БОНУС 1. Кино и романтика
21 октября 2021 г., 15:15
— Господи, как я скучал! — Тэхен, с зубной щеткой между губ, теперь с такой отчаянной любовью смотрел на своего мужа, который полоскал рот от пасты, что в ней вполне возможно было захлебнуться. Он смотрел на него так с того самого момента, как Джин вновь переступил порог их квартиры.
— Родной, меня не было всего один день. — Джин, быстро сполоснув зубы, рот в целом, щетку и все остальное, ответил в зеркало таким же взглядом.
— Значит, ты не скучал… А ведь мы женаты всего несколько месяцев… И уже… холод… — Тэхен драматично поджал губы, невесело погрузив щетку между зубов, и Джин, рассмеявшись, крепко обнял его со спины.
— Мне некогда было скучать — Хоби обрывал телефон каждые полчаса, и каждый раз с истеричным «Скажи мне правду! Как она?!». — Джин забавно изобразил главу актерского агентства, и Тэхен улыбнулся. — Мне кажется, Элли просто сбежала от него.
— Это их первый ребенок, а очень неосмотрительный врач на консультации сказал, что первые три месяца — самые ответственные. — Тэхен быстрее обычного закончил с зубами, чтобы высказаться. — Не понимаю, как он вообще ее отпустил…
— Судя по всему, им пришлось подраться, и Чон Хосок, как джентльмен, все-таки уступил своей беременной жене. — Джин улыбался, наблюдая за Тэхеном в зеркало и продолжая крепко обнимать его.
— Поскорее бы у нее начал расти животик… — Тэхен мечтательно улыбнулся, быстро повернувшись к мужу, прижавшись к краю раковины. — Она будет такая… Хорошенькая! Как комок сахарной ваты! А все почему? Потому что внутри у нее будет расти маленькое чудо…
— Пока рядом будет при каждом ее неосторожном «Ой» волноваться чудо побольше. — Джин задумчиво закатил глаза, затем улыбнувшись. — Хотя, я понимаю Хоби. Но не будем теперь слишком много говорить о нем — не хватало ему еще икать в добавок к нервному тику. Давай лучше я намажу тебя кремом! Который рекламировал, между прочим. — И Джин отпустил своего мужа, направившись к своей дорожной косметичке, которую за несколько часов так и не удосужился разобрать.
— А потом я тебя! — Тэхен был настроен очень серьезно, и Джин оценил его энтузиазм.
— Начнем с тонера. — И он, поставив все необходимое у раковины, взялся за первый пузырек, выдавив на ладонь прозрачный гель. — На все лицо. По массажным линиям.
Пока его пальцы бережно скользили по лицу, Тэхен от удовольствия прикрыл глаза.
— От центра к периферии… Разглаживая, но не надавливая… — Джин приговаривал инструкции с очень серьезным видом, теперь демонстрируя то, чему его успели научить представители косметической фирмы, лицом которой он стал. — Так, теперь сыворотка. Несколько капель.
Он выдавил пипеткой прозрачную желтоватую жидкость, растерев ее между ладоней и став бережно прикладывать их к лицу Тэхена, который продолжал наслаждаться с закрытыми глазами и самодовольной улыбкой.
— Почему ты такой красивый… — Джин положил ладони мужу на щеки, затем быстро поцеловав его в губы. — Крем!
— А можно еще… Кажется, так сыворотка впитывается в более глубокие слои… — Тэхен сосредоточенно, но в деланном сомнении нахмурился, и Джин повторил свой нежный жест, на этот раз чуть на губах задержавшись. — Всё, чувствую, уже начала действовать.
— А после крема ты вообще станешь персиком. — И Джин стал бережно разносить плотную, приятно и легко пахнущую белыми цветами субстанцию по лицу своего довольного мужа. — По массажным линиям. И чуть-чуть вот так пальцами…
И он начал кончиками пальцев бережно отбивать на лоснящейся от нежного ухода коже неведомый ритм, стараясь не пропустить ни сантиметра.
— Ну как? — Он закончил, с ожиданием смотря на Тэхена, который только теперь открыл глаза.
