Последнее лето моего детства

Утро Антону приносит лишь тошноту и головную боль. Его тело ломит, словно его избивали ногами всю ночь, а в виски будто впивается тысяча маленьких иголочек. Глаза слепит солнце из-за оставленных с вечера открытых штор, а во рту так сухо, что неприятно липнет язык. И несмотря на то, что список жалоб еще не закончен, этого уже бы хватило, чтобы иметь полное право ныть по поводу несправедливости жизни и потребности с утра пораньше писать завещание. Но все эти недуги в момент отходят на второй план, когда он внезапно осознает: Арсения рядом нет. Антон оживляется, трогает Арсову подушку, отмечая ее непривычную холодность, а еще отсутствие пледа обычно лежащего у его парня где-то в ногах. Сложив все эти факторы воедино, подросток лишь расстроенно поджимает губы и рывком скидывает с себя одеяло. Арсений сегодня спал не с ним. Голова начинает свою работу, а воспоминания постепенно возвращаются, и Антону даже может быть было бы и стыдно за пару моментов вчерашнего вечера, но сейчас это последнее, что его волнует. Ведь теперь отчётливо ясно: Арсений избегает близости. Отключив телефон от зарядки и кинув в рюкзак парочку тетрадей, Антон натягивает вчерашние джинсы и футболку. На секунду мысль надеть вещи Арса все же промелькает в его голове, но внутренняя обиженка лишь гордо вздергивает нос и даже не дает представить, как классно на нем бы сидел тот новенький Поповский худак. Хотя, на Арсе, признаться, он смотрится еще лучше. Отдернув себя, Антон закрывает шкаф и тихо проскальзывает в коридор. Направляясь к выходу, он все же тормозит в дверном проеме, как бы сильно не уговаривал себя не останавливаться. Арс спит. Подложив руки под щеку и поджав ноги. Прям как кот. Антон мимолетно тепло улыбается такому сравнению и уже хочет подойти ближе, как вздох брюнета приводит его в чувство, и он отмирает. Шастун идет в прихожую и, кинув на возлюбленного мимолетный взгляд, торопливо натягивает конверсы. Арсений просыпается от хлопка входной двери. Прикрыв глаза, он мысленно старается сохранить спокойствие, но внутри становится так херово, что хочется просто расплакаться. Ведь, похоже, Антон все понял.

