Замуж, или туда и обратно

      — Я завтра до двенадцати свободен. — Намджун, совершенно не замечая, что его рабочий, забитый бумагами портфель съехал с плеча вместе с длинным кожаным ремнем, прижимал к себе Юнги, который пытался справиться с замком.       — А я планировал к восьми поехать в студию… — Юнги улыбнулся, в один момент почувствовав нежные зубы на своей шее и то, как щелкнул замок.       — Ну, если у тебя получится уйти — никто тебя держать не будет. — Намджун самодовольно улыбнулся, впихнув Юнги внутрь и закрыв за собой дверь. — Каков план?       — Ты идешь в душ — я ищу, что поесть. Потом мы едим, потом я иду в душ, а потом…       Юнги, быстро избавившийся от обуви и куртки, сразу пошел в гостиную и, не успев включить свет, но вполне справляясь с потолочной подсветкой, рассмотрел на диване невообразимо скрюченное и уткнувшееся в мягкую спинку тело. Судя по всему…       — Джин? — Юнги смог в одно мгновение потерять весь свой игривый настрой, как и Намджун, который услышав неожиданное имя и беспокойство, стянул туфель, не развязывая шнурков.       Тело дернулось и в одно мгновение приняло сидячее положение.       — Юнги, извини. Я, очевидно, помешал, но…       — Хватит болтать чушь — это твоя квартира. — Юнги бросил сумку на журнальный стол и занял свое место рядом с лучшим другом, который теперь выглядел так, будто его переехал паровоз, а то, что не досталось паровозу, добил самосвал. — Что случилось? Я думал, что все проблемы остались позади, а теперь… Ты выглядишь так, как будто… Что случилось, Джин?       Но Джин не торопился говорить. Он облокотил руки на колени, сцепил пальцы, став их заламывать, очевидно, не имея другой возможности справиться с нервами, и смотрел прямо перед собой, затем подняв взгляд на сосредоточенного Намджуна, который стоял в дверях, подпирая плечом косяк.       — Я испортил вам вечер. Это не по-дружески.       Юнги поднялся, прошел на кухню и вернулся спустя пару минут с двумя стаканами, в одном из которых была вода, а в другом — что-то покрепче.       — Выбирай. — Он протянул их Джину, и Джин, не задумываясь, выбрал воду. Горящую. В которой не было льда, но лед теперь бы никак не смог спасти ситуацию. — Всё ясно. Джун, романтический вечер отменяется.       — Без проблем. — Намджун кивнул, затем сделав нерешительный шаг вперед. — Я могу уйти. Я понимаю, что вам лучше поговорить на…       — Нет. — Джин поднял округлившиеся глаза. — Нет, тебе не надо уходить. Я не буду говорить и мешать вам не буду. В кабинете раскладывается диван, я надену наушники… Никаких проблем! Я знаю, что…       — Это чемодан? — Юнги явно пропустил всю эту тираду. Даже если бы он очень захотел теперь продолжить свои игрища со своим парнем, у него бы не вышло. Зарождающаяся эрекция приказала долго жить, потому что вместо крови к члену приливала тревога.       Юнги знал Джина лучше чем себя. Потому что они были настолько похожи, что иногда даже страшно становилось. И теперь он смотрел на своего лучшего друга и понимал, что у него случилось что-то из ряда вон выходящее. Что-то, что задело его слишком глубоко, чтобы он мог сохранять спокойствие. У него были красные глаза, но Юнги прекрасно знал, что он не плакал, потому что был слишком сильно напряжен. Потому что негативные эмоции и чувства тут же взялись за руки с такими же черными мыслями. Джин был напряжен настолько, что казалось, если его сейчас нечаянно тронуть, он закричит.       — Чемодан. Да, мой. — Джин сделал пару глотков, даже не поморщившись. — Джун, пожалуйста, проходи. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя лишним. Не в этом доме.       — Тебе нужна моя помощь? — Намджун был адвокатом, и теперь, помимо вполне дружеского сочувствия и желания помочь, он испытывал профессиональную сосредоточенность.       — Дааа… Да, если ты занимаешься бракоразводными делами.       — Что он натворил? — Юнги больше развернулся к Джину, всем своим видом показывая, что в любой момент готов вступиться и сделать что-нибудь еще…       — Ничего. Юнги, он ничего не натворил. — Джин смотрел в стакан, теперь сжав челюсть и пальцы на толстом стекле. — Никаких измен и предательств. Просто… Ну просто он был честен.       — Джин, я не занимаюсь расторжением брака, но могу тебе сказать, что без совместно нажитых детей и имущества адвокат тебе для этого не нужен. Ты просто можешь обратиться в муниципалитет и подать заявление на развод как среднестатическое гражданское лицо. Все остальное система сделает за тебя. — Намджун опустился в кресло. — Но я бы советовал тебе не совершать никаких поспешных действий. Вам сначала нужно обсудить это вдвоем, а потом уже…       — Мы уже всё обсудили. Буквально несколько часов назад. Расставили все точки над И. Я услышал достаточно и больше не хочу ничего с ним обсуждать. — Джин говорил сквозь зубы, как будто перед ним теперь были не его лучший друг со своим парнем, а сам Ким Тэхен. — Я хочу закончить эту историю тихо и без скандала. Без претензий и выяснений отношений.       В его голосе была ледяная решительность, и Намджун с Юнги, переглянувшись, решили, что лучше не спорить и не вступать в дискуссию.       — Я могу сходить с тобой, если хочешь. — Юнги первым подал голос, коснувшись плеча Джина, который вздрогнул, но в его обращенном к Юнги взгляде была только благодарность. И страх. Совершенно точно, и Юнги в задумчивости насупил брови.       — Спасибо. — Джин кивнул, затем опустив голову. — Так будет лучше.       — А что с твоей работой для Нетфликса? — Перевод темы, с одной стороны, мог помочь и отвлечь, а с другой…       — Я не еду в Америку. Я говорил тебе это с самого начала, но не говорил, почему. Потому что мне нельзя было распространяться об этом. Послезавтра я подписываю контракт на съемку в фильме. Элли уведомят об этом завтра, чтобы она могла изучить текст до того, как я буду его подписывать. Один, без ее присутствия, чтобы не привлекать лишнее внимание. Строгая конфиденциальность. Интригующий сюжет, и мое участие в этой картине пока должно оставаться тайной.       — То есть… Ты остаешься здесь? — И Юнги уже был заинтригован. И удивлен.       — Да, я остаюсь здесь. Съемки начнутся примерно через две недели, когда будет полностью сформирован актерский состав, чем сейчас активно занимаются кастинг-директора. Но не думаю, что пробы затянутся, потому что… Там работают профессионалы. — Джин нервно улыбнулся. — И я очень надеюсь, что вы не будете об этом распространяться. Я сказал вам это по большому секрету.       — Можешь не говорить о соблюдении коммерческой тайны адвокату. — Намджун улыбнулся, возможно, пытаясь тем самым Джина приободрить.       — А я если и скажу кому, то только тебе или ему, но он и так знает. — Юнги хмыкнул, затем вновь серьезно посмотрев на Джина. — Я хочу знать, что ты сам справишься с тем, что произошло. И ты скажешь мне это в глаза. По такому случаю, я не буду их отводить.       Джин задумался. Сможет ли он сам справиться с тем, что его сердце выдрали из грудной клетки и со всей силы швырнули об стену? Оно ведь не разбилось. Просто перестало биться. Но это ненадолго. Наверное.       — Юнги, я не хочу говорить об этом, ладно? Просто… Если хочешь помочь, не говори со мной об этом. Если хочешь меня поддержать…       В голосе слышалась дрожь. Самообладание, которое наверняка теперь висело на волоске, было предано необъяснимой для Юнги болью, которая стремилась вырваться наружу любыми способами. Юнги тяжело вздохнул. Он никогда не умел утешать. Наставлять, слушать, но не утешать. Но и Джина он раньше никогда не видел таким. И ему самому от этого было больно. Он никогда не умел утешать, но это был его родной человек, а значит…       — Иди сюда.       Движение вышло неловким, потому что Юнги волновался, но он все же смог притянуть Джина к себе и обнять. Может, слишком крепко, он не знал, но Джин уткнулся в его плечо, ожесточенно схватившись за футболку. Да, так было правильно. Юнги поступал теперь правильно. И гордился собой.       — Спасибо.       — О, не обольщайся. Я решился на это только потому, что мне теперь также больно как тебе. Родственные души — это чушь, ты знаешь, но я… — Юнги увереннее обхватил широкие плечи. — Но я теперь рядом.       Намджун вроде как перестал дышать, наблюдая за этой картиной. Это был сильный момент, им невозможно было не проникнуться.       — Всё, хватит. — Юнги нахмурился, несколько раз моргнув заблестевшими глазами, и начал мягко отпихивать Джина. — Пойдем выпьем. Я расскажу вам с Джуном, с кем теперь работаю и что пишу. Вы не хотите слушать, но меня это вообще не колышет.       Джин улыбнулся, а Намджун поднялся и подошел к нему, положив руку на плечо.       — Знаешь, Джин... Не знаю, какая у тебя проблема, но она точно решаема. А вот когда человек не понимает, что вдохновляться чем-то — это не значит срисовать всё как под копирку, и нанял адвоката, чтобы это доказать… Это даже не лечится.       — Ах ты мой суровый борец за авторские права. — Юнги поднялся, потянув за собой Джина. — Сейчас мы нагрузим тебя своими проблемами, и ты тут же забудешь о своих. А потом будешь спать как младенец. Хотя… Джун, слушай, не используй сегодня спрей. Я хочу, чтобы Джин проникся моими страданиями и понял, что его страдания — ничто.       — Если ты не перестанешь… — Намджун нахмурился, пока Джин, сумевший чуть приспустить свою тоска с поводка, улыбнулся, направившись на кухню.       — Захрапишь меня до смерти. — Юнги подошел к Намджуну вплотную, быстро клюнув его в щеку, что заставило храпящего адвоката улыбнуться. — Ладно, это всё равно того стоит.       — Слушай, котяра, а чем ты вообще питаешься? — Джин по-хозяйски изучал холодильник.       — Я бы мог тебе сказать, но это слишком неприлично, поэтому… Вдохновением и… энергией любви. — Юнги устроился за обеденным столом.       — Я могу сгонять в супермаркет. — Намджун облокотился на стол, встав рядом с Джином и напротив Юнги.       — Нет, мы с мистером Ким Сокджином сходим в супермаркет сами, а ты пока приведешь себя в порядок и снимешь этот дурацкий костюм, от которого у меня эрекция. — Юнги недовольно насупился, и Намджун засмеялся. — Хватит ржать. Я серьезно.       — Черт, еще раз простите, что испортил вам вечер. — Джин звучал серьезно, с полным и искренним раскаянием.       — Кто знает, может ты сделал его только лучше. Но… Пойдем. А то не успеем до закрытия.

***

      — Так, мистер Чон! — Тэхен влетел в кабинет своего агента, очень воодушевленный, с небольшой дорожной сумкой на перевес. — Съемка более чем удалась. Все остались довольны, мне опять отдали всю одежду и… Блин, там так красиво и всего три часа на поезде! Надо будет сгонять туда с Джином… Правда, гостиница немного подкачала, и мне так и не успели починить кондиционер, но… так как я спал там всего одну ночь, не будем брать это в расчет.       Тэхен устроился в кресле напротив своего сосредоточенного агента, и тут же стал таким же сосредоточенным.       — Слушай, мне нужно будет уехать на пару дней. Улететь. Вылет сегодня, вернусь… Ну через два дня, с утра. Очень важное дело. От слова оооочень… — Тэхен задумчиво закатил глаза, затем прямо уставившись на своего до сих пор даже не поднявшего на него глаза агента. — Эй, Хоби, прием! Земля вызывает Чон…       — Ты никуда не полетишь. У тебя послезавтра пробы. Съемки в фильме, как ты и хотел. Роль второго плана, но сорок минут экранного времени в общей сложности, из двух часов. Очень солидно. И я не принимаю никаких отказов. Ты с самого начала присел мне на уши, что хочешь в кино, я отказывал всем остальным, и теперь ты, наконец, поработаешь, дружок. Наотдыхался. — Чон Хосок поднял свой спокойный и не терпящий возражений взгляд.       — Мне очень надо! Значит, я вернусь раньше. — Это были трудности, но не настолько смертельные, чтобы Тэхен смог потерять оптимизм.       — Куда ты собрался лететь? И что за срочность? — Хосок отложил бумаги, сцепив перед собой руки и прямо смотря на своего взволнованного подопечного.       — В Калифорнию. Мне нужно поговорить с Джином, очень срочно. Я отвечаю — от этого зависит моя жизнь и моя смерть. Потому что я умру, если не поговорю с ним.       — Чтобы поговорить с Джином, тебе не нужно лететь в Калифорнию. — Хосок улыбнулся, а затем вдруг на его красивом лице отразилось сомнение. — И мне интересно, с чего ты вообще взял, что он в Калифорнии?       — В смысле? У него же контракт с Нетфликс. Он должен был отбыть вчера.       — У него есть контракт, да, но не с Нетфликс. — Хосок вопросительно смотрел на Тэхена, который теперь был внепланово удивлен, а потом посмотрел на часы. — Хотя… Нет, думаю, он уже всё подписал. В любом случае, Элли даст мне знать.       — Подожди… Он будет сниматься здесь? — Тэхен до сих пор не мог понять, что вообще происходит.       — Да. Но это большая тайна, поэтому даже я не знаю подробностей. Знаю только, что у Джина будет контракт. Кого он будет играть и где — это знает только Джин. И его режиссер. Вообще, интересная, конечно, тема, но Элли проверила все прописанные договоренности — всё абсолютно чисто. Поэтому будем просто ждать развития событий.       Тэхен пытался собраться с мыслями. У него был план, который он очень быстро продумал и поторопился воплотить. Он говорит Джину всё, чтобы Джин больше не стремился остаться с ним и уехал на съемки, а потом едет к нему на эти самые съемки, дождавшись подписания контракта, и признается, убеждая всеми возможными способами, что он прекрасно умеет, что всё это была провокация, и что он будет ждать его сколько угодно, и что любит его так, что не может описать словами, и что… Он ведь даже купил для него драгоценный подарок, в подтверждение своих серьезных намерений…       — Тэ, почему ты не знаешь, что Джин не улетел? Мне казалось, вы счастливы в браке. — Хосок вопросительно и с некоторым недоумением смотрел на Тэхена, который теперь пытался понять, что должно измениться в его плане, кроме того, что теперь нужно успеть сдать билеты.       — Ааа… Ты не знаешь, где Джин теперь?       После этого вопроса, глаза Хосока полезли на лоб, медленно, но верно приближаясь к линии роста волос.       — Ты у меня спрашиваешь, где теперь твой муж? Тэ, а ты не знаешь, где Элли? — Хосок усиленно недоумевал, пока Тэхен пребывал в глубокой задумчивости. — Что вообще произошло?       — Я не знаю. — Тэхен был честен. — Я не знаю, но очень скоро узнаю. — Он стремительно поднялся. — Позвони мне потом еще раз насчет проб, чтобы я точно не пропустил. Несколько раз предупреди. Я не подведу. И… спасибо.       — За что? — Хосок до сих пор ничего не понимал.       — За всё. — Тэхен рассеянно улыбнулся, затем выпорхнув из кабинета своего агента, чтобы попасть в кабинет агента своего мужа.

***

      — Привет, Ким Сокджин! — Мистер Чен гостеприимно распростер руки, приглашая Джина войти в свой дом. — Извини, что приходится шифроваться, но это необходимо, если мы хотим сохранить интригу.       — Я все понимаю. И я мастер шифровки. — Джин улыбнулся, пожав режиссеру руку и пройдя в дом. — Спасибо большое за то, что сразу вспомнили обо мне. И за главную роль. На самом деле, это слишком большая удача       — Просто я уверен, что ты справишься как никто другой. — мистер Чен хитро улыбнулся. — Пойдем. Твой очаровательный агент уже дал добро на подписание, потому мы быстро уладим формальности.       Они прошли на просторную кухню, которая теперь была залита солнечным светом и открывала волшебный вид на начинающие желтеть яблони и клены, который росли за окном.       — Кофе или чай? — Мистер Чен, который заранее приготовил все документы на столе, направился в сторону современной и очень технологически оснащенной кофе-машины. — Рекомендую кофе. У меня есть просто сногсшибательный намес из темно-обжаренной арабики, с игривым добавлением робусты. Мягкий, но очень ароматный. Жена выбирала, а у нее тонкий вкус.       — Спасибо. Раз уж миссис Чен, то кофе, разумеется. — Джин улыбнулся, глазами быстро пробегаясь по контракту, на этот раз без зазрения совести доверившись своему агенту и любимому режиссеру. — А мне нужно будет проходить пробы?       — Какие пробы, сынок? Никто не справится с этой ролью лучше тебя. — Мистер Чен оставил кофе-машину справляться в одночку, а сам встал рядом с Джином. — Я когда писал сценарий, невольно представлял тебя в образе главного героя. А в него я вложил всю свою душу. Блестящий подлец, у которого будет шанс на исправление, который он перевернет в свою пользу и…       — Останется подлецом? — Джин задумчиво смотрел на режиссера.       — Антигерой. Он будет антигероем, со своей серой моралью. Но, уверен, в твоем исполнении ему будут сопереживать даже больше, чем всем его потенциальным жертвам. — Мистер Чен самодовольно улыбнулся. — Ты не боишься играть почти что злодея?       — Нет. — Джин уверенно поставил подписи во всех обозначенных для этого местах. — Это новый опыт. Возможность испытать свои силы и свой талант на прочность. Плюс к тому, каждый амбициозный актер хоть раз, но должен за свою карьеру воплотить образ подлеца.       — Да, потому что именно подлецы чаще всего настолько характерны, что вдохновляют. — Мистер Чен быстро сервировал чашку с кофе, положив на нее пару долек горького шоколада, и передал ее Джину. — Я сомневался, когда брался за написание сценария. Но у меня была задумка, которая не выходила из моей седеющей головы. Прям во сне мне снилась — я не шучу. Разумеется, каждый творец уверен в том, что его произведение гениально и безупречно, но… Сын прочитал и согласился выступить продюсером.       — Сын? — Джин удивленно округлил глаза.       — Да, он достаточно успешный бизнесмен, и может себе позволить, исполнить папин каприз. — Мистер Чен самодовольно, но с теплотой улыбался. — И я рад, что ты сменил агента, потому что этот Рид наверняка бы не согласился на такой гонорар.       — В моем новом агентском контракте прописано, что я имею право сниматься в понравившейся мне картине, даже если агента не очень устраивает моя зарплата. А я не сомневался ни минуты. С того самого момента, как вы мне только намекнули. — Джин окончательно отложил подписанные документы, взявшись за чашку и заложив шоколадную дольку за щеку. — Потому что работа с вами — это не работа, а шанс чему-то научиться. Ну и приятный опыт, как ни крути.       — Даже когда я матерюсь и пиная собственный стул почти до смерти, затем ругаясь на ассистентов, что на студии нет нормальной, выносливой мебели? — Мистер Чен хитро сощурил глаза, и Джин, вспомнив тот инцидент, засмеялся. — Жаль, не осталось видео подтверждения — я бы посмотрел на это со стороны.       — Это было… эффектно. И полезно, потому что после этого сцена была отснята за два дубля. Или три, точно не помню, потому что боялся, что следующий удар прилетит мне по голове.       — Ай, не ну придумывай! — Чен Хуоджин закатил глаза, а затем улыбнулся. — Я всегда на съемочной площадке добрая фея-крестная, которая…       — Которая одним взглядом может заставить Золушку саму сшить себе сногсшибательно красивое платье для бала. — Джин сделал первый глоток. — Ого! И вправду… Очень вкусно!       — Секунду. — Мистер Чен быстро поднялся, метнувшись к одному из шкафов. — Вот. Запомни или запечатли. Стоит дороговато, но... оно того стоит.       Джин достал телефон и сфотографировал коробку из дорого черного картона.       — Кстати, раз уж ты здесь, может почитаешь сценарий? Это пока тайна, пока мы полностью не укомплектовались и не приступили к съемкам… Хотя все получат только свои реплики и сцены, и никто не увидит полный сценарий. Кроме тебя. Хочешь?       — Вы мне настолько доверяете? — Джин удивленно раскрыл глаза.       — Ну, ты будешь читать его здесь, под мои надзором, и если вдруг что-то станет известно, я буду знать, кого потом прикапывать в своем саду вот под той японской вишней. — Чен Хуоджин невозмутимо указал куда-то за окно, и Джин вновь рассмеялся.       