Последнее лето моего детства

Арсений лежит на кровати, раскрытый по пояс, и безотрывно смотрит перед собой. В его объятиях спит Антон. Вчера они толком не разговаривали о случившемся, и Попов точно понимает, что они сделают это утром. Брюнет слегка поворачивается, не отпуская парня, и протягивает руку к телефону, отсоединяя его от зарядки. 6:10 Вздохнув и убрав гаджет под подушку, он возвращает руку на спину Тоши и поглаживает парня через ткань футболки. Подросток в его объятиях слегка ворочается и старается прижаться еще ближе, но вскоре вновь успокаивается, наконец найдя удобное положение. Произошедшее вчера событие до сих пор остается для Арсения потрясением. Он мог думать об учителе все, что угодно: что он ужасный педагог, отвратительный человек или просто придурок, но попытка изнасилования… Нет, это что-то из ряда вон выходящее. Это за гранью понимания Арсения. Поэтому он приложит максимум усилий и сделает все, что от него потребуется, чтобы этот человек как можно дольше оставался за решеткой. Арс чувствует шевеление, и как русая макушка щекочет его подбородок. Попов усмехается и кладет ладонь на затылок парня, пропуская русые пряди сквозь пальцы. На руке виднеется незажившая рана. Арс случайно зацепился об острый край бутылки, когда вырвал ее из рук Алексея. Опустив взгляд на лицо Антона, Попов неожиданно замечает, как проскальзывает улыбка на Тошином лице. Этот жук, оказывается, уже не спит. Что ж, значит им пора вставать. Только поваляются еще чуть-чуть. Никто ведь не будет против?

***

Сегодня уроки отменяются. Арсений и Антон уже сели завтракать, как на телефон Арса приходит оповещение. Отложив в сторону вилку, он сообщает об этом напротив сидящему подростку, который только рад слышать такие новости. Антон лишь понятливо кивает, даже не думая отрываться от поедания омлета с помидорами. Арс его готовит просто потрясающе. Попов уже тоже было возвращается к своей тарелке, как замечает пристальный взгляд Антона. Шастун часто так делал, когда хотел что-то спросить, но не решался — Арсений эту привычку у него уже давно заметил. — Тош? Парень отводит взгляд, пожимая плечами, и закусывает губу. Видно, что он не чувствует себя комфортно. — Как думаешь, его посадят? — Антон спрашивает это почти шепотом, — ну, Михалыча. — Я думаю да, — голос Арсения звучит непоколебимо и серьезно, что добавляет подростку чуть больше уверенности в его правоте. — Есть четыре свидетеля, которые уже дали показания, да и на месте преступления все указывает на проявление насилия… — Антон на эти слова чуть вздрагивает, наверняка невольно мыслями возвращаясь во вчерашний день. Воспоминания о разгромленной квартире, порванном платье и плачущей у него на плече Свете каждый раз заставляют его сердце пропускать удары. Арсений встает со стула и, обойдя стол, становится рядом с парнем. Положив руку Тоше на плечо, он со всей теплотой и заботой, на которую только способен, заглядывает в искренние доверчивые зеленые глаза. Антон только на него так смотрит. — Эй, — Арс чуть улыбается, успокаивающе поглаживая мальчишечье плечо, — Маленький, ты чего так распереживался? Все будет хорошо. Он точно отправится туда, где ему место. — Такие, как он, вообще жизни не заслуживают. Даже в тюрьме, — Антон сдвигает брови к переносице и поджимает губы, тем самым сейчас напоминания насупившегося маленького мальчика. Арсений лишь понимающе кивает. — Да, ты прав. Но, лишив жизни, будем ли мы лучше него? Тоша устало вздыхает и кладет голову на плечо устроившемуся рядышком Арсу. Попов пальцами гладит ладошку Антона, пока подросток прикрывает глаза. Шастун расслабляется и, приоткрыв один глаз, наблюдает за задумчивым лицом Арса. Невольно уголки губ подростка дрогнули в улыбке. — Ты чего? — Арсений тоже чуть улыбается, не ожидав сейчас заметить знакомые хитринки в глазах напротив. — Ты никогда не называл меня «маленьким». Арсений замолкает и тушуется, а после, Антон сам был в шоке, у Попова… краснеют щеки? Незаметно так, совсем слегка, но это заставляет Шастуна улыбнуться еще шире, потому что сам факт того, что он только что напоминанием о сорвавшемся с языка прозвище смутил своего парня, веселит Тошу. Просидев так пару секунд и поняв, что Попов не спешит отрывать взгляд от ламината, Антон тянет ладошки к его лицу и разворачивает к себе, смотря прямо в глаза. — Эй, Арс, мне приятно вообще-то, — подросток мягко улыбается и видит ответную неуверенную улыбку, — меня просто так никогда никто не называл, вот я и обратил внимание. — Хорошо… Я просто уже подумал, что тебе не понравилось. — Нет, все в порядке, — Антон пожимает плечами, — только при всех так не называй, ладно? Пусть останется только для нас. Арс довольно кивает головой, а в следующую секунду уже отвечает на поцелуй, в который его заключает Антон. Тарелки убираются со стола только через пятнадцать минут.

