say something

В воскресенье, когда у Нила было небольшое свидание в кино с Уайлдс и Бойдом, а остальные члены его семьи были заняты другими делами (Аарон со своей маленькой чирлидершей, Кевин, пытающийся закрыть свои долги по учебе, и… на самом деле, он действительно не хотел знать, что делает Ники, пока был в общежитии один), Эндрю отправился в одиночку в торговый центр. Он провел немного времени в одном из своих любимых магазинов, покупая себе новую рубашку, а также собирая еще один новый наряд для Нила, так как наркоман все еще не мог понять, как одеваться самому. После этого он немного побродил, в основном просто убивая время, прежде чем сделать магазин сотовых телефонов своим конечным пунктом назначения. Это был быстрый визит, в котором самой длинной частью было то, что ему пришлось ждать, пока продавец настроит два новых телефона, которые он выбрал. Они не были такими причудливыми, как у некоторых других Лис, но они могли делать все, что должен был делать обычный смартфон. Сначала он намеревался просто получить телефоны с лучшей функциональностью текстовых сообщений, возможно, те с выдвигающейся клавиатурой, но в момент слабости вместо этого он выбрал смартфоны. Исключительно из-за их возможностей делать и показывать фотографии. Это было глупо, правда. У Эндрю была эйдетическая память. Его мозг был гребаной камерой. И все же что-то неопределимое шевелилось у него под кожей всякий раз, когда он видел, как Лисы фотографируют что-то и делятся фотографиями друг с другом. Это чувство становилось все более неприятным всякий раз, когда он наблюдал, как Нил наклоняется, чтобы посмотреть на фотографии, или когда он видел, как он листает все фотографии Лис на телефонах Мэтта или Ники. К тому времени, как он загнал «Мазерати» на стоянку у общежития, он уже был в состоянии объяснить себе, что Нил просто хотел бы быть в курсе всей заварушки с фотографиями, и что его поступок не имел абсолютно никакого отношения к его собственным чувствам. Он решил, что речь идет о том, чтобы дать Нилу физическое доказательство того, что он теперь человек, что у него есть семья. Это не имело никакого отношения к нему самому. Совсем никакого. У Би наверняка найдется что сказать по этому поводу, и эта мысль разозлила его еще больше, когда он понял, что увидится с ней завтра. Только завтра сеанс у Нила, а он там всего лишь гость. Он даже не был там в том же смысле, как с Аароном в среду, так как целью этих сеансов была попытка проработать свои проблемы друг с другом. Нет, в понедельник все было связано с Нилом, и Эндрю был там в качестве какой-то моральной поддержки. Эндрю предпочитал раздражение, чем тяжелый камень, который теперь занял его место в желудке. Он вращался, крутился и неуклонно пробивал каждую его защиту на своем пути вниз, и было тревожно то, как быстро его стены рушились под его атакой. Что, если он сделает только хуже? Что, если он сказал что-то не то? Что, если он не сказал что-то? Нил наконец-то (наконец) согласился попробовать терапию, и было это больное, тревожное чувство, которое начиналось слишком высоко в его теле, чтобы находиться в его желудке, но слишком низко, чтобы быть в его горле. Это заставило его страх и уверенность обернуться вокруг мысли, что, если это провалится. Нил может больше никогда не попытаться снова и именно это напугало его. Он не должен пугаться, но в любом случае… Он знал, где он мог бы оказаться, если бы не Би. И он уже посмотрел правде в глаза — он сделает все, но не позволит Нилу оказаться там же. О, он не признавал это, но, да, он был там. А теперь у Нила появился шанс сделать шаг, который, как чувствовал Эндрю, поможет ему. Однако это был отличный шанс для того, чтобы Эндрю чертовски облажался. Не смотря на то, что многие думают о нем, Эндрю не привык переживать о том, что он может накосячить. Он уже давно смирился с тем фактом, что он монстр и катастрофа, и все, к чему он прикасается, все равно развалится, так что было проще просто принять это и двигаться дальше. У него не было времени на беспокойство. Беспокойство означает, что вы заботитесь, и когда вы заботитесь, это означает, что вы уязвимы, а когда вы уязвимы, это означает, что люди причинят вам боль. Обычно, эта боль приходит непосредственно из-за глупой, ошибочной заботы, которую молодой Эндрю должен был очень быстро научиться подавлять. За исключением одного раза, когда он потерпел неудачу. Стойте. И не один раз. Дважды, телефон в его руке издевался над ним с того места, где он вводил все необходимые контакты. Вернувшись в Башню, он сразу направился в общежитие. Нил все еще был со своими Лисами, а Ники заперся в спальне (Эндрю очень демонстративно отвернулся от двери, когда услышал сквозь нее бормотание по-немецки, не желая задерживаться достаточно долго, чтобы действительно услышать, что говорит его кузен, зная, с кем он разговаривает), в то время как Кевин все еще отсутствовал, вероятно, в библиотеке. Так что Эндрю устроился на диване, включил телевизор, не обращая на него внимания, и начал процесс установки всего нужного в их новых телефонах. Он решил, что ему лучше знать, как все работает, потому что вполне вероятно, что Нил ни хрена не поймет. А теперь он смотрел на телефон в своей руке, и костяшки его пальцев побелели, когда он сжал его так сильно, что пластик заскрипел. Он чуть не сломал эту чертову штуку. Чуть не засунул его обратно в дурацкую коробку и не потащил обратно в торговый центр, чтобы вернуть их, сказать «нахуй» и потребовать, чтобы они переназначили его и Нила номера обратно на свои старые телефоны. Нил никогда не узнает. Он держал свой телефон при себе (в основном) и (обычно) заряжал только потому, что он, Ваймак и некоторые другие регулярно настаивали на этом. Но так как он был занят сегодня весь день, не похоже на