***

Когда люди в отчаянии, они часто хотят сделать что-то, чтобы снова почувствовать себя живыми. Иначе говоря, забыться. Кратковременный кайф иногда спасает, дает мгновение счастья и удовлетворения, а после размазывает по стенке вернувшейся совестью и собственной ненавистью. И Арсений не стал исключением. О том периоде он говорил не просто мало, он старался его вообще не вспоминать. Больно и стыдно. Когда его выгнали из дома, когда он застал жениха за изменой… И единственное, что спасало тогда – алкоголь и секс. Но ничего не сравнится с той ужасающей пустотой внутри, когда он без разбора цеплял мальчиков в клубе, ехал в чужую квартиру, а утром, пока никто его не видел, быстро уходил, не попрощавшись. И так продолжалось полгода: коктейль за его счет и проведенная с кем-то ночь, кого на утро он даже не вспомнит. Арсений в это время заканчивал университет и уже имел неплохую подработку, большая часть денег с которой шла на ежедневные гулянки. Тогда он жил у Юли, вместе снимали квартиру. И, наверное, это можно было считать необходимостью, ведь столько сколько в то время, они не ругались никогда. Все из-за пропаданий Арсения каждую ночь. Вскоре Топольницкая все же окончательно смирилась, и уже даже перестала каждый вечер спрашивать, где в случае чего искать друга – сам на утро с похмельем вернется. Хоть на тот момент под действием отчаяния и алкоголя Арсений не был моралистом, одно правило у него все-таки было – не спать со знакомыми. Но в один вечер все пошло наперекосяк. В их университетские годы многим старшекурсникам давали подшефных. Одной из таких благодетелей и была Юля. Под ее присмотром был один рыжеволосый паренек с весьма симпатичными чертами лица и привлекательной фигурой. Костя был младше на два года. Юля часто встречалась с ним во внеклассное время, а иногда они гуляли втроем. Юля о нем как о младшем брате заботилась, с преподавателями за него договаривалась да и по домашке, если помочь… привязалась сильно. А Арсению было все равно, ему тогда в принципе не до чего дела не было, но Костя его чем-то цеплял. С ним было прикольно общаться, они знакомы давно, да и красивый он был – Арс часто на него залипал. Но сближаться даже не думал и была на это весьма основательная причина – парень был лучшим другом его бывшего жениха. И это обстоятельство включило бы ему голову и в ту ночь, но выпитые залпом пара шотов уже не давали подумать об этом. Арсений уже не вспомнит, как подсел к парню за столик, как они разговорились. Не помнит также, как они взяли такси до съемной квартиры Кости и оказались вместе в постели. Арс и на утро то не особо что помнил. По инерции схватив вещи, он нашел майку и натянул джинсы, но стоило ему дойти до порога, как его отдернули. Парень не спал. Все время просто смотрел, как Попов пытается поскорее смыться. Арсений замер и молча наблюдал в ответ. Чаще всего он исчезал бесследно, но даже когда и сталкивался с кем-то, то не сильно обращал внимание – ночь без обязательств – он оправдываться не будет. Но в этом случае все было по-другому. И обстоятельства, и человек и реакция. Ведь как только брюнет посмотрел в глаза напротив, его окатило с ног до головы. Потому что в них он увидел себя. Ту боль и разочарование, когда застал жениха с любовником. Он увидел в них отчаяние. Арсению не сказали ни слова, а лишь молча открыли дверь. Но ноги, кажется, сами прилипли к линолеуму. Ком в горле и бездвижные глаза. Он не может пошевелиться – он будто в своем страшном сне. Его похоть и желание удовлетворить себя вытиснули все моральные принципы и достоинства. И все равно, что он был пьян. Ведь он обошелся с человеком, как последняя сволочь. В голове невольно картинки прошлых дней. Каждого утра, когда он даже не смотрел с кем переспал. И, кажется, сквозь толщу тоски и отчаяния, наконец, пробивается совесть. Он стал тем, кого презирал больше жизни, а в итоге поступил точно также. Бесстыдно, аморально и грязно. Без сомнений и замешательств. Арсений просто не мог вымолвить и слова, поэтому жалкое «прости» осталось где-то не здесь и так и не было произнесено нужному человеку. Через пару дней Костя перешел на заочное. Арсений узнал об этом спустя неделю. Зайдя в их общую с Топольницкой квартиру, он понял, что в курсе не только он. - Ты переспал с ним, - Юля сидела к нему спиной, держа в руках полупустую бутылку пива. Арсений невольно отвернулся, поджав губы. Стыдно. - Это был секс без обязательств. Он знал на что шел. - Он был влюблен в тебя, - Юля безэмоционально смотрела в окно, делая периодически небольшие глотки, а Арсений неверяще смирял ее взглядом, - еще до твоей помолвки. - Бред. - Ты разбил ему сердце, Арс. Но, знаешь… дело даже не в Косте, - девушка обернулась, пронзительно глядя на растерянного Попова, - дело в тебе. И что с тобой стало. Каждая ночь и новый парень. Ты уже даже не замечаешь, что трахаешь, просто то, что под руку попадет и сопротивляться не будет… - Юля качнула головой, - не помню, чтобы у Арсения, которого я знала, были подобные принципы. Хотя, я того Арса уже давно не замечаю… Юля не в силах смотреть на друга, отвернулась. Попов стыдливо смотрел в пол. Знаете, что такое разочарование? Это когда то, что тебе раньше было дорого, сейчас съедает тебя изнутри заживо. И пожалуй самое худшее из разочарований – в самом себе. Слезы одновременно потекли по щекам у обоих, но ни один их не заметил, ведь они не смотрели друг на друга. Юля с силой зажмурилась и сделала еще один глоток, не отрываясь от окна. Арсений не отрывался от Юли. Потому что, кажется, это был единственный повод ничего с собой не сделать. Говорят, что иногда нужно достичь самого дна, чтобы оттолкнуться. Что ж, возможно в этом что-то есть. Ведь Арсений следующей ночью спал дома, укрывшись теплым пледом, подаренным на один из дней рождений Юлей, и подложив под щеку руку. И последующей. Как и Юля. Ведь если и выплывать, то вместе. Вместе ничего не страшно, даже если совсем не умеешь плавать.

