Бастард

      На дворе стояло лето, но несмотря на это Винтерфелл был покрыт легкой кромкой снега, сквозь которую весело проглядывала зеленая трава. Санса проснулась в прекрасном расположении духа. Еще бы: возможно, сегодня девочка сможет отпроситься у септы Мордейн и немного прогуляться, слепить чудесного снеговика. Она бы сделала ему ожерелье из крупных камней, а на голову надела венок из синих роз, словно корону. Северянка радостно вздохнула, это будет восхитительный день.       Санса наконец поднялась с кровати и позвала служанку, что поможет ей собраться. Вскоре послышался тихий стук, и в дверях появилась молодая особа с кувшином горячей воды в руках, через мгновение кувшин был пуст, а в стоящем на столе тазу появилось небольшое зеркало, испускающее тонкую струйку пара. Девочка опустила туда обе руки, зачерпнула ладонями воду и принялась тщательно протирать лицо. Казалось, что она хотела сделать его ещё белее. После прополоскала рот водой с лимоном и принялась выбирать платье. Сегодня хотелось выглядеть по-особенному, возможно, как Джонквиль или королева Нейрис из прекрасных песен — как жаль, что в Винтерфелл так редко заглядывали певцы!       На её памяти был лишь один, и то он прожил с ними всего полгода. Что за малый срок для наслаждения столь чудными песнями о доблестных рыцарях и прекрасных дамах. Ах, как она плакала, когда певец покинул их, как упрашивала отца остановить его, но всё было напрасно: старый, с обветренным лицом и белыми волосами путник покинул их. С ним ушли и чудные мелодии, что так радовали девочку, но она продолжала ждать и надеяться на его возвращение.       Санса настолько погрузилась в свои грезы, что пропустила момент, когда служанка, помогавшая собираться, закончила и тихо удалилась из покоев, оставив их владелицу в гордом одиночестве. Она взглянула на своё отражение в большом серебряном зеркале. Оттуда на неё смотрела юная леди в тёмно-синем шерстяном платье, отороченном по краю рукавов и воротника беличьим мехом, с изумительно вышитыми лютоволками по краю юбки. Это была её гордость. Септа Мордейн сказала, что Санса превзошла себя и владела иглой намного лучше, чем многие взрослые дамы, но она ни в коем случае не должна задирать нос, ведь леди так вести себя не подобает. Юная северянка же всегда старалась соответствовать возложенному на неё титулу.       Наконец, она вышла из покоев и отправилась в башню. Путь пролетел незаметно. Санса воображала себя прекрасной и милостивой королевой, что прогуливается по собственному замку. Септа ждала её, стоя вполоборота и посматривая в окно. Когда девочка, предварительно постучав, вошла в комнату, женщина уже повернулась к ней шелестя своими накрахмаленными юбками.       — Доброе утро, моя дорогая. Сегодня чудесная погода не так ли? — обычно крепко сжатые тонкие губы изобразили подобие улыбки.       — Доброе утро, септа Мордейн. Вы правы, погода просто восхитительная, — девочка замялась, крепко сжимая края платья. — Могу ли я пропустить сегодняшнее занятие? Ведь было бы так чудесно насладиться сегодняшним днём в полной мере.       Септа поджала губы, всем своим видом выражая недовольство.       — Впрочем, — спустя мгновение она вновь расслабилась, — вчера ты хорошо поработала. Можешь идти, — Мордейн кивнула, будто бы соглашаясь сама с собой.       Санса радостно сделала реверанс и быстро удалилась, стараясь поскорее оказаться во дворе. Она, как истинная леди, шла по коридорам замка, преследуя свою цель, но запах свежевыпеченных лимонных пирожных сбил с пути, и девочка оказалась перед тяжёлыми дубовыми дверьми, ведущими на кухню. Там братья любили разживаться так называемой добычей, Робб и Джон выжидали удобный момент и хватали плохо лежавшие вкусности, убегая с ними, пока Теон отвлекал поварих. Благородные леди же не проявляют такую вопиющую бестактность: в конце концов, она могла вежливо попросить их, точно зная, что ей не откажут. Санса приблизилась к двери, но та уже была слегка приоткрыта, и именно это послужило причиной распространения восхитительного запаха свежей выпечки. Она собиралась войти, но, услышав разговор, который шел между прислугой, решила помедлить с этим. Леди не подслушивают, но от одного раза ничего же не будет? Девочка замерла, внимательно вслушиваясь в каждое сказанное слово.       — Бедная леди Кейтилин, — вздохнул молодой и звонкий голос из-за двери, — мало того, что она была вынуждена покинуть теплый Юг и переехать на Север, — тут она понизила голос настолько, что Сансе пришлось прислониться к двери и ловить каждое слово, — так еще и муж притащил двоих бастардов с войны. Ох, несчастная наша леди.       — Ему нужно было утопить этих ублюдков сразу же по рождению, — проскрежетал грубый старушечий голос, — дети лжи и разврата! Так их еще и ко двору притащили. Этим м’лорд навлек клеймо позора не только на себя, но и на свою леди-жену, — она явно не скрывала своего презрения к этим двоим.       — Так м’лорд ещё и в замке их поселил, рядом с законными детьми, — не уставала возмущаться звонкая особо. — А что, если они своей грязной кровью испортят их? Бедная леди Санса. Она даже не подозревает о том, с кем вынуждена делить отца, — девушка вновь протяжно вздохнула. — Я бы на месте леди Кейтилин потравила их, как мерзких крысят, чтоб глаза лишний раз не мозолили.       Девочка медленно отошла от злосчастной двери и побрела дальше по коридору, но уже не так радостно, как прежде, больше напоминая печального призрака, чем жизнерадостную леди. Служанки ведь соврали, Лиа и Джон не могли быть такими плохими. Да, они иногда воровали пирожки с кухни, тайком брали затупленную сталь из оружейной, скакали наперегонки на лошадях, но Робб делал абсолютно то же самое. Дурная кровь. Неужели, раз она так дружна с Лией, то про неё тоже так будут говорить? Для леди репутация очень важна. Санса была в замешательстве. Мама тоже иногда говорила ей не сильно сближаться с близнецами, но сама северянка никогда не думала об этом в таком ключе. С такими мыслями она оказалась во дворе. Под ногами хрустела тонкая корочка льда, а с неба вновь падали снежинки, но Санса не замечала белого великолепия, что царило вокруг. Просто брела в богорощу, надеясь найти там ответы или хотя бы уединение. Девочка не слышала громких окликов, следовавших по пятам уже какое-то время, пока кто-то наконец не положил ей руку на плечо. Увидев человека, стоящего за спиной, Санса отшатнулась, как от прокажённого. Радость и веселье, царившие в индиговых глазах мгновение назад, погасли и сменились непониманием.       — Прости, что напугала. Я звала тебя, но ты видимо не услышала. — Санса заметила искры надежды, горящие в глазах сестры, как жаль было тушить их.       — Я слышала, — девочка расправила плечи и надела на лицо маску леди.       — Вчера ты говорила, что если выпадет снег, то мы сможем вместе слепить снеговика. Вот, — Лиа протянула ей венок, сплетённый из синих роз. Санса заметила кровь в местах, проколотых шипами.       — Мне не нужен твой глупый веник, — северянка резко ударила по цветам, — и лепить снеговика я с тобой не буду, это не то, чем подобает заниматься истинной леди! Хотя откуда тебе знать, — голос сочился презрением, будто вместо неё это говорила та злобная старуха с кухни. Сансе казалось, что она слышит всё это сквозь толщу воды, ведь не могла же и впрямь сказать такое.       Эта картина навсегда отпечаталась в памяти северянки. Хрупкая девочка с большими полными печали и растерянности глазами, с красным от холодного ветра носом и окровавленными пальцами, с венком, валяющимся у неё под ногами и медленно засыпаемым снегом. С того дня Лиарра стала частым гостем в кошмарах Сансы.       Глаза отца, смотрящие с немым укором, она тоже запомнила. Кто бы мог подумать, что он тоже окажется там. Лорд Старк стал молчаливым свидетелем произошедшего в тот день. Снег, убегающая темноволосая девочка и Санса, просто смотрящая ей вслед. Но в этот раз всё было иначе. Он впервые решил поговорить о произошедшем с дочерью. Она уже готова была услышать родной голос Эддарда Старка, но этого не произошло. Отец открывал рот, но голос будто стал ниже, грубее. Нет, это совсем на него не похоже, да и слова странные. Пташка, он никогда так её не называл, да и зачем он говорит проснуться, если она и так не спала? Вот же стоят сестра с отцом, молча коря за жестокие слова. Санса видела их. Винтерфелл. Потрёпанный венок из синих роз на снегу.

