say something

Эндрю действительно не любил просыпаться с похмелья после ночи, когда он даже не пил. Однако именно это он чувствовал, когда проснулся на следующий день. Это была даже не головная боль, а скорее отвратительное блядство, которое заставляло его чувствовать, что он либо слишком мало спал, либо слишком много. Он ненавидел этот вялый шум, который действовал на все его чувства вместо боли, и провел несколько минут, маринуясь в своем плохом настроении, прежде чем смог собраться с силами, чтобы хотя бы порыться в одеялах в поисках телефона, дабы узнать, который час. Это оказалось ненужным усилием, поскольку будильник Кевина взревел еще до того, как он полностью обхватил пальцами теплый пластик. О, это такая головная боль. Он подавил свою внутреннюю суку. Сегодня будет чертовски отстойно. — Бля… Кевин… выруби…- донесся приглушенный стон Ники с кровати над почти впавшим в спячку нападающим. Когда он не получил ответа и будильник продолжал визжать, он попытался ударить его подушкой, но угол был плохим, и это закончилось бесполезным падением подушки на землю. Эндрю уткнулся лицом в матрас и накрыл голову подушкой. Он собирался убить Кевина. Медленно. И он бы начал с того, что разбивает его лицо на миллион мелких кусочков этим чертовски раздражающим будильником, на котором он настоял , потому что его пронзительный визг был единственной вещью, который мог проникнуть в его бессознательное состояние. За исключением тех случаев, когда этого не происходило. Что случалось по меньшей мере три раза в неделю. Эндрю смутно услышал, как открылась дверь спальни, и, выглянув, увидел проплывающую мимо знакомую копну рыжеватых кудрей. Звон отключился, а затем раздалось внезапное ворчание, когда Нил поднял упавшую подушку Ники и ударил ею Кевина по лицу. Маленький страйкер проигнорировал знакомые протестующие стоны, когда Кевин с трудом проснулся, вместо этого проверяя, не проснулись ли Ники и Эндрю. Уже не в первый раз он задавался вопросом, почему, черт возьми, они должны мириться с будильником Кевина Дэя, когда Нил-встаю-на-рассвете-Джостен всегда заканчивал тем, что поднимал их всех в любом случае. Он предпочел бы проснуться под звуки Нила, а не от болтовни Кевина. Время, когда Нил поднимал их без будильника, было чертовски спокойнее, и его порыв «первым делом утром надо убить» был более управляемым. Когда Нил будил их, он обычно бросал что-нибудь в Кевина. Ники он тормошит, так как человек-улыбка был, вероятно, единственным обычным спящим среди них. А Эндрю… Эндрю, не открывая глаз, ждал мгновения, зная, что Нил сейчас проверит, не проснулся ли он, и… тут раздался легкий стук по спинке кровати, за которым последовал рывок за угол одеяла. Обычно Эндрю спал чутко и часто бурно реагировал на то, что его будили. Он также не любил, когда к нему прикасались. Все это было хорошо известно. Итак, Нил разработал систему, и она работала. Ему нравилось, когда его будил Нил. Что за хуйня, нет… Нет. Нет, это не так. Эндрю нахмурился на себя от этой мысли и выместил эмоции на Ниле, направив на него пылающий взгляд, когда он открыл глаза. — Я ненавижу тебя, — прорычал он хриплым голосом. — Кофе готово, — бодрый маленький утренний идиот не имел права так веселиться, даже если он мог бы знать, о чем только что думал Эндрю. Эндрю взбунтовался, снова забравшись под одеяло под звук удаляющихся шагов Нила. Он уже подумывал полностью пропустить утреннюю тренировку, когда Кевин, наконец, вытащил свою задницу из постели, выкрикивая приказы, как будто он действительно что-то контролировал. — Пошли, нам надо идти на тренировку, — раздался визг, когда он что-то сделал с Ники. Эндрю было все равно, что это было, пока с него не сдернули одеяло, и таким образом не был получен ответ на незаданный вопрос. — Сейчас! Мы не можем опоздать! Эндрю медленно сел, держа в руке нож. — Нельзя опоздать, если ты мертв, Дэй. Кевин перевел взгляд с ножа на лицо Эндрю и обратно, сделав полшага назад. Умно, учитывая, что высокий ублюдок был на идеальной высоте, чтобы потерять глазное яблоко практически без усилий со стороны Эндрю. — Прости. Но нам нужно спешить. Вчера вечером мы пропустили тренировку, и я не позволю нам околачиваться здесь и сегодня. Затем, прежде чем Эндрю успел проверить свои навыки извлечения глазных яблок, нападающий направился в ванную, чтобы подготовиться. Эндрю хмуро посмотрел на трусливое отступление, затем снова плюхнулся на подушку. Ники протянул ему одеяло в знак примирения, и Эндрю принял его, только потому, что у Ники хватило совести не пытаться заговорить с ним. На самом деле, единственное, что удерживало его от того, чтобы дуться в своей постели и заставлять их всех опаздывать, было то, что он знал, что если он не выйдет туда и не выпьет чашку кофе до того, как Кевин-мать-его-Дэй закончит свою первую чашку, придурок выпьет все, а Эндрю ненавидел ждать, пока кофе заварится больше, чем он ненавидел ждать большинство других вещей. Когда он встал и оделся, то обнаружил остальных на кухне, сидящих или прислонившихся друг к другу в разных состояниях внимательности. В то время как Нил, по-видимому, пил чай сегодня, остальные были заняты чашками кофе. Даже Аарон. И тот факт, что он пил из одной из кружек Кевина, означал, что он снова выпил их кофе, вместо того, чтобы сделать свой собственный в своей гребаной комнате с его гребаной идеально исправной кофеваркой. Аарон оглянулся, словно почувствовав взгляд своего близнеца, и сразу же понял причину, потому что посмотрел на свой кофе, прежде чем снова нахмуриться на Эндрю. — Мэтт встал раньше меня. Он всегда делает его ужасно слабым. — Похоже, что мне не все равно? — протянул Эндрю, направляясь к стойке. Он поднял кофейник и чуть не швырнул его в голову Аарону. Блядски пусто. Какое-то движение привлекло его внимание, и он оглянулся, чтобы посмотреть, как Нил пододвинул к нему кружку. Цвет кофе был молочно-сладким мокко, и он пах как батончик «Сникерс» в эспрессо. Он пристально посмотрел на идиота-нападающего за дерзость, но в данный момент ему слишком нужен был кофе, чтобы отказаться из принципа. — Сто двадцать три процента, Джостен, — эти слова прозвучали почти как рычание. Нил только пожал плечами, а Эндрю сделал большой глоток кофе, чтобы не видеть, как потеплели его идиотские глаза и смягчились губы вот так. Сейчас на этой кухне было слишком много людей. Слишком много людей в этом гребаном мире, если уж на то пошло. Разве