Последнее лето моего детства

Алена сегодня просыпается рано. До начала учебы еще пара часов, но спать совсем не хочется. Наверное, слишком переживает из-за предстоящего события. Поэтому, сменив мелодию будильника на утренний плейлист, девушка направляется на кухню заварить кофе. За окном еще тишина, учащиеся пока спят, и младшая Шастун с удовольствием пользуется возможностью отдохнуть от предстоящей дневной суеты. Она немного прибирается, решив наконец разобрать полку с вещами, делает быструю зарядку и собирает вещи на занятия. Перед самым выходом, Шастун поливает орхидеи на подоконнике, но испуганно вздрагивает, когда к ней в комнату внезапно врываются. — Матвиенко, — девушка смотрит в прихожую, устало вздыхая, — а день так хорошо начинался. — И тебе доброе утро, — Сережа закатывает глаза, принимаясь стягивать ботинки, — у меня, между прочим, к тебе дело есть, — Алена выразительно выгибает бровь, — английский делала? Списать надо. Шастун вымученно качает головой и с тяжелым очередным вздохом, который обычно сопровождал презрительное цоканье, достает из рюкзака тетрадку. Сережа готов прямо сейчас благодарно целовать ей руки. — Ну а вообще, раз ты зашел, — Алена подходит к шкафу с одеждой, задумчиво окидывая полки, — поможешь выбрать, что мне надеть. — Это был вопрос? — Матвиенко садится за стол, доставая из рюкзака тетрадь и беря ручку из подставки Алены. Девушка хмыкает, отворачиваясь. — Нет, конечно. Ты перекатываешь у меня домашку, имей совесть. — Ладно, ладно, — Сережа расписывает чернила на полях, — показывай уже давай. Алена отворачивается, принимаясь копаться в вещах. Платье и футболка после быстрого осмотра летят на рядом стоящий стул, выбывая из участников этого спонтанного «Модного приговора». Сережа, не отрываясь, перекатывает домашку. — А вообще, когда ты успел стать таким правильным? Задание выполняешь, к урокам готовишься. — Я всегда готовлюсь, — в ответ слышится усмешка, — ну, практически. Алена находит новую рубашку и, посмотрев на нее пару секунд, надевает. Оценивающе взглянув в зеркало, она разворачивается к другу. — Что думаешь? — Сережа вздыхает, разворачиваясь. Увидев девушку, он хмурится, поджимая губы, — понятно, — Алена закатывает глаза, снова принимаясь копаться в шкафу, — а вообще не думаю, что Юля влюбится в тебя, как только увидит твое выполненное задание. — Я не ради этого его пишу. — Ну да, — Алена неверяще кивает, снова поворачиваясь к парню, — а это? Вроде выглядит получше. — Да, неплохо, — Сережа дописывает последнюю строчку и откидывает ручку. — Ты даже не посмотрел. Матвиенко оборачивается, теперь разглядывая недовольную Алену. Шастун вопросительно разводит руками. — Нормально, нормально. — Да, с твоими комплиментами любая девушка будет твоей, — Алена качает головой, снова смотря в зеркало. Сережа, махнув на нее рукой, встает из-за стола. — Ну тебя, пойду лучше воздухом подышу. Стоя на балконе, Матвиенко рассматривает двор, в котором уже хозяйничает садовник, и наблюдает за колышущимися от легкого ветра кронами деревьев. Хорошо, свежо. Алена что-то недовольно бурчит в комнате, раскидывая по кровати одежду, но Сережа не обращает на это внимание. На секунду задумавшись, он непонимающе хмурится. — Слушай, а ты по какому поводу вообще так прихорашиваешься? Ответом ему служат тяжелые вздохи и громкие кряхтения. Видимо, Алена пытается влезть в узкие джинсы. — Сегодня вечером обещал приехать отец. Хочу с утра подготовиться. — Ясно. Сережа кивает и уже хочет вернуться к наблюдению за жизнью птичек, но заинтересованно смотрит на дорогу. К отелю подъезжает дорогой автомобиль. Матвиенко хмурится и внимательно следит за его действиями. Через секунду задняя дверь открывается, и взгляду Сережи предстает знакомая фигура. Высокий и статный мужчина, русые хорошо уложенные волосы, дорогой костюм… — Еще раз, когда приезжает Андрей? — Вечером, говорю же. — Алена, либо я пропил все мозги, либо твой отец сейчас стоит у нас во дворе. — Похоже на первое, — из комнаты раздается облегченный выдох и звук застегивающейся молнии, — он пиздец какой пунктуальный. Мужчина берет из машины свой портфель и направляется к школе. — Алена, — Сережа протягивает настороженно, теперь полностью уверенный в своей догадке, — только я сегодня не пил. Слышатся спешные шаги, и в эту же секунду рядом с Матвиенко на балконе оказывается