***

      Чья-то грубая рука тряхнула Сансу за плечи. Она открыла глаза, в этот раз по-настоящему. Королевская Гавань. Обожжённое лицо Пса, взирающее на неё сверху. На этом моменте девушку резко дёрнулась, стараясь посильнее натянуть одеяло.       — Юный король ожидает тебя, Пташка. Лучше поспеши, — прогрохотал он, соизволив наконец отойти от кровати перепуганной девушки.       — Вы не могли бы отвернуться? Мне нужно одеться, — Санса дождалась момента, когда сир Клиган развернётся к окну, и быстро прошмыгнула к шкафу, пытаясь вытащить задеревеневшими руками хотя бы одно платье.       Северянка старалась не медлить, но глупые пальцы так и путались в завязках и пуговицах. Она мельком поглядывала на Пса, он всегда был груб на язык, а его взгляд, пронизывающий бедную Пташку насквозь, вызывал страх. Быть может, Джоффри узнал о её встречах с сиром Донтосом? О нет, молилась она, расчёсывая свои медные, словно золото листвы, волосы. Сир Донтос — единственная надежда.       «Я должна быть красивой. Джофф любит, когда я красива, а в этом платье я ему всегда нравилась», — Санса разгладила ткань туго натянувшуюся на груди.       Она всегда старалась держаться слева от Пса, дабы скрыть от своего взора обожжённую сторону его лица.       — Скажите, что я сделала?       — Не ты. Король, твой братец.       — Робб изменник. — Эти слова у Сансы выговаривались сами собой. — Я не виновата в его поступках. — Боги праведные, только бы дело не касалось Цареубийцы. С тех пор, как он попал в плен к Роббу, это имя стало для неё первостепенным в ежедневных молитвах, ведь если брат что-то сделает с Джейме Ланнистером, это будет стоить девушке жизни. Джофф обещал в таком случае отправить ее по частям матери в Риверран.       — Они хорошо тебя вышколили, птичка, — фыркнул Пес.       Вскоре они прибыли в нижний двор, где около мишеней для стрельбы из лука толпился народ. Люди расступались, пропуская их. Слышен был кашель лорда Джайлса. Бездельники-конюхи нахально глазели на Сансу. Но все лорды и леди, чьи взгляды она пыталась поймать, отворачивались. Где-то девушка уже видела подобную картину, но раньше была лишь сторонним наблюдателем. Где же? И тут на ум пришло неожиданное озарение. Так смотрели на её сводных брата и сестру, но ведь они были бастардами, а Санса законная дочь Неда Старка. Хотя причиной таких взглядов служило именно это. Отец был изменником, который понёс заслуженное наказание. Об ином она боялась даже думать. Значит, и в самой Сансе течёт кровь предателя. Северянка могла понять всех этих людей: они боятся так же, как и сама девушка. Джоффри не знал жалости, и этому находилось множество доказательств, начиная от отца и заканчивая несчастной рыжей кошкой, что распласталась с жалобным мяуканьем на земле с арбалетной стрелой в боку. Девушке было жаль несчастную, но вряд ли она смогла бы ей помочь. Она не в состоянии помочь даже себе.       Вокруг людей, столпившихся во дворе, скакал на палочке сир Дантос, которому со времён того злополучного турнира, где он так напился, что не смог сесть на коня, король приказал всегда передвигаться только верхом.       Король, как всегда, был в центре толпы, натягивая нарядный арбалет. С ним были его вечные спутники, сир Борос и сир Меррин. Одного их вида было достаточно, чтобы все внутренности Сансы свело узлом.       — Ваше величество, — сказала она, преклонив колени.       — Это тебя больше не спасёт. Встань. Сейчас ты ответишь за последнюю измену своего брата.       — Ваше величество, что бы ни совершил мой брат-изменник, я в этом не виновата, вы же знаете. Молю вас…       — Поднимите её!       Пёс поставил Сансу на ноги, но не грубо.       — Сир Лансель, — сказал Джофф, — расскажи ей, что случилось.       Санса всегда считала Ланселя Ланнистера красивым и вполне добросердечным, но сейчас в его взгляде не было ни капли жалости.       — Твой брат, прибегнув к злому волшебству, напал на сира Стаффорда Ланнистера с армией оборотней в каких-нибудь трёх днях езды от Ланниспорта. Тысячи добрых людей были перебиты во сне, не успев поднять меч. А после резни северяне устроили пир, где пожирали тела убитых.       Ужас ледяными пальцами стиснул горло Сансы.       — Значит, тебе нечего сказать? — спросил Джоффри.       — Ваше величество, бедное дитя от страха лишилось разума, — тихо сказал сир Донтос.       — Молчи, дурак, — Джоффри прицелился из арбалета в лицо Сансе. — Вы, Старки, такая же нечисть, как ваши волки. Я не забыл, как твоё чудовище набросилось на меня.       — Это была волчица Арьи. Леди вас не трогала. Но вы всё равно её убили.       — Не я, а твой отец, но твоего отца убил я. Жаль, что не своими руками. Ночью я убил молодчика, который был больше его. Они явились к воротам, выкрикивая мое имя, и требовали хлеба, точно я булочник какой-нибудь, но я их научил уму-разуму. Попал прямо в шею самому горластому, — весело продолжал рассказывать король.       — Он погиб? — Железный наконечник стрелы смотрел прямо в лицо перепуганной Сансе, она буквально чувствовала холод, исходящий от него. В начале северянка молила Богов пощадить, и не дать королю забрать её жизнь, но вскоре Санса просила даровать легкую и быструю смерть, дабы избавиться от своих мучителей. Короля, королевы, сира Бороса и сира Меррина, и многих других, что порой ранили куда больше своим безразличием.       — Ещё бы он не умер с моей-то стрелой в горле. Одна их женщина кидалась камнями — я и в неё попал, но только в руку, — Джоффри, нахмурившись, опустил арбалет. — Я бы и тебя пристрелил, но мать говорит, что, если я это сделаю, они убьют дядю Джейме. Но ты будешь наказана, и мы известим твоего брата, если он не сдастся, тебе придётся плохо. Пёс, ударь её.       Но Клиган так и стоял на месте, явно не желая лишний раз причинять северянке боль, но, к сожалению, он был единственным рыцарем из Королевской гвардии, разделяющим такое мнение.       — Борос, Мерин. — Они вышли вперед, расталкивая зевак, что стояли на их пути. Санса знала, что в ближайшее время она вновь ощутит, как боль затягивает в пучину новых страданий.       Сир Борос крепко стиснул руку девушки и рывком вытащил вперёд.       — Лицо не трогай, — приказал Джоффри. — Я хочу, чтобы она оставалась красивой.       Борос ударил Сансу кулаком в живот, вышибив из нее воздух. Когда она скрючилась, он сгрёб её за волосы и вытащил меч. На один жутко-сладкий миг показалось, что рыцарь сейчас перережет северянке горло, и страдания наконец-то закончатся, но он лишь ударил плашмя по ляжкам, да так сильно, что девушке почудился хруст костей. Санса закричала, и слёзы выступили на глазах. Это скоро кончится, — твердила она себе, но быстро потеряла счет ударам. Они сыпались на нее, словно град.       — Довольно, — раздался скрипучий голос Пса.       — Нет, не довольно, — возразил король. — Борос, обнажи её.       Борос сунул мясистую лапу Сансе за корсаж и рванул. Шёлк порвался, пуговицы отлетели и некоторые покатились по тропинке, стараясь сбежать от столь чудовищного зрелища. Она была обнажена до пояса. Истинная леди никогда бы не появилась в таком виде на людях. Пташка прикрыла груди руками, стараясь хотя бы так отгородиться от безжалостного мира, в котором все бросили несчастную, но вокруг так и слышались жестокие смешки.       — Избей в кровь, — сказал Джоффри, — посмотрим, как это понравится её мерзкому братцу…       — Что это значит?! — Санса никогда не думала, что будет так рада видеть обладателя этого голоса. Надежда затрепетала в груди, словно крохотная птичка. Руки, крепко сжимающие тело, разжались, и она повалилась наземь, тяжело дыша.       — Так-то вы понимаете ваш рыцарский долг, сир Борос? — С Тирионом Ланнистером был наёмник и один из его дикарей — тот, с выжженным глазом. — Может ли называться рыцарем тот, кто бьёт беззащитную деву?       — Может, если он служит своему королю, Бес, — сир Борос поднял меч, а сир Меррин стал рядом с ним, тоже достав клинок.       — Поосторожнее, — сказал наёмник карлика. — Вам ведь не хочется забрызгать кровью эти красивые белые плащи?       — Эй, кто-нибудь, прикройте девушку, — распорядился Бес. Сандор Клиган расстегнул свой плащ и набросил его на Сансу. Она закуталась в белую шерсть, зажав в кулаках. Плащ колол кожу, но даже бархат и парча никогда не казались ей столь желанным. — Эта девочка будет твоей королевой, — сказал Бес Джоффри. — Зачем ты бесчестишь её?       — Я её наказываю.       — За какие грехи? Она не помогала своему брату сражаться.       — В ней волчья кровь.       — А у тебя куриные мозги.       — Ты не смеешь так говорить со мной. Король делает, что хочет, — Джоффри рассержено топнул ногой.       — Эйрис Таргариен тоже делал что хотел. Разве мать не рассказывала тебе, что с ним случилось?       — Никто не смеет угрожать Его величеству в присутствии его Королевской гвардии, — вмешался сир Борос.       Тирион Ланнистер поднял бровь:       — Я не угрожаю королю, сир, я учу уму-разуму моего племянника. Бронн, Тиметт, если сир Борос откроет рот еще раз, убейте его. А вот это уже угроза, сир, — улыбнулся карлик. — Видите разницу?       Сир Борос густо побагровел:       — Королева ещё услышит об этом.       — Не сомневаюсь — да и к чему это откладывать? Не послать ли за твоей матерью, Джоффри? — Король покраснел. — Вашему величеству нечего сказать? Прекрасно. Учитесь больше полагаться на свои уши, чем на рот, иначе ваше царствование будет короче, чем мой рост. Похвальбой и жестокостью любовь своего народа не завоюешь… Как и любовь своей королевы.       — Мать говорит, что страх лучше любви. А она, — Джоффри показал на Сансу, — меня боится.       — Вижу, — вздохнул Бес. — Жаль, что Станнис с Ренли не малолетние девочки. Бронн, Тиметт, возьмите её.       Все движения Сансы были заторможены и абсолютно не грациозны, в них не было ни капли утончённости. Септа Мордейн была бы ею недовольна. Она думала, что скоро окажется в своей укромной спаленке в крепости Мейгора, но, видимо, судьба была к ней не так благосклонна. Тирион шёл рядом.       — Прошу прощения за поведение моего племянника. Скажите мне правду. Вы хотите разорвать эту помолвку? — его голос звучал обеспокоенно.       — Я верна королю Джоффри, он моя единственная истинная любовь, — с каждым разом произносить эти слова становилось всё легче, порой она сама забывалась в этой лжи.       Оставшийся путь Санса провела в одиночестве, сопровождаемая лишь наёмником Беса. Вспомнился день, когда отец ощутил на себе гнев Железного трона. Какой же глупой и наивной она тогда была: побежала жаловаться королеве Серсее на план лорда Эддарда вернуть их с сёстрами в Винтерфелл, ведь Пташка так не хотела расставаться со своим золотым принцем. Возможно, если бы не этот поступок Санса сейчас была бы с Роббом и матерью, или дома с Браном и Риконом, и никто бы не посмел бить её за победы дома Старков. Возможно, всё было бы именно так, но у неё не будет шанса убедиться в этом, ведь та юная и верящая в песни, прекрасных рыцарей Санса допустила чудовищную ошибку и теперь вынуждена расплачиваться за неё. Поднимаясь по лестнице, она чувствовала слабость, а вокруг, на ступеньках и стенах, леди чудилась кровь северян, пролитая во имя сохранения секретов, о которых даже думать было опасно.       