say something

Гром обрушился, как бомбы, на Лисью башню, сотрясая окна и вызывая более темпераментную автомобильную сигнализацию на стоянке. Эндрю стоял в дверном проеме, выходящем на крышу, и смотрел на грозу, глубоко оскорбленный атмосферной истерикой. Самым неприятным было то, что, когда он вышел из своей комнаты несколько минут назад, дождя даже не было. Не собираясь так легко отступать, Эндрю распахнул дверь и устроился поудобнее на ступеньках, прислонившись спиной к стене. Это не было его обычным взглядом на смертельное падение, но он предположил, что шторм почти апокалиптического уровня был достаточно приличной заменой. Он вытащил сигареты, вытряхнул одну, закурил и позволил дыму заразить легкие, а поцелую никотина прожужжать по венам. В такие ночи, как эта, он ценил способность вещества скреплять его дрейфующий разум обратно в тело, заставляя его осознавать здесь и сейчас по тому, как оно мягко действовало на его нервы. Этого было недостаточно, чтобы отвлечь его, но достаточно, чтобы удержать его на земле, чтобы он не дрейфовал слишком далеко. Он уже докурил вторую сигарету, когда услышал легкие шаги на лестнице. К тому времени, как Нил подошел к нему, он уже поджег запасную сигарету и ждал. Нападающий принял его с тихим гулом одобрения. Практика в тот день была полнейшим говношоу, но способность Эндрю насрать начиналась и заканчивалась в зависимости от того, насколько драма втягивала людей из его круга. И на этот раз ему было не насрать. Эта человеческая язва Джек продолжала влезать во все на свете с другим первокурсником. Калеб как-то там. Они заливали про какую-то чушь о мужчинах-альфах, на которую буквально ни у кого не было времени. Тем не менее, когда они были сосредоточены друг на друге, у них обычно не было времени ебать мозги кому-то еще кроме третьего новичка - Роуэна, который, честно говоря, казалось, предпочел бы быть где-нибудь в другом месте. Единственная причина, по которой Эндрю вообще обратил на первокурсника хоть какое-то внимание, это потому что у Джека и этой сучки Шины, похоже, был очень неудачный стояк на попытки проникнуть под кожу Нилу и слишком резкие нападки на Ники. После интенсивного сеанса с Би всего за несколько часов до этого, до тех пор, пока уёбки не нацелились на него самого, ему было наплевать, даже если бы они поубивали друг друга на корте. Он уже чувствовал себя истощенным, и затем напряжение, которое заражает практика толкнуло его в состояние почти чрезмерной усталости, из-за чего он абсолютно не мог уснуть. Вот почему он оказался на крыше в два часа гребаной ночи, вместо того чтобы спать как нормальный человек. Это, однако, не объясняло, почему Нил был на крыше в два часа ночи, вместо того чтобы спать, когда у него была его драгоценная практика всего через несколько часов. Он оглянулся и изучил своего кролика в тусклом тумане, воспользовавшись более резкими вспышками света, чтобы осмотреть его рот и тени под глазами. В то время как Эндрю упрямо вжимался в бетонную колыбельку, которую выбрал для себя на лестнице, Нил предпочел остаться стоять, прислонившись к стене и глядя на грозу, держа сигарету возле лица, чтобы не отказывать себе в привычке курить из вторых рук. Ему потребовалась всего одна вспышка молнии, чтобы понять, что на Ниле его собственная толстовка и еще две, чтобы смириться с тем, что он был странно доволен этим. Эндрю не знал, как долго он наблюдал за ним, когда Нил наконец повернулся к нему. - Пялишься, - сказал он тихо, с тем теплым, интимным чувством, которое Эндрю начинал понимать как привязанность. Его нижняя губа даже расслабилась с зеркальным чувством, брови слегка приподнялись. Самодовольный маленький ублюдок насмехался над ним. Эндрю фыркнул и многозначительно оглянулся на бурю. Он поднял сигарету, чтобы сделать многозначительную затяжку, только чтобы обнаружить, что она сгорела до фильтра без него, пока он пялился. Испытывая отвращение к самому себе, он швырнул окурок в поток за дверью на крышу и достал новую палку. Он закурил и глубоко затянулся. - Разве у тебя нет своей одежды? - он бросил вопрос почти легко, его голос был ровным, а выражение лица пустым, не желая выдавать свое любопытство, не желая показывать, как важно ему было знать, намеренно или случайно Нил схватил его толстовку. Он пытался убедить себя, что у него нет предпочтений. - Хм, - Эндрю услышал легкую улыбку в голосе Нила и очень целенаправленно не посмотрел на него, чтобы подтвердить это. Он ожидал, что Нил скажет что-нибудь пренебрежительное или даже поддразнивающее. Он