— Настолько качественная продукция, что мне кажется, что это не крем касался кожи, а какой-то самый лучший мужчина на свете… — Тэхен многозначительно улыбался, затем сосредоточенно нахмурившись. — Моя очередь! Кстати…
Тэхен стал рассматривать бутылочки и баночки в поисках тонера, пока Джин расслабился в ожидании приятной спа-процедуры.
— Я бы хотел обсудить с тобой сценарий. Мы вчера отсняли мое знакомство с твоими жертвами, в ресторане, и потом немного поговорили с господином сценаристом по поводу характера и образа моего героя… Хочу услышать твое мнение.
И он дал время на раздумье для Джина, пока его пальцы бережно скользили по и без того идеальной коже.
— Ты же знаешь, я в любое время к твоим услугам. — Он улыбался, чувствуя, с какой ответственностью Тэхен подходил к этой стихийно организовавшейся бьюти-процедуре.
— Мне интересно сравнить его с главным героем. То есть, с тобой. То есть, с Ёнгхо. Мне кажется, так проще будет воплощать этот образ.
— Собираешься играть от обратного? — Джин улыбнулся, пока Тэхен приступил к сыворотке. — Вполне может сработать. Но тебе лучше определиться с собственным отношением к твоему образу. Так проще будет его проживать в кадре. Вжиться в роль, так сказать.
— И как ты относишься к Енгхо? — Тэхен остановился прежде чем начать вбивать сыворотку в любимые щеки.
— Он социопат. Причем, чистой воды. Целеустремленный, беспощадный, циничный. Не псих, видит рамки дозволенного, но они у него значительно расширены. Чен прописал его достаточно однозначно, и мой герой интересен именно в раскрытии своих жертв. Именно это придает его личности и его поступкам особые краски.
— То есть? — Тэхен уже успел взяться за крем, теперь почти полностью погрузившись в обсуждаемый вопрос.
— Серая мораль. Мы знаем, что Ёнгхо — подлец. Это однозначно установленный факт, и автор сценария это не скрывает. Здесь нет интриги. Но вот те, кого он обманывает для достижения собственных целей… Вызывают ли они сочувствие? Или же Ёнгхо все-таки имеет право так с ними поступить? Чен очень умело ушел от обычного противостояния зла и добра, качественно его перемешав. Например, история с изменой. Ты вроде должен сопереживать обманутому мужу, но потом вдруг узнается, что он очень черств по отношению к собственному сыну, слишком жесткий, если не сказать жестокий в отношениях с женой, и пусть эта самая жена плачет и молит о том, чтобы мой герой не разрушал этот брак… Так ли он хорош? Таким ли варваром будет Енгхо в этом случае? Неоднозначно.
— Думаешь, у кого-то он вызовет симпатию? — Тэхен аккуратно закрыл все баночки, и услышав это, Джин открыл глаза.
— Вряд ли. Но в какие-то моменты его образ будет обретать черты… ммм… обличителя. Обличителя людских пороков, если можно так сказать, довольно возвышенно… Может он и не будет вызывать симпатии, но вот некоторым его жертвам явно будут сопереживать меньше. — Джин улыбнулся, посмотрел на себя в зеркало и потянул Тэхена в спальню.
— Хорошо, а мой герой тогда какой? — Тэхен остановился в дверном проеме, пока Джин направился к кровати, начав освобождать ее от покрывала.
— Хесон… — Джин остановился, выпрямившись. — Знаешь, твой персонаж, несмотря на то, что он второстепенен чисто формально, мне кажется более интересным. Именно в контексте его отношения с Енгхо. Хесон выступает протагонистом, но он тоже не так прост. Нам не открываются его истинные мотивы, но очевидно то, что он старается не для людей. Скорее, ради Енгхо, но при этом преследует какие-то свои цели. Не просто наставить его на пусть истинный, а что-то более… Но это всё Чен отдал на откуп зрителя. — И Джин окончательно свернул покрывало, отложив его на низкий комод. — Вообще, это очень тонкое и при этом рискованное произведение. Оно точно никого не оставит равнодушным. Уже предвижу, сколько будет дискуссий по поводу поступков и их мотивов.