они не должны были уже пережить какой-то катаклизм или что-то в этом роде? Эндрю молча проголосовал за метеор. Пальметто казался вполне приличным местом крушения. ***** Кофе сделал свое дело, вместе с несколькими наспех приготовленными, но относительно съедобными яйцами, которые они все съели, прежде чем отправиться на тренировку. Не-похмелье Эндрю более или менее прошло, а с его отступлением пришло и напоминание о вчерашнем общем беспорядке. Он предположил, что кофе был продолжением извинений Нила за то дерьмо, которое он выкинул на тренировке прошлым вечером, или, может быть, это была попытка глупого маленького кролика опередить игру на случай, если он снова решит сделать что-то глупое сегодня. К счастью, утренняя тренировка по средам проводилась в спортзале, а не на корте, что означало, что некий наркоман с меньшей вероятностью совершит какую-нибудь глупость до обеда. Разговорная проблема все еще была проблемой сегодня, хотя, кажется, в другой степени, чем вчера. Нил ничего не сказал ему об этом, но ему и не нужно было этого делать, когда Эндрю видел, как напряглось его горло, пока они с Мэттом болтали во время разминки. Ну, в основном болтал Мэтт. Нил немного откликнулся. Он явно был вовлечен в разговор, но в горле у него было такое напряжение, что он продолжал слегка почесывать его, как будто мог вытащить слова, которые хотел сказать. Это становилось хуже всякий раз, когда этот чертов щенок-переросток, казалось, возбуждался и говорил громче или быстрее, а затем расслаблялся во время естественной тишины, когда они переходили от одного предмета к другому. Ему действительно нужно было разобраться в этом дерьме с языком жестов. Тогда Эндрю сможет сказать Нилу с другого конца комнаты, чтобы он просто заткнул Мэтта, когда его станет слишком много. И естественно, если бы он делал это достаточно часто, то у нападающего зарубилось бы это в черепушке, и тогда он мог бы быть, блять, спокоен. Эндрю позволил себе тихо фыркнуть насчет идиота-наркомана, затем сосредоточился на своей тренировке. На самом деле он не слишком возражал против занятий в спортзале. Сказать, что он наслаждался ими, было бы немного натяжкой, но он оценил здоровую боль в мышцах, которая приходила с физическим усилием. Это было совсем не то что изматываться на корте, и он предпочитал постоянный контроль над своей рутиной, когда дело касалось различных машин и оборудования, которые он мог использовать, когда был в спортзале. Люди также обычно оставляли его в покое на протяжении всей тренировки. Иногда они с Аароном объединялись, замечая друг друга или тихо работая поблизости. Это был один из тех немногих случаев, когда он действительно не возражал против компании своего близнеца. Это, как он полагал, было одним из результатов их совместных занятий с Би. Это было ее предложение, чтобы они работали вместе, даже если они не говорили об этом. В конце тренировки они даже дружески кивнули друг другу, прежде чем разойтись в разные стороны, чтобы принять душ и одеться для занятий. Они даже стукнулись кулаками. Би была бы так горда. Если бы Эндрю был оптимистом, он мог бы подумать, что это знак того, что все будет хорошо. Нил, казалось, справлялся с ситуацией достаточно хорошо. Никто его явно не беспокоил. Они с Аароном неплохо ладили. — Аарон, — они сидели на одном из диванов в гостиной, ожидая, когда остальная часть их группы закончит работу, чтобы отправиться в кампус. Его близнец посмотрел на него с настороженным хмурым взглядом, который, как предположил Эндрю, был более или менее обоснованным. Не то чтобы Эндрю часто начинал разговор с ним, и когда он это делал, это обычно не было чем-то положительным. — Что? — спросил он настороженным тоном, который соответствовал выражению его лица. — У меня сегодня индивидуальный сеанс. Найди себе какое-нибудь другое занятие. Что ж, это произвело гребаный эффект. Эндрю все еще был в достаточно благодушном настроении, чтобы быть скорее удивленным, чем раздраженным тем, как Аарон мгновенно напрягся и чертовски обиделся. — Ты не можешь- — А, — он поднял палец. — Вообще-то, черт возьми, могу. Это ты сорвал мою вечеринку, помнишь? И я потакаю тебе, потому что после двух лет, проведенных с Би, мне обычно нечем заняться, — это было грубое упрощение собственных мотивов Эндрю, но Аарон не заслужил объяснения, так что он, черт возьми, не получит его. — Пошел ты к черту, — выдохнул Аарон. Эндрю не потрудился закатить глаза и просто бесстрастно смотрел на него, пока его близнец разглагольствовал. — Нет. Я, блядь, буду там. Я обещал Кейтлин, что мы разберемся со всем этим дерьмом, и этого не случится, если ты начнешь отменять встречу только потому, что тебе стало скучно или что-то в этом роде. Это не так работает. На этот раз Эндрю закатил глаза. — Я не отменяю тебя, говнюк. Тебя просто сегодня там не будет. Вместо этого иди поплачь на своей чирлидерше часик, другой. — Скажи мне почему, — законное требование в тоне брата заставило его гнев проснуться, веселье быстро иссякло, уступив место более острым и гораздо более знакомым эмоциям. — Нет. Аарон издал скребущий, жужжащий звук, похожий на рычание. Он стиснул зубы, и Эндрю увидел, как напряглись мышцы его рук, когда он сжал их в кулаки. — В самом деле? — он стиснул зубы. — Все эти гребаные месяцы этих сеансов, и ты все еще не можешь сказать мне ни хрена? Ты что, посрался со своим маленьким ублюдком или- — Нет, — на этот раз рычал Эндрю. Весь его мир сузился до человека напротив него, и гнев заострился, как лезвие в груди. Даже он не был уверен, было ли это лезвие направлено внутрь или в сторону его брата, рукоять горела так же яростно, как и острие. — Вот почему я ни хрена тебе не говорю. Именно поэтому. Ты, блядь, не слушаешь. Я уже предупреждал тебя, чтобы ты прекратил это дерьмо. Его сложности… с, чем бы это ни было, Нилом больше никого не должно было волновать, и меньше всего его так называемого брата. Особенно сегодня. Не тогда, когда он действительно собирался поговорить об этом с Би. Аарон был далек, предположив, что они с Нилом поссорились, но он попал слишком близко к цели, ибо он сразу перешел к Нилу, который был причиной того, что после нескольких месяцев терпения Аарона на его сеансах он теперь выгонит его, ради сольного приема. Он должен был просто, черт возьми, запланировать дополнительный сеанс, но нет, они с Аароном сегодня ладили, так что он стал слишком самоуверенным. Черт, если он когда-нибудь