не ожидал услышать тихое честное бормотание. - Пахнет тобой. Рука Эндрю замерла на полпути ко рту, чтобы сделать еще одну затяжку, но прошло еще мгновение, прежде чем он повернулся и посмотрел на Нила. Еще одна вспышка молнии осветила неуверенность кролика. Это было не то, что большинство людей, вероятно, заметили бы, даже драгоценные Лисы Нила (вероятно, особенно они), но Эндрю видел это по легкому напряжению его верхней губы и осторожной уравновешенности в этих прекрасных голубых глазах. Иногда Нил поражал его тем, как хорошо он, казалось, мог читать его мысли, как мало ему нужно было сказать, чтобы его глупый маленький кролик точно знал, что происходит у него в голове. В других случаях, как сейчас, его поражало обратное. То, как Нил, казалось, упускал вещи, которые для Эндрю были чертовски очевидны. Обычно он испытывал смесь облегчения и разочарования при виде подобных примеров забывчивости. Прямо сейчас Эндрю внезапно осознал, что, хоть он и провел последние несколько дней, приходя к согласию с очень конкретной истиной, что Нил что-то значил для него, что он и Нил были чем-то, он на самом деле не поделился этим открытием с самим Нилом. Он мгновенно разозлился на Нила. Нил, который открывал себя, как ноющую рану, снова и снова обнажая свои уязвимые места перед Эндрю с таким откровенным доверием... Его челюсть болела от сокрушительного удара этого грубого доверия, и он направил часть своей ярости в руку, когда выбросил наполовину выкуренную сигарету в безжалостную бурю, его вкус к табаку и никотину сменился другим, более головокружительным, более настойчивым желанием. Он оперся рукой о стену, чтобы помочь себе подняться на ноги, прежде чем пересечь узкую лестничную клетку и встать перед Нилом, оценив редкое преимущество роста, которое давало ему над нападающим. Намеренно двигаясь так, чтобы Нил знал, что делает, он взял его за подбородок и приподнял его лицо, затем ослабил хватку, чтобы погладить подбородок и обхватить щеку. -Да или нет, - спросил он, чувствуя, как буря бушует у него за спиной. Следующая вспышка молнии с таким же успехом могла появиться в слишком голубых глазах Нила и ударить его прямо в грудь. Стук его сердца о грудную клетку с таким же успехом мог быть громом. - Да. Эндрю не осознавал, что они уже наклонились так близко друг к другу, что он почувствовал дыхание согласия Нила на своих губах, как поцелуй. Затем между ними больше не было пространства для дыхания, когда Эндрю завладел ртом Нила. Он не думал, что когда-нибудь забудет, как легко было целовать Нила, как ужасно легко было потеряться, целуя его. Это не было чем-то, что накапливалось или менялось с течением времени-это была просто химия того, что происходило, когда они подходили достаточно близко, чтобы коснуться. Он не мог этого объяснить, и долгое время это сводило его с ума от отчаяния, но теперь он начал просто принимать это как правду. Он до сих пор помнил шок, который испытал, когда, наконец, уступил и поцеловал Нила в тот первый раз на этой самой крыше. Как он был тогда уверен, что все закончится. Что он просто поцелует его. Любопытство удовлетворено и с этим, наконец, покончено. Но это было не так. Тот поцелуй открыл для него слишком многое, слишком. И он не был к этому готов. Он не был уверен, что готов к этому сейчас, но начинал понимать, что хочет этого. Он хотел этого с Нилом. Он хотел этого так сильно, что боль в груди, вызванная судорожными вздохами, украденными поцелуями, была настоящим бальзамом перед лицом этого желания. Его пальцы сжались и крепко прижались к основанию черепа Нила за ухом, где он держался за него, и он разорвал их на длину вздоха, его легкие горели. Тихая, огорченная мольба, которую Нил произнес на мгновение, заставила что-то горячее и яростно-территориальное подняться из глубины его живота до самого горла. Он был драконом, и Нил со всеми его нежными взглядами, тихими вздохами и бесконечным, безграничным доверием был его сокровищем. - Дрю ... - его кролик задыхался, его голос был мягче, выше, напряженный от всего этого, и Эндрю хотел слушать этот звук всю ночь, за исключением того, что это означало бы, что он не мог целовать его, и это не было уступкой, которую он хотел сделать прямо сейчас. - Бедра, талия, спина, поверх моей одежды, - прорычал он на грубом, резком дыхании, прежде чем наклониться и снова взять его губы. Руки Нила сначала легли на его талию, а затем, когда он был уверен в том, что его приветствуют, он переместил их на спину, сжимая эти длинные, изящные пальцы в задней