Последнее лето моего детства

Алена бездумно вглядывается в потолок чужой квартиры, а спать почему-то так и не хочется. За окнами давно темнота, а в голове по десятому кругу пробегают одни и те же мысли, одни и те же диалоги. — Антон, правда, что-то случилось? С учебой проблемы? Или может… с девушкой? — Что за глупости? Нет у меня никаких проблем, ни с учебой, ни с девушкой. У меня ее вообще нет. Алена прикрывает глаза, вздыхая. Сейчас все фразы, сказанные их общими друзьями, и их переглядки между собой приобретают иной смысл. Тот, который изначально был истинным и подразумеваемым, но Алена не заметила его, не поняла. Она просто не обратила внимания. — Да, Антон, бывает все же полезно близко общаться с преподами. Не думала, что Арсений такой сплетник. — Какой есть. Антон ведь даже выглядел по-другому. Более счастливым, более смущенным, более мягким. — Антон дружит с Арсением? — Ну… они очень хорошо общаются. Иногда гуляют во внеклассное время. Он выглядел влюбленным. И теперь Алена знает это. Теперь понимает. Понимает, почему Антон во время олимпиады сидел вместе с Поповым, почему он ездил с ним и Позовым за пределы школы, почему до сих пор не исключен за прогулы и почему через раз ночует не в своем номере. Теперь у Алены окончательно складывается картинка. Только вот почему она не сложилась два месяца назад, девушка не хочет думать, потому что просто не может признать тот факт, что слишком была увлечена своими проблемами. — Ну не обратила ты сразу на это внимание, что теперь поделаешь? — Сережа качает головой, пододвигая ближе бутылку, — я тоже не сам догадался, мне Тоха рассказал. Идея завалиться вечером к Сереже с предложением поговорить по душам, пришла в голову Шастун как-то неожиданно, но казалась в тот момент максимально правильной. Новость о романе Антона и преподавателя английского застала ее врасплох, и она поняла, что просто не может держать все это в себе, ей нужно с кем-то поговорить. С кем-то, кто скорее всего уже в курсе. И если ей кто и помог бы, то это точно лучший друг ее брата. — Да, только мне он так и не признался, — Алена отводит в сторону погрустневший взгляд, — он настолько мне не доверяет? — Он боится, Ален. — Чего? — Потерять тебя, — Сережа вздыхает и наливает в бокалы вина, — ты бы знала, как он переживал, когда мне это рассказывал. Я думаю, он бы так и скрывал, если бы ему тогда не понадобилась моя помощь. — Видимо, рассказать мне причин не нашлось. — А ты хотела это знать? Алена пожимает плечами, беря в руки бокал. Алкоголь не расслабляет от слова совсем, но в голове становится чуть поспокойнее. — Знаешь, я бы хотела знать правду. — Ты же понимаешь, что он делает это ради твоей же… безопасности, что ли? — Да к черту его эту безопасность! Почему он решает, что для меня будет лучше? — Алена моментально раздражается и со звоном ставит бокал обратно, — он презирает отца, а сам становится таким же. — Даже не думай ему такое сказать, — Сережа смотрит серьезно и строго, и этот холод во взгляде в мгновение осаживает Алену. Девушка успокаивается и лишь бессильно вздыхает. — И не собиралась. Я просто не понимаю его. — К сожалению, я тоже, — Сережа грустно улыбается, по-доброму глядя на младшую Шастун перед собой, — и, знаешь, я не уверен, что он сам полностью осознает причины своих поступков.