совершит эту ошибку снова. Аарон фыркнул. — Правильно. Давай, Эндрю. Ты действительно собираешься сказать мне, что дело не в Ниле после той странной истории прошлым вечером? — Ни хрена я тебе не скажу, — ощетинился Эндрю. — Кто кому что не скажет? — Ники шел к ним, слегка улыбаясь, как будто его кузены просто спорили о том, где пообедать. Наступило тяжелое, напряженное молчание. Они вгрызлись друг в друга, когда Эндрю бросил вызов своему брату своим взглядом, а-ля: «Не смей втягивать Ники в это». — Ничего, — слово было сердитым, но оно было лучше, чем если бы Аарон топнул ногой, дабы проиллюстрировать его чувства. Далеко не удовлетворенный, даже если бы он получил то, что хотел, Эндрю проигнорировал истерику своего близнеца, чтобы подняться на ноги и направиться к дверям. — Эй! Куда ты идешь? Остальные еще не закончили! — крикнул ему вслед Ники, но он не остановился. — Мне нужна чертова сигарета, — проворчал он, только чтобы его не преследовали. Ему нужно было несколько минут, чтобы успокоиться, а этого он не получит, пока Ники жужжит ему в ухо. — Знаешь, они тебе совсем не идут! — крикнул ему вслед Ники. Эндрю сплюнул через плечо. ***** Аарон больше ничего ему не сказал, когда они возвращались в Лисью Башню. Он поспешил на занятия, не уточнив, придет ли он сегодня на занятия, что вполне устраивало Эндрю. Если он появится, ему просто придется смириться с тем, что его не пустят, потому что он знал, что Би тоже не будет мириться с его дерьмом, если Эндрю скажет, что не хочет его видеть. Конечно, она сделает это без ножей, но они получат тот же результат, так что Эндрю просто позволит ей справиться с этим. В начале семестра Эндрю очень целеустремленно проектировал свои среды. По средам у него не было занятий, так что его единственными реальными обязанностями на этот день были тренировки и постоянная встреча с Би. Это давало ему время для выполнения любых заданий, которые ему нужно было выполнить, а также давало ему запланированный перерыв от дерьма прямо в середине недели. Утро среды было особенно терапевтическим, потому что почти у всех были утренние занятия. У всех кроме Нила. Это означало, что каждую среду после утренней тренировки с командой они с Нилом были единственными в своей комнате, даже единственными на всем этаже. Все было мирно. Ладно, это было также очень подходящее время, чтобы толкнуть Нила на пол, или к стене, или на диван, и целовать его, пока они оба не попытаются вспомнить точную механику дыхания. Ссора с Аароном разозлила его достаточно, чтобы он не был в настроении целоваться, что на самом деле только разозлило его еще больше. Он не хотел, чтобы Аарон имел какое-либо влияние на то, что они с Нилом делали вместе, но это уже ничего не меняло. Эндрю проскочил мимо их общежития и направился прямо на крышу за очередной сигаретой, и к тому времени, когда он наконец спустился вниз примерно через пятнадцать минут, в их номере остался только Нил. Нил устроился на полу перед диваном, различные учебные материалы беспорядочно сыпались из его рюкзака, а на коленях лежало что-то вроде учебника по математике. Эндрю понимал, что он уже поднял настроение, чтобы быть готовым к разговору, но Нил всегда знал, что лучше не давить, особенно на напряженность между ним и братом. Он знал, что у Нила были свои проблемы с Аароном, и он не собирался вмешиваться в их отношения. Если Нил захочет втянуть его в это дело, он это сделает. А до тех пор это не его дело. Почему, черт возьми, Аарон не мог понять эту простую гребаную концепцию? Эндрю со вздохом откинулся на спинку дивана, а Нил повернулся и посмотрел на него, приподняв бровь. — Аарон-мудак, — проворчал Эндрю, решив не думать, почему он так охотно объяснился с нападающим, когда тот даже не задал ни одного гребаного вопроса. Нила было буквально легче всего игнорировать, особенно с его борьбой со словами в последние пару дней. Так почему же, черт возьми, Эндрю, казалось, так чертовски невозможно не взаимодействовать с ним? (Он знал ответ на этот вопрос. Сегодня у него была персональная встреча с Би буквально из-за этого. Он все еще собирался вести себя так, будто это было совершенно сбивающе с толку, потому что он собирался сопротивляться признанию чего-либо себе до тех пор, пока у него не было бы абсолютно никакого выбора. И это действительно в его духе.) Нил кивнул в знак согласия, выражение его лица было почти веселым. И ты только сейчас это осознаешь? Наклон его головы, казалось, дразнил. Эндрю ненавидел себя за то, что хотел поцеловать его. Вместо этого он фыркнул и потянулся, насильно поворачивая чужое лицо, чтобы заставить его снова взглянуть на учебник математики. Нил сидел на полу перед средней подушкой, так что до нее было легко дотянуться из угла, который занимал Эндрю со своей драматургией. — Заткнись, — проворчал он, несмотря на то, что Нил на самом деле ничего не сказал. Он услышал, как Нил фыркнул в ответ, вероятно, потому, что ему только что пришла в голову та же мысль, и Эндрю почувствовал, как его рот дернулся. Поскольку в тот момент у него не хватало терпения для школьных занятий, и он все еще был слишком раздражен, чтобы вернуться в спальню и вздремнуть, Эндрю решил провести небольшое исследование. Он оставил диван, чтобы схватить ноутбук со стола у заднего окна, прежде чем вернуться на свое место, на этот раз откинувшись на подлокотник дивана, чтобы его ноги могли занять все остальное, так как Нил казался достаточно счастливым на полу. Первое, что он узнал, было то, что язык жестов, о котором он думал, назывался ASL — американский язык жестов. Был также британский язык жестов, который появился в поиске Google, и он предположил, что, вероятно, был язык жестов и для группы других стран. Как бы ни заманчиво было выучить ему и Нилу DGS — немецкий язык жестов, им было просто полезнее знать ASL, живя в Америке, поэтому он отметил это как потенциальный более поздний проект после того, как они с Нилом овладеют ASL (потому что, блять, почему бы и нет). Второе, чему он научился, было то, как сказать «пошел ты» на языке ASL. Оказалось, он его уже знал, представьте себе. Эндрю позволил себе ненадолго погрузиться в глубины своих исследований. Он сделал папку на панели закладок, где хранил ссылки на потенциальные онлайн-курсы и программы, и еще одну для сайтов, которые были просто учебными ресурсами. Онлайн словари, словосочетания и тому подобное. После того, как он просмотрел все, что