***

- Господи, это солнце в глаза просто кошмар какой-то, - Ляйсан щурится и недовольно качает головой, - уже полчаса нормально работу допроверять не могу. Юля улыбается, отрывает взгляд от смартфона, наблюдая за мучениями подруги. Та пыхтит и что-то бурчит под нос, а после окончательно сдается и откладывает стопку листов в сторону. Топольницкая подходит к ее столу и заботливо ставит стаканчик с латте. Ляйсан вымученно улыбается. - Сядь пока на мое место, я все равно сегодня проверять ничего не буду – у нас еще вводные уроки. - Везет твоим, - Утяшева хмыкает, загребая стопку тестов, - так что… можно, да? - Перебирайся давай уже. Юля чуть отодвигает свои вещи, поправляя так, что бы они не мешали работать, а после благополучно плюхается на диван. Утяшева, наконец перенеся последнее необходимое – стаканчик с кофе – продолжает проверять. После третьего урока в кабинет заходит Паша. Мужчина останавливается в пороге и удивленно смотрит на Лясю, непонимающе переводя взгляд на ее бывшее место. Сделав так пару раз, останавливается все-таки на Ляйсан. - Ты пересела? Ляся со снисхождением смотрит на Добровольского и невольно улыбается краешком губ. - Паш, ты такой внимательный. Юля хихикает, а мужчина горделиво задирает нос к потолку, будто его только что не прижучили, а сделали самый приятный в мире комплимент. - Кстати, мне тут одна птичка напела, что Паша перестал был таким мнительным и, наконец, сделал первый шаг, - Юля хитро смотрит на Лясю, на что подруга разворачивается и загадочно пожимает плечами, - ну давай, колись. - Да, да, Юль, мы теперь встречаемся, твоя птичка все рассказала раньше меня, - Утяшева хмыкает, а после напущено недовольно качает головой, - и скажи Арсу, чтобы поменьше сплетничал. А то вывезти обоих, - девушка кидает быстрый взгляд на Добровольского, - уже выше моих сил. - А ты про Димку-то не забывай. - Да, тот похуже этих двоих будет. Ведь у него целая опасная группировка. - И ее главарь – Катя Позова, - Юля рассмеялась, вспоминая администратора, - мне кажется, там уже даже Савина в курсе, кто с кем встречается. - Определенно. Ляся улыбается, возвращаясь к проверке работ. Юля возвращается к ленте инстаграмма. На секунду даже повисает тишина… - Почему я мнительный? Две пары женских глаз одновременно смотрят на мужчину, так и застывшего со стаканчиком кофе в руке посередине класса и не сказавшего за это время больше ни слова. Ляся лишь хмыкает, оставляя парня без ответа, а Юля хмурится, разводя руками. - Паш, ты был влюблен в человека несколько лет и признался только сейчас. - Это просто осторожность. - Это идиотизм. Столько времени упустил. Но, кстати, спасибо тебе, - Паша непонимающе хмурится, - мне Арсений теперь денег должен. Ставил на то, что вы два года назад сойдетесь. Такой наивный, ей богу. - Ой, подумаешь, - Паша хмыкает и наигранно тяжело вздыхает, - а сама-то эксперт по отношениям. Что-то я не вижу рядом с тобой принца на белом коне. - Не доскакал еще, - Юля усмехается, расплываясь в снисходительной улыбке, - да и с кем? Ты с Ляйсан, Позов у нас почетный семьянин. Арс вообще гей. Да и Антон никого близко к нему не подпустит. - Шеминов не занят… - Он мой дядя, дуралей, - Паша неловко чешет затылок, а Юля лишь закатывает глаза. Ага, им еще инцеста для полного счастья не хватало. Она еще не настолько отчаялась, чтобы рассматривать как потенциального парня своего дядю. - Ну не знаю, - Ляся задумчиво подносит кончик ручки к губам, - за мной вот ухаживали ученики… - две пары глаз одновременно устремляются на нее, на что Ляся непонимающе разводит руками, - а чего вы так удивляетесь? Я умная, красивая, молодая девушка… - А еще ты занята, - Паша выразительно смотрит на Утяшеву, на что она лишь машет на него рукой, - просто напоминаю, вдруг забудешь. - Такое забудешь! Ляйсан улыбается и возвращается к проверке тестов, а Юля, заметив смятение на лице друга, заливисто смеется, и даже чуть не проливает кофе на новенькие джинсы. Паша на это что-то лишь бурчит, напущено недовольно сдвинув брови к переносице, но обижаться не спешит: девушки… что с них взять?