***

В половине двенадцатого к ним заваливается Добровольский. Паша выглядит устало, а под глазами пролегают мешки от недосыпа. Какое-то время он стоит в пороге и проходит внутрь только когда Арс лично выходит его встречать. Антон в это время сидит на диване и уже привычно что-то вырисовывает в блокноте. — Привет, Тох, — Паша плюхается рядом, устало потирая глаза. Подросток, оторвавшись от скетчбука, машет рукой, — Арс, сделаешь чаю? Попов на это хмыкает, в удивлении изгибая бровь. — Чай? Это точно ты? Что-то затрудняюсь вспомнить, когда мы с тобой пили что-то ниже пятнадцати градусов. — Нет, сегодня я без алкоголя, — Паша отмахивается от друга совсем в не веселой привычной манере, что и Арса, и Антона заставляет напрячься. Попов удаляется на кухню, а шатен откладывает скетчбук в сторону, разворачиваясь к преподавателю. — Пал Алексеевич, все в порядке? — Не знаю, — Паша поджимает губы и устало вздыхает, — вся эта суматоха совсем меня вымотала, работы куча. Только с результатами тестов разобрался, еще проектов накинули. С Лясей я теперь вообще не пересекаюсь, а у нас вроде только все начало налаживаться. Я сейчас дальше своего кабинета и комнаты вообще не выбираюсь, — Паша качает головой, — а то, что вчера произошло? Это же вообще… пиздец, откровенно говоря. До сих пор в себя прийти не могу. — Может быть вам отвлечься? Так и с ума сойти можно… — Антон с досадой бросает взгляд на шатена, — а с Ляйсан у вас все наладится, я уверен. Может пригласить ее куда-то? — Куда, Антон? Мы же в закрытой школе. — Ну и что? Устройте свидание прямо здесь. Цветы, вкусная еда… Она должна оценить. Ляйсан сейчас тоже наверняка вся в делах и мечтает об отдыхе. Паша переводит задумчивый взгляд на подростка, а после удовлетворенно хмыкает, улыбаясь. Да, идея Антона кажется ему вполне подходящей, чтобы провести вечер, не думая о школе и работе. Добровольский утвердительно качает головой. С кухни доносится звон кружек и шум кипящей воды. Антон невольно улыбается, вспомнив о том, кто сейчас шурудит на кухне. Паша тоже замечает эту улыбку и хитро прищуривается. — А у вас с Арсом что нового? Окончательный переезд не планируете? А то как не приду к нему, вы вместе. — Да, есть такое, — Антон пожимает плечами, улыбаясь, — у меня еще никогда такого не было, чтобы я у кого-то жил столь долгое время. Ну, кроме Сереги, моего друга, — Паша на эти слова кивает, удобнее располагаясь на диване. — Так что все это для меня так непривычно… сидеть рядом, обниматься, целоваться… спать вместе. — Спать? — брови Добровольского со скоростью звука взлетают вверх, а рот сейчас больше напоминает лунку для гольфа. Антон сначала не понимает такую реакцию, а когда до него доходит, вмиг краснеет и спешно пытается развеять все, что уже там Паша себе нафантазировал. — Да нет же, у нас ничего такого не было, мы просто засыпаем в одной кровати… Там обнимаемся, целуемся, «спокойной ночи» желаем друг другу. Это не то, что вы подумали! — Да понял я, понял, — Паша смеется, глядя на взволнованного подростка, — не парься, Тох. Арс думает правильным местом. Так что скорее ты его затащишь в постель, чем он по своей инициативе снимет с тебя хотя бы футболку. Антон на это хмыкает, отмечая, что скорее всего так и есть. Несмотря на то, что рядом с Арсом он ведет себя уж слишком стеснительно, Попов справляется не лучше. Вон хоть можно припомнить незначительное прозвище, которое Арса так озадачило. Паша внимательно смотрит на Антона пару секунд, изучающе разглядывая его, а после спрашивает чуть тише, склонившись к подростку ближе: — Ты мне лучше вот что скажи. Ты разобрался уже с тем, из-за чего Арса подпускать к себе близко не хотел или забил просто? Антон замирает. Он поджимает губы и опечалено глядит на Добровольского в ответ, отрицательно качая головой. Шастун без понятия, что творится у него в голове, и он правда изо всех сил старается этому не придавать значения, но такие вопросы застают его врасплох. И Паша это отчетливо понимает. В пороге появляется Арс с подносом, и Паша вмиг отодвигается, усаживаясь обратно на свое место на краю дивана, расплывается в улыбке. Антон так быстро отойти от разговора не может — он продолжает сидеть отрешенно. — Так, сейчас я только печенье принесу и вернусь, — Арс снова убегает на кухню, а Добровольский вновь поворачивается к подростку. Тот явно о чем-то задумался. — Разберись в себе, Антон, и сделай это как можно скорее. Потом может быть хуже. И тебе, и Арсу.