могло быть полезным, он открыл папку с потенциальными учебными программами и прочитал каждую из них, пока не сузил ее до тех, которые выглядели наиболее многообещающими. Ему пришло в голову посмотреть, есть ли какие-нибудь доступные курсы в ПГУ, но он отбросил эту идею до того, как она полностью сформировалась. Семестр был уже в разгаре, и он полагал, что они с Нилом в любом случае быстрее справятся сами. Через некоторое время мягкий вздох оторвал его от исследования, и он посмотрел на источник, подняв бровь, чтобы увидеть, как Нил откинул голову на подушку, пытаясь с минимальным успехом убрать непослушную челку с глаз. Он мог легко поднять свою чертову руку, чтобы сдвинуть их, но его идиот действительно не знал, как сделать что-нибудь легким способом. Даже не задумываясь об этом, Эндрю протянул руку и убрал волосы с глаз. Он все еще не думал об этом, проводя пальцами по мягким рыжеватым локонам. — Тебе нужно подстричься, — пожаловался он. Нил просто промурлыкал и закрыл глаза, слегка подвигаясь и наклоняясь в такт прикосновению. Эндрю продолжал гладить его по волосам. Было слишком легко не думать о вещах, когда он касался Нила. Глядя на него, разговаривая с ним, думая о нем, конечно, все это располагалось вдоль очень опасного края, который мог привести его ко всем видам путей, которых он обычно одержимо избегал. Но прикасаться к нему? Во всем мире не было ничего проще, чем это. — Я нашел несколько курсов ASL и кучу сайтов, на которых мы можем покопаться. Есть и приличные каналы на YouTube, — говоря это, он продолжал двигать рукой. — У нас обоих есть более или менее свободные среды, так что мы можем практиковаться и гадить вместе каждую неделю, а потом устраивать пару уроков в свое свободное время каждую неделю. Он скорее почувствовал кивок Нила, чем увидел его, потому что снова принялся листать закладки свободной рукой. Он скопировал их в электронное письмо, которое отправил Нилу, чтобы у него были те же ссылки на случай, если он захочет работать в библиотеке, как обычно. Нилу действительно давно пора было обзавестись чертовым ноутбуком или чем-то в этом роде. Может быть, это подтолкнет его к этому. Нил издал еще один тихий гудящий звук и придвинулся ближе, повернувшись лицом к Эндрю, чтобы ему было легче смотреть на него. Эндрю позволил ему посмотреть. Это не наносило ему ущерба так сильно, когда его рука была в волосах Нила, как будто его кролик был пробным камнем, своего рода талисманом, который удерживал мир от закрытия. Когда он дотрагивался до Нила, все остальное становилось приглушенным. Эндрю отстраненно подумал, не так ли ощущается покой, и после нескольких таких долгих минут принял решение. — Давай, ты закончил с домашним заданием по математике, — сказал он со вздохом, закрывая ноутбук и ставя его на пол, затем сел и развернулся на диване, чтобы освободить место. Он легонько дернул Нила за волосы и похлопал по подушке рядом с собой. Нил с любопытством повиновался и встал. Эндрю отпустил волосы и сел рядом с ним. Он проигнорировал трепет в животе, когда его глупый, милый, чрезмерно внимательный маленький идиот сохранил это пространство между ними даже сейчас. Они только что касались друг друга, Эндрю явно пригласил его сесть рядом, но Нил не предполагал, что это означает, что он может прикоснуться к нему. Он никогда, никогда не брал больше того, что ему позволялось, даже если другие сочли бы это логической уступкой. Это укрепило его решение. — Ложись, — он похлопал себя по бедру, предлагая его в качестве подушки. Нил моргнул, потом указал на его голову и провел линию в воздухе туда, куда указывал Эндрю. Эндрю закатил глаза. — Да, идиот. Твоя голова у меня на коленях. Если хочешь, — он ждал, глядя на Нила пустым взглядом, чтобы тот принял решение, абсолютно отказываясь ерзать. Он также отказался признать трепетное чувство, которое переместилось от его живота к груди при улыбке, которую он получил в ответ. «В восторге», подсказал его разум. Восторженная улыбка Нила обнажила ямочку на его левой щеке. Восторженная улыбка Нила выглядела так, будто на вкус она должна была напоминать клубничное мороженое. — Не смотри на меня так. Идиот, — Эндрю фыркнул и потянулся, обхватив рукой голову Нила и потянув его вниз. Им потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, как лучше расположиться, но в конце концов Эндрю потянул за рычаг сбоку дивана, чтобы поднять подставку для ног, и подвернул противоположную лодыжку под колено ноги, которую Нил использовал в качестве подушки. Нил оказался на боку, бедра слегка вывернуты вперед, одно колено поднято, другая нога прямая, руки прижаты к груди. Это было похоже на то, как он спал, но Эндрю не собирался признаваться, что знает любимые позы Нила, потому что это создавало впечатление, что он наблюдал за Нилом, когда тот спал, когда нет, он так не делал, он просто замечал вещи. Как только он устроился поудобнее, Нил тихо вздохнул, и рука Эндрю вернулась к его волосам, медленно поглаживая и время от времени слегка почесывая голову. Он попытался сделать вид, что не поглощает тихие вздохи и довольное мурлыканье, которые время от времени издавал его кролик, и включил телевизор, чтобы помочь ему. Пролистав каналы, он наконец остановился на Food Network*. Был марафон по Адской кухне*, и Эндрю мог оценить подход Гордона Рамзи к идиотизму. В конце первого эпизода Эндрю понял, что Нил заснул. Титры катились, когда экран разбился на две части, следующий эпизод стоял в очереди, в то время как последний заканчивался в коробке поменьше в углу, и Эндрю посмотрел вниз, собираясь сделать комментарий о том, кто по его мнению будет убит, когда он увидел, что глаза Нила были закрыты, выражение его лица было спокойным, а дыхание глубоким. Все слова, все понятия речи исчезли с его губ. Поначалу это казалось простой, несущественной вещью. Для кого-то другого они, вероятно, и не подумали бы об этом. Но для Эндрю, когда Нил засыпал на нем посреди дня, в таком открытом пространстве, где любой мог войти и все что угодно могло случиться, это было таким невероятным проявлением доверия, что все остальное просто… остановилось. Его рука замерла, а Нил все еще не просыпался. Он провел большим пальцем по щеке, и Нил только вздохнул и устроился поудобнее. Это не было беспокойной дремотой, как тогда, когда он был слишком измотан после выездной игры и разбился в автобусе. Это был единственный раз, когда Эндрю видел, как Нил