части рубашки. Эндрю нравилось, как Нилу хотелось прильнуть к нему. Он чувствовал что-то мимолетное и безымянное от осознания того, что, несмотря на эту потребность, у его идиота был инстинкт, Нил никогда не брал и всегда спрашивал или ждал разрешения. Он никогда не обижался, когда не мог получить его, и был просто чертовски искренне счастлив тем, что Эндрю мог дать ему в данный момент. В этот момент Эндрю хотел дать ему больше. И когда он протянул свободную руку за спину Нила и потянул его вперед, уничтожая считанные сантиметры пространства между ними, чтобы сдавить их груди плотно друг к другу, Нил застонал и этот звук был настолько сильным, чтобы отбросил всю бурю позади него. Эндрю упивался этим звуком, он выпил его, и в следующий раз, когда он прервал поцелуй, они оба тяжело дышали. Все еще с закрытыми глазами Эндрю прижался лбом к Нилу и скорее почувствовал, чем услышал, как прерывистое дыхание Нила прерывается между вздохами. - Эндрю… - тихо пробормотал Нил, и Эндрю никогда не думал, что его имя может звучать так красиво. Он заставил себя сделать медленный вдох, не обращая внимания на дрожь. Когда он открыл глаза, снова сверкнула молния, и Эндрю раньше задался вопросом, почему Земля называлась "голубой планетой". Но теперь он живо понял, как простой цвет может охватить целый мир. Его тело инстинктивно отреагировало на это зрелище, и он крепче прижался к Нилу, притягивая его еще ближе, не пытаясь снова поцеловать. Было что-то такое в интимности смешивающегося их дыхания и в буре, бушующей всего в нескольких футах от них, что Эндрю не хотел это нарушать, даже ради еще одного поцелуя. Они стояли так, пока их дыхание не успокоилось, а сердца не замерли в ровном, неторопливом унисоне. Эндрю все еще не мог заставить себя оторвать взгляд от этой всепоглощающей синевы, даже когда почувствовал, как Нил убрал руку со спины и поднес ее к самому лицу. Как только он слегка кивнул, осторожно, чтобы не нарушить нежный контакт, который они уже поддерживали, он почувствовал, как Нил коснулся его лица. Он не сразу накрыл лицо ладонью, а вместо этого провел тыльной стороной пальцев по щеке таким легким, осторожным прикосновением, что Эндрю вздрогнул. Этого было достаточно, чтобы он закрыл глаза, хотя бы на мгновение, и ему пришлось плотно сжать губы, чтобы не вздохнуть. Когда он снова открыл глаза, Нил прижимался к его щеке, и он был поражен тем, как глубоко эти голубые глаза могли исследовать его. Он не знал, что нашел Нил, но это заставило его улыбнуться. И черт возьми, это что-то с ним сделало. Каждый чертов раз. Эндрю был не из тех мужчин, которые способны вызвать такую улыбку, но в нем была такая грубая честность, которая говорила о доме, как будто сам Эндрю был ключом, и Эндрю не был достаточно сильным человеком, чтобы отвернуться от него. Когда дело касалось Нила, Эндрю начинал думать, что, возможно, слабость не всегда должна быть чем-то плохим. ***** Три часа сна, которые Эндрю получил к тому времени, когда они с Нилом вернулись в свою комнату, были, вероятно, самыми странными за всю неделю. Или, может быть, он все еще был немного под кайфом от бурных поцелуев Нила, он не был уверен, но он не собирался жаловаться. Шторм уже не был таким свирепым чудовищем, как в два часа ночи, но дождь все еще шел, когда они все вместе вышли из Лисьей башни, чтобы направиться к стадиону. Любые остатки его мирного настроения систематически съедались по мере затянувшейся практики. Обычно они были в спортзале каждое утро, но с полным провалом этих гребаных новичков Лис и с их первой игрой в пятницу, было решено провести больше времени на корте вместо этого. Так что они решили оставить среду днем физкультуры, а остальную часть недели пожертвовать дополнительным временем на площадке. Он не мог быть единственным, кто думал, что это решение явно провалилось, при чем очень плохо. Лисы потратили больше времени на то, чтобы рвать друг друга и устраивать драки, чем на то, чтобы практиковаться, и даже постоянные угрозы Дэна и Ваймака наказать худших нарушителей до следующего сезона не принесли большой пользы. К тому времени, когда тренировка, наконец, закончилась, напряжение в команде было высоким. Даже Ники хмурился и ругался, когда они возвращались в раздевалку, сердито швыряя шлем в шкафчик. - Что такое, Хэммик? - напевал один из маленьких первокурсников, стаскивая с себя майку. Калеб. Не такой гнойник, как Джек, но только потому, что он обычно держал свои штучки при себе, так как другой первокурсник отлично справлялся. - Начинаешь наконец понимать, что стоишь абсолютного дерьма? - Иди нахуй, первокурсник. Поговорите со мной, когда вы перестанете спотыкаться о свое собственное эго и действительно сможете поймать пас. - Фу, гадость. Держи свое гейское дерьмо подальше от меня.