***

Антон, задрав футболку практически к подбородку, стоит возле зеркала уже пятнадцать минут, поворачиваясь и крутясь из стороны в сторону. Матвиенко, иногда отрывая взгляд от телефона, периодически кидает на друга непонимающие взгляды, но спрашивать не спешит. Не уверен что хочет знать ответ. - Слушай, Серж, - Антон наконец опускает майку и плюхается на кровать рядом с Матвиенко. Тот лишь кивает головой, таким образом оповещая, что слушает, - скажи вот честно: я тебя возбуждаю? – Сережа поднимает на друга глаза, и видно насколько он охеревает от внезапности вопроса, - нет, ну ты не смотри на меня так. Я же чисто гипотетически… Если бы ты был геем и мы не были друзьями, или например я был девушкой… - Тох, ты ебнулся что ли? - Нет, ну что вообще не хочешь? – Антон даже, кажется, взгрустнул. - Блять, нет, - Матвиенко разводит руками в стороны. Шастун машет на него рукой и отворачивается, доставая из кармана джинс телефон, - ты расстроился что ли? Ну Анто-о-он, - Сережа вздыхает и садится ближе к другу, - Шаст, ну ты тоже нашел у кого спрашивать. Ты же мой лучший друг, да и девочки мне в этом плане как-то больше нравятся… - А Арс мой парень и девочки ему в этом плане не нравятся. Но он меня тоже, походу, не хочет. - Так вот оно что… - Матвиенко хмыкает, а после хмурится, - а с чего такие выводы? Если это он спизданул, то я могу и разобраться пойти, почему ты меня полчаса соблазнить пытаешься! - Нет, нет, нет, успокойся ты, - Антон отдергивает Сережу, который уже кажется на низком старте, чтобы пойти разбираться, почему это Попов не хочет его друга. Наверное, это были бы самые странные разборки в его жизни, - он не говорил так, но…избегает. - Прям вообще игнорирует? - Нет, физического контакта не хочет. Целовать стал быстро, редко в губы. Даже обнимать стал по-другому, а вчера вообще спал на диване отдельно, - Антон подгинает ногу и кладет на коленку подбородок, - а раньше он, наоборот, такое тактильный был… - под конец парень, кажется, совсем приуныл. - Эй, ну чего это ты так раскис, - Сережа поддерживающе кладет руку на плечо, придвигаясь ближе, - поговори с ним. Его наверняка что-то тревожит, раз он так поменялся. - А если рассказывать не захочет? - Захочет. А если нет – то его никто не спрашивал. Антон хмыкает, и Сережа чувствует, как Шаст беззвучно смеется. - Нет, ну а что он вздумал? Такие ноги у тебя стройные, еще и длиннющие. Знаешь сколько девушек об этом мечтает? Высокий, красивый… Еще и кудрявый. Что ему еще надо? - Сереж, я уже беспокоюсь не отобьешь ли ты меня у Арсения. - Нет, ну а что добру пропадать? – Матвиенко растягивает губы в хитрой улыбке, а после резко щипает друга за бок. Мгновение – и Антон от неожиданности уже распластался на кровати. С недовольством глядя на друга в ответ, он замечает в карих глазах лишь снисходительность и добрую усмешку, - поговори с ним, Тох. Просто поговори.

