Часть 36. Счастливое стечение обстоятельств
22 июля 2021 г., 15:21
— Чим, зачем тебе этот скрин? — Чонгук, который только успел выйти из душа, теперь испытывая выдержку Чимина (который старался на него не смотреть) своим идеально слепленным и брутально раскрашенным телом. Он вытирал волосы полотенцем, встав за спиной Чимина, заглядывая через его плечо.
— Чтобы подсунуть его Джину, разумеется. — Чимин продолжал сосредоточенно пялить в свой телефон.
— Выронишь перед его носом распечатку с восклицанием «Ой, я случайно, а посмотри, что там»? — Чонгук хитро улыбнулся, отбросив полотенце на спинку стула и обняв Чимина со спины.
— Шутник. Мы живем в век высоких технологий… — Чимин с энтузиазмом вжался спиной в голую грудь и откинул голову, чтобы Чонгук смог его чувственно поддержать в этом нелегком деле. Губами. На шее.
— Письмом отправишь? — И Чонгук принял приглашение, но Чимин вдруг повернул к нему голову.
— Спишь сегодня на диване. — Он нахмурился, затем вновь вперившись в телефон. — Ты должен сейчас написать Джину в мессенджере.
— Что? Чтобы он приехал посмотреть твой скрин? — Но Чонгук быстро метнулся в спальню за своим смартфоном, затем заняв то же положение, правда по объективной причине обнимая свою любовь только одной рукой.
— Нет. Мы же сегодня собираемся у них с Юнги? Вот и спроси, что нужно купить. И всё это у меня на глазах. А то я тебя знаю…
— Как скажешь, мой маленький капитан. — Чонгук знал, что последует за упоминанием в отношение Чимина прилагательного «маленький», поэтому даже не поморщился, когда он прикусил его предплечье. — Смотри. Отправляю.
И теперь Чимин внимательно следил за экраном.
— Оп. Печатает! — Он мигом несколько раз провел пальцем по экрану своего телефона, отправив скрины. — А теперь… Сейчас появится уведомление и…
— «Бля, не тебе»? — Чонгук с недоумением смотрел на экран телефона, на котором Чимин теперь руководил избавлением от улик мгновение свершившегося преступления. Тщательно спланированного.
— Да. Я удалил сообщение, но изображение осталось в его галерее. И ты можешь мне поверить — он посмотрит, что именно там было. — Чимин, совершенно довольный собой, отложил телефон и развернулся к Чонгуку, обняв его за шею.
— Объяснишься? — Чонгук отправлял Джину смайлики в ответ на его «Всё куплено до вас», затем отложив телефон и обхватив Чимина двумя руками. — До выхода на работу сорок минут. Должен успеть.
— Пойдем. — Чимин потянул его к креслу, в гостиную, усадив на него и усевшись сверху, закинув ноги на подлокотник. — Скрины билетов, которые приобрел наш любимый дурачок Ким Тэхен, являются доказательством того, что его произнесенные гадости были планом, потому что на билетах, помимо даты вылета, есть еще дата банковской транзакции. Следовательно, это доказательства его невиновности. Другой дурачок, по имени Джин, как бы теперь не дул губы, его не разлюбил. Я знаю его: если бы он разлюбил, он бы спокойно досидел до окончания действия контракта, а не подписывал нервно дрожащей рукой чек на отступные, который я так и так бы не принял. Тэхен задел его самолюбие. Серьезно задел, почти убил, поэтому он так на него вызверился. Что, с одной стороны, очень хорошо — он выплеснул свои негативные эмоции. Очистился. С другой, разумеется, это очень неприятно для Тэхена, и Джин будет об этом потом жалеть, наверняка, но… У кого из нас нет самолюбия? Вот у тебя его даже с избытком…
— Ты сегодня тоже спишь на диване, так что нам придется за него подраться. — Чонгук сильнее сжал свою руку на бедре Чимина, решительно скользнув ею под край шорт, заставив Чимина сначала вздрогнуть, потом разомлеть, а уж после этого — решительно отвергнуть это грязное домогательство.