***

Утро приходит неожиданно. В голове еще играет слабое похмелье, но в принципе, состояние сносное, так что, усевшись на диване поудобнее, девушка приготавливается ждать. Уже успев залипнуть на полчаса в телефоне, она практически снова засыпает, как слышит щелчок открывающейся двери. Мгновенно разлепив глаза, Алена заинтересованно наблюдает за происходящим. Сначала в дверном проеме показывается голова ее преподавателя. Арсений выглядит уставшим и сонным. На нем домашние штаны, а сверху накинута футболка. На диван в зале он даже не смотрит, направляясь в сторону кухни. — Доброе утро, Арсений Сергеевич! — Доброе утро, Алена, — брюнет бросает приветствие на автомате, даже не обратив внимание на присутствие девушки в квартире. Через пару секунд он все же задумчиво хмурится и разворачивается, чтобы убедиться, что ему не показалось. На пороге в этот момент появляется его сонный и клюющий носом парень. — Доброе утро, Антон, — девушка с усмешкой смотрит теперь на брата. — Отстань, Алена, — подросток проходит буквально два шага, как его глаза чуть ли не распахиваются от шока, а сердце в момент перестает работать от слова совсем, — Алена…?! — Антон беспомощно смотрит на Арса, так и застывшего с озадаченным выражением лица в пороге кухни, потом переводит взгляд на выжидающую сестру, а в горле просто вмиг пересыхает и становится сложно дышать, — ты… что тут д-делаешь? — сердце внезапно вспоминает о своих обязанностях и решает наверстать упущенные пару секунд без дыхания, поэтому со всей дури тарабанит грудную клетку и, кажется, просто сейчас выпрыгнет и убежит куда-нибудь от страха. Антон хочет сделать точно также, — Я сейчас… я кое-что в комнате забыл. Не зная, что делать, Антон в панике скрывается к спальне и, захлопнув дверь, садится около тумбочки возле кровати. Ему одновременно холодно, горячо и очень стыдно. А еще очень страшно, ведь там сидит его кошмар наяву. И зовется он Аленой. Через минуту дверь спальни приоткрывается, и Шастун уже хочет полностью залезть под кровать, как тихий родной голос окликает его. Антон головы так и не подымает, поэтому единственное, что удается сейчас наблюдать Попову, так это лохматую русую макушку, выглядывающую из копны еще неубранных одеял. Сочувствующе вздохнув, Арсений подходит ближе и присаживается рядом с парнем, положив в успокаивающем жесте свою ладонь на Шастуновскую коленку. Даже через ткань шорт чувствуется дрожь парня. — Тош, ну ты чего так распереживался-то, а? — Арсений встревоженно наблюдает за подростком и аккуратно поглаживает ногу. Антон на него не смотрит, а лишь, не моргая, прожигает пол, — маленький… Шастун не отвечает. Лишь сильнее поджимает колени к груди и закусывает щеку изнутри. Арсений, поняв, что сейчас Антон ему ничего не скажет, сидит рядом еще пару минут, а после встает и, напоследок коснувшись губами макушки, тихо выходит из комнаты, давая возможность подростку остаться наедине с собой. — Мы будем на кухне, приходи, ладно? — последнее, что говорит Попов перед тем, как скрыться за дверьми спальни. На диване по-прежнему сидит Алена, но выглядит она обеспокоенно и даже слегка виновато. Арсений встает напротив девушки и сочувствующе смотрит теперь на нее. Что ж, похоже накручивать себя это у Шастунов семейное. — Он же не вернется, да? — Алена поднимает глаза на преподавателя, а у Попова от этого взгляда сердце сжимается. Он старается улыбнуться ей, но выходит как-то не очень: натянуто и кривовато. — Не знаю… Хочешь чаю? — слабый кивок, и Арсений удаляется на кухню. Вслед за ним уходит и Алена.