— А как Енгхо, по твоему, относится к Хесону? — Тэхен снял халат, но занимать свое место в супружеском ложе не спешил.
— Я не назову то, что между ними любовью, какой бы она ни была. И здесь стоит сказать господину Чену спасибо за то, что он не романтизирует эти весьма и весьма абьюзивные отношения. У твоего героя нет иллюзий насчет Енгхо, он не считает себя Красавцем, который сможет превратить Чудовище в прекрасного принца.
— Ты не веришь в сказки со счастливым концом?
— Я верю в то, что жизнь слишком коротка, чтобы жертвовать ею во имя призрачной вероятности кого-то изменить. Нужно любить себя и не допускать, чтобы к тебе относились так, как наш протагонист к своему антагонисту и наоборот. — Джин улыбнулся. — Любовь должна быть как у нас с тобой. И я всем желаю именно такой любви.
— Нужно попросить Чена написать еще один сценарий, чтобы люди знали, как надо. — Тэхен самодовольно улыбнулся, а затем, не дав Джину улечься, сел на кровать, потянув его к себе на колени. И Джин не сопротивлялся. — Так что насчет взаимоотношений Енгхо и Хесона?
— Это больше похоже на… привязанность? Возможно, болезненную, от которой мой герой хочет избавиться. Нам ничего не говорится об их прошлом, об обстоятельствах их знакомства — просто дается факт, что их связывают какие-то отношения.
— А мне кажется, между ними отчетливое сексуальное напряжение. — Тэхен обвил руками прикрытую мягким хлопком пижамы талию своего мужа.
Джин развернулся к нему.
— Тебе так кажется, потому что я исполняю роль Енгхо. — Он снисходительно улыбнулся. — Если бы его играл кто-то другой, ты, возможно, не усмотрел бы никакой сексуальной подоплеки, потому что в сценарии даются только намеки, которые каждый истолковывает в меру своей испорченности.
— А финал? Ты же видел эту сцену! — Тэхен не сдавался, как будто пытаясь убедить Джина в том, что его точка зрения была правильной.
— Агрессия. — Джин пожал плечами. — Весь сюжет мой герой держал себя в руках, а потом… рвануло. Чен не дает никаких конкретных указаний на то, что наши герои предпочитают мужчин и друг друга в том числе.
— Но, согласись, это было бы эффектно… — Тэхен мечтательно посмотрел куда-то мимо Джина, затем переведя на него свой взгляд, и Джин в сомнении прищурился.
— Тебе нравится такое?
— Какое такое? — Тэхен как будто удивился, но Джин прищурился еще подозрительнее.
— Накал страстей.
— Ну… А кому такое не нравится. — Тэхен безобидно пожал плечами. — У нас бы с тобой получилось шедеврально воплотить такое. Даже постельную сцену…
— Ты серьезно? — Джин продолжал очень искренне недоумевать, пока Тэхен незаметно сжал его талию сильнее.
— Мы с тобой оба актеры. Неужели тебя не… тебе неинтересно воплотить такую агрессивную страсть, при том, что в обычной жизни у нас полная любовь и взаимопонимание? — Тэхен смотрел на Джина вопросительно, пока Джин смотрел на него… прямо и вопросительно. — Нет! Я ни в коем случае не поддерживаю искусственное нагнетание таких эмоций просто для того, чтобы выплеснуть сексуальную энергию. И никогда не буду тебя на это провоцировать. Но раз уж у нас есть возможность попробовать такое как будто взаправду, но на самом деле понарошку…
— Хорошо, и как по твоему должны развиваться события, если предположить между ними сексуальную связь? — Во взгляде Джина не было до сих пор игры или обещания чего-то эротического, и Тэхен решил, что ему нужно стать таким же серьезным.
— Хесон будет сверху.
— Почему? — Джин задумчиво смотрел на Тэхена.