***

Поправив упаковку букета и напоследок кинув на тюльпаны взгляд, Паша отворяет двери учительской, проходя внутрь. Слова об ухажёрах-учениках заставили не на шутку ревновать, ведь до этого мысль, что Утяшева может нравится кому-то другому, почему-то просто звучала нелепо. Но как только он смотрит на ее место, то, кажется, теряет дар речи - на столе лежит большой букет пионов. Не понимающе разглядывая цветы, Добровольский даже приоткрывает рот от удивления. Неужели слова, сегодня сказанные девушкой, признание, и у него правда появился конкурент? Отчаянно вздохнув он плюхается на кресло и придвигается ближе к столу. Малинового цвета бутоны режут глаза, а дорогая упаковка заставляет лишь досадливо поджать губы. По сравнению с такими презентами его скромный букетик из цветов за старой постройкой во дворе, смотрится просто нелепо. Отведя взгляд чуть в сторону, мужчина замечает прикрепленную записку. Через секунду она уже оказывается у Паши в руках. «Тайный поклонник» Паша лишь хмыкает, отбрасывая бумажку прочь. Еще пара подарков от таких поклонников и никакие букеты из васильков и запеченная утка ему не помогут. Дверь в кабинет открывается, и не успевает Паша уже начать прятать букет под стол, как в пороге показывается Позов. Добровольский облегченно выдыхает, но с лице снова пропадает улыбка, когда он бросает взгляд на чужой букет. - А чего ты тут сидишь? Наши на обед ушли, - Дима облокачивается плечом о дверной косяк, наблюдая за душевными метаниями коллеги, - или ты теперь вегетарианец? – хмыкает мужчина, кивая на цветы. Паша на неудачную шутку друга лишь закатывает глаза, - где ты вообще взял пионы? И деньги. - Это не мои, - Добровольский качает головой, - от тайного поклонника! - Ох, ничего себе, - Позов подходит ближе, щупая подарочную упаковку, - дорогие… - Знаю. - Ну, я тогда пойду, Лясе скажу… - Стой, Поз, - Паша мгновенно вскакивает, хватая за руку друга, - может не будем ей говорить? Мало ли… Может не ей это вообще? - Паш? – Дима останавливается, серьезно глядя на притихшего шатена, - мне кажется или ты мне что-то не договариваешь? - Да блин, - Добровольский плюхается обратно в кресло, по инерции отъезжая на нем практически к самой стене, - ну, может, я просто не хочу, чтобы она про них знала. - Почему? - Да потому что! Не хочу я… богатых конкурентов, - говорит практически шепотом Паша, но Позов все равно различает слова. На его губах появляется снисходительная улыбка. - Так вот оно что, - Дима подходит ближе и берет в руки цветы, - ты боишься, что ее букетом переманят? – мужчина хмыкает, на что коллега тушуется, - она ж тебе не козочка, чтобы по цвету листьев себе кавалера выбирать. Паша в ответ молчит. Лишь поджимает губы и согласно качает головой. Понимает, признает правоту, но неуверенность и страх потерять только-только появившиеся долгожданные отношения все равно подпитывают ревность в нем. Он просто слишком ею дорожит. Шатен поднимает на него озадаченный взгляд, а в глазах – просьба о помощи. - Паш, ты не можешь строить отношения, не разговаривая с человеком о том, что по-настоящему тебя тревожит. Даже если тебе твои чувства кажутся какой-то мелочью, на самом деле они очень важны. Это неотъемлемая часть любых взаимоотношений, будь то друг, девушка или члены семьи – всегда нужно разговаривать. Рассказывать и слушать. Мужчина согласно кивает и смотрит на лежащий перед ним на столе букет ярких пионов. Позов прав, ему стоит начать открываться перед Ляйсан. *** - К тебе можно? Арсений от неожиданности вздрагивает и отрывается от смартфона. На пороге в кабинет стоит Топольницкая, держа в руках два стаканчика с кофе. Устало вздохнув, Попов кивает