Последнее лето моего детства

Полупрозрачные шторы слегка покачиваются от ветра, ведь окно на ночь осталось открытым, а утреннее солнце уже пускает свои лучики по паркету. Свет пробегается по столу, отражаясь в стекле пустых бутылок, так на нем и оставленных, попадает на комод, а после, спускаясь ниже, на лицо Позова, что распластался на таком сейчас мягком и удобном ковре. Дмитрий однако подметил эти новые для него свойства ковра не сразу — где-то после бутылки третьей. Арсений же знал это всегда, но в этот раз предпочел оставить друга наслаждаться дорогой шерстью в одиночестве — он, свернувшись калачиком примостился на кресле, обнимая полупустую бутылку виски. Оба парня были, кажется, полностью довольны своим местом для ночлега, но единственный, кто был с ними в корне не согласен стоял сейчас, негодуя и недоуменно хлопая глазами. — Вы что, черти, без меня бухали? — как только за Пашей закрывается входная дверь, он тут же лицезреет эту картину, — предатели… Да как так можно! Меня и не позвать… Со стороны кресла донеслось недовольное бормотание, а после и скрип многострадальной мебели. Арсений жмурится, недовольно скривившись. — Я вам этого никогда не прощу, — Добровольский подходит к Попову и отбирает с рук бутылку, которая чуть не свалилась на пол от телодвижений брюнета. Арсений ворочается, а после, попытавшись открыть глаза, тихо стонет, так как виски прострелила сильная боль. Паша на это смотрит не поведя и бровью и лишь отпивает алкоголь из бутылки. Сочувствовать этим негодяем он не намерен. Нет им прощения. — Паша, — Арсению удается разомкнуть один глаз, и он протягивает к бутылке обессиленную руку, — Пашенька, миленький, дай опохмелиться. Добровольский на это смотрит лишь выгнув бровь и показательно делает еще один глоток. Арсений вымученно стонет и пытается удержать руку навису, что дается ему с трудом. — Ну Па-а-а-аша, — парень дотягивается до колена и как может гладит ногу шатена, — ты же мой друг, товарищ… ну дай бутылку, хотя бы глоточек. — Друг, друг… А как позвать меня, так это я уже не друг! С Позовым он бухает… С этим слабаком? Он же после второй вырубается! А потом дрыхнет карасем еще все утро. — Почему карасем? — Потому что я так захотел, — Паша дует губы, отворачиваясь, — а мы же как с тобой раньше, Арсюх. Я же всегда твоим верным собутыльником был. Чуть что — я сразу здесь. А ты… Старого на нового! — Добровольский драматично опускает глаза и еще чуть-чуть пустит скупую мужскую слезу, — что за повод то хоть? — Меня Антон бросил, — Арсений тяжело вздыхает и падает обратно на кресло, прикрывая глаза. Видимо заразился переизбытком драматизма друга. — Чего? — Паша невольно выходит из роли, хмурясь и смотря на этого актера, — это как? — А вот так, — Попов переворачивается набок, — сказал, что ему нужно побыть одному, — Добровольский присаживается на пол возле кресла, отдавая бутылку Арсению. Тот отпивает и, подперев рукой щеку, продолжает, — а я очень к нему хочу, мне его уже не хватает. Так обнять хочется, поцеловать, сказать, что все будет хорошо… А я не могу, потому что он подпускать меня близко не хочет. — Так, так, так, ты чего-то совсем раскис, — Паша встает на ноги, начиная поднимать совсем поникшего Арса, — давай, пошли, приготовлю нам завтрак и расскажешь нормально, что произошло, а то на тебе, — шатен переступает через Диму на полу и направляется к мини кухне, доставая из холодильника четыре яйца. Арсений тяжело вздохнув, поднимается тоже.

***

— Ну вот из-за этого ты так распереживался? — Паша закатывает глаза, глядя на друга, пьющего чай, — ну дай ты ему мысли в порядок привести. Это же не значит, что вы расстаетесь или ты ему больше не нравишься, он просто в себе разобраться хочет. — Да понимаю я, просто… Грустно как-то, что помочь никак не могу. — Тем более он подросток. Вон у взрослых не всегда с головой порядок, — Паша делает многозначительную паузу, — вот хоть тебя взять, — шатен улыбается, получая недовольный взгляд от брюнета, — сколько ты там, будучи геем, с девушкой встречался? Вот-вот. А не было бы Антона, может бы так и продолжал. Женился бы, завел детей, да? И все лишь бы родителей не расстраивать. — Все, Паш, ну перестань, — Арс отводит взгляд в сторону, — с родителями там до сих пор непонятки. Они ж по-прежнему ни черта не знают. Ну, что я с Дашей расстался. — Знаешь, Арс, мне кажется это знать им и не нужно. Это твой выбор, и да, я понимаю, что они хотят тебе лучшего и беспокоятся, но пусть пока твоя личная жизнь останется без огласки. Как минимум до совершеннолетия Антона. Арсений поджимает губы и пару раз утвердительно кивает. Известие об их отношениях повлияет сильно не только на Попова, но и на подростка. И за это парень переживает еще больше. — Вчера Алексей сказал, что знает о том, что я встречаюсь с Антоном, — Паша на это хмурится, удивленно выгнув бровь, — поэтому сейчас в случае чего у него есть рычаг давления надо мной. Он может запросто испортить Тоше жизнь. Как минимум просто рассказать его отцу. — Пиздец, — Добровольский поджимает губы, громко ставя чашку обратно на стол, — вот же пидор. Без обид, — он ухмыляется, видя скептический взгляд Арса, — он вообще какой-то ебнутый, правда. Ходит, ко всем докапывается, и не только к ученикам. Недавно слышал, как он бубнил, что Ляся слишком вызывающе выглядит, как для учительницы. Юбка по колено и тушь — уже в бордель пора, видимо! — Паша недовольно качает головой, вновь возвращая взгляд на Арса, — ты, знаешь, главное загоняйся по этому поводу поменьше. Правда, Антон не глупый, да не из пугливых. Ты ему нравишься, очень сильно, я это вижу, и мне кажется, что если у него и будут проблемы из-за ваших с ним отношений он что-нибудь придумает. Вернее вы, — шатен расплывается в доброжелательной улыбке, — вы обязательно что-нибудь придумаете. Арсений вздыхает и улыбается тоже, чуть-чуть успокаиваясь. Он правда верит, что они вместе со всем справятся. Главное сейчас дождаться, пока к той же мысли придет и Антон. Пашка тихо хихикает, тыкая куда-то в сторону гостиной, и Арс смотрит куда указывает друг. Дима, обняв ножку журнального столика сладко пускает слюни на новенький ковер. Добровольский уже во всю устроил спящему другу фотосессию, собирая на того компромат, а Арсений ловит себя на мысли, что после окончания лагеря ему точно будет не хватать этой компашки забавных дуралеев.