девушка. Увидев мужчину, на которого указывает друг, она замирает. По ее реакции, все становится очевидно — это точно Андрей. — Я… я не знаю, почему он так рано, я-я еще не готова… — Подожди, — Сережа серьезно смотрит на обомлевшую подругу, — а где Антон? Алена задумывается и как бы на автомате отвечает: — У себя. Спит. — С Арсением? — голос Сережи от осознания ситуации чуть подрагивает. Алена пару раз глупо моргает, оторопело повторяя. — С Арсением… — глаза Шастун вмиг распахиваются от понимания и смотрят в такие же напротив, — сука! Алена срывается с места, будто по команде, надевая первые попавшиеся ботинки и выбегая из квартиры. За ней следом торопится еле поспевающий Матвиенко. — Я попробую задержать отца. Не дай ему увидеть Арсения. Рано им еще знакомиться! Договорив, Алена исчезает за поворотом коридора, оставляя Сережу растерянно метаться по холлу, не зная, что делать. Взяв себя в руки, он с силой стучит в дверь комнаты друга. Не открывают. Спят. Ну еще пару минут и сон не будет таким сладким. Матвиенко начинает стучать активнее, отчего все их соседи если и спали, то теперь точно лишились этой возможности. За дверью наконец слышатся шаги. На пороге появляется полусонный Антон. — Сереж, мы спим, иди н… — Андрей идет сюда! — Матвиенко выпаливает раньше, чем Шастун успевает уточнить, куда именно другу стоит отправиться. Глаза Антона постепенно начинают размыкаться. — Какой Андрей? — Отец твой, блять! — Сережа смотрит вбок, с ужасом замечая идущую в конце коридора Алену, — черт! Матвиенко заталкивает подростка в его же комнату, поворачивая щеколду и прижимаясь к двери спиной. Арсений, до этого читающий что-то в телефоне, приподнимается с кровати, непонимающе рассматривая парней. В коридоре слышится знакомый бас, и Антона словно холодной водой окатывает. Он, затаив дыхание, смотрит то на дверь, то на своего уже напрягшегося парня. В следующую секунду в дверь стучат. — Блять, блять, блять, — Антон шепотом матерится и от шока не может сдвинуться с места. Отец сейчас стоит прямо за дверью его комнаты, где лежит его парень-преподаватель. Пиздец. Сережа же реагирует быстрее. Он вмиг подлетает к ахеревшему от жизни Попову, пытаясь как можно тише и быстрее сообщить ему имеющуюся информацию. — Арсений Сергеевич, доброе утро. За дверьми сейчас стоит папа Антона, который будет не в восторге вас здесь увидеть. Поэтому нужно вас как можно быстрее… — стук в дверь резко становится настойчивее, и Сережа испуганно замолкает, быстро выпаливая, — в шкаф! В одно мгновение, Матвиенко хватает за руки преподавателя, поднимая и не сильно аккуратно пихая в сторону названной мебели. Арсений, будучи еще во сне и в ахере одновременно, сопротивления оказать не успевает. — Ляг! — затолкав своего преподавателя, Сережа шепотом шипит на вставшего посреди комнаты ошеломленного друга, — быстро! Притворись, что спишь! — поясняет он. Антон тупит ровно до момента, пока рядом с дверью не слышится звон ключей. Младший Шастун в ту же секунду ныряет под одеяло, а Сережа, пару раз мотнув головой в поисках укрытия, бросает взгляд на притихшего и сжавшегося в шкафу Арсения и ныряет туда же, закрывая за собой дверцу. В следующую секунду поворачивается щеколда, и открывается дверь. — Я же говорила, что он спит еще. Зачем же так вламываться, — голос Алены звучит достаточно уверенно, но на самом деле ее пиздец как трясет. Не ясно, на что бы они наткнулись отворив дверь на пару секунд раньше. — Не знаю я, чем он тут занимается. Арсений, стараясь не дышать, пытается оценить обстановку. Он, прижавшись всем телом к своему ученику, прячется в шкафу от отца своего парня. Будто любовник какой-то, честное слово. А еще он слышит, как в шею дышит Матвиенко. Да, с Сережей он не был так близок никогда, как этим утром. Во всех смыслах. Дверь закрывается, оповещая об этом всех спрятавшихся звучным хлопком. Слышится шорох одеяла, а следом распахивается дверца шкафа, представляя всему миру эту новую позу из Камасутры. Матвиенко вылезает, а следом за ним из убежища выкарабкивается и Попов. Вот это тебе экстремальные прятки с утра пораньше. Антон все еще шокировано смотрит на друга. — Можешь не благодарить, — он хлопает Шаста по плечу, утвердительно кивает куда-то в сторону и неуверенной походкой удаляется, оставляя парочку растерянно переглядываться. Что, блять, только что произошло?

