс… — Антон берёт в руку ладонь парня, чуть сжимая её пальцами. Арсений поднимает на него сосредоточенный взгляд, — я думал насчёт того, что ты сказал мне утром. Насчёт отношений, — Попов слушает его, затаив дыхание и боясь хоть на секунду прервать речь его мальчишки, — я просто хочу, чтобы ты понимал, как мне страшно и что такое у меня… впервые, вот. И ты мне очень-очень нравишься… Поэтому и боюсь, — Антон, до этого не решавшийся смотреть в голубые глаза, поднимает взор, — я боюсь сделать что-то не так. — Что, например? — Не знаю… что-то. Я просто не хочу, чтобы ты чего-то ждал от меня, — Шастун по-прежнему держит в руках ладонь Арса, поглаживая её большим пальцем. Подростка это успокаивает. Да и Арсения, кажется, тоже. — Тош, — голос Попова становится мягче и расслабленнее, и Антон выдыхает, — я и не собирался от тебя требовать каких-то действий или слов. Мне просто очень нравится проводить с тобой время, нравится тебя обнимать. Мне просто ты нравишься. И если я решу сделать какой-то важный шаг, то обязательно скажу тебе об этом, хорошо? — Тоша расплывается в улыбке и кивает, вновь обнимая Арсения. — А ещё мне нужно знать о том, чего хочешь ты. Так что если появятся какие-то желания, то говори. — Так, получается, мы теперь… пара? — в глазах Антона лишь бесконечная надежда на положительный ответ, и Арс не может сдержать счастливой улыбки. Рука старшего легко гладит лопатки, отчего подросток чуть ли не мурчит. — Получается, так. Антон и Арсений так и стоят в объятиях друг друга, и ни одного из них не смущает наступившая тишина. Ведь всё отходит на второй план, когда чувствуешь тепло тела любимого человека.