***

Сережа стоит в Светиной квартире, смотря как варится кофе в турке, и размышляет о чем-то своем. Вообще это ночью он спал плохо. Матвиенко вечером остался у Светы — не смог уйти, потому что это казалось был вопрос жизни и смерти обнимать ее, держать за руку или просто сидеть рядом, зная, что все хорошо. Сереже девушка была как младшая сестра. Ему хотелось оберегать ее и видеть счастливой. К этой мысли он пришел, перед тем как отрубится окончательно, когда на часах уже было почти четыре. В другой комнате слышится копошение и когда Сережа оборачивается, то видит как светлая копна волос скрывается в ванной. Матвиенко устало вздыхает, выключая плиту. За эту ночь в голове проварилось слишком много разных мыслей. — О, ты что-то готовишь? — Света, появившись на кухне, подходит к парню, становясь рядом, — любишь кофе по утрам? — она тянется к верхней полке, доставая оттуда свою чашку, и отходит, беря из открытой упаковки чайный пакетик. — Да, судя по всему ты тоже иногда его пьешь. Я обнаружил у тебя турку. — Да, бывает. Зачастую, когда занимаюсь. Помогает сконцентрироваться. Подростки садятся за стол, каждый пододвигает к себе свою чашку и берет по печенью, высыпанному заранее в блюдце. Света потихоньку отпивает из кружки еще слишком горячий напиток, а Сережа к своему не притрагивается. Все следит за девушкой, не отрывая глаз. В какой-то момент блондинку это начинает напрягать. — Сереж, ты на меня безотрывно уже пять минут смотришь и до сих пор ничего не сказал. Парень тушуется, опуская глаза в кружку, наблюдая как кружится пенка. — Да я как-то, — он слабо пожимает плечами, не решительно делая глоток, — короче, неважно. — Ты хочешь поговорить о том, что я тебе рассказала? — девушка спрашивает осторожно, чтобы не спугнуть, но брюнет все равно дергается, чуть не проливая кофе. Света устало вздыхает. Несколько секунд проходят в тишине, но Сережа все-таки решается, спрашивая: — А это…давно было? — Достаточно, — Света поджимает губы, пожимая плечами, — два года назад. — А родители-то хоть знают? — Сережа поднимает на нее взволнованные глаза. — Отец погиб, когда мне было двенадцать. Мама еще при родах, — глаза девушки грустнеют, наполняясь тоской воспоминаний, — а мачеха… Только посодействовала тому, чтобы его оправдали. — Денис? — с толикой надежды спрашивает Матвиенко, не веря, что все может быть так плачевно. Света лишь снова пожимает плечом. — Он не знает. Да и общаемся мы не слишком близко. Не ему мне секреты рассказывать. Неожиданно Сережа берет руку девушки и накрывает своей, чуть сжимая в поддерживающем жесте. Света слегка улыбается, а ее глаза светятся искренней благодарностью. Поддержка Сережи — это одно из лучших чувств, что она когда-либо испытывала. — Сереж, нам уже пора собираться, скоро дополнительные. — Да, хорошо, давай только… еще пару минут так посидим.

***

Арсений идет не спеша по коридору в направлении своего класса, то и дело сжимая в руках документы, которые так и норовят у него упасть. Его обгоняют его же учащиеся, потому что скоро уже должен начаться урок, но Попова это волнует мало. Он сейчас полностью погружен в свои мысли. — Арсений Сергеевич, доброе утро, — как только брюнет заходит в класс, сталкивается с одной из своих учениц, — вам помочь? — Да, Лен, если тебе не сложно, — Арс приветливо улыбается, отдавая девочке часть бумаг, — отнеси это, пожалуйста, на мой стол. Антон, сидя на своей привычной предпоследней парте, внимательно следит за этими двумя, а после отворачивается к окну, поджав губы. Шастун думает, что и он мог бы помочь Арсению, как всегда делал это раньше. Антон, честно говоря, чуточку ревнует, когда кто-то кроме него, проявляет по отношению к Арсу знаки внимания. А еще он до жути соскучился. По объятиях, милостям, совместным приготовлениям завтраков и просмотрам киношек. Он пиздец как соскучился по Арсению. Но по-прежнему не разобрался, что ему делать дальше. Кажется, что с новым днем он просто все больше варится в своих переживаниях и никак не может выбраться. Антон не знает, как ему быть. Не знает, как понять, что Арсу точно можно доверять. Тяжело вздохнув, Шастун поворачивается обратно к доске, привычно задерживая взгляд на любимом преподавателе. Арсений, поприветствовав класс, начинает урок.

***

Попов напоследок осматривает кабинет и собирающихся учеников, а после принимается собираться сам. Глаза невольно ловят силуэт Антона в конце класса, а после стараются сконцентрироваться на чем-то еще, кроме парня. Арсу ожидание, пока Антон разберется в себе, дается не легче, чем самому подростку. Потому что неизвестность пугает — черт его знает, что взбредет Шастуну в голову и какое тот примет решение. Внезапно до руки Арса дотрагивается чужая, и тот вздрагивает, не ожидав такого. Подняв взгляд, он встречается с взволнованными и чуть-чуть грустными зелеными. Перед ним стоит его? Антон. — Привет, — Шастун начинает разговор осторожно, с трудом выдерживая такое напряжение сейчас между ними, — ты…как вообще сейчас? — Не очень, — Арсений грустно улыбается, наблюдая, как волнуется Тоша — перебирает пальцами кольца, кусает губы, — а ты? Антон хмыкает, пожимая плечами. — Запутался. Я ни к чему не пришел. Думал весь вечер и ночь… Я плохо спал, — подросток смотрит куда-то в сторону, жалостливо сдвинув брови, — хотя… ты наверное тоже, — Антон сочувствующе рассматривает любимые черты, замечая, как мешки под глазами стали больше, а глаза уставше, — извини, что так вышло. В следующую секунду Антон чувствует прикосновение к своей руке, а после Арсений берет в руки подрагивающие ладошки подростка, нежно поглаживая. Антон поднимает глаза и смотрит прямо в голубые, а у самого только бесконечная нежность и благодарность. Пальца Шастуна не перебирают сейчас металлические изделия, трясясь от эмоций. Сейчас им тепло. И Антон вот так стоять тепло тоже. — Хочешь пойдем вместе на вечеринку? — Арсений чувствует как постепенно успокаивается Тоша, и от этого становится легче. Им и правда нужно развеяться и отвлечься от всего, — сегодня вечером будет. Паша выпросил у Стаса так провести выходной. — Хочу, — Антон пожимает плечом, скромно улыбаясь, — подойдешь тогда к моей комнате как будешь готов? Арсений кивает и отпускает руки, потому что ему уже пора на следующий дополнительный урок. Антон выходит вместе с ним. Напоследок Арс оглаживает в прощальном жесте мальчишечье плечо, не решаясь пока целовать Тошу, и идет к другому классу.