то, что он пользовался им. Черт, он бы не удивился, если Нил оставил его валяться где-нибудь в общежитии и даже не взял с собой в комнату Мэтта на дурацкий киномарафон. Эндрю уже двигался, хотя и не осознавал этого. Оба телефона и их коробки оказались в сумке, его ноги застряли в ботинках, не потрудившись натянуть пятки, чтобы надеть их полностью, и он был на полпути по коридору, прежде чем его мозг догнал инстинкты тела. В тот момент, когда это произошло, он заставил себя остановиться, но не мог позволить себе задерживаться (особенно в гребаном коридоре), поэтому он изменил направление и вместо этого пошел на крышу. Они с Би придумали несколько различных мысленных, физических и дыхательных упражнений, которые он использует, когда понимает, что действует под давлением своих травм. Выкурив полпачки сигарет, он начал выполнять эти упражнения одно за другим. Он сказал себе, что если к тому времени, когда он их все пройдет, и он все еще будет хотеть вернуть телефоны, то он это сделает. Резкий звонок оторвал его от дыхательных упражнений с такой силой, что он едва не сбросил сумку с края крыши. Он выдернул телефон из сумки, заставляя свое сердце биться быстрее, и открыл экран, уставившись на сообщение Рене. Хэй :) Мы все еще встречаемся сегодня? Быстрый взгляд на часы в верхней части экрана сказал ему, что он опоздал на двадцать минут на их с Рене обычную воскресную встречу. Была также вспышка раздражения, которую Нил, вероятно, назвал бы «забавной», когда он заметил, что смайлик Рене теперь представлен в форме кошки. Он уже открыл меню смайликов, чтобы посмотреть, есть ли там лисы, так как Нил, несомненно, хотел бы ими воспользоваться, когда он понял, что делает, и заставил себя остановиться, прежде чем еще больше смутиться. Вместо этого он вернулся к клавиатуре и быстро набрал ответ. Да. Потерял счет времени. Я спущусь через 5 минут. Он отправил сообщение, а затем нахмурился, увидев заглавные буквы, которые автозамена так любезно добавила без его согласия. Ну что ж, это, блять, должно исчезнуть. О’кей! :) До скорой встречи. Эндрю понадобилось около десяти минут, чтобы встретиться с Рене, потому что больше половины этого времени ушло на то, чтобы выяснить, как отключить автозамену. Он отказался открыть браузер и использовать Google, чтобы посмотреть инструкцию, потому что нахуй этот дурацкий телефон. Когда Эндрю появился, чтобы встретить Рене с двумя новыми телефонами в руках, она только улыбнулась той глупой улыбкой, которая появлялась всякий раз, когда она думала, что Эндрю делает что-то интересное. Это было раздражающе похоже на ту, которую Би надевала всякий раз, когда поэтически рассуждала о его прогрессе. Тем не менее, по крайней мере, он мог доверять ей, чтобы она не комментировала, поскольку они провели первые двадцать минут своего времени, просматривая телефоны, чтобы Рене могла показать ему, как делать и обмениваться фотографиями и как ебаться с настройками в мессенджерах. Когда он попросил ее показать ему, как изменить его эмодзи на кошек (только потому, что они выглядели менее глупо, чем странные желтые лица), он бросил ей телефон Нила и сказал, чтобы она тоже выбрала что-нибудь для него. Рене, которая никогда не разочаровывала, поставила его на лис. ***** Когда Нил в конце концов вернулся в общежитие после ужина в воскресенье вечером, Эндрю бросил ему новый телефон, не сказав ни слова, и терпел глупое лицо Нила около минуты, прежде чем сделать тактическое отступление в спальню. Когда глупый кролик (ему надо было, чтобы Рене поставили кроликов, блять. Ну, ладно, он украдет телефон позже и переделает) последовал за ним через несколько минут, Эндрю воспользовался мгновенным уединением, чтобы прижать Нила к стене. Затем он целовал его, до тех пока они оба не пытались вспомнить, как делается вдох или выдох. (Выдыхать пустыми легкими было не совсем правильно, но это было похоже на мучительную потребность прикоснуться к нему, которую Нил вдохновил в нем, и вдыхать, когда его легкие уже были заполнены воздухом, было так же головокружительно, и это так ассоциировалось с Нилом, когда его тупой маленький идиот выдыхал его имя или тянулся к его руке или смотрел на него так, как он, блядь, всегда делал.) Эндрю хотел сделать гораздо больше, чем просто поцеловать его, но он все еще был сырым от своей внутренней паники по поводу телефонов, и он знал свои пределы достаточно хорошо, чтобы знать, что, хоть его тело и не хочет ничего больше, чем прижать Нила к стене, упасть на колени и смотреть на тянущуюся линию его тела, когда его идиот пытался проглотить все эти идеальные маленькие звуки, когда он брал его сантиметром за сантиметром, но это просто не то, что было бы правильно сегодня. Он был в равной степени благодарен и зол на Нила за его легкое согласие, когда Эндрю в конце концов оттолкнулся и исчез в ванной. Итак, воскресенье закончилось без фанфар, а понедельник спокойно наступил на следующее утро. Нил, во всех отношениях, казался нормальным. В нем не было никаких видимых проблем по поводу встречи с Би позже в этот день, однако Эндрю все еще замечал несколько новых нервных тиков (как Нил слегка царапал себе горло, или как его челюсть напрягалась, как будто он жевал внутреннюю часть своей щеки, когда ему было что сказать, но он должен был бороться сам с собой, чтобы сделать это). На утренней тренировке он, кажется, был в том состоянии, чтобы говорить как можно меньше, но все равно принимал усилия, чтобы поговорить с каждым Лисом. Эндрю ненавидел то, что нападающий чувствовал себя так, будто должен говорить, но он прекрасно понимал, что лучше не сообщать об этом Нилу. Однако он подозревал, что в воскресенье с Бойдом и Уайлдс произошел какой-то разговор, потому что оба они казались более сознательными, чем обычно. Бойд