***

— Антон, ты не можешь прятаться от него целый день. Алена заходит к брату на перерыве, когда Шастун пропускает уже второй урок. Арсений ушел вести занятия, сказав напоследок, что обязательно зайдет после, а Антон так и остался в комнате неподвижно сидеть на кровати, безотрывно пяля в стену. — Может я просто не хочу его видеть? — Антон пожимает плечами, даже не взглянув на сестру. — Я тоже не горю желанием, но… Он же приехал все-таки. — И зачем? — Антон, ну я ебу? — Алена всплескивает руками и, вздохнув, садится на кровать рядом с братом, — иди и узнай. Подросток задумывается, и в следующую секунду ошеломлённо распахивает глаза. Он отрывается от стены и переводит взгляд на ничего не понимающую Алену. — Ему Алексей Михайлович звонил. Арс говорил, что он угрожал позвонить, если мы на что-то пожалуемся в его сторону, — Антон неверяще качает головой, — отец знает… про нас с Арсом знает. У Шастуна начинается паника, и с дальнего угла комнаты можно было увидеть, как дрожат его руки. Алена аккуратно берет ладони брата в свои, успокаивающе поглаживая. — А может, он и не в курсе. Да и с чего ты решил, что он будет настолько против ваших отношений? Может он поймет… — Антон сказать ничего не решается — знает, что не поймет. Девушка тяжело вздыхает, — он сказал сообщить ему, когда ты проснешься. Вечером у нас планируется семейный ужин. Антон обреченно стонет, закрывая ладонями лицо. Почему, почему именно сегодня? Он уже мысленно ненавидит этот день. — Напиши мне, во сколько он хочет встретиться вечером. — Пойдешь на уроки? — Надо бы, — Антон пожимает плечами, вставая с кровати, — следующий урок у Арса. Хочу его еще разок увидеть до вечера. А то после занятий может не получиться. Алена понимающе кивает, поддерживающе улыбаясь. — Хорошо. Собирайся тогда, вместе пойдем.

***

Весь день Антон провел как на иголках, сконцентрироваться ни на чем не получалось. Перерыв, проведенный вместе с Арсом в учительской чуть-чуть его успокоил, но навязчивые мысли так его и не покидают. С отцом за весь день он так и не пересекся. Вечером за пятнадцать минут до назначенного времени в комнату, где до этого момента отсиживался Шастун, приходит Алена. Она выглядит хорошо, но не как обычно, что в очередной раз подчеркивает, насколько ей важна встреча с отцом. Ее волосы были убраны в аккуратный пучок, губы накрашены матовой помадой, а платье, Антон удивлен, что у нее они вообще есть, — темно-бордового цвета с симпатичными воротничками. Не в ее стиле. Алена волнуется. Это видно по еле заметной улыбке и чуть подрагивающим губам. Подросток ловит себя на мысли, что почему-то за целый день так себе измучил разными мыслями, что теперь ничего не чувствует. Все равно. — Хорошо выглядишь. Для отца стараешься? — Неважно, — Алена заправляет выпавшую из пучка прядь, — собирайся, иначе опоздаем. Антон берет со стула первую попавшуюся черную футболку и любимые темные джинсы, зависает буквально на секунду у зеркала, но тут же оказывается в пороге рядом с сестрой. — Не припоминаю, чтобы ты была такой правильно пунктуальной, — подросток оценивающе разглядывает напряженное лицо сестры. Она повзрослела, но порой, именно в такие моменты, он видит в ней ту самую маленькую девочку, которая так и не получила отцовской любви и которую Антон еще давно пообещал сам себе защищать. Смягчившись, Шастун подходит ближе и приобнимает за плечи сестру. Та ежится, больше с непривычки от такой тактильности брата, но все же прижимается к нему сильней, — не думай о том, что он скажет. Это неважно. — Важно, — Алена поджимает губы и пронзительно смотрит на замершего парня, — и тебя тоже это волнует. Именно поэтому ты не хочешь идти. — Нам пора, — Антон убирает руку нервно, отгоняя мысли и чувства. Потому что Алена права. Ему все еще не все равно, что подумает его отец. Никогда было не все равно. По коридору они идут в тишине. Наконец спустившись к подготовленному для них залу, подростки останавливаются в пороге, отчего-то медля. В просторной комнате стоит большой стол с идеально белоснежной скатертью и изысканной посудой. На нем — салаты, закуски и мясо. По центру находится бутылка дорогого французского вина. Андрей, до этого рассматривающий что-то в документах, отрывается, поднимая взгляд на детей. Смотрит мимолетом на Алену, потом на сына, задерживая на нем суровый взгляд. Тяжесть недосказанности