* - Пожалуйста, как будто я когда-нибудь рискну засунуть свой член в твою больную задницу, - Ники отвернулся от того места, где он снимал последнюю экипировку, и посмотрел на Калеба долгим, медленным взглядом, который можно было бы назвать злобным, если бы он не был полон такого отвращения. - Да, нет, не стоит даже думать. Ты слишком чертовски уродлив, чтобы возбудить меня, так что перестань так высоко о себе думать. Эндрю постарался не обращать внимания на их позы и повернулся к своему шкафчику, чтобы начать раздеваться. Ему нужно было принять душ, а Ники мог сам о себе позаботиться против каких-то невежественных первокурсников. Ники был очень похож на Нила в том, что любил вести свои сражения острым языком, вооруженным всеми словами, которые никто не хотел слышать. Он не позволял дерьму добраться до него, и когда Ники не раздражал его до чертиков, это было то, чем он должен был неохотно восхищаться в старшем мужчине. Тем не менее, он задержался и подождал, пока трое первокурсников отправятся в душ, прежде чем последовать за Ники, чтобы занять свою кабинку. Было много причин, по которым Ваймак мог бы финансировать строительство индивидуальных душевых кабинок в раздевалках "Лис", но Эндрю должен был признать - это чертовски усложняло для придурков наброситься на кого-то и давало им меньше стимулов делать это в таких случаях, как у Ники. Ники, этот гребаный идиот, вообще-то не был известен своей осторожностью. Эндрю сам виноват, что позволил себе поддаться ложному чувству безопасности. Горячая вода была приятной на ощупь, еще не было даже девяти гребаных часов утра, и, может быть, у него были очень спокойные три часа сна, но все равно прошло всего три часа. Он даже не понимал, что чего-то не хватает, пока не услышал знакомый язвительный протяжный голос Джека. Высокий, надменный и слишком самодовольный. - Ты что, тоже педик, Джостен? Действительно? Ты позволяешь Хэммику пихать в тебя член каждую ночь? - глаза Эндрю резко открылись, и он резко выключил воду, услышав кудахтанье, которое никак не помогло зверю проснуться в его жилах. - Что? Тебе нечего сказать? Белая, горячая ярость пронзила его, как молния, воспламеняя каждый нерв в его теле. Он чувствовал на языке вкус убийства. Он уже двигался, плотно обернув полотенце вокруг талии, не потрудившись избавиться от лишней воды, когда выскочил из кабинки и направился в раздевалку. Тяжелый грохот тела, ударившегося о шкафчики, предшествовал его появлению, и когда он вошел в раздевалку, первое, что он увидел, был Ники на полу, его ноги были подняты на скамейке, как будто его толкнули назад, его руки цеплялись за то место, где его голова ударилась о металл и вызвала грохот. Нил скорчился на полу рядом с ним, одна рука лежала на шкафчиках, а другая, словно щит, была вытянута перед упавшим человеком. Его спина была открыта комнате, принесенная в жертву обороне, когда Мэтью Бойд взял на себя двух первокурсников, а третий просто смотрел, ошеломленный. Он дал себе достаточно времени, чтобы понаблюдать за этой сценой, прежде чем снова двинулся, уклоняясь от переплетения более крупных тел, которые боролись и боролись в различных состояниях раздетости, чтобы добраться до Ники и Нила. Позади себя он услышал, как в комнату вошел Аарон с растерянным криком: - Что за хуйня?! Эндрю отвлекся лишь на то время, чтобы оценить, где находится его близнец, а затем снова сосредоточился на упавшем Ники и его глупом маленьком живом щите. Нил встал, как только он подошел к ним, но отвернулся только для того, чтобы открыть ближайший шкафчик и взять что-то изнутри. Он не осознавал, что ему бросают нарукавные повязки, пока они не приземлились в его руке, которая рефлекторно взлетела, чтобы выхватить их из воздуха, когда Нил бросил их ему. Нил ничего не сказал, но в этом и не было необходимости. Его голубые глаза светились дикой, защитной яростью, даже когда его руки дрожали от чего-то, что Эндрю не мог определить. Их глаза на мгновение встретились, затем Нил повернулся и встал между дерущимися и Эндрю и Ники. Он не присоединился к ним, но держался настороже. Эндрю натянул нарукавные повязки. Надеясь, что этот удар не вызвал сотрясение мозга, Эндрю повернулся к Ники, схватив его за подбородок и заставив кузена посмотреть на него так, чтобы он мог видеть