фактически остановил себя от возбужденной болтовни с Нилом по крайней мере дважды, что Эндрю видел (он определенно не наблюдал за Нилом через весь тренажерный зал, он просто смотрел в ту сторону, когда делал свои упражнения), и это было в два раза больше, чем когда-либо прежде. Небольшая часть его испытывала искушение спросить об этом Нила позже, но гораздо большая часть просто не могла быть потревожена. Особенно учитывая встречу с Би сегодня. К тому времени, когда наступила назначенная встреча, Эндрю почти забыл о (читай: подавил) своей вчерашней тревоге. Во всяком случае, Нил был достаточно нервным для них обоих. Не то чтобы он выглядел нервным. Нет, на самом деле Нил не демонстрировал свою неуверенность таким образом. По крайней мере, ни с кем, кроме Эндрю. Для всех остальных Нил производил впечатление какой-то агрессивной пустоты, присущей только ему и только ему. Нил был, честно говоря, единственным человеком, которого он когда-либо встречал, который мог казаться совершенно расслабленным и бесстрастным и одновременно создавать отчетливое впечатление, что он без колебаний протянет руку к твоему горлу и вырвет твою селезенку через рот. Это была общая атмосфера, которую он излучал, когда они вдвоем вошли в медицинский центр и направились в офис Би. Эндрю не знал, что сказать, чтобы помочь ему расслабиться, поэтому не стал утруждать себя попытками, а просто подвел его к двери и постучал. Он проигнорировал резкий взгляд, который бросил на него Нил, не отрывая взгляда от двери, пока она не открылась, чтобы показать Би. Сегодня она была одета в серо-голубое клетчатое платье с белым кардиганом, ее длинные каштановые волосы были заплетены через плечо в косу. Он одобрил. — Эндрю, Нил. Рада видеть вас обоих. Пожалуйста, проходите, — она улыбнулась своей успокаивающей улыбкой, но, похоже, это не произвело на Нила такого же эффекта, как на него и почти на всех остальных. Во всяком случае, его кролик казался еще более настороженным. Эндрю вздохнул про себя, но ничего не сказал, просто вошел в комнату и занял свое обычное место на диване. Нил молча занял другой угол, где обычно сидел Аарон во время их совместных занятий. Би уже занялась приготовлением какао в своей обычной кошачьей кружке и кружке в форме пчелы, которая должно была быть новой. Эндрю задался вопросом, она взяла ее, чтобы все трое могли иметь характерные кружки, поскольку она будет предлагать лисью кружку Нилу. Надо будет спросить ее позже. — Я помню, ты говорил, что не любишь сладкого, Нил, но, может быть, ты хочешь чаю? Прежде чем Нил успел возразить, Эндрю вытащил упаковку с несколькими пакетиками чая, который Нил всегда пил, когда у него были проблемы со сном из-за кошмаров или давних воспоминаний. Он проигнорировал пристальный взгляд Нила, прикованный к нему, когда он понял, что у него в руке, и вместо этого он просто наклонился вперед, чтобы передать его Би. — Сто восемьдесят градусов, не кипяток, — и он должен кипятиться всего около четырех минут, но он будет следить за этим, если Нил этого не сделает. Теперь настала очередь Би быть проигнорированной, потому что она одарила его глупой понимающей улыбкой, принимая пакетик и обменивая его на какао, а затем принялась наполнять электрический чайник и устанавливать температуру. Он воспользовался моментом, чтобы посмотреть на Нила, дабы молча проверить, и он был удивлен, увидев, что его защищающийся маленький кролик выглядел почти расслабленным. Он не знал, была ли это сила кабинета Би, или потому что он понимал, что упрямство здесь сработает только против него, или из-за чая, но в этих острых, как его остроумие, голубых глазах была определенно решимость, которая нравилась Эндрю. Нил быстро перевел взгляд на Би, которая делала вид, что не обращает на них внимания, пока брала свой блокнот и позволяла им устроиться поудобнее, а затем снова опустил взор на него. Он поднял одну руку и поднёс её к своему подбородку, а затем потянул её в маленьком движении и прошептал то, что он показал знаком. Слова были ясны, и они невероятно успокаивали. — Спасибо. Эндрю просто кивнул, затем отхлебнул какао и обратил свое внимание на Би, которая налила кипяченную воду в кружку с чаем и протянула ее Нилу. Глаза Нила слегка расширились, когда он увидел кружку, и Эндрю спрятал свою самодовольную ухмылку за краем своей собственной кружки. На самом деле это была небольшая реакция, но она была правдивой. И краем глаза он увидел, как уголки губ Нила слегка изогнулись. Би, должно быть, тоже это заметила, потому что ее улыбка стала еще шире, когда она села в кресло и положила блокнот на колени. — Тебе нравится? Я ничего не могла с собой поделать, когда увидела ее в магазине. Нил неловко поерзал, явно не желая быть застигнутым врасплох, но все же кивнул. — Хорошо. А теперь, Нил, я знаю, что ты очень неохотно приходишь поговорить со мной, даже во время обязательных неофициальных сеансов, которые мы проводим каждый семестр. Я хочу, чтобы ты знал, что я глубоко уважаю твою готовность прийти поговорить со мной сегодня, и я также хотела бы напомнить тебе, что ничто из сказанного в этом кабинете никогда не распространится за пределы нас двоих, — она кивнула в сторону Эндрю. — Нас троих. Нил только поерзал и кивнул. — Не мог бы ты рассказать мне, что привело тебя сюда сегодня? — мягко спросила она, давая Нилу возможность переварить услышанное. — Э-э… Я имею в виду… — Нил посмотрел на свой чай, затем, казалось, слегка пнул себя в зад и сел прямо. Он вообще не смотрел на Эндрю, и Эндрю позволил себе небольшой проблеск гордости за то, что Нил действительно дал всему этому шанс. С другой стороны, он знал, что Нил никогда не останавливается на полпути. С ним все или ничего. — Я был очень… напряжен… на этой неделе, — процедил он сквозь зубы, его ногти уже слегка