засыпал под открытым небом. Это было совсем другое. Это был Нил, чувствующий себя так глупо в блядской безопасности, что он заснул, даже не осознавая этого, просто потому, что ему было удобно. Ему пришлось сделать медленный вдох, чтобы заставить кислород дрожать в легких, и он обнаружил, что делает это как можно тише, внезапно отчаянно пытаясь не разбудить подарок, прижатый к его бедру. Они с Нилом жили совершенно по-разному, но оба выросли в постоянном страхе. Теперь они оба были оборонительными существами, слепленные и обработанные острыми, злыми вещами, предназначенные для того, чтобы причинить как можно больше вреда любому, кто посмеет причинить им боль (снова). Они оба научились защищать свои собственные уязвимые места и выработали определенные привычки, которые даже относительная безопасность их жизни теперь не могла легко сломать. Не засыпать под открытым небом было одной из таких привычек. И все же он был здесь, в отключке и спокойно спал, положив голову на колени Эндрю. Веря, что он не причинит ему вреда. Доверяя ему свою безопасность. Эндрю сделал еще один медленный вдох и откинул голову на спинку дивана, мысленно приказывая себе взять себя, блять, в руки, затем снова посмотрел вниз и продолжил легонько пробегать пальцами по волосам Нила, когда начался следующий эпизод. Гордон Рамзи убил топором человека, которого предсказывал Эндрю, и Нил на следующие два часа удобно лег ему на ногу. ***** Эндрю заказал обед, потому что проголодался, а Нил все еще спал у него на ноге. Казалось, легче разбудить его, чтобы сказать, что еда прибыла, чем будить его, чтобы кто-то из них мог заняться приготовлением пищи. Нил был оскорбительно милым, когда просыпался и оставался полусонным на протяжении половины ужина, но Эндрю не мог отрицать, что его идиот был в расслабленном и комфортном настроении. Он все еще был расслаблен, когда Эндрю оставил его с домашним заданием немного позже, чтобы он мог пойти на встречу с Би, и по какой-то глупой причине, это заставило его чувствовать… удовлетворенность. От его внимания не ускользнуло, что это слово начинает ассоциироваться у него с Нилом. Нил, крикливый маленький засранец, который, вероятно, не имел абсолютно никакого права быть чьим-то «удовлетворением». Аарон не ждал ни в общежитии, ни у Мазерати, ни в медицинском центре, когда Эндрю пришел на прием, слава богу. Ему было все равно, куда делся его близнец, он был только рад, что не придется тратить время на то, чтобы избавиться от него. Последние полтора дня и так были заполнены чертовски большим, и он был достаточно осведомлен о своем собственном процессе исцеления, чтобы знать, что ему нужно поговорить об этом. Дверь в кабинет Би открылась, и Эндрю немного разозлился на себя за то, как успокаивает его ее обычная спокойная улыбка. Это была просто Би. Она не ожидала, она ничего не ожидала, она просто была… там. Это было обнадеживающе, и шаг в ее кабинет снял с него напряжение. Он почти забыл об этом с тех пор, как его обычные еженедельные встречи превратились в сеанс совместной терапии с его упрямым близнецом. — Эндрю, пожалуйста, заходи. Хочешь горячего шоколада? Думаю, у меня еще осталось немного зефира. Би была гребаной святой. Эндрю кивнул и занял свое обычное место на диване. В движениях Би не было никакой спешки, пока она готовила им горячий шоколад. — Аарона сегодня нет? — спросила она непринужденно, наполняя электрический чайник и устанавливая температуру до той, которую не нужно будет охлаждать двадцать минут, чтобы они смогли выпить горячий шоколад, не обжигаясь. — Нет. Я велел ему сегодня остаться. Есть еще кое-что, о чем я хотел бы поговорить, — это вызвало слегка любопытный взгляд, но она не стала настаивать. Он ценил это в Би. Эндрю редко приходил на их сеансы и открыто признавался, что хочет или нуждается в чем-то, не говоря уже о том, чтобы поговорить о проблеме или о чем-то, что было у него на уме. Скорее всего, он просто пустится в разглагольствования или позволит Би подтолкнуть себя в ту или иную сторону. Он учился быть более активным в своем собственном психическом здоровье, но это был процесс, которому он все еще сопротивлялся, хотя бы рефлекторно. Би задумчиво замурлыкала и налила воды в каждую из кружек, которые достала. Она всегда давала Эндрю стилизованную кружку в форме кошки, потому что он однажды прокомментировал, что раздраженное лицо этой кошки было ему знакомым. Для себя Би всегда использовала лису. Это была ее попытка очень глупой шутки, и Эндрю не раз нажимал на это. — Нил вчера не разговаривал, и сегодня для него это все еще… борьба, — сказал он как можно мягче, принимая кружку горячего шоколада. Если Би и была удивлена, что Эндрю охотно заговорил о Ниле, чертовом, Джостене в ее кабинете, она этого не показала. Позже он, возможно, позволит себе почувствовать себя впечатленным этим. Конечно, он открыто жаловался на него, когда он впервые появился со своими лживыми карими глазами и переплетом секретов, но когда Нил превратился из подозреваемого в… Нила он начал избегать этой темы во время сеанса с Би. Его влечение сначала раздражало, а потом быстро переросло во что-то гораздо более неприятное, и Би была похожа на акулу в воде, когда дело доходило до Эндрю, истекающего кровью из таких уязвимостей. Она не будет давить слишком сильно, но она знала, и тогда это было достаточно плохо. А потом он вернулся из Истхейвена лучше и хуже чем был, когда уезжал. Лучше, потому что, по крайней мере, он был без гребаных наркотиков, и хуже… ну, Нил был не единственной темой, которую Эндрю избегал с Би. Эндрю знал, как Нил относится к психологам, и что в сочетании с его собственным отчаянием не признавать… чувства по поводу наркомана означали, что он отчаянно избегал этого, когда он приходил на сеанс. Проблема, конечно, заключалась в том, что Нил, по общему признанию, был теперь огромной частью его жизни. Он, блять, повсюду. И у Аарона, этого долбаного придурка*, тоже была мерзкая привычка упоминать его, так что они с Би привыкли к очень неудобному маленькому танцу вокруг темы его кролика. Все происходило примерно так: Нил подходил, Би бросала на него раздражающе понимающий взгляд и задавала несколько поверхностных вопросов, потом Эндрю свирепо смотрел, отвечал как можно короче и менял тему. Пройдет десять минут, и тогда, сюрприз-сюрприз, Нил блядский Джостен появится снова. Сука. И вот, сегодняшний день, когда первым словом из уст Эндрю было