оседает неприятным осадком на стенах идеального зала. — Садитесь, чего вы замерли, — Андрей откладывает бумаги на рядом стоящий маленький столик. Отец сидит по центру, так что Алена присаживается рядом с ним, по его правую руку. Антон, чуть помедлив, садится дальше от родителя, за сестрой, что не скрывается от мужчины, — вина? Девушка кратко кивает, подставляя бокал ближе, и бордовая жидкость с характерным звуком его наполняет. Антон забирает бутылку у отца, наливая себе сам. Тишина. Сестра неловко накладывает себе немного салата, Антон глаз от пустой тарелки не отрывает. — Как учеба? — Андрей поворачивается к дочери, отчего она немного тушуется, — видел, что ты хорошо проявила себя на олимпиаде, — Антон на эту попытку отца показать свою гордость лишь недовольно поджимает губы, — но над некоторыми предметами все же нужно поработать. Подтяни немецкий. Пока Андрей пытается играть роль отца (безуспешно, как считает Антон), подросток в диалог старается не вникать. В его планах вообще вести себя максимально отстраненно. — Надеюсь к концу лагеря, ты все же сможешь исправить свои ошибки, — Андрей одобрительно кивает, отпивая из бокала. Внезапно его взгляд падает на пустую тарелку сына, — Антон, почему нечего не ешь? — Не хочу, — младший Шастун на отца не смотрит. — Ясно, — Андрей хмурится, невольно расправляя плечи, — может у тебя есть какие-то успехи в учебе? Подросток знает, что старший Шастун в курсе про его успеваемость, и поэтому его участливость звучит подобно злой насмешке. Антон поджимает губы, бросая на отца недовольный взгляд. — Антону нравится английский, — Алена говорит робко, перетягивая внимание папы на себя. Андрей вопросительно-заинтересовано смотрит сначала на сына, а после на девушку. — И кто ведет? — Попов Арсений Сергеевич, — Шастун на имени возлюбленного напрягается и чувствует, как разговор заходит в нехорошее русло. Он не сможет сдержаться, если отец начнет критиковать Арса. Алена, мельком заметив реакцию брата, добавляет, — у него интересные уроки, и объясняет понятно. — Сколько лет? — Двадцать два, но… — Молод слишком, — мужчина, не дожидаясь, пока младшая договорит, обрывает, — в этом возрасте им еще самим не до учебы, не то, что преподавать. — По себе судишь? — Антон со звоном роняет на тарелку ложку, и с вызовом смотрит на отца. Тот на подобную реакцию хмыкает, качая головой. — Ты еще слишком юн, чтобы это понимать. Или ты думаешь, я не знаю, как эти молодые преподаватели покрывают твою безалаберность? Твои пропуски? Антон криво усмехается, теперь понимания причину приезда отца. А он только было подумал, что ему интересно что-то помимо их учебы. Хотя зря — ведь его первый же вопрос был об успеваемости. — Они хотя бы поддерживают меня и мой выбор. — Твой выбор? — лицо Андрея становится строже, — прогуливать учебу — это твой выбор? Это они поддерживают? Да чтоб ты знал, им далеко плевать, что ты делаешь и чем занимаешься, потому что они работают за деньги, которые я им плачу! — Андрей неожиданно для себя распаляется, повышая голос, — наверняка приятнее провести вечер с очередной подружкой за мой счет вместо того, чтобы выполнять свои обязанности. И ваш Арсений Сергеевич не исключение! — Он не такой, — голос Антона наполнен злостью и обидой. «Не такой как ты». — Хватит, — Андрей злобно хмыкает, качая головой, — споришь из-за всякой ерунды. Как и обычно! Когда ты уже повзрослеешь? — Антон с силой сжимает кулаки, — такой же безответственный и импульсивный, как… Андрей осекается, замолкая. Антон, до этого молчавший, как в замедленно съемке мрачно смотрит на отца. — Как кто? — мужчина поджимает губы, а Алена вздрагивает, чувствуя, как накаляется атмосфера с новой силой, — как…мама? Ты ведь это имел ввиду? — Нет, не это. Не нужно так воспринимать слова, сказанные мной с заботой о тебе. — С заботой? — Да, с заботой. Я твой отец, и я забочусь о тебе! — Ты ничего не знаешь обо мне! — Антон яростно всплескивает руками, — ни об Алене тоже. Ведь кроме аттестата и хорошей учебы тебя больше ничего не волнует. Ты не знаешь, с кем мы дружим, встречаемся или кем хотим стать, потому что тебе это не интересно, тебе это не нужно! Тебе плевать, — Антон отводит глаза в сторону, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться, но безрезультатно. Злость накатывает с новой силой, — зачем ты приехал? Про успеваемость узнать? Узнал? Так