постукивали и царапали горло. Би кивнула и сделала небольшую пометку, выражение ее лица было теплым и приятно нейтральным. Эндрю подумал, не подхватила ли она это довольно нервное предложение, и ему захотелось спросить об этом позже, но он знал, что она никогда не скажет ему об этом. — Было ли что-нибудь, что, как ты думаешь, могло вызвать дополнительное напряжение? — спокойно спросила она. — Да. У меня был кошмар, — слова были стиснуты, но фраза не останавливалась и не начиналась. Впрочем, Эндрю от этого легче не стало. Ему не нравилась мысль о том, что Нил заставлял себя что-то сказать, а Нил был из тех идиотов, которые заходят слишком далеко и слишком сильно только потому, что они сказали себе, что сделают что-то и наплюют на любые последствия для себя. Он бросил предостерегающий взгляд на Би поверх кружки, но в этом не было необходимости. Би спокойно отложила ручку и задумчиво улыбнулась Нилу. — Нил, не забывай, что ты здесь впервые. Я не собираюсь заставлять тебя говорить о том, что тебе неприятно. Если все, что мы сделаем сегодня, это посидим здесь, попьем чай и какао и просто попривыкаем друг к другу, то пусть так оно и будет. Нил усмехнулся, его рот рефлекторно дернулся. Но это было уже намного лучше, чем вынужденное признание. — Как, черт возьми, сидя здесь и попивая чай, можно хоть чем-то помочь? — по иронии судьбы, после этого он потратил несколько минут, чтобы возиться с упомянутым чаем: вытащил пакетик и положил его на маленькую тарелку на маленьком столике перед ними, а затем сделал глоток. Он немного откинулся на подушки и холодно посмотрел на Би сквозь мягко поднимающийся пар. — Ну, — рассудительно заметила Би, — сегодня ты уже сделал огромный шаг, просто согласившись прийти сюда. Ты признаешь, что есть что-то, с чем ты борешься, и ты готов увидеть, может ли кто-то еще помочь тебе понять это и, возможно, дать тебе какие-то инструменты, чтобы справиться с этим. Вдобавок ко всему, ты пришел ко мне, — когда Нил нахмурился, Би сделала глоток какао и обдумала свои следующие слова, прежде чем продолжить тем почти деловым тоном, который, как он знал, она, вероятно, не использовала с большинством своих пациентов. Но большинство ее пациентов не были ни им, ни Нилом. — Я не питаю никаких иллюзий, Нил. Ты еще не доверяешь мне, и это нормально. Доверие не расцветает в одночасье, даже когда ты этого хочешь. Но для того, чтобы это сработало, нам действительно нужно это доверие, пусть даже совсем немного. — Почему? — Эндрю мог сказать, что Нил хотел сказать еще что-то, и что он ненавидел, насколько коротким был его собственный вопрос. Он видел это по напряжению в горле Нила и по тому, как его руки сжимали лисью кружку, словно он пытался задушить ее. Би гудела, ее ручка выстукивала знакомый ритм по блокноту. Тук-тук-тук. — Ну, — медленно начала она через мгновение, тщательно взвешивая слова, — по-настоящему исцеляющая, продуктивная терапия, особенно для людей, перенесших серьезную травму, часто заключается в восстановлении отношений между человеком и его собственным разумом и телом. Люди замечательны. Мы невероятно адаптируемся как физически, так и ментально, и во времена серьезной травмы мы можем стать впечатляюще креативными в том, как мы учимся выживать. Как сознательно, так и бессознательно. Затем, когда травма ослабевает, мы снова адаптируемся, чтобы справиться с полученным повреждением, — Би сделала паузу и внимательно посмотрела на Нила, словно проверяя, понял ли он ее объяснение. Должно быть, так оно и есть, потому что он слегка кивнул ей, чтобы она продолжала. Ободренная, Би улыбнулась и кивнула в ответ, слегка подавшись вперед. — Эти приспособления инстинктивны, и хотя они могут помочь в одном, они очень часто разрушают нас другими способами. Вот тут-то я и вступаю в дело. Нил, все это не имеет никакого отношения ни ко мне, ни даже к нам с тобой. Я была серьезна, когда сказала, что это твое время, и я здесь ради тебя. Я инструмент, ресурс, и меня учили понимать различные способы, которыми разум инстинктивно справляется с травмой, и стратегии, помогающие ему сделать это менее разрушительными способами. Вы должны доверять мне так же, как вы должны доверять своей ракетке на корте экси. Ну, теперь, кажется, что-то щелкнуло. Эндрю чуть не закатил глаза, когда Нил сел и он практически услышал, как оживились его мысли. Скорее щенок, чем кролик при упоминании о своей одержимости. Он подавил желание сердито посмотреть на Би за то, что она провела аналогию с экси, но так как это, казалось, возымело действие, он решил простить ее только на этот раз. — Хорошо, — медленно сказал Нил, кивая и устраиваясь поудобнее. — Кажется, я понял. — Замечательно, — Би гордо улыбнулась ему. Эндрю видел, что Нилу стало не по себе, но наркоман ничего не сказал, а Би уже двинулась дальше. — Итак, ты должен доверять мне, и нет причин торопиться. На это потребуется время, и это нормально, — Нилу это явно не понравилось, но нападающий лишь хмуро уставился в свой чай. — Я знаю, — сказала Би, понимающе усмехнувшись при виде выражения его лица. — Но, к сожалению, так оно и есть. — Ладно, ладно, — фыркнул Нил, потирая большим пальцем нос своей лисьей кружки. — Ну, тогда… что теперь? — Как ты думаешь, ты можешь рассказать мне о кошмаре, который вызвал твое напряжение? — мягко спросила Би, и Нил напрягся. Его губы сжались, и Эндрю увидел, как напряглись мышцы и сжалось горло. — Все в порядке, — продолжила Би после минутного напряженного молчания, ее голос был мягче, нежнее, и он знал, что она ожидала такой реакции. — Тогда мы не будем говорить об этом сегодня, но я вернусь к этому как-нибудь в другой раз, когда у нас будет возможность немного расслабиться. Нил коротко кивнул, но ничего не сказал. Вместо этого он сделал несколько коротких, быстрых