имя Нила. — И как ты себя чувствуешь? — небрежно спросила Би, делая короткую пометку в блокноте. — Слишком много, — слишком честно ответил Эндрю. Он знал, что не ослышался, услышав ошеломляющую правду в собственном голосе, когда Би подняла голову и посмотрела прямо на него. Она изучала его лицо, затем слегка улыбнулась, потягивая какао. — Почему бы тебе не начать с самого начала и не рассказать мне, что произошло вчера, и тогда мы сможем начать распаковывать вещи. Все в порядке? Эндрю со вздохом кивнул и откинулся на спинку стула, потирая большими пальцами край кружки туда — сюда, туда-сюда, пока они не загудели от жары. В перерывах между глотками горячего шоколада и кусочками зефира Эндрю рассказал Би о вчерашнем странном поведении Нила, о том, как он переодевался в ванной, о его молчаливости, о мертвом взгляде в его глазах, о «говорить сегодня трудно», и об их разговоре в библиотеке. Он почувствовал, как его руки трясутся от вспомнившейся ярости, когда он рассказывал Би о совершенной глупости, о том, что Нил вчера вечером взбудоражился на корте. Он избегал упоминать о своих страхах по поводу внезапной застенчивости Нила, но Би заметила. Она слишком хорошо его знала. Он рассказал о своих наблюдениях о том, как Нил успокаивается от его прикосновений, и рассказал Би о том, как Нил заснул на нем сегодня утром после тренировки. — Это не такая уж редкость, — промурлыкала Би. — Особенно между такими близкими людьми, как ты и Нил. Вы прошли через многое вместе, так что для него было бы разумно чувствовать себя в безопасности с тобой и находить утешение в твоей близости или твоих прикосновениях, — Эндрю никогда не говорил с Би подробно о Балтиморе, но он знал, что она знает об этом все. И о том, что они с Нилом были рядом друг с другом, когда он вернулся к ним. Достаточно много Лис регулярно виделись с ней и были поражены всем этим дерьмовым шоу, не говоря уже о том, что она была близкой подругой Эбби и тренера. Одна только мысль об этом заставила его крепче сжать кружку. Он ощутил эхо того костномозгового озноба, и теперь был готов признать, что это был страх. Не просто страх, а страх потерять Нила. — Это не ничего, — услышал он свой голос, почти не решаясь произнести его. Он не смотрел на Би, не мог смотреть на нее прямо сейчас, а вместо этого смотрел на растаявшую зефирную пену на оставшемся горячем шоколаде. — С Нилом, — уточнил он, хотя и знал, что в этом нет необходимости. — Это не ничего. Но я не знаю как.… Я не знаю, как это сделать. — Как сделать что? — мягко спросила Би, когда он не продолжил через минуту или около того. Добрая старая Пчела, которая так легко подталкивает, чтобы все катилось. Эндрю закатил глаза и наконец посмотрел на нее. Она, как и следовало ожидать, осталась невозмутимой, и он вздохнул, откинувшись на подушки. — Это, — подчеркнул он, бесполезно взмахнув рукой, в которой держал горячий шоколад, и к этому моменту он проглотил его достаточно, чтобы он не расплескался. Жаль, правда, потому что это добавило бы хороший эффект. Би, казалось, задумалась на мгновение, ее ручка задумчиво постукивала по бумаге перед ней с предсказуемыми интервалами. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Так он понял, что она думает о лучшем подходе к тому, чего он обычно избегал. Учитывая, где он был более двух лет назад, когда впервые начал с ней встречаться, в том, что он избегал всего, это была привычка, к которой он привык сейчас. — Под «этим» ты подразумеваешь свои отношения с Нилом? — наконец спросила она. Эндрю сердито посмотрел на нее. На данный момент это был рефлекс. Когда Би только безмятежно улыбнулась ему в ответ (он уже переосмысливал весь этот «утешительный» промах ранее, «раздражающий» было более точным), Эндрю тяжело вздохнул. Когда он понял, что борется с желанием хныкать, он заставил себя сесть и просто выплюнуть это. — Он нуждается во мне. Вчера особенно, и сегодня тоже, что бы с ним ни происходило… он нуждался во мне. Я облажался, оттолкнув его. Я дважды сказал какую-то глупость, которую не должен был говорить. Но он все равно впустил меня. Я думал, что он отгораживается от меня молчанием, но это не то. Я даже не знаю, что, черт возьми, происходит, но дело не в этом. Нил — гребаный кролик, он убегает, когда его пугают. Вот, что он, блять, делает. Но он сказал мне, что больше не будет бежать, и не побежал. Он держал телефон при себе. Он ответил так, как мог. Он позволил мне прийти к нему. Потом, когда я облажавшись, он раздвинул свои границы и попросил меня остаться. Слово «рвота» было абсолютно отвратительным, и он ненавидел себя за это. Но мысль об уничтоженном взгляде на лице Нила, когда он думал, что уходит, когда он схватил его за рубашку, когда он попросил его остаться, хотя это одно глупое слово, казалось, стоило ему так много, чтобы задохнуться.… — Я хочу быть рядом с ним, — наконец тихо признался он. Он прекрасно знал, что в течение последних двух лет каждый раз, когда Би спрашивала его, чего он хочет от чего-либо, его ответ всегда был «ничего». Если вы ничего не хотите, вы никогда не будете разочарованы, когда не получите этого. Если вы ничего не хотите, то вам никогда не будет больно, когда этого не станет. — Я хочу быть рядом с ним, но не знаю как. Я не… Я не гребаный нежный человек, Би. Я не. Я не мягкий или… или… Я даже не знаю, черт возьми! Я чудовище, и Нил тоже… Аргх, он такой блядский идиот, вот кто он. — Эндрю хмуро уставился в свое какао. — Давай отойдем на минутку и распакуем кое-что из этого. Ты же знаешь, как я отношусь к тому, что ты называешь себя чудовищем, Эндрю. Зачем сейчас об этом говорить? Нил называет тебя чудовищем? — Что? Нет. Он чертовски ненавидит это, — он закатил глаза и посмотрел на нее, остановившись на понимающем взгляде на ее лице. — Что? — Эндрю, я не знакома с Нилом на личном уровне, но из того, что я могу сказать, он верный человек, который также не боится говорить другим, что он думает о них, — она сделала паузу и подождала, пока Эндрю неохотно кивнет, прежде чем продолжить. — Я задам тебе вопрос и хочу, чтобы ты немного подумал, прежде чем отвечать, хорошо? Не говорите просто первое, что приходит в голову, — и снова она ждала, что Эндрю кивнет в знак понимания. — Ты доверяешь ответам Нила? Первой реакцией Эндрю было: «Что, черт возьми, это должно означать?», но он послушно сдержался и вздохнул, откинув голову на подушку и закрыв глаза, чтобы подумать. Реакция Нила