— Так вот. У Джина уязвлено самолюбие, и следовательно, он все забудет, когда это самолюбие потешат. Тэхен полностью готов к этому, однако Джин не учел один момент: не давать Тэхену говорить его точно не приведет к сатисфакции. Значит, нужно сделать так, чтобы он Тэхена выслушал. Причем, если мы поскорее хотим погулять на их свадьбе — уже с мыслями о том, что не так уж он и виноват. И вот для этого нужны скрины. Он их посмотрит, задумается и… Он, конечно, вряд ли сам инициирует их разговор, но при случае точно не станет артачиться. Останется только дать знать Тэхену, когда наступит нужный момент для объяснения. И вот сегодня вечером, когда соберемся, мы с тобой и прощупаем почву.
— Гениальный план. Но ты же изначально не собирался Тэхену помогать? — Чонгук с сомнением смотрел на своего парня, который отвел глаза.
— Если бы ты видел Джина в том состоянии, в каком видел я — ты бы тоже не стал. А потом я увидел, в каком состоянии был Тэхен. Знаешь, эти двое, если мы не вмешаемся, закончат либо на антидепрессантах, либо под поездом, а я категорически не приемлю ни того, ни другого. Они любят друг друга — это понятно и очевидно всем. И им очевидно. И мой план совершенно безопасен, и о нем по итогу никто не узнает.
— Как с презервативами, да? — Чонгук улыбнулся, поцеловав прислонившуюся к нему светловолосую голову, пока Чимин нежно обнял его за плечи.
— Да. Потом, когда они будут надевать друг на друга кольца, самым первым тостом мы им всё расскажем.
— Слушай… — Чонгук вдруг задумался. — А почему бы нам не провести свадьбу на острове? Уверен, Джеймс Томас Скотт организует все по высшему разряду. Если мы пообещаем привезти Ю.
— Отличная идея… — Чимин задумался теперь так же, как и его любовь. — У Джина начинаются съемки через две недели. Если у Тэхена с пробами все прошло хорошо, то и он скорее всего недолго будет свободен. А значит… Надо сделать всё как можно скорее. Получится, конечно, без медового месяца или даже недели, но незабываемые впечатления они получат.
Чонгук сидел сосредоточенно молча, а затем рассмеялся.
— Мы очень хорошо придумали, при том, что они даже не поговорили пока.
— Всегда нужно готовиться заранее. Поэтому сегодня же, как приедешь на работу, поговори с Ю. Пусть она потрясет Джимми — уверен, они до сих пор общаются.
— Как скажешь, мой ма… — Но Чонгук не успел договорить, так как Чимин тут же заткнул его решительным поцелуем.
— Гук, я тут подумал… А как ты относишься к парным татуировкам? — Вопрос прозвучал слишком неожиданно, и Чонгук не мог остановить стремительно увеличивающиеся в размере глаза.
— Положительно.
— И я. — Теперь Чимин звучал мягко и нежно, своими маленькими пальчиками перебирая влажные волосы Чонгука. — Давай, если наш план выгорит, что-нибудь выберем?
— Уверен, Сури нарисует для нас сногсшибательные эскизы. — Чонгук продолжал смотреть на Чимина широко раскрытыми влюбленными глазами, как будто он давно хотел предложить что-то подобное, но не решался.
— Ох, только бы наш план сработал! — Чимин надул губы, которые быстро пропали между губ Чонгука.
Отличное начало дня.