***

— Ну и пиздец же вы устроили. На два дня уехал! Такое учудить, ну как можно. Света снисходительно улыбается, глядя в экран ноутбука, в котором Сережа уже двадцать минут распинается и негодует. На часах не было и десяти, как по комнате раздался входящий звонок. Матвиенко может быть в курсе событий, даже не находясь в самом лагере. Света заваривает уже третью кружку чая, и Сережа, повозмущавшись еще пятнадцать минут, замолкает. Устало он смотрит перед собой, разглядывая лохматый пучок и Светино лицо, и вздыхает, чувствуя себя опустошенным. Он места себе не находил, мысли превратились в один огромный ком страхов и вины, который готов был вот-вот с головой накрыть парня. Света, понимая это, его разубеждать не спешит, давая возможность другу выговориться. — Был бы я рядом, такого бы не произошло, — говорит последнюю фразу своей тирады Матвиенко, откидываясь на кресле. — Я бы смог это предотвратить. Света отставляет кружку на стол, внимательно смотря в экран. — Ничего и не случилось, Сереж. Все остались живы, и у следствия теперь есть неоспоримые доказательства. Все лучше, чем могло бы быть. — Тебя могли изнасиловать, Свет. И все не было бы так радужно, — Сережа вмиг становится серьезным и видно, как он подавлен. — Я знаю. Но я устала жить тем временем, когда мне было больно. Я хочу идти дальше. — Поразительно, — Матвиенко хмыкает. Блондинка поднимает на него вопросительный взгляд и сталкивается с глазами полными каким-то неизвестным ей восторгом и гордостью. А Сережа слов подобрать не может, только сейчас отчетливо осознавая, как же сильно изменилась его подруга. Он помнит ее замкнутой в себе стервой с кучей комплексов и нежеланием заводить знакомства. Сейчас она смело рассказывает лучшему другу все, что чувствует. Раньше она боялась своих чувств и эмоций, а теперь старается снова научиться жить. Без страха и сожалений. Вчера она была достаточно сильной, чтобы дать насильнику отпор. — Неужели Вика на тебя так влияет? — На меня вы все влияете, — губы Светы дрогнули в улыбке, — в том числе и ты, Сереж. Спасибо тебе за это. Я не знаю, как бы справилась без тебя, правда. — Не за что, — Матвиенко усмехается, подперев рукой щеку, — и я тоже тебя люблю, — ответом ему служит счастливая теплая улыбка, заметив которую, брюнет хотя бы на время обретает успокоение. В следующую секунду слышится стук в дверь. Света вздрагивает, оборачиваясь. Сережа тоже в удивлении выгибает бровь. — Кого-то ждешь? — Вообще нет. Света поднимается из-за стола, скрываясь за пределами комнаты, а через мгновение до Сережи доносится невнятные разговоры из прихожей. Вскоре в кадре появляется фигура Ковалевой. — Вика, привет! — Сережа машет в камеру, не ожидав увидеть подругу в гостях у блондинки. — Привет, — девушка расплывается в теплой улыбке, — вы сейчас разговариваете? Я могу прийти потом… — Нет, нет, ты что! — Матвиенко оживляется, поймав на себе взволнованной взгляд Светы, — мы уже закончили. Вика согласно кивает и удаляется помыть руки, пока Овчаренко шепотом пытается образумить друга. — Ты чего это удумал? Не смей сейчас оставлять меня с ней наедине. Ты вообще-то обещал оберегать меня. — Думаю, с Ковалевой ты справишься сама, — Сережа по-доброму улыбается, качая головой, — не волнуйся, и разберитесь уже наконец. А то так и будете друг по другу сохнуть до конца столетия. Кинув быстрое «пока», не дождавшись ответа блондинки на его слова, он быстро отключается. В кухне появляется Вика. Видно, что она чуть нервничает. — Прости, что я так без приглашения, просто хотела увидеть тебя. Света тушуется, а сердце после слов девушки бьется чуть быстрее. Она не ожидала услышать этих слов от шатенки. Ковалева проходит вглубь комнаты, присаживаясь за стол. Света садится рядом. — Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? — Вика взволнованно обращает взгляд к блондинке, на что та пожимает плечами, — он не успел сильно навредить? — Не знаю. Думаю, что все более менее в порядке. Только нога иногда беспокоит, но