***

Антон появляется только через пятнадцать минут. По-прежнему растрепанный и с истерзанными до ранок красными губами, он останавливается в пороге комнаты, наблюдая за беседой своего парня и сестры. Первым его замечает Арсений. Он встает и наливает подростку чаю. Антон неловко и неуклюже усаживается за стол. Алена на брата смотрит то слишком открыто и прямо, безотрывно следя за ним взволнованным взглядом, то, наоборот, прячет глаза. Антон же старается на младшую Шастун не смотреть. — Тош, только аккуратнее, горячий еще, — перед носом парня опускает кружка с напитком, и тот, благодарно кивнув, робко тянет к чашке ладони. Плечо оглаживает Арсова ладонь, большим пальцем проходясь по лопатке, а после невесомое поддерживающее касание исчезает. Антон даже как-то вздрагивает, — я к Павлу Алексеевичу пока схожу, насчет планов на выходные узнаю. А вы пока поговорите, ладно? — ответа от парня Арс не получает, поэтому смотрит на Алену. Младшая Шастун молча кивает, — Хорошо. Я скоро вернусь. Арсений уходит из квартиры, а вместе с ним уходит и надежда Антона избежать разговора. Зубы снова впиваются в кожу губ. Алена, глядя на брата, делает последний глоток из чашки и со звуком отставляет на стол. Подросток растерянно поднимает глаза. — Ты гей? — девушка спрашивает прямо, и Антон даже теряется от такой прямолинейности. Он лишь неловко пожимает плечами, не понимая, что ответить сестре. Он никогда не старался разбираться в своих чувствах. — Не знаю. — Тебе нравятся парни? — Алена смягчается, видя смятение брата, и теперь разговаривает с ним как с пятилетним ребенком. Антон ситуации не помогает. — Вроде нет… Но мне нравится Арс. Алена вздыхает и, подпирает рукой щеку, устало наблюдая за этим нерадивым любовником. Вот вроде бы взрослый парень, восемнадцать меньше через месяц, а ощущение будто она старшая сестра. Он ее «оберегает», а сам глаза стыдливо прячет, потому что не может признаться, что встречается с парнем. Ну вот и кто из них после этого маленький? — Получается, ты Арссексуал, — Алена улыбается, видя озадаченное Тошино лицо. Когда же он в ответ усмехается, девушка облегченно выдыхает. Он в порядке, — давай, я сделаю нам еще чаю, — Алена поднимается из-за стола и, захватив и свою, и брата кружку, наливает в чашки заварки, а следом кипятка. Размешав сахар, девушка оборачивается — Антон все еще сидит в прострации, — напиши своему благоверному, чтоб возвращался. Хватит ему уже под дверью караулить.

***

— Арс, я в шоке, — Юля разводит руками и до сих пор удивленно смотрит на друга. Попов сидит за столом, держа в руках стаканчик с капучино. — Ну, как-то так. Я когда ушел, они там о чем-то разговаривали, Антон в подробности не вдавался, а потом сам написал, чтоб я вернулся, — Арсений пожимает плечами, задумчиво крутя в руке стаканчик, — мы, кстати, после этого даже еще немного посидели все вместе, пообщались. Это было чутка неловко сначала… Мне, в основном. Но потом как-то разговор зашел о преподавателях и школе… — Нас обсуждал, значит? — Юля хмыкает, на что друг посмеивается, — ну и жук. — Ну а что? — Арсений многозначительно отводит глаза, — не чужие друг другу люди. — Ах вот оно как! Значит уже с родственниками потихоньку контакты налаживаешь? — Да что там налаживать. С Аленой даже прикольно было, она мне чем-то Алину напоминает. Такая же, сама себе на уме, с характером. — Давно с ней виделся? — Юля спрашивает осторожно, зная, как Арс реагирует, когда тема заходит о его семье. Попов грустно хмыкает, но старается сейчас не давать волю переживаниям. — Достаточно. — Сестра все-таки… — Лиза тоже мне сестра, но пишет не только на мой день рождения, — Арсений обидчиво поджимает губы, на что девушка снисходительно улыбается. — Она вся в маму. Заботится о тебе. Старшие сестры они такие, — Юля подходит к другу и с удовольствием лохматит копну его тёмных волос, на что Арс уже хочет шикнуть на неё за это, но поняв, что это никогда, собственно, не срабатывало, успокаивается. — Я боюсь того, как отреагирует отец Антона. Не хочу, чтобы Тоша чувствовал то же, что и я на протяжении всех этих лет. — Арс, — девушка сочувствующе смотрит на друга, успокаивающе поглаживая плечо, — всё будет хорошо. Они со всем обязательно разберутся. — Надеюсь ты права, — Арс качает головой, упираясь макушкой на сзади стоящую Юлю. Девушка лишь нежно чмокает друга в лоб.