***
Джин с самого утра был растерян. С того самого момента, как Чимин случайно скинул ему скрины авиабилетов. Случайно это было или же намеренно — Джин не стал об этом думать, однако всё же изучил присланные картинки. Билеты в Калифорнию, которые были куплены (и Джин специально проверил по календарю, очень усиленно напрягая память) за день до того, как они не очень красиво объяснились. Джин не мог точно сказать, с какой мотивацией это было сделано, хотя, всё лежало на поверхности, но был уверен, что Тэхену явно было что сказать. Тэхен… После просмотра отснятого видео, Джину пришлось сделать еще одно обращение, уже для своих поклонников, в котором попросил не высказываться негативно в сторону своего бывшего мужа, потому что он не держит на него зла. Возможно, Джин еще что-то держал на своего бывшего мужа, но точно ни за что на свете не желал ему информационной расправы. Вообще не желал ему… Он невольно посмотрел на свое запястье, на котором раньше был красный кожаный шнурок. Странно, раньше он не обращал на него внимания, а теперь взгляд то и дело обращался к руке. — Доброе утро, Джинни. — Чен Хуоджин, бодрый и цветущий, только появившись на студии, сразу взял Джина под локоть и повел в сторону предоставленного ему кабинета. — Как спалось? Круги под глазами. Это из-за ваших разбирательств с бывшим мужем? Спрашиваю не из любопытства, а потому что ты действительно неважно выглядишь. — Доброе, мистер Чен. Да, я плохо сплю, но не знаю, с чем именно это связано. — Джин не испытывал теперь раздражения по поводу столь личных вопросов. Возможно, потому что уважал и ценил своего любимого режиссера, расширив для него рамки дозволенного. — Как и он, в принципе. Я видел его на видео. — Чен Хуоджин быстро открыл кабинет своим ключом, пропуская Джина внутрь. — Сердце дрогнуло. И я сразу вспомнил себя в молодости, когда мне частенько приходилось раскаиваться перед женой за свою горячность. Но мы никогда не доводили дело до развода. Режиссер Чен указал Джину на кресло, в то время как сам занял место за рабочим столом, достав из ящика какие-то бумаги, которые издалека походили на сценарий. — Знаешь, это приходит с опытом и возрастом. Когда ты молод и горяч — в тебе играет гордость, самолюбие, ты требуешь справедливости и отмщения за каждую даже крохотную провинность. Главное, пережить это время, потому что потом, если в деле два человека умных, тебе важнее все по-тихой урегулировать и вновь наслаждаться семейной идиллией. Страсть — это приятно и полезно, но когда она согревает, находясь под контролем, а не стремится спалить всё к чертям, подогреваемая конфликтами. — Чен Хуоджин задумчиво смотрел в окно, затем обратив взгляд на теперь задумчивого Джина. — Любовь равно компромисс. Умение выслушать даже тогда, когда ты хочешь другого человека убить. Не сразу выслушать, разумеется. Дать себе время остыть, потому что сгоряча можно налепить такого, что потом еще извиняться придется, хотя изначально ты не был ни в чем виновен. Я знаю, что это слышится как нравоучение, но я просто хочу, чтобы ты задумался раньше того времени, когда нельзя уже будет всё вернуть. Расстаться, порвать, сломать и забыть ты всегда успеешь. А вот сохранить и приумножить… Для этого есть только один шанс. Который зачастую нужно дать. Это было пространное рассуждение, которое даже не было обращено конкретно к Джину, поэтому он не воспринял его как попытку как-то воздействовать на него. Рассеянное в воздухе стремление поделиться своим опытом. Пережитым жизненным опытом, который обычно и является главным учителем. Мы можем сколько угодно слушать о том, что ходить с заложенными в карманы руками — это опасно. Но поймем это и осознаем, заучив наизусть, лишь