***

Александра стоит возле класса, дожидаясь Свету с урока. По расписанию они уже давно должны были закончить. Саша оглядывается по сторонам и замечает подходящую к кабинету девушку. Она уже хочет зайти, как Меньшикова придерживает незнакомку за руку. — Извини, а во сколько у вас урок заканчивается? Голубые глаза рассматривают стоящую перед ней рыжеволосую, пытаясь вспомнить ее среди учащихся. Не выходит. — В сорок минут… — Вика задумчиво прищуривается, — а ты кого-то ждешь? — Да, мне нужна Света, Овчаренко, знаешь такую? Ковалева поджимает губы, вновь возвращая взгляд на девушку. Когда это Света успела завести новые знакомства? Вика не припоминает за ней такой общительности. Неужели ей так быстро нашли замену? Саша не понимает, почему упоминание блондинки заставило стоящую перед ней девушку так напрячься, но отмечает этот необычный факт для себя. Все же о друзьях и одноклассниках блондинки ей известно мало. Внезапно двери класса открываются, а из нее начинают выходить ученики. Вскоре в пороге появляется и Света. Вика, заметив ее, вздрагивает и спешит скрыться в кабинете, чтобы поскорее забрать свои вещи. Блондинка хмурится. Она не понимающе смотрит то на Сашу, то на удаляющуюся девушку. О чем это они могли разговаривать? — Саш, а что происходит? — Ты про что? — Меньшикова пожимает плечами, пытаясь понять, что именно так взволновало Свету. — Что тебе говорила Вика? — Кто? — Саша хмурится лишь на мгновение, а после ее озаряет, — ты про ту девушку? Я спросила у нее расписание. После этих слов Овчаренко тушуется и лишь сдержанно кивает. Они молча идут до комнаты Саши, и последняя все это время не сводит со Светы глаз, надеясь на какие-то объяснения, но их так и не получает. Меньшикова, вздохнув, не напирает. За окнами вечереет, и облака приобретают розоватый оттенок. Становятся такими пушистыми и мягкими, что завораживают, когда смотришь, как они плывут на фоне красивого закатного неба. Света сидит на балконе и задумчиво пьет из кружки свой уже остывший чай. Наедине с собой время летит незаметно. Дверь на балкон открывается и в пороге появляется Саша, после присаживаясь рядом с блондинкой. Та на нее не обращает внимания, задумавшись о своем. — Свет, что с тобой? Овчаренко лишь безымоционально пожимает плечами. — Неважно. Ты все равно не поймешь. — Ты ошибаешься. Рыжеволосая качает головой, опуская глаза. Света этого жеста не замечает и лишь устало вздыхает. — То, что ты помогаешь следствию об изнасиловании не значит, что ты можешь понять меня. — Свет, меня изнасиловали, когда мне было семнадцать, — девушка смотрит на блондинку и видит на ее лице растерянность и удивление. Саша лишь поджимает губы, предаваясь неприятным воспоминаниям, — это был мой парень, когда я сказала ему, что лесбиянка. Я поняла это для себя неожиданно тогда — парни меня совсем не привлекали, и даже попробовав встречаться с одним, ситуация не изменилась — все равно воспринимала его как друга, не больше. А потом внезапно влюбилась в одноклассницу и тогда все стало на свои места, — девушка поджимает губы, устремляя взгляд куда-то вдаль, — а тот ублюдок посчитал по-другому и решил мне доказать, что я должна быть с парнем, потому что это правильно. Естественно эта дичь не помогла, а только покалечила, но кого это тогда волновало. Все будто закрыли глаза на то, каким способом он попытался изменить мою ориентацию. — Я… не знала, что ты тоже пережила такое, но… я знаю, что ты чувствуешь, — блондинка качает головой и пронзительно смотрит на девушку перед ней, — насколько это больно, когда тебя никто не понимает. И как-то, что остается после такого, с каждым новым днем пожирает тебя изнутри. Несправедливо… Я столько страдала из-за мудака, а он не понес никакого наказания. Меньшикова поворачивается к Свете и, посерьезнев, тихо произносит, говоря шепотом, будто это самый сокровенный секрет: — Скоро все изменится, и он отправится за решетку. Но единственное, что не в моих силах изменить — это твой страх. Хватит бояться, Света. Он не заслужил того, чтобы ты годами мучилась из-за него. Пора наконец отпустить прошлое. Света недолго смотрит на Сашу, а после, когда ее слова доходят до нее в полной мере, лишь осознанно кивает. Ей уже давно нужно пересилить страх.