подруге пару раз, и та заходит внутрь, прикрывая за собой дверь. Время уже близится к вечеру, и кремового цвета лучи, напоминая оттенками топленное молоко, освещают парты, подоконники и колышущиеся из-за открытой на проветривания форточки шторы. Арсений откладывает телефон, и задерживает взгляд на присевшей на первую парту девушке. Желтого цвета сарафан ниже колен идет вразрез с ее привычными открытыми образами, но конверсы возвращают Юле характерное ее стилю озорство. Попов даже чуточку улыбается. - Хорошо выглядишь, - Юля на это по-доброму закатывает глаза, поправляя вьющуюся прядку за ухо. - А ты нет. Опять сбил себе режим сна, по мешкам вижу… - девушка качает головой, - и бледный как смерть. - Да, очередной раз убеждаюсь, что тактичность не твое второе имя. - Это я еще ласково, - Топольницкая хмыкает, наблюдая за измученным другом. Уже второй день сам не свой, - Арс… - М? - Что происходит? - Ты ведь и без меня знаешь в чем проблема, - брюнет нехотя качает головой, машинально убирая челку назад, - зачем тогда спрашиваешь? - Хочу услышать твое виденье ситуации. Арсений вздыхает, щелкает ручкой в воздухе и подпирает ладонью щеку. Юля, поджав губы, перестает болтать ногами. - Я не хочу портить наши отношения с Антоном своими желаниями. Мне кажется это ненормальным, что он нравится мне в сексуальном плане, потому что он… несовершеннолетний? Не знаю, - Попов пожимает плечами, - не хочу навязывать это все ему. - А ты у него спрашивал хочет ли он чего-то большего? – Юля склоняет голову набок, - вы хоть общались на этот счет? - Нет, я… не решился признаться. Арсений опускает взгляд и откладывает ручку. Взгляд совсем потух. - Арс, ему через месяц восемнадцать. Вы оба уже взрослые люди. Почему ты относишься к нему как к ребенку? Неужели ты думаешь, что он не может тоже испытывать аналогичное желание? - Вдруг я… испугаю его своим напором, и он будет переживать, что не хочет того же? - А вдруг нет? – Арсений в ответ лишь качает головой, - Арс, пойми ты не узнаешь этого, пока не поговоришь с ним. Попов поджимает губы и отворачивается. Воспоминания и мысли лезут в голову и только подпитывают почву для вины и самотерзаний. Особенно про человека, которым он когда-то воспользовался. Попов так и не простил себя за это. - Я боюсь, что будет как с Костей, - давно не звучавшее имя разрезает тишину и заставляет Юлю поднять на друга растерянный взгляд, - боюсь, что испорчу те чувства, что между нами сейчас, только из-за недостатка секса. - Арс, это же другое… То, что было тогда, уже прошло, сейчас все иначе. У тебя появился парень, у вас отношения. Это нормально хотеть человека в сексуальном плане, если вы встречаетесь. Да даже если и не встречаетесь, все равно нормально. - Антон, кажется, обижен на меня. Мы утром даже не поздоровались. - Ты делаешь ему больно своим игнорированием ситуации и избеганием разговора. Он же чувствует все. И то, как к нему относятся тоже. - Да. Я должен с ним поговорить. Арсений смотрит на подругу и получив в ее глазах немое одобрение, встает из-за стола. На улице уже холодает. Попов закрывает форточку и поправляет шторы. Остановившись у подоконника, парень не спешит садиться обратно, так и замерев у окна. - Костя женился полгода назад, - Арсений, услышав слова подруги, поворачивает голову в ее сторону, - они с мужем уже год как переехали в Нидерланды. Он официально в браке, - Юля проходится кончиком языка по губам, а после слегка прикусывает, - и он не в обиде на тебя. Давно уже не в обиде. Он простил тебя еще тогда и сейчас по-настоящему счастлив. Арс, - девушка смотрит прямо в глаза другу, - прости уже и ты себя. Я хочу видеть тебя счастливым.