тогда, когда однажды разобьем нос. И из размышлений Джина выдернул внезапно раздавшийся стук в дверь. — О, а вот и твой криптонит! — Мистер Чен поднялся и сразу направился к двери, тут же ее отворив. — Извините, я опоздал? Джин тут же развернулся, услышав знакомый голос. Это был Тэхен. В светлых прямых брюках, держащихся на талии и на ремне, в зеленом ажурном свитере и невообразимо взъерошенный, как будто он опаздывал и сушил после душа волосы так, как придется, а не так, как этого требовали нормы приличия. Он смотрел на Джина, и на его пусть и изможденном, но все равно красивом сосредоточенном лице теперь очень быстро сменялись эмоции. А Джин пытался понять, что чувствовал теперь, но вместо того, чтобы понимать, просто не мог отвести глаз. — Нет, Тэхен, ты не опоздал! — Мистер Чен, который, разумеется, заметил эту немую сцену, взял Тэхена под локоть и направил в сторону второго, расположенного рядом с Джином, кресла для посетителей. — Мы не начинали без тебя. — Мы… Мы будем сниматься вместе? — Джин пытался теперь не выдавать свое волнение. Волнение, а не раздражение или гнев. — Точно так. Именно Ким Тэхен будет лучиком света в твоем темном царстве интриг. — Это… Это как? — Тэхен обращался к режиссеру, но смотрел на Джина, как будто пытался насмотреться на него впрок. Но режиссер не жаловался, про себя лишь потирая ручки. — В моем произведении у главного героя нет романтической линии, но есть любовная. Любовь эта платоническая, и возможное сексуальное продолжение каждый зритель придумает, если захочет, для себя сам. Ты друг главного героя. Можно было бы предположить, что ты являешься сосредоточением всех возможных благодетелей, но нет. И ты не без порока, но главная фишка в том, что ты единственный человек, против которого не может пойти Джин. Герой Джина. Вы примерно как…. В общем, Ким Тэхен, только с тобой герой Джина будет самим собой. И так как у вас будут доверительные, теплые, пусть и не без интриги взаимоотношения, я должен удостовериться, что вы сможете их отыграть без сучка и задоринки. А точнее, без разногласий. Понимаю, вы в разводе, но мне нужна будет искренняя и душевная привязанность. Блеск в глазах, забота, временами даже нежность… В общем, всё светлое и прекрасное, чего вы себя добровольно в жизни лишили. Режиссер Чен поднялся и, обойдя стол, встал за спинами Тэхена и Джина. — Поднимитесь, друзья, и выйдите ко мне. — Мы будем отыгрывать какую-то сцену? — Джин одернул брюки и занял место рядом с Тэхеном, чувствуя, что у него постепенно учащается сердцебиение. — Сцену? Ну нет… Если мы сейчас будем отыгрывать реальную сцену, потом будет неинтересно. — Мистер Чен забавно надул губы. — Всё намного проще. Но сначала вопрос. Вы профессиональные актеры? Точнее. Профессионалы своего дела? — Да. — Джин ответил первым, в подтверждение еще и уверенно кивнув. — Я тоже. — Тэхен повторил движение за Джином, и мистер Чен хитро улыбнулся. — Отлично. В таком случае вы мне теперь изобразите очень трогательный, наполненный всем самым светлым поцелуй. Услышав слово «поцелуй» и Тэхен, и Джин как по команде вытаращили глаза. — А что вы так удивляетесь? Я не могу рисковать. У меня еще будет время, чтобы подыскать кого-то на замену, но я не собираюсь этого делать. Мне нужны гарантии. Если теперь, после того, что произошло, вы при мне сможете поцеловаться, значит, готовы будете воплощать любовь и полное взаимопонимание в кадре. — Но ведь любовь платоническая, и мы не должны целоваться… — Джин читал сценарий и был в курсе того, что целоваться ему ни с кем не придется. — Ким Сокджин, кто здесь режиссер?! Или ты думаешь, если здесь нет хлопушки и оператора, мои указания ничего не значат? — Режиссер Чен