уебывай обратно, как ты и привык делать! Шастун резко встает из-за стола, и разгневано направляется к двери. Он на грани истерики. Руки начинают дрожать, как и голос, который чудом не становится жалко-плаксивым. Следом за подростком встает Андрей. Он стоит неподвижно у стола и безотрывно следит за сыном. — Что-то еще хочешь сказать? Антон замирает, с силой сжимая челюсти. И вот опять он жалок перед отцом. Опять его напускная уверенность разрушилась о холод его равнодушия. Надоело. Надоело, что ему плевать! — Да, хочу, — подросток разворачивается, и с вызовом смотрит на родителя, — хочу сказать, что в рот я ебал тебя и твой гребанный бизнес. Твою чертову работу! Ведь как только закончится лето, я поступлю в архитектурный и съедусь со своим парнем, с которым я встречаюсь уже два месяца. Но какая разница, если тебе все равно? В комнате повисает тишина. Алена ошарашенно смотрит в тарелку, не решаясь поднять глаза на отца или сказать хоть что-то. Андрей, до этого молчавший, сурово смотрит на стоящего перед ним сына. — С кем ты встречаешься? — его тон напускно спокойный и холодный, и от этого становится еще страшнее. Антон от вопроса будто мгновенно трезвеет. Он только сейчас понимает, что сказал. Рваный боязливый выдох вырывается изо рта, и сердце замирает. — Это неважно, я… — С кем ты, блять, встречаешься?! Секунда, и Андрей мгновенно подлетает к Антону, хватая за плечи и толкая. Не ожидав, младший Шастун падает, больно приложившись локтем о ламинат. Он до сих пор будто в прострации, а в голове сплошное: «блятьблятьблять». Алена вскакивает в ту же секунду. Закрывая брата спиной, она пытается сдерживать отца. — Не смей трогать его! — она разгневанно и отчаянно смотрит на мужчину. Тот внимательно разглядывает дочь и будто бы остывает, убирая руки. — Скажи мне, кто его парень, и я больше ничего не сделаю. Алена мнется, тоже успокаиваясь. Она бросает взгляд на испуганного брата, снова смотря на папу. Виновато поджав губы, она отрицательно машет головой. — Не могу… — Тогда отойди! — Андрей отодвигает растерявшуюся Алену, и рывком хватает Антона, прижимая к стене. Младшая Шастун испуганно вздрагивает, умоляя и изо всех сил хватая за руки отца. — Прекрати! — но ее так и не слушают, отмахиваясь. Андрей замахивается, — Арсений! Его зовут Арсений. Андрей отпускает хватку, корпусом разворачиваясь к еле дышащей от испуга девушке. В ее взгляде смешались вина и беспомощность, но она никак не могла ничего с собой поделать. Она должна была защитить брата. Старший Шастун пару секунд бездумно смотрит на дочь, а после в его глазах проскакивает осознание. Это имя сегодня уже звучало. — Попов? Алена боязливо сжимается, не отвечая. Но по ее реакции и так все понятно. На ее глазах появляются слезы — она все испортила. Взглянув последний раз на сына, Андрей стремительно покидает кабинет.

***

Старшего Шастуна от злости потряхивает. Он заглядывает в каждый класс и, не обнаружив там никого, захлопывает дверь обратно, ругаясь и начиная искать вновь. Занятия на сегодня закончились, и коридоры пустые, что раздражает Андрея еще больше. Прокручивая в голове по десятому разу слова Антона, он начинает злиться еще больше. Он чувствует себя… беспомощным. И это осознание заставляет его с новой силой сжимать кулаки. Когда же он открывает очередной кабинет, то наконец видит преподавателей. Смех и разговоры вмиг прекращаются и пять пар глаз удивленно смотрят на нежданного гостя. Ляйсан и Добровольский переглядываются, Позов смиряет недовольного мужчину сосредоточенным взглядом, Арсений просто выглядит озадаченным. Лишь Юля замирает в страхе, безотрывно наблюдая за старшим Шастуном. Она его узнает и понимает, что не за успеваемостью сына он пришел спросить. Андрей нервным взглядом окидывает присутствующим, останавливая взгляд на Топольницкой. Та поджимает губы, но глаз не отводит. Андрей снова поворачивается к остальным. — Кто из вас Арсений? — голос его звучит грубо и холодно. Все присутствующие вмиг напрягаются от этого тона, невольно косясь на Арса, — Арсений Попов, кто? — Я… — брюнет немного отходит от стола, нерешительно подавая голос, все еще не понимая, чем вызвана проблема, — а что происходит… — Ах это ты, козлина, — Андрея практически трясет от злости, и он медленными шагами приближается к оторопевшему преподавателю, — ты, урод, сына моего развращаешь? Лицо