***

Вытянув ноги вперед и подложив под спину рюкзак, Антон, как и раньше, лежит на прохладном каменном полу отдаленной части школы. Он снова там: где витражи окрашивают цветной мозаикой стены, а подоконники укутывает в свои объятия плющ. Он снова на своем любимом месте. И сейчас, сидя и прокручивая в голове все произошедшее, Антон ловит себя на мысли, как быстро все прошло. Его лето, его детство. Его безмятежная жизнь. Но была ли она до этого безмятежна? Может он повзрослел намного раньше? Антон оглядывается вокруг. Еще в самом начале, когда он даже и подумать не мог, что у них с Поповым что-то получится, подросток прогуливал здесь урок, срисовывая сказочные витражи и мечтая об обладателе любимых лазурных глаз. А после занятий Арс тогда сам пришел к нему и принес кофе, совсем чуть-чуть пожурив за прогул. Ему простили эту провинность, как только он показал получившуюся картину. Здесь он за долгое время поговорил с Шеминовым. Стас был обескуражен его увидеть, но пригласил Антона в свой кабинет и отдал письма, строчки которых до сих пор не оставляют подростка, иногда полностью лишая сна. Шастун так и не говорил с отцом о маме. Даже с Аленой этот разговор дался ему с трудом, хоть после него он и чувствовал облегчение. Образ Майи и воспоминания о ней до сих пор ранят Антона. Услышав отдаленные шаги и тихий скрип входной двери, Шастун отрывается от скетчбука, оборачиваясь в сторону коридора. Он ожидал увидеть Арса или по крайней мере Алену. Да даже фигура Стаса его меньше бы удивила. Но сейчас на пороге стоит блондинка с убранными в аккуратный хвост волосами, в неприталенной футболке и свободных шортах. Перед ним стоит Света. Антон на пару секунд даже выпадает из реальности. В последний раз они говорили в тот самый вечер, когда Шастун спас ее от насильника. Разговором это можно было назвать с трудом: они молча прижимались друг к другу, не решаясь проронить и слова и нарушить тем самым наступившую успокаивающую тишину. Сейчас было похожее ощущение. Они оба не находили, что сказать. — Привет, — Света закусывает губы и даже неловко машет рукой в знак приветствия. Антон отвечает ей таким же скомканным движением, — мне Сережа сказал, где ты. Ты… слишком занят? — Нет, нет… Я просто рисую. — Я могу посидеть с тобой? — Да, конечно, — Антон тушуется, заторможенно качая головой. Света улыбается уголком губ и бесшумно проходит вглубь зала. Сев рядом, она ловит на себе изучающий взгляд парня. Антон наблюдает за ее движениями, эмоциями. Она теперь по-другому их выражает и показывает. Он чувствует в них искренность. Блондинка поворачивается в ответ, а после чуть опускает взгляд на колени парня, где сейчас лежит его блокнот. На нем уже показалось очертание стены и подоконника. Некоторые углы и тени уже хорошо прорисованы. — У тебя хорошо выходит, — Света качает головой в сторону рисунка, — натурально. — Спасибо… Мне нравится рисовать части этой пристройки. — Это что-то вроде твоего места? — Да, типа того, — Антон задумчиво смотрит на Свету, — в этой школе училась моя мама. Эта часть здания многое значила для нее. Глаза подростка серьезные и где-то местами даже печальные. Света сочувствующе улыбается, глядя на парня в ответ. Блондинка чувствует, что Антон делится с ней сейчас чем-то важным, сокровенным. И она, если честно, совсем не против поговорить по душам. — Тебе было пятнадцать, верно? Когда ее не стало. — Да, — Антон поджимает губу, глядя куда-то перед собой, — мне было пятнадцать, — Шастун возвращает глаза обратно на девушку. Она выглядит спокойно и даже, можно сказать, умиротворенно. Настолько, что подростку в какой-то