— В рамках сюжета это будет интереснее. Енгхо постоянно нагибает всех вокруг, уверен в себе. Беспощаден и расчетлив. Но решается, после противостояния, сдаться Хесону. Предстает, так сказать, в новом амплуа. Интересно же!
— Но при этом, он не поменяет своего решения, и открытый финал получит негативную окраску. — Джин прищурился, пока Тэхен торжествующе улыбался.
— Точно! Хесон после этой одержанной победы решит, что смог убедить Енгхо, а Енгхо потом очень эффектно всех разнесет, забавляясь тем, как Хесон будет чувствовать себя обманутым.
— Интересно… — Джин задумчиво запустил пальцы в волосы Тэхена, который теперь явно сгорал от нетерпения.
— Давай попробуем. Ролевые игры, в прямом смысле этого слова, потому что мы разыграем реальные роли. С полным погружением в образ.
— Я Енгхо, а ты Хесон... — По виду Джина было понятно, что он сомневается. — Я… Не знаю.
— Джииииин! — Тэхен прижался лбом к широкому плечу. — Уверен, тебе понравится! Вспомни, когда ты на меня злился, и выплесни все прямо… Даже если не злился. Представь. Ты же гениальный актер. Покажи мне пример!
— Ай, хватит льстить! — Джин закатил глаза. — Ты ни в чем мне не уступаешь. Абсолютно.
— Схлестнемся? — В темных глазах Тэхена появился дьявольский огонек. — Близко к тексту.
— Только без насилия! — Джин поднял вверх палец. — Сексуального. Потому что если я войду в образ, и ты войдешь в образ…
— Я обещаю, что не сделаю ничего из того, что потенциально сможет причинить тебе боль. И я знаю, что ты так же не допустишь ничего такого.
— Ладно. — Джин улыбнулся. — Твоя взяла.
— Я люблю тебя, Ким Сокджин. — Тэхен звонко поцеловал Джина в щеку, затем побудив его подняться. — На исходную!
* * *
— Ты не праведник, Хесон. А я не грешник. — Джин схватил Тэхена за грудки, с силой притянув к себе, теперь буквально шипя ему в лицо. — Ты всегда слишком много на себя брал. — Потому что ты всегда позволял мне больше, чем другим. — Тэхен беспечно улыбался, без страха смотря в уставившиеся на него с нескрываемой злобой глаза. — И что ты теперь сделаешь? Ударишь меня? Но ведь бьет значит любит. — Пошел вон. — Джин уже сделал первое движение, чтобы оттолкнуть от себя Тэхена, но тот ловко ухватив его за запястья, не дал ему отстраниться. — Нет. Сегодня я не уйду. — Он хитро улыбался, сжимая в своих руках тонкие запястья, пока Джин несколько раз попытался вырваться из этой хватки. — Бесполезно. Просто расслабься и попробуй получить удовольствие. — Хочешь доставить мне удовольствие? — Джин, перестав сопротивляться и прямо смотря в глаза Тэхену, который теперь смотрел на него сверху вниз, чуть подняв подбородок, приблизился к его лицу. — Свали отсюда. Ты мне противен. Это даже нельзя назвать ненавистью — слишком сильное чувство. Это равнодушие на грани легкого омерзения. Ты просто… путаешься у меня под ногами. Жалкий, жалкий Хесон… — Джин перешел на шепот, говоря Тэхену прямо в губы. — Защитник сирых и убогих. Таких, как он сам. — Я давно перестал воспринимать всерьез все, что ты говоришь. — Тэхен продолжал улыбаться, но теперь его взгляд то и дело спускался к пухлым губам. — Обозленный беспомощный ребенок. Гадюка, придавленная и бесцельно капающая ядом на землю. Ты можешь напугать кого-то другого, но не меня. Я вижу тебя насквозь. — Отпусти меня. — Ледяной голос очень убедительно приказывал, и в любое другое время, возможно, приказ был бы исполнен, но не теперь, и вместо того, чтобы отпустить, Тэхен ловко завел обе руки Джина ему за спину, теперь прижимая его к себе. — Скажи честно, малыш, ты часто фантазировал об этом? Теперь Джин звучал приторно сладко, прижавшись щекой к щеке Тэхена, наговаривая ему в ухо, как змей-искуситель. — У меня плохие новости… Я не