***

Антон стоит в углу зала и потягивает свой лимонад из трубочки, пока рядом Арсений разговаривает с Пашей. В середине находится своеобразный танцпол и любители потрястись под музыку уже как полтора часа с удовольствием там отжигают. Антон же предпочитает оставаться в стороне — ему такие развлечения не по душе. Перед его глазами картинки последней тусовки в этом месте, и осознание насколько же болезненно переживают знакомые Шастуна ее последствия до сих пор его не отпускает. А еще у него просто отвратительное предчувствие. И не только у Антона. В другом конце зала, подобно Шастуну, стоит Света. Рядом с ней Саша, которой с трудом удается вести с блондинкой диалог. Овчаренко все время смотрит куда-то в сторону. Внезапно найдя объект внимания, Меньшикова вздыхает и говорит Свете, что идет за напитками. А девушка кажется этих слов и не замечает, лишь наблюдая за стоящей возле двери шатенкой. И внезапно оказавшимся рядом с ней Алексеем Михайловичем. Он что-то ей говорит, как-то слишком близко наклоняясь к уху, а Вика еле держится на ногах — она явно перепила. Ее голову практически полностью затуманил алкоголь. Ведь все это время Ковалева в компании бутылочки шампанского стояла в стороне и искоса поглядывала на Свету со спутнице. Красивые рыжие волосы, прекрасная фигура… Шатенка досадливо поджимала губы, делая еще один глоток из бутылки. Она так не хочет верить, что потеряла Свету окончательно. Девушка и не замечает, как через несколько минут руки преподавателя уж слишком часто начинают «случайно» касаться ее. То руки, то талии, то груди… И этих действий как будто никто и не замечает — все заняты разговорами или танцами. Никто, кроме Светы. Она знает, чего хочет мужчина. Знает, что будет дальше. Потому что перед глазами слабо отбивающаяся Вика, руки, срывающие с нее белье и то, как он шепчет омерзительные вещи на ухо, закрывая ладонью рот, как когда-то шептал это самой блондинке. Свету будто окатывает ледяной водой, и она, не моргая, наблюдает за преподавателем и девушкой, четко понимая: Вика — его новая жертва. Девушка не двигается с места, ведь перед ней собственные картинки тех дней, а сейчас ей достаётся роль наблюдателя. И ощущение, будто это представление устраивается исключительно для нее. Алексей Михайлович уже медленно движется к выходу из зала, обняв еле ходящую Вику, которая не в силах ему сопротивляться. А у Светы будто внутри что-то обрывается, когда она видит, как закрывается за ними дверь. Упустила Преподаватель идет по коридору, иногда поглядывая на девушку, которую тянет за руку в направлении комнаты, и заворачивает за угол, вынимая ключ из кармана. Коридоры пустуют, а те, кто и проходил мимо, на них внимания не обращают. Вика, бегая взглядом из стороны в сторону, пытается понять хоть что-то, как минимум куда и зачем ее ведут. Добравшись до комнаты, Алексей Михайлович открывает дверь и уже хочет дотронуться до ручки, как его ладонь с силой сжимают, не давая этого сделать. Резко подняв глаза, он сталкивается с пронзительными карими. Несокрушительными и уверенными. Бесстрашными. Света закрывает собой шатенку, что-то говоря преподавателю, ругаясь с ним, но Вика ничего уже не слышит, потому что в ушах будто вата. Она лишь чувствует как отталкивает ее Света, из-за чего она приземляется на пол, а сама блондинка пытается сопротивляться Алексею Михайловичу, но ее тут же заталкивают в комнату. А после она закрывается на щеколду. Вика быстро поднимается с пола, принимаясь стучать по двери кулаками, но ей никто уже не открывает. Шатаясь и опираясь о стену, она возвращается обратно, пытаясь найти помощи и поддержки хоть в ком-то.

***

— Тош, ты словно на иголках, что-то случилось? — Арсений слегка приобнимает парня за талию, наклоняясь к уху, чтобы тот смог расслышать его из-за громкой музыки. Шатен лишь пожимает плечами и с тревожностью оглядывает зал. Все пьют, веселятся, танцуют… Чего это он разнервничался? — Не знаю, может из-за мамы я до сих пор не успокоюсь. — Эй, — Попов ставит на стойку свой напиток и поглаживает внешнюю сторону ладони Антона, — хочешь прямо сейчас уйдем отсюда и устроим самые классные в мире обнимашки у меня в комнате? — Арс расплывается в улыбке, и подросток, чувствуя теплое дыхание над ушком и видя такого Арсения, невольно копирует его жест, в ответ несмело улыбаясь. — А тот вкусный чай у тебя остался? — в зеленых глаза мелькает надежда на положительный ответ, отчего брюнет по-доброму усмехается. — Конечно, я недавно купил еще одну упаковку. Музыка по-прежнему херачит по полной, и пока Арсений прощается с коллегами, Антон замечает знакомый, чуть пошатывающийся силуэт подруги, направляющийся (-ей- или -ий-?) к нему. Подросток замирает, напрягаясь. Что-то ему уже это не нравится. Вика еле держится за (о) столик, за которым расположились ребята, а Шастун взволнованно смотрит на нее, ожидая объяснений. — Антон, слушай, тут какая-то хрень происходит, я не знаю… Но там Света… и Алексей… они… он ее… — Подожди, подожди, давай по порядку, — шатен держит подругу с двух сторон за плечи и пытается поймать ее расфокусированный взгляд, — объясни, пожалуйста спокойно, что случилось. — Я стояла в стороне, наблюдала за тусовкой… выпила чуть-чуть, мне дал бутылку Рома, парень с моей группы по финскому, может помнишь его… — Антон старается разобрать каждое слово, надеясь, что это поможет понять, что случилось, но пьяная Вика совсем не может сконцентрироваться на какой-то определенной мысли и отсеивать нужную сейчас информацию, — я правда ни к кому больше не подходила, да и не общалась ни с кем толком, а потом рядом откуда-то появился Алексей Михайлович… — Вика замедлилась, пытаясь вспомнить детали их диалога, — он что-то говорил мне по поводу моего теста, что у меня улучшается уровень, что получается грамматика… Я больше ничего не помню. А потом мы куда-то пошли… Дальше все будто в тумане. — Он делал что-то еще или вы просто разговаривали? — Я… не помню… — Вика смотрит не концентрируясь ни на чем, просто бегает взглядом по сторонам, а потом неожиданно поворачивается снова к Антону, — нет, помню, он как-то все время касался меня. У меня даже затяжка осталась на колготках от его пальцев… — девушка пытается наклониться и показать порванную ткань, но выходит у нее это плохо, ведь она и так еле стоит, — но это же не важно, да? Антон, нахмурившись, наблюдает за танцполом, пытаясь собрать вместе детальки сложного пазла. В голове одна каша. Внезапно он вспоминает про еще одну важную деталь, которую Вика сказала сразу, как только прибежала к нему. — Ты говорила про Свету. Причем тут она? — Точно, Света. Она догнала нас. Они ругались, сильно, практически дрались… — С Алексеем Михайловичем? — Да, да… А после он затолкал ее в комнату. Я стучалась… но мне никто не открыл, — Вика облизывает губы, и лишь смотрит, как бледнеет лицо подростка. Вика неуверенно и боязливо заглядывает ему в глаза, — Антон? Ученики внимательно осматривают преподавателя, только одни глаза упорно смотрят в парту, словно увидели самое страшное существо в своей жизни. Овчаренко сильно закусывает губу, и видно, как она дрожит. Она боялась его с самого первого дня, как только увидела перед собой. Шеминов становится посередине класса, а по правую руку преподаватель английского. Что-то в нем было странное. Одно вот поведение Светы чего только стоит. Она точно знала его раньше, до появления здесь, потому что не может незнакомый человек внушать такого… ужаса. Что-то точно произошло между ними… — Света за тебя заступилась? Вы ж друг друга на дух не переносите. — Ага, сам в шоке. Но мне кажется там у нее с этим Михалычем что-то не чисто. Больно цепляется к ней много. Не знаю. Только вот что? — Он делал что-то еще или вы просто разговаривали? — Он все время касался меня. Касался. В голове мигом складывается картинка, в которую Антон не может верить. Ведь такого не бывает, просто быть не может… Преподаватель с силой хватает блондинку за предплечье, сжимая, и теперь лицо Светы вмиг меняется. На нем нет того былого «спокойствия и равнодушия». Теперь оно выражает мольбу. Каждый раз рядом с ним она умоляла о помощи. Просила спасти от монстра, когда-то причинившего боль. Позволившего себе больше, чем он мог. И Антон все это время был слишком слеп и наивен, чтобы заметить страх, скрывающийся за скептической маской девушки. Как же он не догадался раньше… Кусочки пазла наконец сложились. — Они ругались, практически дрались… А после он затолкал ее в комнату. Я стучалась, но мне никто не открыл… Антон отмирает будто по щелчку. Он с силой хватает за руку стоящего рядом Арса, а в зеленых глазах лишь бесконечный страх, граничащий с приступом паники. — Арс, нам срочно нужно найти Алексея Михайловича. — Антон, что случилось? Что произошло? — он кладет руку подростку на плечо в успокаивающе жесте, но Антона трясет все больше. Потому что он догадался. Он знает правду. А еще знает, что сейчас он — Светин последний шанс. — Арс, я не могу тебе все сейчас объяснить, просто помоги мне, прошу. Иначе Свету сейчас изнасилуют. Если бы эти слова Арсению сказал Добровольский, то он бы подумал, что Паша разучился шутить. Или думать. Но когда это говорит дрожащий и просящий помочь ему Антон почему-то сомнений даже не возникает. — Вика, в какую комнату они пошли? — шатен держится рукой за стол, а рядом стоит напряженный Арсений, тоже теперь вслушивающийся в слова пьяной ученицы. — Сейчас… — Ковалева пытается вспомнить номер, но голова совсем не в состоянии этого сделать. Цифры совсем плывут, — шестьдесят… шестьдесят… он был вторым, если поворачивать от зала налево. — Шестьдесят четвертый? — шатенка на слова Арсения лишь быстро утвердительно кивает, — это номер Алексея. Они пошли в его номер. Попов быстро глазами находит Добровольского, который как и несколько секунд назад, стоял у соседнего столика и просит того быстро сгонять за ключами, убеждая, что это очень срочно и ему нужно поторопиться. Паша лишних вопросов не задает, сразу выбегая из зала. За ними из помещения вылетают и ребята.