момент показалось, что тот роковой для них вечер был лишь его собственным кошмарным сном. Однако заметив затягивавшуюся рану на ноге, он осознает, что, к сожалению, не спал. Света видит его взгляд и тяжело вздыхает. Она понимает, о чем сейчас думает Антон . — Мне тоже было пятнадцать, когда он изнасиловал меня. А до этого практически полгода домогался. Он был моим репетитором тогда. — Ты обращалась в полицию? — Обращалась, — Света качает головой, — мачеха не поверила и сделала все возможное, чтобы не возбуждать уголовное дело. Как видишь, у нее получилось. Но несмотря на это, в скором времени в суде мы все же увидимся. С ними обоими, кстати, — Света ободряется, избавляясь от грустных ноток в голосе. Антон слегка ей улыбается, не до конца понимая, как вообще ему следует реагировать, чтобы ненароком не ранить девушку. Факт того, что Света столкнулась с таким отношением, заставляет его сердце болезненно сжиматься, — я, кстати, хотела сказать тебе «спасибо». За то, что не дал повториться этому кошмару. Если бы не ты, не знаю, как чувствовала бы себя сейчас. Не уверена, что вообще бы справилась. — Справилась бы, в любом случае справилась, — Антон с теплотой смотрит на девушку, — ты сильная, Света. У тебя бы обязательно получилось жить дальше. — Не без вашей помощи, в том числе и не без твоей. Сережа и Вика делают сейчас для меня слишком много. Шастун пару секунд молчит, а после задумчиво смотрит на блондинку. — Вика была в тебя влюблена, — Антон говорит это осторожно и нерешительно, но девушка на это лишь по-доброму усмехается. — И к счастью это взаимно. Мы встречаемся. Поэтому я надеюсь, что и сейчас она ко мне неравнодушна. — Не подумал бы, что ты лесбиянка. — Не подумала бы, что ты гей. Антон удивленно смотрит на Свету, на что та лишь пожимает плечами. Неужели уже всей школе известны все подробности его личной жизни? — Вика рассказала? — Нет, сама догадалась. В последние пару дней это было особенно заметно, — Света многозначительно улыбается, — причем с обеих сторон. Антон обреченно вздыхает, понимая, что конспиратор из него, конечно, так себе, но внезапно оживляется, вспоминая об еще одной причине прихода в дальнюю часть школы. Отползя чуть-чуть поодаль от Светы, он, пробежав взглядом вдоль стены, засовывает руку куда-то за отколотую часть ступеньки. Через пару секунд он удовлетворенно улыбается, а в его руках красуется находка — пачка сигарет. — Припрятал еще в начале лета, когда часто здесь был. Думал пригодится, — вообще Антон бы про эту упаковку так бы благополучно и забыл бы, если бы не Добровольский впервые удачно начавший ныть о том, что у него жёсткая потребность в никотине, — ты кстати куришь? — Шастун поворачивается к девушке, на что она, улыбнувшись, отрицательно качает головой. — Пообещала Вике, что брошу. А ты? — Я тоже бросил. Арсений сказал, что даст по жопе, если узнает. — Не думаю, что ты сильно расстроишься, — Света усмехается, а следом за ней тихо хихикает и Шастун. Это правда. Если бы он как-то захотел побесить Попова, то просто бы достал сигареты. Не обязательно даже их курить, одного вида было бы более, чем достаточно, чтобы увидеть недовольную Арсову моську. Шастун поворачивается в сторону блондинки и внезапно задумывается. Света в своих эмоциях сейчас выглядит очаровательно. И Антон, кажется, только сейчас полностью ощущает ее натуру, ее непоколебимую силу и мужество, которое хранит в себе хрупкое женское тело. Она продолжает жить несмотря ни на что, вопреки всему она ищет свое счастье. Это ли не проявление сильного характера? В этом она становится для Антона примером. — Ты