глотков чая. Затем он повернулся и посмотрел на Эндрю впервые с тех пор, как начался разговор с Би. Выражение его ледяных глаз было просто чертовски грубым. Это было настороженное, уязвимое выражение человека, который только что разорвал себя и ждал, когда нож закончит работу. Все это содержалось в застывших озерах его глаз. Эндрю знал этот взгляд и это чувство. То, что он еще ни о чем не говорил, не означало, что он ничего не чувствовал, и Би была права: то, что он был здесь сегодня, то, что он позволял себе все это чувствовать, находясь в кабинете Би, где она могла его видеть, было огромным. Эндрю поставил свою кружку и двинулся к средней подушке, одна рука уже потянулась, чтобы тяжело опуститься на затылок Нила. Услышав тихий, дрожащий вздох мужчины, Эндрю потянулся другой рукой, чтобы аккуратно окружить заднюю часть челюсти, палец слегка прижался к уху, а кончики пальцев крепко прижались к затылку, чтобы немного приблизиться к нему. Когда Нил прижался лбом к его шее, он не мог не заметить, как он дрожит, и Эндрю почти притянул его к себе, но для этого ему пришлось бы посадить Нила к себе на колени, а этого он не хотел делать перед кем-то еще, даже перед Би. — Хэй, — он старался говорить тихо, мягко, шепотом, предназначенным только для Нила. — Это хорошо, идиот. Я знаю, это ужасно. Поверь мне, я знаю. И не позволяй своей глупой голове забегать вперед или думать, что ты должен двигаться быстрее или говорить больше, понял? Я знаю, как работает этот кроличий ум, помнишь? Всегда, блядь, бежишь в худшем направлении. Так что просто не надо, — обычно он не отговаривал Нила от паники, но ведь это не было настоящей панической атакой, не так ли? Это был просто Нил. Это потрясло его. Это был Нил. Просто Нил. Сырые, изломанные, израненные части его тела. Его кусочки, которые он позволял Эндрю видеть все больше и больше за последние месяцы и особенно за последнюю неделю. Доверяя ему, чтобы он не отступал, доверяя ему поймать его, доверяя ему, чтобы он мог держаться. Его хватка подсознательно усилилась, и он закрыл глаза, делая медленный вдох, когда слегка потерся щекой о волосы Нила. — Я никуда не уйду, — тихо напомнил он ему, а потом просто держался, пока дрожь кролика не утихла. Он держался еще некоторое время, и прежде, чем отодвинуться, он позволил себе легко провести пальцами по волосам Нила просто потому, что ему это нравилось, и он знал, что Нил находит это особое прикосновение успокаивающим. Когда они оторвались друг от друга, Эндрю не ушел далеко, только наклонился, чтобы снова взять какао. Он остался на средней подушке, его рука и бедро плотно прижались к Нилу, и он одарил Би дерзким сердитым взглядом, в то время как Нил захлебывался в своем чае. — Совершенно ясно, что у вас очень хорошие отношения, — тихо сказала Би, с достаточно отстраненным и небрежным видом, чтобы не показаться, будто она подглядывает. Чего, собственно, и не было, учитывая то, что все только что произошло в паре метрах от нее посреди ее кабинета. Эндрю хмыкнул и слегка пожал плечами, но он действительно не должен был удивляться, когда Нил резко поднял голову и злобно посмотрел на Би. — Конечно, так и есть, — отрезал он, грубо защищаясь. Он слишком привык защищать Эндрю, чтобы понять, что тон Би был искренним или одобрительным. Би удивленно моргнула, а Эндрю положил руку на колено Нила и слегка сжал. (Он абсолютно не собирался думать о мгновенном и неприкрытом признании и о защите Нила не только Эндрю, но и их отношений.) Ему, однако, пришло в голову, что обычно именно Нилу приходилось вмешиваться и останавливать его от того, чтобы заколоть людей. Он не был уверен, что чувствует по поводу этого поворота, но ему казалось, что небольшой его части это нравилось. — Большинство людей этого не понимают, — объяснил Эндрю Би, снова пожав плечами, и повернулся к Нилу, когда почувствовал на себе его взгляд. Из-за смущения, которое он там прочел, он снова сжал руку и вздохнул. — Би вовсе не была стервой. Честно говоря, она, вероятно, думает, что ты лучшее, что когда-либо случалось со мной. Нил фыркнул, прежде чем Би успела подтвердить или опровергнуть, и ответил, прежде чем Эндрю успел даже поднять бровь. — Все наоборот, Эндрю. Это заняло некоторое время, и когда это произошло, он почувствовал, как что-то теплое, жгучее, тугое и чудесное звякнуло в его груди. Он проглотил его с некоторым усилием и посмотрел на Би, чтобы отвлечься. Он уже начал осознавать, насколько плоха идея держать их вдвоем в одной комнате, когда увидел совершенно сентиментальное выражение лица Би. Он ткнул в нее пальцем. — Нет. Мы говорили об этом. Для тебя это не сюрприз. Би, сука, хихикнула. — Да, не сюрприз. Но все равно приятно видеть, — она повернулась к Нилу, выражение ее лица было теплым и гордым, и еще полдюжины других слишком мягких вещей, которые Эндрю не хотел называть. — Просто очень приятно слышать, как кто-то другой говорит от имени Эндрю. Из того, что он мне рассказал, у меня сложилось впечатление, что многие его не понимают. Я очень рада, что в его жизни есть кто-то, кто знает и ценит его таким, какой он есть. О нет, нет, нет, нет, он приводил их обоих в одну комнату, не для того, чтобы они могли… могли… создать какой-нибудь странный фан-клуб Эндрю Миньярда. Ни за что, черт возьми. — О да, кстати, эй, Нил, почему бы тебе не рассказать Би, как ты чуть не обезглавил Рейнолдс грушей на днях, — предложил он, возможно, слишком громко. Удовлетворение росло вместе с розовым оттенком, поднимающимся на кончиках ушей Нила. Нил бросил на него уничтожающий взгляд, а Эндрю просто тупо уставился на него с вызовом. Весь оставшийся час они пили чай и горячий шоколад соответственно и очень непринужденно болтали о других Лисах, а иногда и об их отношениях. Иногда Нил замолкал, но Эндрю лично