***

Света в этот раз так просто в руки Алексею не дается. Как только она оказывается запертой в номере — ее участь становится известной, но она до последнего с этой мыслью не свыкается. Ее с силой впечатывают в стену, из-за чего она неприятно ударяется спиной и затылком, а сам преподаватель наваливается сверху, не давая пути отступления. Его руки снова оглаживают талию и уже забираются под юбку, а в следующую секунду блондинка чувствует укус в шею. — Светик, ты бы знала, как мне не хватало тебя все это время… Как я скучал. Света жмурится, морщась от отвращения, и отворачивает от мужчины голову, пытаясь его от себя оттолкнуть. Алексей пьяный, но даже сейчас Света понимает, что он сильнее. Ее глаза мечутся по комнате в попытке взглядом ухватиться за что-то, что могло помочь ей, но все напрасно. Если все так и дальше пойдет — она здесь продержится недолго. Высвободив свою ногу, прижатую ногой Алексея, она с силой бьет ею по его ступне, точно попадая каблуком по пальцам. Следующий удар — коленом в пах. Мужчина сгибается пополам, матерясь, а девушка практически добегает до выхода, как ее сбивают с ног, и Света звучно падает на пол сдирая кожу на бедре об угол кровати. Она хватается за ушиб и уже хочет притянуть ногу, чтобы взглянуть на рану, но, завидев приближающегося к ней мужчину, поднимается, опираясь рукой о рядом стоящую тумбочку. Нога отвратительно печет, но блондинка не может сейчас на это обращать внимание. Еле встав, Света видит открытую дверь ванной комнаты, и, не думая, быстро забегает внутрь, успевая закрыть дверь на щеколду. С той стороны стучат и бьют по дереву ногами. Обессиленно опустившись на плитку, девушка отползает вглубь комнаты и пытается отдышаться. От страха ее всю колотит. Она снова заперта в той клетке своих ночных кошмаров, только теперь наяву. Сняв туфли и оставив их где-то под раковиной, Света, шипя, подтягивает к себе пораненную ногу, и осмотрев рану, судорожно вздыхает. Она отрывает кусок туалетной бумаги, складывая ее вдвое, и, поднявшись на колено, мочит ее и прикладывает к поврежденной коже, чтобы хоть как-то уменьшить боль. Сейчас она в безопасности. Но слыша, как с новой силой прилетают удары по двери, она лишь боязливо сжимается, прося кого-то наверху о пощаде. Она обещала, что не будет бояться, но что делать, если история жуткого прошлого повторяется?

***

— Блять, Арс, мы не можем больше ждать этот ебанный ключ, — Антон ходит из стороны в сторону, а его руки дрожат все больше с каждым ударом, слышимым из-за закрытой двери. Вика еще не протрезвевшая и до сих пор не до конца понимающая, что происходит, наблюдает за хождениями друга и лишь с силой кусает губы. Арсений, осознавая, что только на его спокойствие сейчас надежда из-за всех сил пытается не поддаваться панике, как его парень, поэтому берет все в свои руки. — Так, Вика, ты знаешь в каком классе Катя Позова, администратор наш? — девушка на вопрос Попова лишь быстро-быстро кивает, стараясь очень внимательно слушать последующее поручение, — беги сейчас туда, пожалуйста, и возьми ключ. Мы не можем больше ждать Пашу. Вика послушно уходит, а Арс остается наедине с Антоном. Подростку легче не становится, и Шастун понимает, что еще немного и его окончательно захлестнет паника. Сейчас он ощущает себя тем пятнадцатилетним мальчишкой, который ломится в злосчастную дверь, не в силах открыть ее. Его ломает от осознания, что сейчас там, в той комнате, насилуют девушку, а он стоит здесь и ничем не может помочь. — Нет, Арс, я так больше не могу. Внезапно за дверью слышится сильный грохот, и тогда у Антона окончательно выключается думалка. Подросток смотрит на Арса и, поджав губы, отрицательно кивает, будто извиняется заранее. Попов смотрит на него вопросительно, выжидающе, а в следующую секунду понимает за что парень просит прощения. Антон разбегается и с силой впечатывается плечом в дверь. Арсений не успевает ничего сделать, как Шастун повторяет это движение еще раз. Проклятая дверь не поддается, а шатен лишь начинает сильнее злиться, игнорируя сильную боль в плече. — Тош, подожди, — когда и в третий раз у Антона ничего не выходит, Попов останавливает подростка, аккуратно отодвигая его от двери. Парень тяжело дышит и смотрит на Арса с надеждой на помощь. Вздохнув, Попов понимает, что Антон прав — времени у них и правда нет. Арсений становится полубоком и, подняв правую ногу, со всей силы бьет в место расположения замка. Слышится характерный хруст, который заставляет сердце Антона застучать быстрее от волнения. Еще один удар приходится снова в ту часть, как и следующий. После четвертой попытки дверь окончательно слетает с петель.