Арсения в момент меняется и к нему наконец приходит понимание. Он неверяще пробегает взглядом по суровому лицу. — Андрей? Юля безотрывно смотрит на перепалку, а Добровольский ловит серьезный взгляд Позова, который уже готов оттащить старшего Шастуна, если тот посмеет поднять руку на их друга. Однако, как только Андрей с силой хватает Арса за грудки, в пороге класса появляется Антон. — Отпусти его, — голос у подростка взволнованный, но требовательный, — отпусти его сейчас же! За спиной Антона стоит взволнованная сестра. Алена, казалось, еле дышит, а стук ее беспокойного сердца бешенным четким ритмом отдается в мертвой тишине кабинета. Андрей хмурится, но парня из рук отпускает, разворачиваясь к сыну. Его лицо становится спокойнее, но приобрести привычный равнодушный вид не удается. Он вновь смотрит на всех присутствующих. — Я попрошу всех, кроме Арсения покинуть кабинет, — его голос звучит уверенно и четко, и, несмотря на нервозность, заметно, как хорошо он управляет своими эмоциями. Антон же этой способностью не обладает и уже заведен настолько, что больше не может контролировать то, что говорит. Он слишком зол. — Они остаются, — непреклонно, — и я тоже. Как бы Антон не хотел этого признавать, но на отца он был похож. Эта уверенность и стойкость на своем, когда того требовала ситуация, это именно то, что он перенял у Андрея. Никто из присутствующих в разговор Шастунов вмешиваться не спешит. — Это семейные вопросы. Антона от глупости этого выражения и накатившего гнева почти что пробирает на смех. Семейные. Ту любовь и поддержку, которую должно было нести это слово, Андрей уничтожил. В их случае это лишь значит, что об этом никто не должен знать. Ведь это будет новостью, сенсацией и слухом, как случалось всегда. Как случилось с мамой. — А что? За репутацию свою переживаешь? — Антон досадно усмехается, качая головой, — что же подумают о знаменитом Андрее Шастуне? Что же скажут, когда узнают, что его сын встречается с мужчиной? — подросток с силой бьет по парте, — Ужасно, отвратительно! — Закрой рот! — И не посмею! — Антон дрожит всем телом, и истерика накатывает с новой силой, — не хочу, не хочу я больше тебя слушать. Твою вечную ложь, твои постоянные чертовы оправдания! Он слишком много молчал. Он устал быть запуганным ребенком, которому нужно было все время врать. Не плакать, когда хоронят его мать, и молчать, когда все обсуждают выдуманную аварию. Он устал от вечного непонимания и холода. — Я твой отец. — Ты ничего не сделал, чтобы им быть. Антон оглядывается по сторонам и больше не видит ничего: ни растерянных преподавателей, ни обеспокоенную сестру, ни сочувствующего Арса. Он снова там, в своем таком большом, но одиноком доме. В комнате мамы. А на стеллажах потрепанные старые книжки и семейные фотки. Их с Майей. На столе лежит оставленный Антоновский скетчбук с недорисованной верандой. Он бросил его здесь, когда увидел воду на полу, а в итоге там и оставил, ведь несколько дней после того кошмара не мог встать с кровати из-за вечной слабости и непрекращающейся истерики. По коридору слышатся приближающиеся шаги, и Антон, с силой вытерев слезы, оборачивается на появившегося в пороге мужчину. Взгляд у обоих пустой. В момент Антон снова оказывается в классе, и теперь его глаза наполнены отчаянием. Но он не заплачет — не позволит, чтобы отец увидел слезы. — Я заботился о тебе, — Андрей говорит серьезно и пронзительно, но младшего от этого вранья пробирает на новую истерическую усмешку. Антон торопливо машет головой, начиная бесцельно ходить по классу. — Нет. — Заботился об Алене, — ядовитый смешок. — И твоей маме. — Даже не смей говорить о ней! Голос подростка становится настолько холодным и низким, что больше напоминает рык. Антон в момент останавливается, с гневом смотря на отца. Андрей даже на секунду теряется, но лица не подает, говоря с большей серьезностью: — Я заботился о ней. — Ты убил ее, — голос вздрагивает, звенящим отчаянием отражаясь от пустых стен, — отставил, бросил ее одну умирать. В той гребанной ванной с искровавленными руками, — Антон от эмоций еле дышит, задыхается, и от каждого его слова, пропитанного лишь необъятной болью и ненавистью, у присутствующих сжимается сердце, — ты ушел, а я пытался спасти ее. Я пытался. Это я до содранных рук выбивал дверь, и это я перевязывал её искромсанные в мясо запястья. Я пытался