считал, что это хорошо, потому что тогда он видел, что Би не давит на него, что она так же счастлива продолжать разговор, как и молчать. Она тоже знакомилась с Нилом и приспосабливалась. Эндрю знал, что именно этим она и занимается. Когда все закончилось, они вернулись в Лисью Башню и устроились на диване. Нил спросил его, похлопав по бедру и вопросительно взглянув, можно ли ему снова положить голову на колени. Эндрю в ответ повернулся, чтобы удобнее лечь на кушетку, и раздвинул ноги, приглашая Нила лечь к нему на грудь. Несмотря на то, как он явно устал, как жаждал простого, но всеохватывающего контакта, он все еще сдерживался и ждал, когда Эндрю во второй раз подтвердит, что все в порядке. Тогда и только тогда он устроился поудобнее, прижавшись к груди, как кусочек головоломки. Эндрю стащил одеяло со спинки дивана и накрыл их обоих. Нил заснул через несколько минут, эмоционально опустошенный всем этим. Эндрю не спал, хотя тоже был измотан. Вместо этого он молча бодрствовал и крепко прижимал к себе Нила, почти рассеянно поглаживая нежными пальцами его волосы, позволяя ему вздремнуть до самого ужина. ***** Какой бы странной и раздражающей ни была вся эта неделя, Эндрю обнаружил, что новая нормальность установилась быстрее, чем обычно. В его распорядке появилось несколько новых дополнений, но в остальном ничего особенного не изменилось. По понедельникам Эндрю ходил с Нилом к Би, где иногда они втроем разговаривали, а иногда Эндрю и Би вели разговор, и все больше и больше Нил мог открыться в присутствии Би. Среды были посвящены изучению и практике большего количества ASL, хотя каждый из них также брал независимые уроки в окнах свободного времени в течение недели. Они решили проследить, чтобы они проходили три урока в неделю, и они всегда делали второй урок недели совместным, обычно сопровождаемый какой-то общей практикой. Иногда они пропускали практику и делали другие вещи своими руками. У него все еще были свои сеансы с Аароном, и они были… что ж, они были тем, чем были. Би настаивала на том, что они прогрессируют, и ему было труднее увидеть это, потому что он был внутри этого, поэтому он просто должен был доверять ее профессиональному мнению. Они с Нилом также решили проводить одну субботу в месяц в доме, где были только они. Ни Ники, ни Кевина, ни Аарона, ни домашнего задания, ни ебаного экси. Одна суббота в месяц в тихом доме только друг с другом. Несмотря на скулящие протесты и непристойные предложения от их группы о том, что было не их гребаным делом, в первую субботу они с Нилом действительно ничего не делали. В итоге Нил рухнул из-за его наркоманксих часов, на которых он пытался наезжать на первокурсников, в то время как Дэн держала на мушке остальных. За исключением тех случаев, когда Эндрю заставлял его просыпаться перед едой, он практически спал весь день. Таким образом, Эндрю не был особенно удивлен, проснувшись в воскресенье утром, чтобы найти Нила с раздражающим количеством энергии. Он проснулся, как только гребаное солнце взошло, чтобы пойти на одну из своих глупых пробежек. Но Эндрю простил его, когда, наконец, вытащил свою задницу из постели пару часов спустя, и нашел Нила на кухне, только что принявшего душ и готовящего завтрак. В кофейнике был свежий кофе, и Эндрю налил себе, пока Нил готовил на плите какую-то в меру узнаваемую смесь. Он прищурился, глядя на смесь из того, что могло быть яйцами, картофелем и, по крайней мере, тремя различными видами мяса. — Какого хрена ты делаешь? — проворчал он через мгновение. Нил усмехнулся, и было в этом что-то зловещее, что заставило Эндрю быть уверенным, что он не хочет есть то, чем это было. — Ах, это? Это не что иное, как углеводы, жир и соль. Абсолютно никаких овощей. Это… на самом деле звучало довольно хорошо, учитывая все обстоятельства. Так что Эндрю не мог не удивиться дьявольскому ликованию Нила. Он пытался вспомнить вчерашний вечер и момент, когда он мог разозлить наркомана, чтобы это могло быть своего рода местью. — Ладно.? — бесцветным голосом произнес он, быстро сообразив, что не мог ничего сделать, по крайней мере вчера, поскольку Нил проспал большую часть проклятого дня. — Я собираюсь сфотографировать это и отправить Кевину. Ага. Это не имело к нему никакого отношения. Эта конкретная месть была направлена против Кевина. Таким образом, это была месть, в которой он мог охотно принять участие, особенно теперь, когда он был уверен, что смесь для завтрака не была отравлена. На самом деле пахло чертовски хорошо. — И что же он сделал? — спросил Эндрю, любопытствуя, но не удивляясь. Кевин в хороший день все еще был одним из самых агрессивных людей на планете. Самое жалкое во всем этом было то, что этот гребаный мудак даже не делал этого специально. Просто он был таким. Эндрю старался не зацикливаться на том, что это, вероятно, была одна из причин, из-за которой они были друзьями. — Вчера он оставил мне около двенадцати сообщений. Когда Эндрю поднял бровь, Нил бросил ему свой телефон со стойки, и Эндрю, потягивая кофе, включил его и вошел в приложение для обмена сообщениями, нажимая на разговор с Дэй-козел. Мило. Смотри, чтобы Эндрю не съел слишком много мороженого. Нил, я серьезно. Нил, ответь на звонок. Ты, по крайней мере, будешь тренироваться в эти выходные, не так ли? Мы не можем позволить себе бездельничать. Как вы знаете, сезон складывается не очень удачно. Мы едва получаем эти победы. Как бы то ни было, просто держись подальше от фаст-фуда. Это будет ебать тебя полнедели и повлияет на тренировку. В этот момент Нил, должно быть, на достаточно долгое время проснулся, чтобы просмотреть сообщения, потому что от него пришел ответ в виде фотографии его сонного, лежащего на кровати, показывающего в камеру средний палец. Эндрю одобрительно ухмыльнулся и, отослав