его зрачки. К тому времени, как он проверил его лицо, затылок и шею на предмет чего-нибудь, что могло бы свидетельствовать о серьезной травме, бой был окончен. Два на одного-не самый веселый вид борьбы, но он должен был отдать должное Бойду, гигант с первокурсниками мог справиться сам. С другой стороны, он встретил мать этого человека. Он не думал, что Рэнди Бойд отправит своего сына в начальную школу без навыков, необходимых ему, чтобы противостоять любому, кто хотя бы взглянул на него так, как будто его обеденные деньги стоили того. - Ха… Ебать… Мэтт, ты мой герой, парень. Кроме того, это было чертовски горячо. Могу я посмотреть, как ты будешь драться в следующий раз, когда мне станет одиноко? - Ники издал дрожащий смешок, когда Эндрю, спотыкаясь, поднял его на ноги. Мэтт, который держал слабо сопротивляющегося Джека у шкафчиков, издал свой собственный грубый смешок. - Конечно, Ники. Хотя как насчет того, чтобы я научил тебя боксу, и в следующий раз мы возьмем этих придурков вместе, а? Эндрю едва слушал их, когда его глаза нашли Нила, невредимого, но не в порядке, прислонившегося к шкафчикам. Теперь дрожали не только его руки. Их глаза встретились лишь на мгновение, затем Нил резко отвел взгляд и оттолкнулся от шкафчиков. Он проигнорировал и Мэтта, и Ники, когда они окликнули его, исчезая в душе. - Не надо, - прошипел Эндрю, когда Ники, казалось, собрался последовать за ним. Он смерил его стальным взглядом, затем переключил свое внимание на Мэтта и Джека. - Если ты не хочешь сегодня счищать кровь с кафеля, убери его и другого маленького ублюдка отсюда, пока я не закончил, - окинув взглядом комнату, он понял, что третьему первокурснику, очевидно, хватило ума убежать в какой-то момент драки. Более или менее удовлетворенный этим, он оставил Бойда убирать беспорядок, пока тот одевался. - О нет, ты останешься здесь и расскажешь мне, что, черт возьми, произошло, - сказал он, когда Ники сделал вид, что собирается собрать свои вещи. В то время как его голос звучал почти непринужденно, его глаза, должно быть, показывали некоторую часть его характера, потому что Ники только сглотнул и сел на скамейку, тревожно подпрыгивая одним коленом. - Э-э ... Хорошо. Да. То есть, я имею в виду. На самом деле это было не так уж и важно. На самом деле я не ранен. - Я не об этом спрашивал, Ники. - Э-э, верно, - Ники заерзал, и Эндрю бросил на него холодный взгляд, удерживая его, пока высокий мужчина не сломался. - Эти придурки просто давили, ясно? Я действительно не знаю, что произошло. Я знаю, что лучше не позволять словам беспокоить меня и все такое, понимаешь? Один из них сказал что-то, что, возможно, задело меня за живое больше, чем обычно, а потом... Черт, я даже не знаю, как Нил узнал, что это так сильно меня задело, но он просто был там. Он ничего не сказал, просто посмотрел Джеку прямо в лицо и пристально посмотрел на него. Или вверх. В любом случае. Вы понимаете, что я имею в виду. - И все, что он сделал, так это просто уставился на него? Какого хрена Джостен просто не надрал ему задницу? Или, по крайней мере, не сказал ему, чтобы он отвалил. Что, он может сбить Рико Морияму и гребаных Воронов из всей команды своим ртом, но даже не может выступить в защиту своего друга? - Эндрю бросил жесткий взгляд на Аарона, который дергал его за рубашку. Он не был приглашен на этот разговор, и его вклад не был оценен. - Все было совсем не так, Аарон! Правда! Нил был такой милый, страшный и злой! Но ты же знаешь, какой он на самом деле боец. Аарон усмехнулся. - Да, конечно. - Эй! - Ники посмотрела на Эндрю в поисках поддержки, но тот лишь поднял бровь. Как бы он ни был раздражен, ему было любопытно узнать, насколько хорошо, по мнению Ники, он знает Нила. Ники раздраженно закатил глаза. - Да ладно тебе, ты же знаешь. Нил ведет свои сражения словами, да? Даже на корте он всегда подталкивает другую команду и привлекает огонь, вместо того чтобы атаковать физически. Он выводит тебя, а потом бежит и заставляет спотыкаться о свою задницу, пытаясь догнать его. - Ники ухмыльнулся, как будто это была отличная форма развлечения, и Эндрю не мог действительно сказать, что он был неправ ни о Ниле, ни о ценности развлечения. По крайней мере, это было забавно, когда эта антагонистическая черта не убивала его, черт возьми. - Какая разница. Так почему же, черт возьми, он не открыл рот? Он просто позволил тебе пострадать, - Эндрю прищурился от этого обвинения, его руки сжались в кулаки, когда он закрыл свой шкафчик и повернулся, чтобы прислониться к