сдвинул брови к переносице, в то время как Джин обиженно надул губы. И Тэхен улыбнулся, живо представив себе, каким мог быть Джин на заре свой актерской карьеры. — Я не прошу вас здесь придаваться любви. Обычный поцелуй. Можно просто касание губ, без всяких предварительных, прости господи, ласк. Но с нежностью. Изобразите мне первую влюбленность, взаимную и счастливую, и мы с вами, довольные, особенно я, разойдемся, чтобы встретиться через две недели. — Просто поцеловаться? — Джин как будто пытался тянуть время, пока режиссер Чен скрестил руки на груди. — Нет, не просто. Можешь до этого спеть. — Режиссер был невозмутим, а затем строго нахмурился, поджав губы. — Джин, ты прекрасно знаешь, что мне нужно. Давай, не задерживай ни меня, ни Тэхена. Ты должен показать пример. Кто из вас двоих был замечен в оскароносном фильме?! Джин кивнул и повернулся к Тэхену, сделав шаг ему навстречу. Это было странно. Странные ощущения, которые никак не давали ему собраться с мыслями. Он прекрасно знал Тэхена, он жил с ним больше четырех месяцев под одной крышей. Он… любил его, но теперь это было впервые. Тэхен смотрел на него прямо, но без напора и давления — как будто терпеливо ожидая, что же сделает Джин, внимательно следя, чтобы ничего не пропустить. — Можно? — Джин не мог собраться с мыслями, но одно было очевидно теперь — он успел забыть о том, насколько до этого был зол. Он как будто успел в этот момент забыть о том, что между ними произошло. Он думал только о том, что ему нужно было поцеловать Тэхена. А он ведь так давно его не целовал... — Да. — Тэхен взволнованно кивнул, сделав шаг Джину навстречу. — Конечно. Первая влюбленность… Какая она, первая влюбленность? Смущенная. И Джин медленно поднял руку, не торопясь касаться ею лица Тэхена. Как будто ему это было запрещено, но теперь нужно было преодолеть запрет. И в момент, когда его пальцы коснулись мягкой кожи, он почувствовал разряд тока, который рассыпался мурашками по коже. Первая влюбленность… Нежная. Он мягко провел пальцами по щеке, спустив их к шее, большим пальцем осторожно коснувшись подбородка. Джин так давно не касался Тэхена так, что… Первая влюбленность всегда нерешительная. Трудно решиться поцеловать губы, которые до этого причинили тебе страдания, о которых ты теперь не мог вспомнить. Джин смотрел на них. Видел впервые. Не знал, каково это — вновь целовать их так, как будто это было драгоценное сокровище и главный приз. Он приблизился, своим носом неловко коснувшись носа Тэхена, который от волнения ли или для того, чтобы хотя бы попытаться вдохнуть, приоткрыл свои губы, и Джин почувствовав теплое дыхание. Еще чуть ближе, но все еще не касаясь. Как будто теперь нужно было убедиться, что это взаимно. Потому что первая влюбленность всегда неуверенная. И Джин теперь не был уверен в том, что ему удастся передать правильные чувства. У него бешено забилось сердце. Поцелуй. Мягкое, почти невесомое касание губ, которые дрожали. Джин чувствовал, как предательски теперь волновался, ощущая как будто уже успевшие забыться ощущения. Давление чуть больше, и губы теперь соприкасались увереннее. Так, что можно было ощущать не только мягкость, но и тепло, гладкость, интригующую влажность слизистой. Первая влюбленность… Пока продолжался этот поцелуй, Джин взял Тэхена за руку, и их пальцы сами собой переплелись. Джин немного отстранился, теперь только лишь слегка касаясь губ, взволнованно выдыхая из себя тепло, которое теперь перемешивалось с дыханием Тэхена. Изобразить первую влюбленность тогда, когда ты уже любишь всем сердцем мог только действительно профессиональный актер. Но ведь первая влюбленность она… Безоглядная, занимающая собой всё внутри и не дающая