я ее уже обработала, — Света вытягивает в сторону поврежденную конечность, чтобы показать шатенке, — а ты как? — До сих пор в голове все уложить не могу. Все слишком дико… — Вика замолкает. Она поднимает взволнованные глаза и боязливо задает следующий вопрос, не зная, хочет ли вообще знать ответ: — Это ведь… не первый случай? — Нет. Он изнасиловал меня, когда мне было 15. Что-то с этими словами ломается внутри Вики. Она шумно выдыхает, а ее взгляд не может оторваться от слегка качающихся от сквозняка штор. Ковалева резко вздрагивает, когда сверху ее руки ложится ладонь блондинки. Света смотрит на нее серьезно и заботливо. — Это уже в прошлом. Не волнуйся об этом, — Вика на это молча кивает, не отрываясь от глаз девушки. Карие любимые глаза сейчас по-особенному красивы. Сейчас, смотря на Свету, она в который раз понимает, как же ей ее не хватало. Ее улыбки, смеха, саркастических комментариев. Ее странных шуток и тепла ее кожи. — Свет… а можно у тебя еще кое-что спросить? Блондинка кивает, пытаясь спрятать смутившийся взгляд. Вика невольно облизывает губы. — Ты еще влюблена в меня? Света замирает, а сердце пропускает удар. Она поднимает на Ковалеву глаза, встречаясь с взволнованными голубыми. — Знакомство со мной было самой большой ошибкой твоей жизни, — Света безэмоционально цитирует слова возлюбленной, и от этого шатенке еще больнее. Она действительно сказала это на вечеринке. — Неправда. — Это были твои последние слова. — Мне жаль. Я была на эмоциях, я очень сильно злилась! — глаза девушки заблестели, а в уголках скопились слезы. Вика учащенно дышит в попытке хоть как-то оправдаться, но Овчаренко говорит фактами, что слишком болезненно отзываются в сердцах у обеих. — Но эти слова ты сказала мне, а не кому-то другому. Ни Алене, ни Ире, ни Денису. Ты сказала их мне. — Твое признание выбило меня из колеи. Потом ваша ссора с Аленой… Я не думала, что говорю. — Очень жаль, потому что ты разбила мне сердце! В карих глазах лишь бесконечная обида, и Вика вздрагивает, почувствовав, кажется, ее каждой клеткой своего тела. Все те эмоции, с которыми все это время справлялась Света. Из-за нее. Слезы скатываются по веснушчатым щекам, и Ковалева больше не в силах смотреть на возлюбленную. Света тоже отводит взгляд. На кухне повисает тишина. А у вас такого не бывает, что с человеком, которому хочется сказать слишком много и которому хочется бесконечно признаваться в любви, ты не можешь произнести и слова? А у Вики вот бывает. Потому она сейчас сидит и ничего сказать не может, понимая, что ни одна ее фраза не заменит того, что навсегда отложилось в Светином сердце. Света качает головой, поднимается из-за стола и уже хочет покинуть комнату, как различает еле слышный шепот Вики. И узнает знакомые строчки. — Я к вам пишу — чего же боле? Что я могу еще сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле Меня презреньем наказать. В голосе девушки звучит лишь тоска и бессилие. И сожаление. Как бы сильно она хотела повернуть время вспять и все исправить. Еще с самого начала сказать то, что должна была. То, что на самом деле желало ее сердце. И эти эмоции сейчас Вика выражает стихами. Знает, что Света поймет, что она хочет ей сказать. — Но вы, к моей несчастной доле Хоть каплю жалости храня, Вы не оставите меня. Блондинка замирает в пороге, не решаясь повернуться, а только вслушивается в каждое слово девушки, цитирующей признание Татьяны. Прямо сейчас Вика признается ей в любви. Ковалева опускает голову, прикрывая глаза. Наконец, она сказала то, что хотела несколько недель. Она призналась, пусть и не прямо. Вика вздрагивает, неожиданно почувствовав теплые ладони на плечах. Света касается лбом русой макушки, и Вика замирает, выдыхая. Эти касания стали для нее кислородом. — Дай мне шанс. И я докажу, что мне можно верить. Я больше тебя не отпущу. Света закусывает губы и несколько раз кивает головой, не решаясь отпустить плечи возлюбленной. Шатенка никуда и не уходит. Вика теперь всегда будет рядом.