Служанки в спальне сразу же занялись ею, стараясь утешить и приободрить. Странно, она раньше никогда не встречала их, хотя замок такой большой, здесь нечему удивляться. Королева прислала девушек сегодня утром. Хотя сейчас они все были для Сансы на одно лицо, вряд ли она смогла бы понять, в чём отличие одной от другой. Они быстро стащили с неё прелестное платье, превратившееся в лохмотья, посадили в ванну и стали намыливать. Будь у Сансы шанс взять щётку самой, она попыталась бы стереть со своей плоти позор и унижение, покрывающие всё тело, словно вторая кожа, от мизинца до последнего волоска. Девушка тёрла бы кожу так усердно, что вскоре она покраснела бы и, может даже, покрылась мелкими царапинками, лишь бы не оставить и следа от чужих равнодушных, жестоких глаз.       «Я ненавижу рыцарей. Они все просто стояли и смотрели, как меня избивают раз за разом. Они предали все свои обеты и клятвы. Они клялись защищать слабых, особенно женщин, и сражаться за правое дело, но ни один из них даже пальцем не шевельнул. Ненавижу!»       Когда Сансу наконец помыли, к ней пришел толстый рыжий мейстер Френкен. Он велел лечь лицом вниз на кровать и помазал дурно пахнущим бальзамом красные рубцы, что совсем недавно кровоточили, пачкая платье на задней стороне ног, а после дал ей сонное питьё — с мёдом, чтобы легче прошло.       — Поспи немного, дитя, а когда проснешься, всё это покажется тебе дурным сном.       «Ошибаешься, глупый ты человек», — подумала Санса, но всё-таки выпила настой и уснула.       Настой подарил мирный и спокойный сон без сновидений, и за это Санса уже была благодарна. Когда она проснулась, то обнаружила знакомые стены своей комнаты. Это принесло секундное облегчение, но не более. Она в безопасности, пока что.       Наконец, Санса решила подняться, оценить урон в очередной раз, нанесённый хрупкой плоти, но стоило подняться, как ноги прошибло жгучей, как дорнийское солнце, болью. В глазах резко помутилось и навернулись слёзы. Кто-то приготовил плотный халат и оставил его рядом с кроватью. Санса была благодарна за возможность прикрыть тело. Леди в любой ситуации должна выглядеть достойно. Она с трудом доковыляла до двери и открыла её. Там стояли служанки девушки, наконец-то они стали отличаться друг от друга.       — М’леди, как вы себя чувствуете?       — Всё в порядке. — Леди всегда должна выглядит благородно и скрывать истинные чувства.       — Позвольте вам помочь вернуться в покои. — Санса на это лишь кивнула, и вскоре она вновь сидела на своей кровати.       За окном стояли сумерки, и казалось, что все обитатели замка спят. Вот бы они уснули вечным сном. Санса услышала хлопок двери: служанка принесла поднос с водой, хлебом и оливками. Есть совершенно не хотелось, но она всё равно взяла в руки оливку и неспешно откусила. Если бы девушка могла, то тотчас же отправилась в богорощу молить сира Донтоса забрать её, увезти домой, подальше от жестоких и бессердечных людей с их холодными, полными презрения взглядами. Но она не могла даже встать, не то, что идти, что уж говорить о побеге.       Порой она задумывалась, может, Робб бросил её здесь, забыл, ведь как иначе объяснить его отказ от обмена заложниками. Да, Цареубийца был весьма ценен, но Санса же его сестра. Одна кровь. Один отец. Одна мать. Старк. Видимо, брат считал иначе. Неужели она заслужила все эти мучения? Неужто никто не доложил Роббу обо всех издевательствах, которые северянка вынуждена терпеть, ведь узнай он, то наверняка сжалился бы над своей бедной сестрой и забрал. Почему же леди-мать бездействует? Да, она всего лишь женщина, но её сын — мятежный Король Севера. Леди Кейтилин смогла бы на него повлиять, найти верные слова и убедить в необходимости возвращения Сансы. Но дни проходили, и она смирилась с мыслью о том, что её бросили здесь гнить. Поэтому единственное, о чём северянка молилась по ночам, — это сон без сновидений, ведь она заслужила хотя бы эту милость, но боги были жестоки к хрупкой леди. Как только голова коснулась подушки, девушка ощутила прилив спокойствия и умиротворения. Сон дарил счастье в своем небытие. Но вскоре Санса снова заворочалась на кровати, подминая под себя одеяло и сбивая на пол пуховые подушки.