вздохнуть от переизбытка новых, до этого неизведанных, сладко томящих тело чувств. Губы вновь соприкоснулись. Это получилось само собой. Они как будто примагнитились. Как будто им суждено было целоваться. Как будто они были созданы лишь для этого. Чтобы теперь всё было как будто действительно в первый раз, как будто никогда до этого им не приходилось упиваться этой чувственной сладостью, нежась в объятиях друга друга, позволяя себе неторопливо и беспечно наслаждаться близостью друг друга, которая давно перестала быть только физической. Джин думал, что он всё забыл, что сможет как всегда справиться с собой и своим внутренним миром после обрушения чувств, но… Чувства не пострадали. Пострадало что угодно, но только не чувства, которые он продолжал испытывать к Тэхену и не переставал испытывать как бы ни злился, как бы ни убеждал себя в том, что нужно смириться с тем, что это конец. Джин отстранился, и Тэхен сильнее сжал его руку, будто боясь отпустить от себя хоть на шаг. — Я люблю тебя. Первая влюбленность, которая обозначается поцелуем, должна иметь и словесное подтверждение. Джин смотрел теперь Тэхену, который находился так близко, в глаза, и видел каждую ресницу, каждый теплый блик на темной радужке, каждую слезу, которую он успел неосторожно обронить. Джин был бессилен. Он мог хорохориться на расстоянии, строить из себя неприступную крепость, но теперь, когда Тэхен был так близко… Он был бессилен. И это была единственная слабость, которую он теперь мог себе позволить. Джин поднял их сцепленные пальцы и осторожно вызволил руку, чтобы затем остановить ее на лице Тэхена, который смотрел на него, не моргая и, кажется, даже не дышал. Джин аккуратно, лишь кончиками пальцем провел по выпирающей скуле, нежно касаясь щеки… Первая влюбленность, первые взаимные чувства, раз уж речь идет о поцелуе, это волнение, которое, ты знаешь, будет вознаграждено сполна. Ты смотришь на человека и не можешь поверить, что он теперь принадлежит тебе, как и ты ему. Это новые чувства, поэтому ощущение близости, которое пока лишь осторожно и волнительно касается сексуального, воспринимается острее. И ты незаметно для себя начинаешь испытывать жажду, понимая, что всё равно мало, как бы много ни было. — Люблю. Одно слово, которое в один момент переворачивает все внутри. Снова и снова, и ты начинаешь физически испытывать головокружение. Джин закрыл глаза за мгновение до того, как Тэхен впился в его губы. Первая влюбленность — это голодная чувственность, которую невозможно скрыть или удержать. Сильные руки сжали Джина болезненно. Губы целовали болезненно, не давая вздохнуть и перевести дух. И Джин сцепил свои пальцы на шее Тэхена. Он не мог отвечать на поцелуй, просто окончательно и бесповоротно задыхаясь в чувствах. Та же река, только теперь они опустились на дно вместе, захлебываясь эмоциями и… Тэхен не глядя, лишь чтобы придать больше опоры и уверенность в том, что они случайно не разойдутся, не отстранятся, не отпустят друг друга, направил Джина, который на удачу уперся спиной в стену. Или шкаф. Или… Плечи прижаты, пока горячие руки на пояснице прижимают к себе, судорожно пытаясь добраться до скрытого под мягким джемпером тела. Тепло. Родное тепло, которое было необходимо, и только когда Тэхен почувствовал под пальцами горячий бархат кожи, он совершенно расслабился. Его и больше ничей. Чтобы ни случилось, чтобы ни пришлось сделать, выслушать или сказать, Джин был только его. До этого ядовитый, каждым словом и взглядом болезненно метко бьющий в самое сердце, теперь он покорный, мягкий, знакомый в каждом своем проявлении и родной. И сладкий. Этой сладостью невозможно было насытиться. Губ, изголодавшегося по ласке языка, который