***

— Алена, Алена, а ну стой, засранка, я же все равно найду тебя! Тоша сбегает вниз по лестнице, перескакивая сразу через несколько ступенек и заворачивая за угол гостиной. В дальнем углу комнаты слышится девичий заливистый смех, и мальчик сразу понимает, кому он принадлежит, отчего расплывается в улыбке. Шастун зажимает себе рот, чтобы случайно не выдать себя и крадется по направлению к сестре, хитро щуря глаза, ведь уже завидел подол юбки, выглядывающий из-за комода. В следующую секунду раздается громкое «бу!», и Алена, дернувшись от неожиданности, чуть не роняет стоящую рядом мамину вазу. — Не смей меня больше так пугать, а то… — девочка насупливается, придумывая угрозу, — а то маме все расскажу, ясно? — Тогда я не буду с тобой играть, — Антон щелкает ее по носу, на что та возмущенно вскакивает с пола, поправляя края своей новенькой юбки. Она пару секунд думает, а после задирает носик и с серьезным выражением лица тыкает Антону в грудь, тихо шепча: — Теперь я ищу, и только попробуй спрятаться в спальне у родителей. Тоша улыбается и убегает вверх по лестнице обратно, пока сестра начинает считать. Он будет сидеть у мамы в кабинете за шторой — Алена там его никогда не находит. Антон стучит несколько раз в дверь, а после опускает взгляд. Слышит приближающиеся шаги и резко выдыхает, как только открывается дверь. Когда они были детьми, они часто любили играть вместе. Будь то прятки, или догонялки. Сейчас — многое изменилось. Их уже не привлекает бегать по дому или искать укромное место. Алена и Антон уже не дети. Но единственное, что осталось прежним — так это потребность друг в друге. В заботе и любви единственного оставшегося родного человека.