беру ничего у таких как ты. — Я не собираюсь ничего тебе давать. — В голосе Тэхена слышалась усмешка, и Джин отстранился, насколько это было возможно, чтобы посмотреть ему в глаза. — Взять. Тебя. — Поиграли и хватит. — Джин предпринял решительную попытку высвободить руки, но из-за того, что Тэхен держал его запястья, сделать это было сложнее, чем он думал. А Тэхен тем временем развернул Джина спиной к кровати, переведя оба его запястья в одну руку. — Но ведь тебе нравятся такие игры. — Освободившаяся рука Тэхена скользнула по шее Джина, мягко запустив пальцы в волосы на затылке, а затем вдруг сжавшись, так, что Джин непроизвольно вдохнул, приоткрыв свои пухлые губы, по которым провел языком. — Несмотря на весь свой яд и желчь, ты очень сладкий. И Тэхен медленно и с чувством провел по его блестящим припухшим губам языком, касаясь лишь кончиком, будто дразня. — Тебе не удастся украсть мой первый поцелуй. — Джин самодовольно улыбался, пока пальцы на его шее сжались еще чуть сильнее, заставив кожу покраснеть. — Достаточно будет последнего. И Тэхен, не отпуская шею, притянул Джина к своим губам, которыми впился в него, ожесточенно, жестоко, будто пытаясь лаской нанести ему увечья, легко проникнув к его языку, который не торопился отвечать на поцелуй. Но Тэхена это мало волновало, потому что он не собирался задерживаться на губах, толкнув Джина на кровать. И Джин приподнялся, оставшись на локтях, пока Тэхен выпрямился, с самодовольной улыбкой смотря на него. — Думаешь, это победа? — Джин бесцеремонно оглядел Тэхена, задержав свой взгляд на его вставшем члене, который самым интригующим образом прорисовывался сквозь тонкую ткань пижамных штанов. — Судя по твоей эрекции, да. — Тэхен стал медленно расстегивать рубашку, прямо смотря на Джина, который так же не отводил от него взгляд. Джин сместился к краю кровати, а потом ловко поднялся. — Я научу тебя. — И он, схватившись за расстегнутый на несколько пуговиц воротник рубашки, с силой рванул ткань в стороны, рассыпав пуговицы. — Ммм… Ты хорош. — Ужасные манеры. — И Тэхен, взяв Джина за плечи, легко повернул его к себе спиной, прижав к своей груди, одной рукой схватившись за шею, а другой — за член. — Тебя стоит поучить. — Я думал, ты хочешь меня трахнуть, а не поучить. — Джин откинул голову, выгнув шею, и длинные пальцы сжались на его кадыке, волнующе перекрыв доступ для вдоха, в то время как сжались рука на члене, на сухую оттянув крайнюю плоть. — Хочу послушать, как ты стонешь. — Тэхен говорил Джину в ухо, и его пальцы, которые до этого были на члене, вдруг оказались между пухлых губ, надавив на язык. — От удовольствия. И затем эти уже влажные пальцы оказались между ягодиц, легко проникнув за резинку штанов, упираясь в анус. — Ты слишком напряжен. — Тэхен ослабил хватку на шее, теперь мягко поглаживая раскрасневшуюся кожу. — А ты слишком напорист. — Джин произнес это с характерной хрипотцой, и Тэхен улыбнулся, прикусив мочку его уха, затем носом проследовал по шее к плечам, втягивая воздух, будто принюхиваясь, при этом очень чувствительно щекоча тонкую кожу своим дыханием. А потом он вдруг за плечи прижал Джина к себе, двумя руками, которые скрестил на его груди. — К черту игры — я слишком по тебе соскучился… — В голосе было столько чувственного отчаяния, что Джин, улыбаясь самым довольным образом, схватился за его предплечья, оставляя на них мягкие поцелуи, пока Тэхен, как кот, терся щекой, иногда носом о его плечи и шею, иногда смещаясь к затылку. — Хочу тебя зацеловать с ног до головы, а не… вот это вот всё. И Тэхен скривился, пока Джин, воспользовавшись его моментным замешательством, повернулся, теперь обнимая его за шею и утешая пухлыми губами, сладко