теперь с пылкой страстью вел поцелуй… Этого было мало. Джин льнул к нему, запустив пальцы в волосы. Холодный, чужой, он теперь вновь был в его руках. — Джин… Раздавшийся на мгновение и прервавший поцелуй шепот звучал как-будто издалека, чтобы затем вновь заглушиться глубокой, чувственно проникновенной нежностью губ и языка, пока пальцы сжимали тонкую кожу, будто снова и снова убеждаясь в том, что теперь всё позади. Но страх остался. Страх, что им придется прервать эти объятия, придется отпустить друг друга, и между ними вновь появится расстояние, которого за последние дни было слишком непростительно много. Джин откинул голову, когда губы незаметно для него опустились к шее. Влажные, беспорядочные, слишком откровенные для их положения поцелуи, которые как будто пытались до конца вобрать в себя запах и вкус покрасневшей от долгожданной ласки кожи. Мало… До сих пор непозволительно мало. Но… — Подожди… — Джин мягко ладонями уперся в грудь Тэхену, который теперь лишь только ждал момента, когда вновь сможет начать с того, на чем он остановился. — Прости меня. Я не хотел, чтобы это все закончилось так. — Тэхен прислонился лбом к Джину, взволнованно, низким, охрипшим от чувственных ощущений шепотом выдыхая слова прямо в его открытые, припухшие от ласки губы. — Я бы никогда не сделал тебе больно намеренно. Я сглупил. Я не хотел… Я люблю тебя. — Я знаю. — Джин как будто устало улыбнулся. Наконец, сумев оставить позади то, что до этого отравляло его жизнь. — Знаю. Узнал. Должен был узнать от тебя, но… Я гордый. Но теперь я… — Джин пытался справиться с дыханием, пока пальцы под его джемпером теперь с нежностью скользили по коже. — Нельзя идти против чувств. Таких… чувств. Тэхен улыбнулся. Он теперь был настолько счастлив, что готов был рассмеяться. Просто напряжение, наконец, смогло найти выход. Просто вся та боль, что они испытывали на двоих, наконец смогла найти свое избавление в любви. — Я очень тебя люблю. — Джин поднял блестящие глаза. — Смотрел твое видео, и сердце разрывалось. Как бы ты не успел меня обидеть, я не мог смотреть, как тебе было больно. Я намеренно хотел тебе причинить боль, а когда причинил… Я… — Один-один, боевая ничья. — Тэхен быстро поцеловал Джина в нос. — Не думай об этом. Это все стоило того, если ты теперь говоришь что любишь меня. — Вдруг Тэхен стал очень серьезным. — Скажи еще раз. Очаровательный каприз, и Джин рассмеялся, мягко обрамив нежными пальцами и чуть сжав его щеки. — Люблю. Я люблю тебя и ни на минуту не переставал любить. Злился, но все равно любил. — Тогда… Тэхен отпустил Джина и сделал шаг назад, пока Джин смотрел на него с явным недоумением. А потом Тэхен вдруг опустился на колено, и Джин, который теперь недоумевал еще больше, так же, как не понимал, что вообще происходит, тоже, не задумываясь, встал на колени. — Ты зачем это сделал? — Тэхен смотрел на него удивленно. — А ты зачем? — Наверное, это был рефлекс, и Джин только теперь ощутил, что явно не успел пожалеть свои колени, когда на них опускался. И немного поморщился. — Я хочу сделать тебе предложение. Как полагается. — Однако, Тэхен не торопился лезть в карман за заветной коробочкой. — Когда Чимин принес документы на развод, я обрадовался. Наконец-то, мы сделаем всё правильно. Джин смотрел на него, открыв рот, и не знал, что говорить. А Тэхен просто снял со своего пальца кольцо и жестом попросил руку Джина. — Купил его прежде чем улетать за тобой в Америку. Сначала лежало в бархатном футляре, а потом я просто надел его, чтобы оно всегда было со мной — мало ли что… — Тэхен смотрел на мужественно блестящий золотой лаконичный кружок, инкрустированный тремя камнями. — Ты выйдешь за меня? Джин видел такое