остановить кровь. И это я вызвал скорую, не ты! — Антон со злобой смотрит прямо в глаза напротив, где за пеленой необъятной злости, видит…сожаление? — пока она умирала, ты в офисе трахался со своей секретаршей! — но слишком поздно для оправданий. — Замолчи! — и Андрей это понимает тоже. Слишком поздно. И от этого теряет контроль, прекращая попытки собирать остатки самообладания, — я… — запинается, — я не бросал ее, не бросал! — Вы оба бросили нас, — в глазах практически стоят слезы, но Антон не замечает этого и лишь с силой сжимает кулаки, — и в том, что произошло виноваты вы! Потому что были слишком безответственны, чтобы стать хорошими родителями. И это не моя вина, — слова вырываются сами, и подросток неожиданно замирает. Он смотрит на разгневанного отца, переводит взгляд на вновь расплакавшуюся сестру, во взгляде которой он видит поддержку и гордость, и только сейчас в полной мере наконец осознает, что ему когда-то пыталась донести Алена. Он не виноват. И от этого понимания его будто ледяной водой окатывает, — её смерть не моя вина. Голос звучит без колебаний и оттого уверенно. Андрей же наоборот сходит с ума от негодования, мечется по комнате в поисках выхода, словно запертый в клетке зверь. В клетке его собственный страхов и упущенных надежд. Тишина больше не угнетающая, она… выжидающая. Потому что все в комнате ждут последнего слова старшего Шастуна. Мужчина наконец останавливается и пытается вновь натянуть маску холоднокровия, но его глаза наполнены лишь бесконечным отчаянием. Антона от ожидания и пережитых эмоций насквозь пробирает мелкая дрожь. — Мне плевать, где ты будешь жить, с кем и как, но я больше не хочу видеть тебя в своем доме! И в своей семье. Антон сглатывает, обидчиво хмыкая. — У тебя ее не осталось. Андрей с силой сжимает челюсти, как и прежде холодно смотря на повзрослевшего сына. Антон подобно отцу сурово смотрит на него в ответ. — И можешь также попрощаться со своей карьерой, — подросток неожиданно вздрагивает, а сердце в страхе замирает. Виду не подает до последнего, но всем итак понятно, что Андрей нашел его последнее уязвимое место, — ты не поступишь ни в один архитектурный вуз, ведь как только они увидят твою фамилию, я об этом узнаю. И я тебе обещаю, сделаю всё, чтобы тебя даже на вступительные не допустили. — Какой же ты… — голос от обиды дрожит и глаза полностью покрывает пелена слез. Антон неверяще качает головой. Это ведь он не в серьез? Он же не может так с ним поступить? Не может лишить его… всего? — Пока, Антон. Андрей выходит из кабинета, а следом звонко хлопает дверь. И что-то внутри подростка с этим звуком ломается, и по щекам скатываются так отчаянно рвущиеся наружу слезы. Сейчас он чувствует себя таким беспомощным и жалким, что хочется сжаться в комок так сильно, чтобы никто не увидел мокрых разбитых глаз. Когда его неожиданно сгребают в объятия, Антона от эмоций разрывает окончательно. Он плачет практически навзрыд, и сердце Арсения останавливается каждый раз, когда по комнате раздаются всхлипы самого дорогого сейчас человека. Тоша хватается за него, как за спасательный круг, пальцами сжимая плечи до белых отметин под одеждой, но старший лишь прижимает еще сильнее, позволяя скрыть истерику в капюшоне любимой Тошиной толстовки. Все молчат. Никто из преподавателей не смеет оторвать взгляд от пола, и только вздрагивают, когда печальную тишину разрезают отчаянные всхлипы. Никто, кроме Арсения, не знал про Майю, оттого ужаснее для них это звучит сейчас. Первым глаза поднимает Паша. На Антона ему смотреть физически плохо, поэтому свой взгляд он задерживает на Арсении. Добровольский растерянно наблюдает как тот успокаивает подростка, и осматривает всех присутствующих. Рядом стоящая Ляйсан поднимает на Пашу глаза, пытаясь найти в них ответы, что сейчас делать. Увы, Добровольский и сам не знает. Позов холодно смотрит в окно, на парочку не оборачивается — не может. Юля обнимает дрожащую Алену. Ее красные от слез глаза не отрываются от брата. Она до этого даже не задумывалась о том, что Антону пришлось пережить и насколько ситуация и увиденное его травмировало. Ведь именно он первым нашел маму. Пол скрипит под тяжестью шагов, и первым кабинет покидает Позов. За ним, обернувшись на парней, уходят Ляйсан и Паша, неловко держащие руки друг друга и находя так поддержку. Когда Юля думает тоже покинуть