***

Состояние Алексея из-за алкоголя играет Свете на руку, поэтому, заперевшись в ванной, она выигрывает около десяти минут. Каждый удар заставляет сердце блондинки испуганно замирать, а ее саму — напрячься. Нога болеть не перестает, но от самодельного компресса из бумаги и холодной воды становится полегче. Смотря на несчастную дверь, девушка понимает, что скоро она не выдержит, и перед ней снова окажется ее насильник. Когда дверь начинает трещать, Света, крепко сжав освежитель воздуха, прячется за раковиной. Сильно зажмурив глаза, она лишь принимается ждать. Сердце колотит грудную клетку с бешенной скоростью, а на щеках — разводы от туши. Через два удара, Алексей выбивает дверь, отчего та с грохотом падает на пол. Света сильнее вжимается в стену, а когда слышит тяжелые шаги сердце окончательно перестает биться. Мужчина, сразу заметив ее, с силой хватает за руку и дергает на себя. Девушка, не успев хоть как-то среагировать, приземляется возле унитаза, чудом не разбив себе что-нибудь о керамику. Баллончик с освежителем отлетает куда-то в сторону душевой кабинки, и Света, понимая, что уже не дотянется до него, быстро разворачивается и уже хочет увернуться от рук мужчины, как тот, потянув край рубашки, поднимает ее и вытягивает из ванны. Света упирается ногами в проход, но Алексей второй рукой с силой ударяет девушку по раненому бедру. Блондинка болезненно зажмуривается и теряет бдительность на пару секунд, которых мужчине оказалось достаточно, чтобы прижать ее к стене рядом с тумбочкой. На ней стоит лишь пара пустых бутылок и ваза, но перед Светой все будто в тумане. Он хватает ее руки и до белых отметин сжимает запястья, пока пальцы вырывают с мясом пуговицы из дорогой блузки. Свету снова трясет. Она бьет его ногами, пытается вырвать руки или укусить за плечо, но слезы предательски застывают в глазах, когда щеку огревает хлесткая пощечина. Прямо как в первый раз. И это высшая степень унижения, которое он может ей показать. Потому что он имеет власть над ней, может делать, что захочет и обращаться как ему вздумается, и мужчина себе это позволяет. Ведь слезы на этом девичьем лице каждый раз заставляют ощущать собственную эрекцию. Рубашка практически расстегнута, и Алексей уже сжимает небольшую грудь через бюстгалтер и тянет мерзкие пальцы к спине, чтобы найти застежку. Света жмурится и чувствует, что ее начинает тошнить от ощущения касаний мужчины. Этого мерзкого, больного ублюдка, от которого сейчас зависит ее судьба. И от этого наверное еще хуже. В ушах белый шум, а перед глазами — ничего. Организм принял последний шанс на самосохранение — просто изолировался от всего. Поэтому она вздрагивает, когда слышит, как через тишину прорезаются голоса. Она будто оживает. Алексей их слышит тоже. Мужчина бросает свои мучения с застежкой и сильно сжимает горло ученицы. Света лишь судорожно ловит ртом воздух, а после слышит над ухом ледяной шепот: — Только попробуй что-то сказать. В следующую секунду дверь уже валяется на полу. Антон сразу замечает Свету и от вида девушки его опять потряхивает. Он прав. Он оказался прав. И сейчас Шастун бы все на свете отдал, чтобы ошибаться. Но Овчаренко перед ним сейчас прижатая к стене, с порванной рубашкой и краснеющим отпечатком мужской руки на щеке. Алексей руку от шеи отпускают, но только чтобы перекрыть обзор на девушку и поправить волосы, спавшие на вспотевший лоб. Арсений хмурится и тяжело выдыхает, понимая, что сейчас, пожалуй, самая страшная ситуация в его жизни. Ему нужно спасти свою ученицу. — Алексей Михайлович… — Попов медленным шагом направляется к преподавателю, стараясь боковым зрением еще следить, что делает Антон. Арсений сейчас осознает, что именно он несет ответственность за жизни двух подростков, — вам лучше отпустить девочку. Вы же понимаете, что это статья. Вы сядете в тюрьму, если продолжите, — Попов не сводит глаз с мужчины, стараясь не фокусироваться на бледном лице блондинки за спиной насильника, — вам это не нужно, отпустите… — Закрой рот и не смей больше приближаться! — мужчина хватает с тумбочки бутылку, указывая прямо на Арсения, — не думай, что можешь указывать мне, что делать, безмозглый пидор. Забирай своего… и проваливай отсюда, если проблем не хочешь! Арсений смотрит на него ледяным взглядом, а на скулах заиграли желваки. Его сложно разозлить, но сейчас он готов убить этого ублюдка. Сжав кулаки, он уже хочет отобрать эту злосчастную бутылку и оттащить его от Светы, но стоит ему только сделать несколько быстрых шагов, как по комнате раздается звук битого стекла, и острое горлышко бутылки оказывается у девичьей шеи. Света сглатывает, а Антон и Арсений будто прирастают к ламинату. Когда Попов устраивался на работу в лагере для подростков он, казалось, был готов ко всему. К тому, что будет полный завал и он будет не спать ночами, к тому, что Паша будет, как и в прошлый раз вытаскивать его на ночные кутежи. Да даже разнимать что-то не поделивших ребят он был готов. Но его точно никто не предупреждал, что нужно будет обезвредить поехавшего насильника, грозящегося убить его ученицу. Алексей выходит чуть вперед и лишь наслаждается страхом в глазах напротив. Он бутылки от горла не отнимает и лишь поглядывает боковым зрением, чтобы случайно не перерезать сонную артерию. Арсений не знает, что говорить, потому боится, что сделает лишь хуже. Глядя на эту картину перед собой у него просто физически не хватает сил что-либо сказать. — Алексей Михайлович, — Арсений слышит тихий родной голос, раздавшийся из-за спины, и лишь судорожно выдыхает. Антон, собрав все свои силы, пытается продолжать, чтобы голос случайно не дрогнул, — пожалуйста… Не делайте этого. Не надо… — подросток смотрит на каменное лицо мужчины, а у самого в глазах лишь мольба и бессилие. Антон видит, что его слова не помогают и что они не трогают преподавателя, и уже хочет закрыть рот, как видит еще кое-что. А именно подрагивающую Светину руку, тянущуюся к тумбочке. Ваза. Блондинка тянется к ней. Внутри Антона что-то переворачивается, и он сквозь страх смотрит