нему, его сумка лежала у его ног. - Нет! Это ... слушай, это была полностью моя вина. Я заметил, что Калеб смотрит на Нила. Мне было бы жаль этого бедного, подавленного маленького гейбоя, если бы он не был таким мудаком. Он знал, что я вижу, и я подмигнул ему, потому что, ну да, я, черт возьми, видел его. Калеб был тем, кто толкнул меня. Я не видел, что произошло потом, потому что я, ну да, падал. Но тут рядом со мной оказался Нил, и Мэтт принялся расправляться с этими двумя придурками, как зверь. А потом появились вы, ребята, и... ну, остальное вы знаете, - Ники пожал плечами, как будто все было так просто. - Калеб ни хрена не гей, - настаивал Аарон. Эндрю и Ники посмотрели на него. Ники смотрел с жалостью, и Эндрю не был уверен, что было написано на его собственном лице, но он очень хотел столкнуть зубы Аарона с яркими оранжевыми металлическими шкафчиками. Он подумал, что кое-что из этого, должно быть, заметно, потому что Аарон фыркнул и быстро схватил свою сумку, поворачиваясь, чтобы направиться к двери. - Как бы то ни было, увидимся позже. Я встречаюсь с Кейтлин за завтраком, - а потом он ушел, такой ловкий побег для гребаного труса. Эндрю проводил его взглядом и снова повернулся к Ники. Другой мужчина продержался под его тяжелым взглядом меньше минуты, прежде чем нервно хихикнул и встал. - М-м-м... да. Так что я пойду.… подожду в вестибюле! - он не стал смотреть, как Ники убегает прочь, его внимание уже переключилось на то место, где как он слышал, единственный душ шумит в душевой комнате прямо за кафельным углом на другой стороне комнаты. Он дал Нилу еще пять минут, прежде чем поднялся и вошел в душевую, остановившись перед единственной занятой кабинкой. Он ничего не мог разглядеть в небольшой щели у основания кабинки, а это означало, что Нил держался вплотную к задней стене. Подняв руку, он дважды легонько постучал в дверь. - Нил. Ответом ему была тишина, но он не удивился. - Один стук, если хочешь, чтобы я вышел из раздевалки. Два, если хочешь, чтобы я тебя подождал. Последовала долгая пауза, затем два влажных удара костяшками пальцев по кафелю в том месте, где, должно быть, стоял Нил. Что-то тревожно сжалось в его животе, когда он подумал о том дне, когда Нил, казалось, не хотел быть голым рядом с ним. Часть его думала, что, возможно, это было наполовину в его собственной голове, так как Нил был совершенно в порядке, находясь рядом с ним, и активно искал его прикосновения, особенно в последние пару дней. Но он не мог... Он не мог просто проигнорировать это. Не сейчас. Он не мог притворяться, что ничего не произошло, что это не проблема. - Хочешь, я повешу твою чистую одежду на полотенце? Один за "да", два за "нет", - он знал, что Нил не любит одеваться в душевой из-за того, насколько там сыро. Он мирился с этим в дни игр, но для тренировок просто откладывал душ, чтобы раздевалка была пуста или почти пуста к тому времени, когда он закончит. В воздухе повисла нерешительность, затем раздался одинокий стук. Что-то уродливое и жгучее сжалось у него в груди, но Эндрю перевел дыхание. - Хорошо, - тихо сказал он, надеясь, что в его голосе ничего не прозвучало. Когда он возвращался в раздевалку, чтобы достать из сумки одежду Нила, ему пришло в голову, что обычно ему не приходилось так усердно стараться скрыть неприятный всплеск эмоций, который случался время от времени. Он не был уверен, что это из-за того, что Нил был чертовски хорош в чтении его или потому, что сейчас он чувствовал больше, и это становилось проблемой. Когда речь шла о Ниле, он предполагал, что это, вероятно, смесь того и другого. Эндрю предпочел не обращать внимания на облегчение, охватившее огонь в его груди, когда Нил появился всего через несколько минут. Он был мокрым и с мертвыми глазами, но он был здесь. Он двигался. Пока Нил безмолвно шел к своему шкафчику, чтобы засунуть промокшую от пота одежду в мешок для белья на дне и закончить укладку остального снаряжения, Эндрю поднял сумку страйкера и снова порылся в ней. Он вытащил грушу, которую Нил засунул в нее сегодня утром, когда они выходили из общежития, и поднял ее в молчаливом требовании, когда Нил повернулся к нему. Нил остановился и некоторое время просто смотрел на него, почти сбитый с толку, потом вздохнул, и выражение его лица смягчилось. Он не был полностью расслаблен. Но он был более присутствующим. Он поднял руку и указал на себя, а затем сложил пальцы в специальных формах. - Я в порядке У Эндрю не было слов для того океана, который разверзся в его груди - не от самих