в кино много раз. И даже был уверен, что однажды ему придется воплотить что-то такое в кадре… А теперь он стоял на коленях перед таким же коленопреклоненным Тэхеном, который делал ему предложение. Это было сумасшествие чистой воды, особенно если вспомнить, что было между ними только позавчера. А теперь… — Да. — Джин уверенно кивнул, вдруг став очень сосредоточенным, с волнением наблюдая за тем, как на его правой руке появилось кольцо. — А ты за меня? У меня нет кольца, но я тоже успел приобрести тебе подарок. После того, что ты для меня сделал, мне все еще хотелось тебя отблагодарить, и я придумал самый банальный способ. Но… Подарок остался в нашей квартире. — Я дам тебе ответ, но только когда получу этот свой подарок. — Тэхен невозмутимо поднял бровь, а затем улыбнувшись своей фирменной и самой счастливой улыбкой, сгреб Джина в охапку, уткнувшись носом в его плечо. — Не верится. — Не верится, что все это видел мистер Чен. — Джин сжимал Тэхена изо всех сил и не мог им надышаться. В буквальном смысле. Тэхен поднял голову и осмотрелся. — Ну… Здесь нет мистера Чена. Джин сначала будто бы задумался и удивился, а затем рассмеялся. — Он всё подстроил! Боялся, что мы будем драться на съемочной площадке. — Господи, а ведь мы реально будем сниматься вместе! В кино! — Тэхен, все еще сжимая в своих руках плечи Джина, смотрел на него с восторгом. — Как я и хотел! Джин мягко улыбнулся, затем чуть склонив голову. — Честь для меня. Сниматься плечом к плечу с таким великолепным актером, который говорил мне гадости так искренне, что я поверил. Тэхен сначала напрягся, когда Джин вспомнил об этом, но не увидев на его лице ни намека на обиду или что-то, что потенциально могло омрачить их счастье, самодовольно улыбнулся. — Моя лучшая роль. Трагичная, но я всегда мечтал сыграть злодея. — Мечты сбываются. — Джин закатил глаза, а затем поднялся, потянув за собой Тэхена, тут же заключив его в объятия. — Надо поблагодарить режиссера Чена за его провокацию. А еще… — Джин хитро улыбнулся. — Нужно подготовиться к вечернему мероприятию. — Мероприятию? — Тэхен удивленно поднял брови. — О да… Мы произведем фурор, потому что… Но Джин не успел договорить, так как раздался интеллигентный, но настойчивый стук в дверь. — Войдите! — Тэхен сказал это так уверенно, будто это был его кабинет. — Можно? — Чен Хуоджин как будто нерешительно открыл дверь, а затем заметив, как убедительно Джин обнимал Тэхена, широко улыбнулся. — Закончили? Знаете, это первая и последняя влюбленность, судя по тому накалу страстей, что я… не стал досматривать. — Спасибо. — Джин улыбнулся с такой благодарностью, что режиссер Чен успел в этот момент расчувствоваться. — Это именно то, что было нужно. — Зато теперь я буду спокоен по поводу съемок и своего замысла. — Мистер Чен подошел к двум женихам, внимательно их осмотрев, а затем серьезно нахмурившись. — А теперь брысь отсюда. И чтобы я две недели вас не видел. Потому что потом будет много работы, и мы будем видеться слишком часто. Джин отпустил Тэхена, только чтобы пожать режиссеру руку, а Тэхен, вместо благодарности, крепко его обнял. И Чен Хуоджин, который сначала опешил от такого внезапного проявления, потом все же приобнял Тэхена в ответ, улыбаясь такой почти детской непосредственности. И они покинули кабинет режиссера, держась за руки. — Куда теперь? — Тэхен смотрел на Джина, направляя его по коридору. — Заедем за моим подарком, а потом… Поедем готовить мероприятие. — Прямо вместе? Прямо вот… Как два будущих мужа? Прямо… всё вместе? — Тэхен смотрел на Джина, забавно задрав брови, и Джин рассмеялся. — Отныне всегда вместе. Но не будем терять время!
Примечания:
Нарушу законы и подам горячее на десерт... :)