на мужчину. Шастун должен перетянуть на себя все внимание и это единственный способ, чтобы девушка осталась незамеченной. Антону нужно продолжать говорить, — знаете, это ведь самое жалкое. Неужели вы настолько безнадежны, что можете лишь насиловать девочек, не имеющих возможности дать вам отпор? Это ведь…так низко, — голос дрожит, но Шастун понимает, что делает все правильно. Алексей смотрит только на него, — неужели вас и правда не хочет ни одна женщина, что единственное, что вам остается спать с подростками? — И это говоришь мне ты?! Думаешь я не знаю, почему тебя покрывает твой Арсений? Он ведь сам не прочь поебывать малолеток, так к чему такое лицемерие! — Алексей кривится, выгибая бровь, — вон ты, Шастун, тоже не против под него лечь за оценочки. Антон застывает, непонимающе и пораженно глядя на мужчину перед собой. Неужели в этом мерзавце совсем не осталось хоть капельки адекватности? Арсений смотрит на преподавателя тоже, но это только для того, чтобы случайно не перевести глаза на Свету. Ее рука практически достигла желаемого. В коридоре слышится шум и топот и в дверях появляются два силуэта, взгляды которых в ту же секунду приковываются к открывшейся перед ними картине. Паша и Вика застывают в проходе. — Стойте там, не смейте подходить ни на шаг, — Алексей указывает на подошедших бутылкой, совершая свою самую большую ошибку. Он освобождает Свету. В мгновение схватив рукой горло вазы, блондинка замахивается и с силой ударяет точно в затылок мужчине. Уж не думала Света, что занятия теннисом пригодятся ей в такой ситуации. Алексей отшатывается, а перед глазами черная пелена. Арсений в этот момент будто отмирает. Он в два шага преодолевает расстояние между ними и валит мужчину на спину, вырывая из рук бутылку и швыряя ее куда-то в сторону ванной. Добровольский встрепенулся тоже и бросается следом, помогая другу обезвредить преподавателя. Света безотрывно смотрит, как Арсений пару раз бьет по лицу Алексея, чтобы тот перестал сопротивляться и как Павел Алексеевич скручивает мужчине руки. Дыхание понемногу восстанавливается, а дрожащая рука отпускает вазу, отчего та падает на мягкий ковер. Антон будто в замедленной съемке переводит взгляд с этой потасовки на блондинку и невольно делает к ней несколько шагов. Аккуратно, будто боится напугать. Легкое касание к руке и девушка вздрагивает, испуганно смотря в глаза Антону, который испытывает такие же эмоции. По комнате раздаются хлесткие удары и ругательства, но подростки будто не слышат всего этого. Антон становится с ней рядом, закрывая ей вид на драку, а после, аккуратно заведя руку за спину, притягивает к своей груди. Света дрожит, и шатен чувствует ее сбивчивое дыхание, а сам лишь прикрывает глаза, потому что глаза, как и у Светы, наполнены слезами. Они оба слишком сильно испугались. Подростки обнимаются, будто находя успокоение в друг друге и от этого каждому из них становится легче. Антон тяжело дышит от осознания, что он смог. Он успел. И сейчас в его руках живая, хоть и сильно напуганная девушка. Мальчишечье лицо трогает слабая, но счастливая улыбка. Света плачет от понимания, что ее спасли. Прутья клетки были вырваны с мясом, а монстр теперь сидит на привязи. Девушка прижимается ближе, отчетливо осознавая, что она не одна. Ей больше не нужно справляться со всем в одиночку. Арсений, видя, что Алексей поуспокоился и теперь вырваться не спешит, потирает пострадавший кулак и отходит от мужчины, но замирает, замечая обнимающихся учеников. Он сочувствующе и понимающе качает головой и направляется к выходу, не желая портить эту идиллию. Но как только подходит к дверному проему, останавливается, ведь там так и осталась стоять еще одна участница всего этого сыр-бора, не решившаяся зайти дальше в комнату. — Вик, ты в порядке? — Арсений дотрагивается до плеча шатенки, заглядывая ей в глаза. Ковалева неуверенно пожимает плечами, не решаясь поднять взгляд. — Не знаю… Я до конца не понимаю, что произошло, — она оторопело смотрит на преподавателя, и произносит неуверенно, не желая верить, — он хотел ее… — Изнасиловать, да, — Арсений хмурится, кивая, — к сожалению, такие уроды еще на свободе. В следующий раз будь аккуратна. Если бы не Света… черт знает бы что было. Попов вымученно улыбается, покидая комнату, а Вика, как и прежде, безотрывно смотрит на возлюбленную, что пожертвовала собой ради нее. Сегодня для Светы Ковалева стала выше страха. В этот момент для Вики не остается ничего больше от прежней Светы, которую та увидела в их первый день. Вика влюбляется окончательно, и сегодня видит насколько же эти чувства взаимны и серьезны. *** Полиция прибывает на место только через двадцать минут. Алексея Михайловича сразу уводят, а девушка и свидетели дают показания. Света сидит возле комнаты, приложившись спиной о стену в коридоре. В комнате шныряют полицейские и ей так не хочется этой суматохи. Она только отошла от произошедшего. В голове — пустота. Как только они разъединяются с Антоном, то ее сразу уводят на разговор, а когда Света возвращается, с ним уже общаются полицейские. Эту часть здания перекрывают, не давая ученикам мешать следствию и разносить сплетни по всему лагерю, так что в коридоре Света сидит одна. Рядом слышится шуршание и слева от нее кто-то садится. Блондинка головы не поворачивает — слишком вымотана. Ее руки касается другая, теплее ее, и накрывает сверху. Девушка, подняв взгляд, сталкивается с встревоженными, но благодарными голубыми глазами. Викиными. Шатенка смотрит неотрывно, рассматривая любимые черты вблизи, а Света только тушуется от такого внимания, но отвернуться тоже не смеет. Слишком скучала. Они так и держаться молча за руки, сидя в коридоре, пока их не заставляют разойтись по комнатам. Такое долгожданное воссоединение наконец свершилось, хоть и благодаря такому обстоятельству. У полицейских во всю кипит работа и только одна рыжеволосая девушка остается не при деле. Александра, все это время следившая за влюбленной парой, лишь окончательно понимает кем занято сердце симпатичной ей блондинки.