***

      Она вновь видела Винтерфелл, но в этот раз снега не было. Сегодня к ним прибыли гости из Хорнвуда, по такому случаю Санса надела одно из своих самых красивых платьев, с такой же чудесной вышивкой. Джейни и Бет в два голоса твердили о том, что она похожа на Северную принцессу. Санса на это лишь мило краснела и скромно отмахивалась, говоря, что они тоже чудесно выглядят, хотя все трое прекрасно осознавали: дочь Неда Старка была гораздо красивее, чем её подруги. В это время отец с лордом Хорнвудом беседовали в кабинете, а матушка показывала леди Донелле замок. Санса с подругами вскоре должна была присоединиться к ним, дабы проявить учтивость, да поучиться у леди Кейтилин быть хорошей женой и хозяйкой. Сейчас же девочка должна была удостовериться, что Дарину, сыну лорда Халиса оказали достаточное почтение.       Она вместе с Джейни и Бет двинулась по двору, словно утка со своим выводком. Юношу они нашли на тренировочном поле вместе с сиром Родриком, Роббом, Теоном и их сводным братом, а чуть поодаль стоял ещё один мальчик. Он выглядел ровесником Теона, но казался несколько выше. Санса не припоминала, чтобы у леди Донеллы были еще дети, чуть позже она всё-таки вспомнила, что у лорда Халиса был побочный сын, Ларенс Сноу. Но зачем было его привозить?       Со стороны оружейной Санса заметила сводную сестру, держащую за руку Арью, которая так и норовила вырваться, дабы присоединиться к сражающимся мальчишкам. Что за вздор? Арья должна вести себя, как подобает леди. В этом возрасте Санса уже прекрасно владела манерами, и все гости отца хвалили её. Арья же больше напоминала конюшонка, чем благородную леди. Такая же лохматая и местами грязная.       Переведя взгляд на сводную сестру, Санса раздражённо фыркнула и почувствовала лёгкий укол зависти. На ней было простое шерстяное платье, но это ничуть её не портило. Узкое лицо, тонкий, прямой нос, высокие скулы. У Сансы тоже всё это было, кроме, разве что, узкого лица, этим она пошла в матушку, а не в отца. Но северянке всё равно казалось, что в сводной сестре всё чуть лучше, чем у неё. Это раздражало. Хотя Бет и Джейни уверяли, что она самая прекрасная девушка на Севере, но Санса знала, что они просто не посмели бы сказать иначе. Не посмели бы поставить бастарда выше законнорождённой дочери Хранителя Севера.       Ответ же на свой вопрос она узнала гораздо позже, когда после пира отправилась искать матушку. Санса уже подходила к покоям леди Кейтилин, как услышала громкие крики матери. Она собиралась ворваться туда, обеспокоенная громкими звуками, но подойдя ближе услышала голос отца:       — Ты не будешь выдавать мою дочь замуж без её и моего согласия, — голос лорда Старка был холоден и суров, как сам Север. Санса никогда не слышала, чтобы он так разговаривал.       — Так будет лучше для всех, как же ты не понимаешь Нед! Она заведёт свою семью, детей и будет счастлива. Ларенс неплохой мальчик, — голос леди Кейтлин был пропитан отчаянием.       — Подальше от тебя и наших законных детей? Так ты думала? — Девочка готова была поклясться, что отец сейчас хмурится. — А дальше, что ты собиралась делать? Отправить Джона на Стену? Скажи мне, Кейтилин, после этого ты стала бы счастливее? Стала бы ты радоваться жизни, когда две других были бы загублены против их воли? Когда каждый день они бы думали, за что, почему с ними так поступили, ведь они не виновны в грехе своих родителей?       Ответом ему служила тишина. Но вскоре леди Кейтлин всё же нашлась с ответом.       — Я готова была бы простить тебе и сотню бастардов, Нед, лишь бы мои глаза их не видели. Каждый день, смотря на них, я думаю о женщине, с которой ты был, которую, возможно, любил, и при этой мысли моё сердце разбивается на тысячу осколков, это больно, любовь моя, очень больно, — на последнем слове голос её совсем осип. Санса услышала всхлипы и тихий голос отца, шепчущий слова утешения, но не стала дослушивать.       Она бросилась прочь от злополучной комнаты. Глаза застилала пелена слёз, а в голове набатом била одна мысль. «Это всё они. Они виноваты во всех наших бедах, если бы отец не притащил этих бастардов, то ничего бы не было». Не было бы слёз матушки, ссор с любимым супругом. Все были бы гораздо счастливее, если бы не эта дурная кровь, оскверняющая всех в Винтерфелле.       «Ненавижу их, они причина всех наших бед и страданий».       Она резко одёрнула себя. Леди всегда должна подобающе себя вести, даже с бастардами. Санса была истинной леди, такой же, как и Кейтилин Талли, а значит, стоит быть такой же сильной. Холодная вежливая улыбка — вот всё что достанется сводным брату и сестре. Ей стоит потерпеть их всего лишь пару минут в день, а может, и того меньше. Вскоре Санса вновь оказалась в своей уютной комнате в стенах родного Винтерфелла.