копию фотографии себе, продолжил листать. Очень по-взрослому, Джостен. пошел ты, Дэй Последовало еще несколько мелких напоминаний о том, чтобы он не «губил себя» в течение одной субботы, но Эндрю уже наскучило нытье Кевина, поэтому он нажал кнопку выключения и, фыркнув, положил телефон на стойку. — Не то чтобы он не взрывал свою печень каждый раз, когда мы приезжаем в Колумбию группой. А это почти все выходные. Он что, думает, что алкоголь-это волшебство и не оказывает никакого воздействия на человеческий организм, кроме кайфа и возникающего в результате похмелья? И это он всегда скулит на завтрак буррито из кафе на Конкорде. — Вот именно, — Нил фыркнул и снял сковородку с плиты, выключив огонь, прежде чем отойти, чтобы вытащить две тарелки, — Он просто контролирующий хуй. Итак, я собираюсь сфотографировать наш завтрак, а потом мы его съедим. Если это отстойно, я сбегаю обратно и принесу что-нибудь съедобное, но нам не нужно говорить об этом Кевину. Эндрю что-то промычал и слегка наклонил голову. — Обратно? Нил пожал плечами. — Мне нужно было мясо, поэтому я пошел в магазин. Я кое-что и для тебя взял, — под вопросительным взглядом Эндрю Нил указал сначала на морозильник, а затем на шкафчик, который они вдвоем за лето объявили своим. Беглый осмотр показал Эндрю, что Нил наполнил морозильник мороженым и другими новинками мороженого, такими как сэндвичи с мороженым, замороженные сникерсы и леденцы. Шкафчик был так же забит конфетами, чипсами, печеньем и имбирным печеньем (Нил был таким ебнутым фриком). — Если ты так говоришь, когда Кевин засранец, то мне, возможно, придется чаще позволять ему выходить сухим из воды. Мы останемся здесь на день дольше? — Нет, — с сожалением вздохнул Нил. — У нас обоих сегодня куча дел. Но кое-что из закусок мы можем взять с собой. Эндрю так и подмывало поспорить и сказать, что они могли бы изменить свои планы и украсть воскресенье для себя тоже, тем более что Нил в основном спал весь день накануне, но он этого не сделал. Вместо этого он кивком закрыл шкафчик и повернулся, чтобы посмотреть, как Нил расставляет тарелки на столе вместе с двумя бутылками газировки для пущего эффекта (потому что ни один из них не пил газировку на завтрак) и сделал снимок. Он отослал его с очень самодовольной ухмылкой. — Гордишься собой, да? — язвительно заметил Эндрю, приподняв бровь. Нейл закатил глаза и отодвинул газировку обратно на стойку, прежде чем взять свой кофе и сесть. — Заткнись. Давай посмотрим, действительно ли это съедобно. Пожав плечами, Эндрю присоединился к нему и с любопытством откусил первый кусочек. Это было чертовски вкусно. ***** Вторая суббота, включала в себя удивительно нормальное количество сна с обеих сторон, несмотря на то, что они оба были истощены после недели плохих ночей и таких же невозможных дней. Было удивительно, что они вообще дожили до субботы целыми и невредимыми, но они это сделали. И они провели день, чередуя абсолютно ничего не делание и абсолютно ничего не делание, будучи полностью поглощенными друг другом, что, как предположил Эндрю (согласно их новому определению) на самом деле считалось чем-то. Иногда это расстраивало Эндрю, то, как переключатель внутри него время от времени щелкал туда-сюда. Теперь, когда он знал, как приятно прикоснуться к Нилу и быть тронутым им (даже не в сексуальном смысле, потому что это не должно было быть сексуальным способом), он просто не мог насытиться этим. У него могла бы быть неделя, похожая на прошлую, когда он настолько погрузился в себя, что ему снова исполнилось двенадцать лет и у него тело, которым он едва владел, и сознание, которое все еще боролось за то, чтобы одновременно удержать и отпустить все свои драгоценные вещи. Но затем он возвращается к субботе, где он впитывал ощущение пальцев Нила, пробегающих по его волосам или снова и снова по руке, и то, как он рисовал круги на спине, как кошке под солнцем. Как будто он чуть не умер от голода, и так часто в его груди была какая-то паника, когда казалось, что Нил собирается остановиться. И Эндрю не был уверен, было ли это потому, что он не хотел, чтобы Нил остановился, или потому, что он не хотел, чтобы Нил не остановился. Большую часть времени ему удавалось отогнать эти раздражающие и противоречивые мысли, меняя ход игры и прикасаясь вместо этого к Нилу. Нил, чертов наркоман, казалось, всегда был готов быть под его руками, и Эндрю должен был признать, что испытывал определенное удовлетворение от того, как его кролик вздыхал и таял или стонал и выгибался под ним, в зависимости от того, где и как он решал прикоснуться к нему. В общем, после ужасной недели, выходные прошли хорошо. На обратном пути в кампус Эндрю держал одну руку на бедре Нила, а другую на руле, как тонкий способ привязать это спокойствие к ним и принести его в Лисью Нору на неделю вперед. Путешествие шло в основном спокойно, пока они не оказались на полдороги в Пальметто. — Эндрю? Эндрю загудел в ответ на вопрос, потирая большим пальцем грубую ткань джинсов Нила. — Завтра… Я хочу поговорить с Би один, — его голос был тихим, но уверенным, и когда Эндрю посмотрел на него, Нил встретил его взгляд спокойными, решительными голубыми глазами. Ровный, как летний день, никакой грозы. Тем не менее, он некоторое время изучал его, убеждаясь, что Нил не давит на себя, прежде чем кивнуть и снова уставиться на дорогу. — Ладно, — он легонько сжал бедро Нила, что было так близко к тому, чтобы сказать: «Я так, блять, горжусь тобой». — Я стою на страже? — он сделал вопрос достаточно легким, чтобы уйти от темы, если бы Нил захотел, но он знал, что Нил поймет, что он серьезно относится к предложению. Он даже не смотрел на него, идиота, но чувствовал, как тот улыбается. Или, может быть, дело было в том, что когда Нил улыбался, сам воздух