***

- Паш, это что еще за сюрпризы… - Ляся удивленно рассматривает появившегося на ее пороге парня, держащего в руках два букета. Свой Добровольский спрятал чуть за спину, желая хоть как-то скрыть разницу между уровнем подарков, - ты кого ограбил? - Тебя, - Паша неловко опускает взгляд, поникшими глазами рассматривая коврик в прихожей, - это лежало у тебя на столе. Ляйсан настороженно берет в руки протягиваемый Пашей букет, все еще непонимающе глядя то на цветы, то на самого мужчину, в надежде получить хоть какие-то объяснения. Паша на нее в ответ не смотрит. - Паш...? - Это от поклонника. Там даже записка есть… - шатен пожимает плечами, а Утяшева возвращается к рассматриваю оберточной бумаги, наконец находя послание. Взгляд быстро пробегает по немногочисленным словам, а в следующую секунду комната наполняется тихим женским смехом. Паша оторопело отрывается от рассматривания ламината. Глупо моргая, он смотрит на улыбающуюся Лясю и совсем не понимает, почему ее так позабавило появление нового обожателя. А может она смеется над ним? Это расстраивает мужчину еще сильнее. - Лясь, прекрати… - Добровольский обиженно поджимает губы, окончательно пряча свой скромный букетик за спину. Девушка на этот жест снисходительно расплывается в улыбке и качает головой, - у меня тоже хорошие сюрпризы бывают. - Какой же ты бываешь иногда дурной… Паш, ты записку своего «конкурента» читал? Поклонник с одной «н»! - девушка вздыхает, а мужчина смотрит на нее немигающим взглядом, - есть у меня один такой поклонник в классе. Только вот не мой. Или почерк не узнал? А еще преподавателем называешься, - Ляся вручает букет ошеломленному Паше обратно, и тот заторможенно несколько раз перечитывает эти два слова. Как же он не обратил внимание…? - это почерк Матвиенко. И эти цветы предназначались не мне. Паша немигающим взглядом смотрит то на бумажку, то на девушку, а по лицу медленно ползет глупая улыбка. Все оказалось так просто, а он уже напридумывал всякого. Столько нервов потратил… Так и до седины недалеко. - А это тоже мне от тайного поклонника? – девушка легко касается запястья Паши, рассматривая чуть поувядшие за день тюльпаны. Добровольский, наконец, отмирает. - Не от тайного, но поклонника. Это от меня, - мужчина протягивает букет неуверенно, как не свойственно ему самому, но это волнует сейчас меньше всего, ведь на лице напротив умилительная улыбка. - Спасибо, - а больше ничего не имеет значения - только теплые объятия и благодарный поцелуй.

***

Стук в дверь. Антон растерянно косится в сторону прихожей и, отложив в сторону скетчбук, встает с кровати, нерешительно дергая за ручку. На часах уже перевалило за десять, за окном давно стемнело, и только лампа над тумбочкой кровати освещает его комнату, погруженную в полумрак. Шастун явно сейчас никого не ждал. Домашняя голубая оверсайз футболка и растянутые черные шорты уж точно не выглядят на нем презентабельно, а ноги спрятаны в мягкие, подаренные давно Сережей, тапки-кролики. Волосы разлохмачены, а под глазами – синяки от усталости и недосыпа. Именно такого Антона видит перед собой, стоящий в пороге Арсений. Шастун не ожидал его увидеть. Нет, конечно, он ждал, но не ожидал. Он смотрел на давние рисунки Попова в скетчбуке, наблюдал за ним, когда тот разговаривал с Лясей возле кабинета. Но подойти самому так и не решился – хотел, чтобы Арс сам сделал первый шаг. И он сделал. Ведь сейчас Попов собственной персоной растерянно бегает по фигуре возлюбленного глазами, а взгляд его наполнен сочувствием и сожалением. Неуверенный шаг – и руки аккуратно оплетают Шастуновскую талию, сцепляясь за спиной в замок. Антон, коротко вздрогнув, машинально обнимает в ответ прижимающиеся к нему тело и опускает подбородок на Арсово плечо. И прежняя обида куда-то уходит. Ведь Арс сейчас здесь, он пришел. К нему пришел. Как же Антону все-таки не хватало этих касаний. Он соскучился. - Прости, - Арс говорит тихо, прямо шепчет, но Шастун их все равно слышит и прижимается сильнее, - прости меня, Тош. Я просил тебя рассказывать о всех переживаниях, а сам на это не решился, - Попов оглаживает спину подростка, подушечками легко касаясь обнаженной кожи рук и шеи. Антон утыкается носом куда-то в районе ключицы и дышит часто-часто, с нежностью вдыхая любимый запах, - прости, маленький, что так вышло… я виноват. - Арс, - Тоша выпрямляется и с теплотой и волнением смотрит на старшего, - не извиняйся. Но прошу… делись со мной тем, что ты чувствуешь, - рука подростка тянется к щеке, оглаживая кожу подушечками, - ты не один. Фраза сказана глаза в глаза, и от этого мурашки у обоих. Осознание приходит не сразу, постепенно. Пора признать, что уже не будет как раньше. И это неплохо, это по-другому. Им всем уже давно пора начать жить настоящим.