на него, да? Первой его мыслью было, как отреагирует Нил на его прикосновение. Честно говоря, это было трудно. Нил был, ну… отзывчивым — вот подходящее слово. Или реактивная. Одна из причин, почему Эндрю так чертовски увлекся прикосновениями к нему так быстро после того, как они начали свое маленькое… что бы это ни было… в феврале, так это то, как Нил всегда реагировал на каждую мелочь, которую он с ним делал. Каждый поцелуй был единственным поцелуем, первым, и последним, и поцелуем конца света. Когда Эндрю дотронулся до его лица, это было похоже на то, как будто он почувствовал солнце в первый чертов раз после того, как был пойман в ловушку под землей в течение десятилетия, и то, как он всегда терся об ладонь с этим глупым выражением лица. И когда Эндрю прикасался к его коже, будь то гладкие впадины на боках чуть выше бедер, или костлявые выступы позвоночника, или смешанный рельеф его боевых шрамов. Нил всегда выгибался. Он прикусывал губу, чтобы не заговорить, но в этом не было необходимости, потому что его тело, казалось, всегда умоляло: «еще еще еще, Эндрю, еще». Это не говоря уже о звуках, которые он издавал, о том, что каждый вздох был похож на гребаную молитву, а руки Эндрю были религией Нила. Как он умел говорить «да» и «Эндрю» с таким решительным согласием и желанием, что Эндрю потом часами чувствовал себя под кайфом от шепота. И все это еще до того, как Эндрю приблизился к его члену. На самом деле, Эндрю не мог винить себя: любой бы так привязался к Нилу. Физическая реакция Нила не могла быть менее искренней, она была слишком грубой. Для человека, который лгал, как дышал большую часть своей жизни, у него не было никаких сомнений в том, что под руками Эндрю он был лишен всего, кроме голой правды. Что привело его к другой стороне «ответов» Нила. Которое было… чем? То, как он вел себя рядом с ним? Он думал о вчерашнем утре, о Ниле, который о-так-незаметно уничтожил Джека, что, скорее всего, было возмездием за него. Он думал обо всех тех случаях, когда он точно знал, что Нил говорил за него, защищал его и бросался на любого, кто даже дышал в его сторону неправильно. Люди всегда быстро поднимали вопрос о том, как Эндрю защищал свою семью и Кевина, тех, кто, как он решил, находился под его защитой, но они всегда, казалось, забывали о собственной маленькой защитной жилке Джостена. Он не терпел опасности по отношению к своим Лисицам, и даже Эндрю должен был признать, что он особенно защищал, когда дело касалось него. Он все еще злился на Нила за дерьмовый Эвермор. Нил не имел права подвергать себя этому ради него. А еще у них были странности последних двух дней. О том, как Нил просил его остаться. О Ниле, прислонившемся к его неуклюже предложенному комфорту. О том, как он просил подержать его за руку. Нил мирно спал, положив голову ему на колени. Безошибочная правда, нашептывал ему разум. Реакция Нила на него была безошибочно искренней. О. Эндрю глубоко вздохнул и снова посмотрел на Би. — Да. Би улыбнулась ему, яркая, как гребаный солнечный луч, вся гордая, счастливая и вся в дерьме. Он сердито посмотрел на нее за дерзость. — Ты хочешь сказать, что Нил отзывается на тебя в основном положительно? Да, да, теперь он понял, к чему клонится дело, и раздраженно вздохнул. — Да. — А как же твои ответы Нилу? — Очевидно, — выдавил он. Би явно обрадовалась, но у нее хватило ума сдержаться и, склонив голову, нацарапать еще что-нибудь в своем дурацком блокноте. — Очевидно? — подсказала она, не поднимая глаз, давая ему возможность уточнить. Обычно он этого не делал, но он пришел сюда по гребаной причине, и это было чертовски важно. — Да, — почти рявкнул он. — Это очевидно. Потому что Джостен заставляет меня чувствовать…- Он фыркнул. — Он заставляет меня чувствовать, и я не хочу, чтобы это прекращалось, — в этом было нечто большее, гораздо большее, но он еще не знал, как это сформулировать. Би некоторое время молчала, и Эндрю тоже. Ни один из них не произнес ни слова, пока на стене спокойно тикали часы, а Би отодвинула блокнот в сторону, чтобы угостить их еще горячим шоколадом. Когда Эндрю наконец поднял на нее глаза, Би спокойно встретила его взгляд и улыбнулась. Это была спокойная улыбка, что-то теплое, гордое и еще что-то. Она была счастлива за него, понял он. — Эндрю, это очень хорошо. Я горжусь тобой, тем, что ты готов признать, что Нил важен для тебя, и что ты можешь видеть себя как нечто положительное, даже если это происходит через чьи-то глаза, — что она не сказала вслух, но что он знал, было скрыто за ее словами, так это то, что она надеялась, что он тоже сможет увидеть это сейчас. Эндрю год назад закатил бы глаза. Сегодня Эндрю только издал неловкое, уклончивое ворчание и отвернулся, чтобы спокойно потягивать какао. — Мы будем изучать ASL вместе, — тихо признался он через несколько мгновений. — Американский Язык жестов, — он все еще смотрел в свой горячий шоколад, но услышал легкое прикосновение ручки Би к ее блокноту. — Его беспокоит, что у него такая… херня со словами. Он хорошо владеет языками, и я собирался выучить еще один, — он вздохнул и решил, что с таким же успехом мог бы рассказать всю правду об этом, поэтому он поднял глаза и с вызовом встретился взглядом с Би. — С Нилом. Я уже подумывал о том, чтобы выучить новый язык вместе с Нилом. Чтобы у нас было что-то только для нас. Поначалу я думал про русский, — потому что Нил, говорящий с ним по-русски, был, ну, да. — Но я подумал, что ASL будет лучше, и если это может помочь Нилу с тем, что происходит… Би кивнула, улыбаясь. Всегда улыбающаяся, это была Би. Но это не была фальшивая улыбка или чрезмерный энтузиазм. Это была улыбка, которая больше походила на форму ее рта, ее нейтральная, как апатия и пустота, была Эндрю, а оборонительный огонь Нила. — Я могу дать вам кое-какие ресурсы, если хотите, и буду рада помочь вам попрактиковаться, когда захотите. — Ты знаешь ASL? — Эндрю смерил ее скептическим взглядом, хотя знал, что у Би нет причин лгать. Она усмехнулась. — Я бы не назвала себя носителем, но да. В любом случае, у меня есть некоторые навыки. Эндрю кивнул. — Да, хорошо. Конечно. Би что-то промурлыкала и сделала еще одну пометку, потом отхлебнула какао и сосредоточилась на нем. — Эндрю, могу я поделиться с тобой своим мнением? — это была еще одна вещь, которую Эндрю ценил в Би. Она не давила на него мнением, если он не хотел этого слышать. Вероятно, это была самая влиятельная