не мог не ответить тем же, и поэтому Эндрю чувствовал побочный эффект этого. На самом деле это его не удивило бы. Все больше и больше Эндрю разрывался между убеждением, что Нил-это фея, посланная, чтобы мучить его, и что он живое воплощение всего человеческого, воплощение истинной красоты и ужаса того, что происходит, когда ты облекаешь смертную оболочку вокруг сверкающей, могущественной, великодушной вещи, подобной бессмертной душе. — Нет, но не могли бы вы подождать меня в вестибюле? — на случай, если Нил передумает или ему придется закончить сеанс раньше. — Конечно, — Эндрю не знал, почему Нил решил завтра встретиться с Би наедине, хотел ли он поговорить о чем-то конкретном или хотел проверить связь, которую они с Би постепенно выстраивали на протяжении последних нескольких недель. И он не собирался спрашивать. Если Нил хочет, чтобы он знал, он скажет ему. Самое важное для Эндрю было то, что Нил принимал активное участие в его собственном психическом здоровье, и он знал по опыту, как это чертовски трудно. И не только это, но и то, что Эндрю абсолютно чертовски отметил явное отсутствие вины или нервозности в его голосе, когда он попросил Эндрю подождать в вестибюле. Может быть, их совместные сеансы с Би были и не о них, а о том, что они должны были помочь Нилу войти в дверь этой терапии, но это не означало, что тема их отношений не поднималась, и Би, ну, она была одновременно любопытной и авантюристкой (поскольку в ее обязанности входило быть и тем и другим, Эндрю полагал, что сможет простить ее). Семь недель назад Нил никогда бы не спросил его о чем-то подобном, даже если бы захотел. Он бы мучился над тем, не слишком ли много просит от Эндрю, если вообще имеет право просить , чтобы Эндрю задержался для него, и в конце концов отмахнулся бы от этого и сказал Эндрю делать то, что ему нравится, что Эндрю тогда истолковал бы как приглашение просто отвалить. Потому что остаться было бы потенциальным нарушением физических границ Нила, а «делай, что хочешь» — это не «да». Нил, похоже, не считал, что имеет право просить у кого-то время или внимание. Эта черта характера помогла им начать их отношения, потому что это означало, что независимо от того, что чувствовал Нил, он не оказывал абсолютно никакого давления на других, чтобы быть рядом с ним или взаимодействовать с ним, и сломанность Эндрю нуждалась в этом. Сейчас… теперь уже нет. Не потому, что его сломленность прошла, а потому, что Нил изменился в его сознании от неизвестности и угрозы к чему-то определенно безопасному. Это означало, что даже когда Нил задавал ему вопросы, Эндрю мог полностью доверять тому, что его ответ, да или нет, будет полностью уважаться. Однако, хотя они оба пришли к пониманию этого самостоятельно, по крайней мере, в отношении физического аспекта их отношений, эмоциональная часть была… новой для них обоих. Они все еще выясняли это, но небольшое подталкивание тут и там от Би было менее раздражающим, чем он думал. В данном случае толчок пришел в виде Би, которая тащила глупый кроличий мозг Нила к осознанию того, что ему позволено спрашивать о вещах у других людей, ему позволено быть эгоистичным со своим психическим здоровьем, и ему позволено сообщать о своих желаниях и потребностях. Да, гребаная революционная идея, верно? Это был не совсем веселый разговор, и в тот вечер на тренировке Нил снова выплеснул это на себя, как гребаный идиот, до такой степени, что Эндрю чуть не вышиб ему мозги своей проклятой ракеткой. Но в конце тренировки Нил схватил его за рукав и, не глядя ему в глаза, показал: «Крыша?». Все еще под влиянием собственного раздражения, Эндрю не понял, что произошло, пока они не оказались на крыше Лисьей Башни, молча поглощенные своими сигаретами. Все мышцы в его груди действовали, когда он чуть не уронил сигарету. Нил попросил то, что ему было нужно. И это было время с ним на крыше, нормальность их молчаливого перекура, комфорт его присутствия. Даже несмотря на то, что Эндрю был зол на него, даже несмотря на то, что он рисковал получить приказ отвалить, когда он уже был сырым, он открылся и оказал Эндрю это доверие. Он был честен с Эндрю и честен с самим собой, когда он обычно этого не делал. И теперь Нил спрашивал его о времени. Он просил его подождать на случай, если он ему понадобится, и Эндрю был так сильно поражен этим, что ему пришлось замедлить ход и припарковать машину на обочину. Когда Нил посмотрел на него, озабоченно нахмурившись, Эндрю убрал руку с руля и сжал челюсть своего идиота. — Да или нет? — его слова прозвучали грубо для его собственных ушей, поэтому он не удивился, увидев, как глаза Нила расширились от проявления эмоций. — Да, — это слово вырвалось со вздохом, который в конце концов перешел в полузадушенный, почти шепчущий звук, который Эндрю ассоциировал исключительно с Нилом. Эндрю свел их вместе, и Нил удерживал их там своими вздохами, своей страстью, мягкостью рта и тем, как его руки все еще медленно двигались, когда они тянулись к нему, хотя ему уже давно разрешили прикасаться к его плечам и выше, когда они целовались. Эти длинные, изящные пальцы, не менее красивые из-за своих шрамов и мозолей, скользили по его шее и посылали мурашки по спине, пока не смогли вцепиться в его волосы и притянуть его ближе. Он никогда не перестанет удивляться, как поцелуй Нила может перенести его в совершенно другую вселенную. Тот, который существовал только в их магнетизме. Не было ни машины, ни дороги. Не было ни экси, ни Кевина Дэя, ни мафии. Не было ни мороженого, ни груш. Было только это. Это не было ничем, и никогда не было. Это было больше, чем что-то, даже если это было то, на чем он сейчас остановился. И все же где-то в глубине сознания или, может быть, в охраняемом логове, где хранилось его сердце, он знал. Это было всем.