Работа всегда помогает отвлечься. А увлекательная и любимая работа и подавно.       — Я хочу прочитать сценарий. — Джин уверенно кивнул. — И обещаю, что никому о нем не расскажу.       — Даже маме? — Режиссер выглядел очень серьезным, и Джин вновь кивнул.       — Даже маме.       — А мужу? — режиссер продолжал смотреть на Джина испытывающе, и Джин не смог скрыть свое в момент изменившееся выражение лица. — Что такое?       Мистер Чен теперь выглядел виноватым, и Джин поспешил его ободрить, потому что он не знал, а значит винить его за то, что он завел эту тему было преступлением.       — Мы расстались. Нет теперь никакого мужа. А бывшему мужу рассказывать такие тайны совсем уж не солидно.       — Что-то случилось? Мне казалось, что у вас идеальный взаимоотношения, судя по тому, как активно он защищал тебя перед лицом общественности…       — Просто… Ким Тэхен очень хороший человек, который не мог оставить другого такого же человека в беде.       — Хороший человек, но плохой муж? — Мистер Чен внимательно наблюдал за Джином, который всем своим видом показывал, что не хочет продолжать эту тему, но не может грубо оборвать этот разговор. — Извини. Это не мое дело. Но вообще, законом не запрещено повторно вступать в брак, так что нет ничего необратимого. Было бы желание. А пока… — Мистер Чен выпрямился. — Подожди здесь и никуда не уходи — я мигом, в свой кабинет и обратно.       Режиссер тут же удалился, а Джин подумал о том, что глупо вступать в одну реку дважды, если ты однажды уже коснулся ее дна, почти до краев захлебнувшись.

***

      — Элли! — Тэхен влетел в кабинет без стука, застав Элли Чон за ее рабочим компьютером.       Услышав его и подняв глаза, она сначала удивилась, а потом вдруг стала очень серьезной, если не сказать строгой.       — Тэ, нужно хотя бы для формальности постучаться.       — Извини! Я каюсь, но очень важное дело! — Тэхен, с дорожной сумкой на перевес, подошел к столу агента. — Где Джин?       — Где Джин, Тэ? — Элли с сомнением подняла бровь. — Это я должна была бы у тебя спросить. Но в любом случае, я не имею права разглашать эту информацию.       — В смысле? — Тэхен замер, по лицу Элли поняв, что она будет непоколебима в своем стремлении сохранить конфиденциальность.       — Я агент, и Ким Сокджин мой подопечный, информацию о котором я не имею права разглашать без его согласия. Всё просто. И как бы я тебя не любила, в этом кабинете я профессионал, который попросит тебя удалиться, потому что у меня очень много работы.       — Вообще-то, я его муж. — Тэхен возмущенно поджал губы, но Элли не прореагировала.       — Значит, он сам тебе всё расскажет, если посчитает нужным. Но… — Элли задумчиво задержалась взглядом на подставке с ручками и карандашами. — Что между вам произошло? Я тактичный человек и не стала вдаваться в подробности, но Джин был не очень доволен, когда я упомянула тебя в разговоре.       — Не… — Тэхен запнулся. — Недопонимание. И я надеюсь на твою помощь.       Элли была задумчива, а потом смягчилась.       — Я бы рада помочь, но это ваши дела, и если Джин так категоричен, значит, у него есть на это причины. Значит, разобраться с этим можешь только ты.       Тэхен собирался что-то ответить, но в его кармане зазвонил телефон. Это был Чимин.       — Алло. Да. Что?! — на лице Тэхена отразился шок, помешанный с нешуточной тревогой. — Я… Нет, Чим, подожди! Можно… Да, я буду дома. Пожалуйста… Я понял. Хорошо. Через сорок минут, я успею. Нет, был на рекламных съемках в пятиста километрах отсюда. Спасибо, Чим. Спасибо.       Сердце билось так громко и быстро, что, кажется, из грудной клетки, кубарем сначала скатившись к пяткам, подскочило к ушам, мигом их заложив.       — Что такое? — Элли теперь была обеспокоена, видя как встревожен был Тэхен.       — Конец. — Тэхен стоял, не двигаясь, затем резко опустившись на кресло. — Блять, это конец. Конец, мать его!       Он с силой бросил сумку на пол, затем обхватив голову руками.       — Тэ, малыш… — Элли подскочила к нему, присев на корточки и разметав по полу легкую длинную юбку. — Что случилось?       — Я… — Тэхен был зол, но, кажется, злость эта была обращена на него самого. — Я всё испортил, Элли. Сам. Я не хотел, но… Я…       — Что ты сделал? — Элли взяла Тэхена за руку, теперь пристально вглядываясь в его лицо.       — Я хотел, чтобы он не сомневался и согласился на съемки в Америке. Я… Я просто хотел, чтобы он не испытывал чувство вины, оставляя меня. Он… — Глаза Тэхена заблестели. — Просто он любит меня, и изначально боялся, что всё это обернется против него и что чувства… Я сказал ему, что… Ну, что не люблю его. Но я хотел быть убедительным. Я… Наговорил ему ужасных вещей. Но я купил билеты! Я собирался, как только вернусь, поехать за ним! Чтобы всё ему рассказать, чтобы доказать ему, что сказал это лишь для того, чтобы он не сомневался, чтобы… Я…       Элли смотрела с глубокой задумчивостью на Тэхена, который теперь свободной рукой тёр глаза, пытаясь сдержать слезы.       — Я не могу тебе помочь, потому что я пообещала Джину. Но ты должен знать и должен верить в то, что любой конец можно сделать новым началом. То, что оборвалось, вполне можно продолжиться вновь. Просто по-другому. По-новому. А еще ты должен знать, что искренние чувства нельзя скрыть, и если ты действительно его любишь, Джин простит. Любой любящий простит.       Тэхен кусал губы, лихорадочно перебирая в голове мысли.       — Спасибо. — Он перевел на Элли взгляд, в котором была решимость. — Спасибо в любом случае. Я всё исправляю.       Элли поднялась и мягко коснулась щеки Тэхена.       — Я знаю. И я верю в тебя. И верю, что между вами большие чувства, которые вы сможете сохранить. Пусть кто-то скажет, что это наивность, но… Искренняя любовь всегда побеждает. Всегда. И не только в кино. Вопрос только в том, сколько усилий ты готов приложить.

***

      В дверь стучали с такой силой и такой настойчивостью, что Тэхен, прежде чем ее открыть, уже смог живо представить, что ждало его за порогом. Кто его ждал и в каком настроении.       — Отойди на безопасное расстояние, иначе я тебе нос откушу. — Чимин, не поднимая глаз, быстро разулся и двинул на кухню. — Я принес тебе плохие новости. И не одну. И я хочу, чтобы ты знал, что я готов на полном серьезе тебе вломить. А знаешь почему? — Чимин остановился и резко развернулся. — Знаешь, Юнги? Знаешь, как он обычно успокаивает и утешает? Бросает решительное «Не бзди» и хлопает по плечу. Как думаешь, КАК нужно выглядеть, чтобы Юнги, ЮНГИ МАТЬ ТВОЮ, тебя обнял? Представь себе. Просто, блять, представь себе! И я знаю, что ты ему наговорил. Да, я знаю, а лучше бы не знал.       Если раньше все казалось кошмаром, то теперь кошмар явно начинал становиться явью. И Тэхен, находясь в безысходной задумчивости, которая болезненно переворачивала все внутри, направился за Чимином, который сел за стол, положив перед собой какие-то бумаги.       — Он… всё рассказал? — Тэхен сел напротив.       — Да. Пришлось его споить, потому что этот долбаный партизан, которого по виду как будто с креста только-только сняли, отгавкивался, что не хочет говорить. Но дядюшка Далмор семилетней выдержки разговорит любого. — Чимин смотрел с неприкрытой злостью, но Тэхен не мог его за это винить, потому что если бы он смотрел на себя, он бы смотрел так же. — Добился значит? Добился, значит, своего, а теперь боишься, что тебе надоест? Ты… У меня слов нет. Если бы я не успел за это время прикипеть к тебе, как к брату, я бы расквасил тебе рожу, понял? Но… — Чимин выдохнул, нервно взявшись за бумаги. — Я буду хорошим человеком и попробую войти в твое положение. Ты мне не чужой, и пусть Джин мне роднее… Какая, блять, муха тебя укусила?!       — Я хотел, чтобы он уехал в Америку. Но я знал, что он не уедет, потому что… Любит меня и будет испытывать чувство вины, что я без работы остаюсь здесь, хотя помог ему выкарабкаться, а он… — Тэхен опустил глаза, затем вдруг посмотрев на Чимина решительно. — Я купил билеты! — Он полез в задний карман джинсов. — Я купил билеты! Я сегодня же собирался вылететь и найти его там, с помощью Элли, и доказать, что я тогда сказал все это из благих побуждений! Я хотел сказать, что мне все равно, сколько ждать, где ждать, что… Я купил ему… Я…       — Давай, показывай. — Чимин вытянул руку, и Тэхен быстро нашел электронные билеты, которые так и забыл сдать, чтобы отбить хотя бы четверть стоимости. Какая нахуй разница… — Вижу. Так себе план, Ким Тэхен. Ты не подумал о том, что услышав все это, Джин успел бы уже так расстроиться, что потом бы видеть тебя не захотел? Не подумал?       — Я знаю, что он меня любит…       — Да, мать твою! Любит! А ты нагадил ему в душу. — Чимин взял в руки свой телефон. — Приступим к делу. У меня две новости. Обе плохие. С какой начать? Хотя, однохуйственно. Держи.       Чимин протянул Тэхену телефон, и он сразу узнал эмблему инстаграмма. Это был официальный аккаунт Джина, с тремя миллионами подписчиков. И последняя фотография была просто черным фоном. Который не предвещал ничего хорошего. «Я уже предвижу разговоры и пересуды, потому что мы всегда находимся под наблюдением, поэтому скажу сам. Мы с Ким Тэхеном расстались. Наши пути разошлись, что случается в жизни, и в этом нет никакой трагедии. По крайней мере той, что нельзя пережить. Я безмерно благодарен Тэхену и его поклонникам, которые оказали мне колоссальную поддержку в тот момент, когда я в ней больше всего нуждался. Спасибо. Ким Тэхен хороший честный человек, и я благодарен ему за то время, что мы провели вместе. Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Как и плохое. Нужно всегда об этом помнить. Больше я никак и нигде не буду комментировать эту ситуацию. Спасибо за понимание».       — Хороший честный человек Ким Тэхен. — Чимин зло ухмыльнулся, забрав у Тэхена телефон. — Нравится?       — Он неправду написал. — Тэхен, кажется, перестал чувствовать что либо, как будто это была защитная реакция организма на вдруг обрушившиеся на него плохие новости.       — Чтобы не подставлять тебя. Он умеет быть благодарным. Но теперь гвоздь нашей хуевой программы. — Чимин подтолкнул к нему документы. — Читай. Можешь вслух.       Заявление о расторжении брака по обоюдному согласию сторон.       — Что я должен сделать? — Тэхен поднял на Чимина спокойный взгляд. — Заполнить?       — Ну вообще, я думал, что ты… — Чимин смотрел на него с сомнением. — Да, заполнить. И отдать мне.       — И нас разведут? Так просто? — Тэхен направился за паспортом.       — Так просто. Как в море корабли. — Чимин был явно удивлен такой спокойной реакцией. — И контракт ваш расторгнут. Джин выписал мне чек на оплату неустойки в размере пятиста тысяч.       — И ты… — Тэхен, который теперь внимательно изучал печатное заявление с ручкой в руках, поднял на Чимина удивленный взгляд.       — Я что, по-твоему, еблан? Сжег. Почти ритуальное сожжение. С Хосоком улажу потом, как со вторым поручителем.       — Не надо ничего улаживать. У меня нет никаких претензий.       — Еще бы они у тебя были. — Чимин ухмыльнулся, все еще с сомнением наблюдая за тем, как Тэхен заполнял бланк. — Ты серьезно так спокойно его отпустишь? Учти, Джин запретил с ним разговаривать на тему тебя, и если ты надеешься, что я расскажу ему о том, что ты рассказал мне — зря. Ты сам со всем разберешься, если найдешь в себе силы. Я не буду тебя выгораживать при случае, но и закапывать не стану. Каждый имеет право на второй шанс.       — Я спокойно его отпущу... — Тэхен, который как будто пропустил мимо ушей все, что было сказано после этого вопроса, ответил быстро и уверенно, и Чимин стал удивляться еще больше. — Всё остальное я обсужу с Джином с глазу на глаз.       — Только если твой глаз тебе больше не нужен. У Джина тонкая душевная организация, и очень тяжелый удар с правой.       — Ничего. Переживу. Буду играть одноглазых пиратов.       Удивительно, но теперь Тэхен почему-то был совершенно спокоен.