класс, она вопросительно смотрит на новоиспеченную подругу, безмолвно спрашивая. Алена слабо кивает, поджимая губы, и напоследок смотрит на парней, кое-что сейчас осознавая. Арсений Антону необходим. Он находит в преподавателе поддержку и так давно забытую любовь. И он так хочет ответить тем же, так хочет показать взаимность теплых чувств, но единственное на что Антон способен сейчас — это беззвучно рыдать у возлюбленного на плече. Такой искренний, но такой разбитый. Отчаянно верный своим принципам и чувствам, которые с каждым разом в ответ бьют все сильнее. Арсений Антона любит. Алена видит это в глазах, наполненных сейчас чужой болью, и руках, забирающихся в русые волосы. В аккуратных поцелуях в макушку и тихом дрожащем шепоте. С каждым всхлипом Арсений умирает вместе с ним и воскресает вновь, когда чувствует, сжимающие ткань его толстовки пальцы. И пусть сейчас не лучший момент, но Алена понимает, почему они вместе. И ей от этого осознания становится капельку спокойней. — Антон, — Шастун оборачивается на голос и на пороге кабинета видит отца. Он все еще в траурном костюме после прошедших похорон, — забери сегодня из кабинета необходимые вещи, а завтра тебе нужно будет вернуться к занятиям. Алене я попрошу сообщить то же самое. Мужчина, напоследок смерив подростка взглядом, отворачивается, направляясь к выходу. Антон, вытерев намокшие глаза ребром ладони, обиженно смотрит отцу вслед. — Неужели тебе настолько все равно? Вопрос повисает в тишине. Андрей останавливается в пороге, но не оборачивается. Рвано вздохнув, он выходит из кабинета. По щекам все же бегут слезы, и Антон, зажав рот рукой, берет со стола забытый блокнот, оседая на пол. Отец всегда ранил его слишком сильно.

***

Антон сегодня ночует у Арсения. Весь вечер Попов был рядом: все время обнимал, целовал, когда чувствовал, что у Антона снова начиналась истерика, и приносил горячий чай, от которого Шастун хоть постоянно и отказывался, но все же делал редкие глотки. На Антона было больно смотреть. Он лежал в постели, прижав ноги к груди, и то бормотал что-то, вспоминая, то подолгу молчал. Иногда лишь беззвучно плакал, вновь погружаясь в воспоминания. Арсений вздрагивал каждый раз, как слышал всхлипы под боком, и снова и снова ласково трепал русую макушку, гладил и шептал что-что до ужаса милое, но сейчас такое необходимое, и Антон ненадолго успокаивался вновь. Когда подросток засыпал — Арсений переписывался с взволнованной Аленой, что, не дозвонившись до брата, писала ему, узнавая о самочувствии парня. Попов отвечал кратко, потому что развернуто он это состояние передать был не в силах. Он понимает, какого это, когда от тебя отворачивается родитель. А у Арса хотя бы мама была. К концу этого тяжелого для всех вечера, Арсений, взяв из холодильника бутылочку пива и запрятанный на верхней полке плед, садится на балконе, задумавшись. Как бы не хотелось это признавать, но реакцию Андрея он знал с самого начала и мысленно был готов к ней. А Антон нет. И в этом и была проблема, и в этом и была причина срыва Шастуна сегодня. Злости и обиды накопилось слишком много, и непонимание действий родителя, непринятие их сыграло свою роль, что привело к тому… к чему привело. К разочарованию. Размышления прерывает скрип двери и опустившийся на соседний стул подросток. Он по-прежнему расстроенный, но уставший от собственных чувств и слез. Выплакался. Арсений придвигается ближе и накидывает на плечи возлюбленного плед. Тот в ответ кладет голову Попову на плечо. — Ты бы маме обязательно понравился, — Арсений на секунду замирает, вслушиваясь в печальный Тошин шепот, — она бы даже меня приняла… я уверен. Взгляд у Антона стеклянный, и может показаться будто зеленые мертвые глаза ничего не выражают, но еще слегка подрагивающая губа, которую подросток с силой закусывает, говорит об обратном. Арсений, тяжело вздохнув, обнимает парня, и, отодвинув упавшие на лоб непослушные кудряшки, оставляет теплый поцелуй на холодной коже. Антон вздрагивает, а после устало прикрывает глаза. В этот момент Шастун понимает, что если у него и было детство, то сегодня оно закончилось. Потому что ему предстоит нелегкий путь — самостоятельно бороться за свою жизнь, за свое будущее и за право на любовь. И пусть ему сейчас больно, Антон знает, что не остановится. Он готов до последнего отстаивать свое счастье несмотря ни на что.