когда-нибудь думала, что могло быть по-другому? Света мимолетно улыбается, поворачиваясь лицом к парню. Шастун смотрит на нее выжидающе, боязливо и даже как-то доверчиво. Девушка снисходительно качает головой. — Думала. Много думала. Я часто размышляла о том, что я сделала не так и что могло быть иначе, поступив я по-другому. В первое время себя винила. Я два года жила случившимся, каждый чертов день рыдала от несправедливости и одиночества, — Света закусывает губу, а после пожимает плечами, — но, знаешь, что хуже того, что совершил этот урод? Это то время, когда я просто ненавидела жизнь. Я сама причинила себе намного больше боли, чем сделал это он. Ведь собственноручно лишила себя двух лет, когда я могла быть счастливой. — Это несправедливо, — Антон поджимает ноги к груди, ставя на коленки подбородок. Девушка поворачивается к нему лицом. — Возможно. Ну что ж поделать. Жизнь она такая. Сама себе на уме, — Света поджимает губы и вздыхает. Глядя сейчас на Антона, она ощущает, будто говорит с собой. Она говорит ему то, в чем нуждалась тогда, два года назад, когда лежала сломленная на полу, поджав от боли к груди колени. И если ее слова хоть как-то помогут Шастуну, то возможно ее страдания и правда были не зря, — Антон… Ты не можешь поменять исход событий. Это уже произошло. И не важно виноват ты в этом или нет, ничего уже не изменить. И как бы сильно не было больно и невыносимо от воспоминаний, нужно начинать жить. Пробовать и учиться заново. Ведь когда, если не сейчас? Время уходит, а тебе через пару недель восемнадцать. Ты не можешь всю жизнь жалеть, тебе нужно идти вперед. Ради Алены, ради Сережи, ради Арсения… Ради себя. Отпусти ее, — блондинка пронзительно смотрит в потерянные зеленые глаза, — я уверена, она бы хотела, чтобы ты был счастлив. Шастун поджимает губы и с грустью смотрит на пол, стены и окна старой школы. Когда-то он зашел сюда и почувствовал себя дома. Он ощутил здесь Майю. Теперь же он чувствует себя здесь одиноко. Потому что в попытке вернуть прошлое, те чувства, то тепло и ту любовь мамы, он делает себе с каждым разом все больнее от понимания, что все эти ощущения уже не будут прежними и, надеясь оживить воспоминания, он, наоборот, придает тем драгоценным моментам, связанным с ней, горечь и скорбь. И Света права: прошлое уже не вернуть. Оно уже прошло. И он больше не может плакать от того, как несправедливо обошлась с ним жизнь, потому что у него просто не осталось на это времени. Ведь, страдая от вины и потери, он совсем не заметил, как прошло его детство. — Спасибо. Света немного тушуется, но после снисходительно качает головой. Она с пониманием и сочувствием смотрит в зеленые глаза. — Пожалуйста. Это меньшее, что я могла для тебя сделать, — губы девушки трогает улыбка, — я, кстати, не просто так пришла… — Антон немного хмурится, глядя с немым вопросом, — я завтра уезжаю. Мы уезжаем, Вика тоже будет со мной. Через неделю состоится суд над Алексеем Михайловичем. Нужно будет присутствовать. Антон серьезнеет и поджимает губы. Он пару секунд молча смотрит то на блондинку, то на просто вперед, после чего кратко кивает. Шастун растерян - новость об отъезде девушек для него как снег на голову. — Я бы не хотел терять с вами связь. Ни с Викой, ни с тобой. За это лето слишком много произошло, — Света понимающе качает головой, — я буду скучать. — Я тоже, — девушка поворачивается и теперь подростки смотрят друг другу в глаза, улыбаясь, — я тоже буду скучать. Даже по тебе, Шастун.

Кто жил и мыслил, тот не может

В душе не презирать людей;

Кто чувствовал, того тревожит

Призрак невозвратимых дней.