***

— Тош, ты как? — Арсений подходит к неожидавшему этого подростку и аккуратно приобнимает парня за талию. Антон до этого наблюдавший за Викой и Светой, вздрагивает, но спокойно выдыхает, понимая, что это Попов. — Не знаю, — шатен качает плечом, поднимая растерянный взгляд на Арсения, — я… до сих пор в ахере от того, что произошло. Не могу, в голове не укладывается. — Ты просто сильно переволновался, — Арсений поглаживает подростка в районе лопаток, на что тот невольно жмется ближе, — сейчас все в порядке… и благодаря тебе, Тош. Ты молодец. Антон закусывает губу и прикрывает глаза. Арсений кажется ему сейчас таким нужным и необходимым, что Шастун понимает, что прошедшие без брюнета дни прошли будто в тумане. Подросток снова поднимает глаза на смотрящего на него Арсения и, не отрываясь от голубых омутов, говорит будто сквозь преподавателя: — Я боюсь, что ты бросишь меня. Оставишь… Мне страшно, что однажды я влюблюсь в тебя настолько сильно, что, когда ты захочешь уйти, я не смогу тебя отпустить. Как моя мама. А я… не хочу тебя держать, Арс… Я просто хочу, чтобы бы мы оба были счастливы. Антон заканчивает свою речь, опуская голову, а следом чувствует как сильнее к нему прижимается брюнет. Арсений сейчас обнимает его не как обычно. Ни когда прощается — слегка обхватив руками плечи, ни когда они вместе смотрят кино — легко поглаживая ладонями живот. Он обнимает крепко, сильно. Будто… боится потерять. Антон чувствует это, и эти объятия говорят за Арса и так слишком много. — Тош… — Попов прижимается щекой к мальчишечьей скуле, с нежностью и волнением рассматривая его профиль, — мне жаль, что твое прошлое до сих пор дает тебе сомнения, но я, надеюсь, что не даю их сам. Ты не твоя мама, а я не твой отец, поэтому нас ждет совершенно другое будущее, — Арсений наблюдает, как кусает губы Антон, и устало выдыхает, — я рядом, Антон. С тобой. И за что мне больше всего жаль, что с этими мыслями ты остался наедине. Прекрати уже думать, что совсем должен справляться в одиночку. Ты больше не один. Антон смотрит в искрящиеся искренней поддержкой и нежностью голубые глаза и несколько раз быстро кивает, кладя поверх Арсовых рук свои. Он так привык нести за других ответственность и заботиться, что совсем забыл, что такое, когда заботятся о тебе. И глядя на Арсения, он в который раз убеждается, что это тот человек, который сможет сделать его счастливым.

***

Ее портрет: он очень мил,

Я прежде сам его любил,

Но надоел он мне безмерно.

Девушка сидит возле окна, а рядом — чашечка с чаем. Алена рассматривает деревья, россыпь учащихся, вышедших подышать свежим воздухом и облака. Такие пушистые и налитые солнечным персиковым цветом. Как же давно она не выходила из своей комнаты. С момента вечеринки, когда она узнала о Денисе правду, прошла от силы неделя, но самая странная и наполненная разными эмоциями неделя в ее жизни, потому что все ее время было занято чередой самокопаний и мыслей, преследующих ее уже несколько лет, но так усердно заглушаемых до этого момента самой девушкой. Но сейчас она начинает в них наконец-то разбираться. Смерть мамы для нее не прошла бесследно. Боль, утрата, влюбленность и желание быть нужной, предательство и разбитое сердце. Девушка понимает, что точно свернула не туда. Взгляд невольно падает на лежащий рядом телефон и что-то побуждает Алену взять гаджет в руки. Посмотрев в экран пару секунд, она нажимает на когда-то хорошо знакомую иконку, не медля, боясь передумать. Через несколько секунд гудки прерываются, сменяясь на голос, и девушка подносит трубку к уху. — Привет, Денис, — Шастун говорит спокойно, без лишних эмоций и чувств. Будто между ней и блондином никогда ничего и не было. Но кажется оно на самом деле так и было, — занят? — Немного, — парень по ту сторону пожимает плечами, делая это действие машинально, ведь Алена его не видит, — что-то хотела? Шастун закусывает губы. Странно это… Говорить с человеком, которого раньше боготворила, как с обычным знакомым, незначимым прохожим. Она вздыхает, прикрывая глаза. — Я знаю, нелогично звонить после всего, что произошло между нами, но… я много думала. О тебе, о нас… о себе. И я только на один вопрос у меня не нашлось ответа. Ответь только на него… — Алена замолкает и чуть тише произносит слова, хранящие лишь надежду и тоску, -неужели все любящие люди… когда-нибудь уходят? Денис на это молчит. Думает. Алена ничего не говорит тоже. Все, что хотела, она ему сказала. — Я тебя никогда не любил, Алёна, — слышится слегка хриплый голос из трубки и девушка замирает, вслушиваясь в каждое слово когда-то бывшего возлюбленного, — И ты тоже. Ты хотела забыться, отвлечься, лишь бы не думать о произошедшем. А я просто был не против, ведь ты была мне симпатична. Какое-то время. А потом нравиться перестала. Наверное с кем сравнить было, — Овчаренко вздыхает, тоже отчего-то покусывая губы, — Может быть я виноват, но и ты не без греха… Смысл уже искать причины, все равно уже порвали. Знаешь, наши пути разошлись, но я думаю, что мы никогда и не шли по одной дороге, — парень затихает, а по ту сторону можно было услышать быстро пролетающие машины. В голове слайдами мелькают все проведенные вместе моменты, но они больше не вызывают тоски. Потому что Денис прав — никто из них друг друга никогда по-настоящему не любил. — Спасибо, — девушка задумчиво устремляет взгляд вдаль, рассматривая закатное солнце, пускающее свои яркие лучики по ламинату балкона, — спасибо за честность. Хотя бы сейчас. Пауза. Денис хмыкает, а Алена отчего-то улыбается. Может быть наконец она идет по правильному пути? — Удачи, Алёна, — напоследок слышится голос парня, и Шастун придает словам особую важность. Ведь знает, что больше не позвонит. Понимает, что это их последний разговор. — Прощай, Денис. По комнате раздаются гудки, а девушка не двигается, замирая и так и оставаясь без движения сидеть за маленьким столиком на балконе. Экран смартфона через пару минут погасает, поэтому только свет почти зашедшего за горизонт солнца освещает Аленино задумчивое лицо. На столике остается стыть когда-то горячий чай.

Кого ж любить?

Кому же верить?

Кто не изменит нам один?

Трудов напрасно не губя,

Любите самого себя,

Достопочтенный мой читатель!