слов, а от того, каким способом он это сказал. Фыркнув, Эндрю сунул ему грушу и поднес другую руку ко рту, сжав пальцы и постукивая ими по губам. - Ешь. Нил закатил глаза, но на этот раз улыбнулся, когда наконец взял грушу. Он долго изучал его, и Эндрю стало интересно, о чем он думает. Он подумал, знает ли этот идиот, что эти улыбки (те, которые он так искренне дарит Эндрю, даже когда тот изо всех сил пытается удержаться) очень похожи на проблески солнца между тучами шторма, намекая на мир и даря даже таким монстрам, как он сам, надежду, к которой он никогда не думал, что сможет прикоснуться. Вероятно, нет, решил Эндрю, когда Нил вопросительно посмотрел на скамейку рядом с ним. Эндрю просто похлопал по месту в приглашении, и нападающий сел рядом с ним. Какое-то мгновение они просто сидели вместе, позволяя миру медленно собраться в узнаваемую картину. В что-то достаточно прочное, чтобы пройти. Нилу не нужно было ничего говорить, чтобы Эндрю понял, почему он ждал, когда вернется в мир и покинет раздевалку. Поэтому он не стал комментировать, а просто терпеливо ждал рядом. Нил все еще не откусил от груши, но она была у него в руках, и это был первый шаг. Он снова подтолкнет его, как только тот будет готов уйти. ***** К тому времени, когда Нил был готов уйти, Эндрю был почти уверен, что они смогут пройти через вестибюль без каких-либо помех. Из-за драмы с мальчиками-первокурсниками, из-за долгого душа Нила, а потом из-за того, что они просто ждали, он предположил, что, может быть, кроме Никки, у каждого есть свое дерьмо, чтобы добраться до кампуса. В любом случае, они обычно не ждали. Кевин первым вошел в раздевалку и вышел из нее, чтобы пораньше попасть в класс, чтобы подготовиться к какой-то презентации для одного из своих уроков истории, так что даже он не будет задерживаться. Он ошибался. Когда они наконец вышли из мужской раздевалки, их уже ждали все пятикурсницы вместе с Ники и встревоженным Мэттом Бойдом. Нил все еще не ел свою грушу, но вместо этого начал катать ее в руках так же, как Эндрю любил размягчать свое мороженое, за исключением того, что он был чрезмерно сосредоточен на движении, как будто он мог бы вылить все свое напряжение во фрукт, чтобы не чувствовать это самому. Его тревога была настолько ощутимой, что Эндрю подумал, что им, вероятно, следовало бы задержаться в раздевалке еще немного, тем более что здесь их ждала свита, но было уже слишком поздно, и они все равно не могли оставаться там вечно. Из-за того, что Нил был на взводе, собственный защитный характер Эндрю поднимался под его кожей, особенно когда все собравшиеся Лисы обратили свое внимание на них двоих. Он почувствовал, как Нил напрягся рядом с ним, и прежде чем он успел подумать об этом, два пальца легли на нижнюю сторону одной из его повязок на готове. - Нил! Ты в порядке? - Дэн поспешила вперед. - Ники рассказал... Эй! Какого хрена?! - Эндрю оказался на пути с ножом в руке прежде, чем она успела закончить протягивать руку. Она быстро отдернула руку и чуть не упала, когда Мэтт вскочил на ноги, а Рене напряглась. Эндрю было наплевать, он уже достаточно насмотрелся на то, как эти чертовы Лисы вторгаются в личное пространство Нила, и этого не произойдет, когда он будет стоять прямо здесь, чтобы остановить это. - Не прикасайся к нему, мать твою, - прошипел он, и он услышал, что его голос был низким и опасным. - Господи Иисусе, Миньярд! Я просто хотела помочь ему. Здесь явно что-то не так, черт возьми! - Мне плевать, чего ты хочешь, - он поднял нож в обещании, переключив свое внимание на Рене, когда она медленно шагнула вперед, чтобы положить руку на плечо Дэн. - Дэн никогда бы не сделала ничего такого, что могло бы расстроить Нила, Эндрю, - он узнал этот осторожный тон в ее голосе, он знал, что под ним она оценивала его угрозу и находила, что те, кого она защищала, были в очень серьезной опасности, если они сделают что-нибудь чертовски глупое, например, попытаются снова прикоснуться к Нилу. За исключением того, что он уже сказал Рене, чтобы остальные дали Нилу пространство. И вот, Дэн протянула руку, чтобы, блять, прикоснуться к нему. Он позволил этому обвинению тяжело осесть в его взгляде, когда встретился с ней глазами. Она вздернула подбородок в знак признательности, затем снова обратила внимание на Дэн. - Брось, Дэн. Пойдем. Я уверена, что если Нил захочет поговорить с нами об этом, он придет к нам. Он знает, что мы здесь для него, - она говорила тихо, так что это было похоже на то, что она говорила о Ниле, когда он был прямо