причина, по которой их отношения были такими, какими они были сейчас. Почему он так доверял ей и почему был готов пойти к ней сегодня, поговорить о своих… отношениях с Нилом и окружающими его страхами. Если он скажет ей «нет», что не хочет этого слышать, она ничего не скажет. Она не будет давить на него, не будет делать вид, что разочарована. Не будет и намека на неодобрение. Она просто делала еще одну пометку в блокноте, и они двигались дальше. В течение первых шести месяцев их сеансов Эндрю говорил ей «нет» каждый раз, когда она задавала этот вопрос. Он сказал ей «нет» практически на любой вопрос, просто чтобы насладиться возможностью сделать это и получить уважение. Теперь он слегка кивнул. «Да.» Би немного подождала. Она всегда так делала. Она всегда давала ему возможность передумать. Потом она улыбнулась и немного приподнялась на стуле. — Эндрю, я думаю, что ты невероятная поддержка, — сказала она первым делом, и Эндрю удивленно моргнул. — Я вижу, что ты беспокоишься о том, чтобы быть рядом с Нилом, что ты не уверен в том, как защитить его от чего-то, с чем ты не можешь бороться физически, и что это, в свою очередь, расстраивает тебя. Но из того, что ты мне рассказал, кажется, что ты все равно будешь рядом с ним. Я восхищаюсь тем, как вы с Нилом общаетесь, он чувствует себя достаточно комфортно, чтобы попросить у тебя то, что ему нужно, и доверяет тебе, чтобы быть честным с тобой и тем, что ты можешь ему дать. — Кроме того, твоя готовность принять ограничения Нила в том, чем он может или готов поделиться с вами насчет своей борьбы, показывает, что ты также испытываешь к нему очень здоровое уважение. Это нормально расстраиваться из-за чувства беспомощности, я понимаю, что это было тяжело для тебя, и что, вероятно, все еще происходит сегодня, зная, что Нил переживает что-то, что вне твоего контроля. Но ты справляешься с этим очень дальновидно. Она сделала глоток какао, и выражение ее лица было теплым, когда она продолжала смотреть на него серьезно, честно, без тени няньки или снисхождения. — Вместо того, чтобы позволять себе зацикливаться на том, чего не можешь, ты придумал решение, придумал что-то, что вы оба могли бы сделать вместе, что могло бы помочь ему. Это прекрасная поддержка, Эндрю. Ты можешь думать, что не знаешь, как сделать «это», — мягко бросила она ему в ответ. — Но нет определенной формулы для отношений. Нет двух одинаковых людей, и поэтому нет одинаковых отношений. Все, что мы можем сделать — это быть честными с людьми, с которыми мы хотим быть. И будьте готовы принять их честность в свою очередь. И именно это вы с Нилом и делали. Эндрю сделал несколько больших глотков какао, не привыкший к такому честному и открытому одобрению. Это был не первый раз, когда Би хвалила его, но обычно это касалось его отношений с собственной психикой, а не с другим человеком. Было явно неудобно думать, что он делает что-то правильно, когда он так привык либо полностью все испортить, либо ему было искренне не насрать так или иначе. — Ты что, теперь что-то вроде консультанта по отношениям? — проворчал он из-за края своей кружки, когда больше не было какао, чтобы отвлечься. — Я думал, ты специализируешься на психах. Пчелка тихонько замычала в знак предостережения. — Я не люблю употреблять слово «психи», особенно в отношении моих пациентов. Эндрю фыркнул, но не стал настаивать. Хотя бы потому, что верил, что Би искренне заботится о своей работе и пациентах, которым она помогает. Он увидел улыбку Би и подумал, что, возможно, она поняла его молчаливое согласие. Она действительно слишком хорошо его знала. Если бы он уже не был эмоционально выжат, это могло бы его беспокоить. — Ну что ж, — мягко сказала она после еще одной минуты уютного молчания. — Сегодня наше время подходит к концу. Ты хотел бы еще что-нибудь сказать или спросить? — когда Эндрю покачал головой, она улыбнулась. — Хорошо, но если ты что-нибудь придумаешь позже, то всегда можешь позвонить. Мы можем организовать еще один сеанс, если вам нужно. Или, если ты считаешь, что это может помочь, я буду более чем счастлива посидеть с тобой и Нилом вместе. Эндрю фыркнул от этой мысли, но не отверг ее полностью. Еще неделю назад он мог бы легко выбросить это. Хоть Нил и мог поддержать Эндрю в сеансах с Би, и он понимал, почему другие люди доверяют психиатру, не секрет, что он никогда не видел себя в состоянии сделать то же самое. Но после последних двух дней… Он не стал бы поднимать эту тему сразу, но позволил ей задержаться в глубине его сознания на некоторое время. — Как ты себя чувствуешь сейчас, Эндрю? Теперь, когда мы обсудили некоторые ваши проблемы. Какое-то мгновение он смотрел на нее, потом недовольно вздохнул. — Лучше, — признался он, пожав плечами. Би улыбнулась. — Лучше? — она осторожно прощупала его. — Как лучше? Эндрю закатил глаза, знакомый с ее настойчивостью в «более конкретных наблюдениях за собственным психическим и эмоциональным состоянием» (ее слова). Он на мгновение задумался, прикидывая, что чувствовал до разговора с Би и почему, и сравнил это с тем, что чувствовал сейчас. — Я чувствую себя увереннее, — наконец сказал он со вздохом. — В чем? — ее улыбка была почти нахальной, и он впился в нее взглядом. — Не дави, — проворчал он в ответ. Она прекрасно знала, что он говорит о своих отношениях с Нилом, и он уже сказал об этом вслух гораздо больше, чем когда-либо думал. Теперь с ним было покончено. Блядь, наконец. Он был готов вздремнуть. Непрошеная ситуация с сегодняшнего утра всплыла в его сознании, когда они с Нилом лежали на диване. Только на этот раз он представлял себе, как, положив голову на колени Нила, медленно засыпает, чувствуя, как кроличьи пальцы перебирают его волосы.… Эндрю резко встал и поставил свою кружку на стол Би. — На сегодня все. Увидимся. Би только улыбнулась и кивнула, отложив блокнот, чтобы проводить его до двери, не спрашивая. — Надеюсь, ты хорошо отдохнешь, Эндрю. И спокойной недели. Удачи вам в игре в эту пятницу. Он закатил глаза от этих любезностей, но быстро пробормотал «спасибо» и зашаркал к двери. Он не сразу вернулся в общежитие — вместо этого взял «Мазерати» на долгую поездку, чтобы немного проветрить голову. Ведя машину, он позволял своим мыслям блуждать, иногда думая о Ниле, или о своем брате, или вообще ни о чем. Возвращаясь в кампус, он размышлял о том, что означает «кролик» в ASL. Это было первое, что он искал, когда вернулся в общежитие.