там, в комнате с ними, хотя именно так все и было. Это было лучше, чем ее попытка действительно поговорить с ним, хотя это, вероятно, только вызовет у него еще больший стресс, поэтому Эндрю был готов принять это. - Но Рене! Посмотри на ... - она замолчала, когда Рене сжала ее руку, и вздохнула. - Отлично. Хорошо, - она снова повернулась к ним и посмотрела мимо Эндрю на Нила, и он почувствовал, как напрягся его маленький кролик под пристальным взглядом. - Но мы здесь ради тебя, Нил. Действительно. Я хочу, чтобы ты пришел к нам, если тебе что-нибудь понадобится, что угодно. Мы все хотим быть рядом с тобой, но мы не сможем тебе помочь, если ты не расскажешь нам, что происходит. Ты- - Достаточно, - предупредил Эндрю, как можно небрежнее вытаскивая второй нож. Дэн захлопнула рот и перевела на него разъяренный взгляд. Эндрю было наплевать, насколько она злилась или что еще она чувствовала. Он просто хотел, чтобы она заткнулась и отвалила. Нил рассердится на него, если он заставит ее истекать кровью по всей гостиной, а ему не хотелось расстраивать Нила сегодня. Он бы так и сделал, если бы пришлось, но предпочел этого не делать. Казалось, понимая, как опасно близка его возлюбленная к тому, чтобы быть порезанной на кусочки, Бойд обнял Дэн за плечи и что-то прошептал ей на ухо. Она проворчала что-то, но кивнула, а затем позволила ему и Рене оттащить ее. Эндрю немного понаблюдал за ними, потом убрал ножи и вернулся на свое место рядом с Нилом, чтобы проверить, как у него дела, ему нужно было зафиксировать добавленное напряжение, чтобы добавить его к тому, чем он был обязан этим бесполезным Лисам. Он не заметил, что Эллисон Рейнольдс не присоединилась к своей стае, пока она не заговорила, но на самом деле его внимание привлекла не она. - Действительно, Монстр? - прошипела она с ледяным презрением. Она не обратила внимания на то, как Нил застыл рядом с ним, а Эндрю-нет. Он повернулся, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, и заметил, как его когтистая хватка сдвинулась на груше, кончики пальцев впились в мягкую мякоть плода с едва сдерживаемой яростью. Эллисон все еще говорила, пока внезапно не замолчала. - А мы тут все думали, что Нил приручает ег- а!” Ее слова были прерваны внезапным визгом, когда груша очень внезапно взорвалась о стену в нескольких сантиметрах от ее глупого лица. Эндрю видел, как это происходит. Он видел, как сжалась челюсть Нила, как сгорбились его плечи. Он видел, как его лицо дернулось вверх, и как эти глаза вспыхнули огнем бури. Неумолимым, безжалостным и наполненным злобным кровавым намерением. Все мышцы на одной стороне его тела напряглись, а потом он наклонился, и груша вылетела из его ладони, как пуля из пистолета. Сказать, что плод взорвался об стену - это не было преувеличением. Он ударился о плохо окрашенный кирпич так чертовски сильно, что, если бы Нил направил его еще на пару сантиметров вправо и на сантиметр вниз, горло Рейнольдс было бы раздавлено, и ей пришлось бы провести остаток сезона, дыша через трубку. Однако ни у кого не было времени осознать это, потому что Нил пришел в движение в ту же секунду, как груша покинула его руку. К тому времени, как все поняли, что только что произошло, он остановился прямо перед пятикурсницей-полузащитником, небесная ярость в человеческом обличье. Каждый сантиметр его тела, каждый метр возле него, занимался его присутствием. Он ткнул пальцем ей в лицо и прорычал одно шипящее, проклятое слово. -Нет, - он повернулся и исчез. Вот так просто, он взял себя и всю свою ярость из здания в вихре, оставив остальных на полу после его концерта. Тишина эхом отозвалась в вестибюле, как выстрел. Это был негативный отпечаток яростной защиты Нила, встроенной в его грудь, пустой во всех местах, где Эндрю был полон, жужжащий во всех тайниках, которые Эндрю не мог понять. Долгое время никто не двигался, затаив дыхание, пока Ники наконец не издал дрожащий звук, который в какой-то момент мог быть попыткой рассмеяться. - Э-э... ну… Заклинание разрушилось, и Дэн посмотрела на Эндрю с недоумением. Как будто он мог как-то объяснить, что, черт возьми, только что произошло. Она открыла рот, но Эндрю быстро оборвал ее, поддерживаемый какой-то горячей, запутанной и вибрирующей между ребер-энергией, которую он не смог бы проглотить, даже если бы попытался. - О, я думаю, Нил разъяснил это довольно хорошо, - он ухмыльнулся, не удержался и вздернул подбородок, - "Нет" Затем он тоже вышел из здания, и к черту это, но он чувствовал, как под ногами у него плывут облака.