и нежно целуя в готовности открывшиеся губы Тэхена, который вдруг осознал, что не может заниматься с Джином просто сексом. И не может изображать просто секс, потому что ему… хочется его съесть. — Я не озвучил, но вчера перед сном я думал о тебе. — Джин теперь говорил Тэхену в губы, волнующим и интригующим воображение шепотом, который так прекрасно сочетался с заскользившими по голым плечам Тэхена деликатными пальцами. — А я думал о тебе постоянно, так что здесь один ноль в мою пользу. — Тэхен пытался поймать дразнящие его губы, но Джин каждый раз в последний момент отстранялся. — Я знаю, как сравнять счет. — И пальцы, которые до этого блуждали по плечам и спине теперь опустились к поясу пижамных штанов, остановившись на прикрытом тканью члене. — И знаю, что тебе понравится. Тэхен живо представил себе, что именно собирался сделать Джин, и именно на этой мысли, взяв его за затылок, притянул к своим губам, чтобы напутствовать на предстоящие ласки нетерпеливым поцелуем, который как-то слишком стремительно продолжился языком, не позволившим Джину отстраниться или ответить, но заставив его больше прильнуть к Тэхену, разрешая поцелую стать глубже. Он любил и хотел своего мужа любым, но таким, нетерпеливым и жадным больше всего. — Это лишнее. — Джин, присев на край кровати, ловко спустил с бедер Тэхена резинку от штанов, которые покорно упали к его ногам. И затем, без долгого чувственного вступления, Джин сразу взял член в рот. Оральный секс никогда не был обязательством или компромиссом — он доставлял такое же удовольствие, как и все остальные ласки. Поэтому Джин с энтузиазмом скользил губами по члену, который легко по языку проскальзывал в горло. А потом голова поднималась к головке члена, на которой пухлые влажные губы останавливались, особенно отчетливо ощущая здесь вкус, который не терпелось запечатлеть на языке. И Тэхен запустил в волосы своего мужа пальцы, не побуждая его быть самоотверженнее, а лишь обозначая свое участие в ласках, лишь мягко направляя движения, от которых голова запрокидывалась сама собой. — Вкусно? — Когда Джин вытащил изо рта член, сделав несколько глубоких вдохов после таких же особенно глубоких погружений головки в собственную глотку, Тэхен обхватил его лицо своими большими ладонями, наклонившись к его губам, на которых оставил полный нежности и благодарности поцелуй. В этом было особое удовольствие — вознаграждать за ласку, зная, что эти губы еще хранили твой собственный вкус. — Теперь моя очередь. И Тэхен ловко стянул с Джина до этого приспущенные штаны, затем побудив его подвинуться. И Джин лег поперек кровати, раздвинув ноги для того, чтобы Тэхену было удобнее к нему присоединиться. И вновь поцелуи. Бесконечные поцелуи, которых все равно было мало, чтобы выразить все чувства и все чувственные стремления. — Позволишь мне быть сверху? — Тэхен упирался в кровать по бокам от воодушевленно кивающей головы Джина. — Я уже настроился. — Он вытянул шею, чтобы получить поцелуй, и Тэхен, упираясь теперь одной рукой, другой мягко обвил пальцами его шею, дав опору и позволив поцелую продлиться чуть дольше. Теперь, казалось, предстояла самая сложная и неприятная часть, но только казалось. Потому что Тэхен был безмерно ласков, каждый момент времени губами и нежным заботливым языком пытаясь стереть любой возможный дискомфорт, а Джин, для которого секс в пассивной роли был открыт только в отношениях с его мужем, успел научиться расслабляться, открываясь без ненужного сопротивления и напряжения. Ведь он любил упирающийся в него член, который, между прочим, стремился доставить ему удовольствие, так почему он не должен был его впускать и держать на пороге?.. А еще он доверял. Доверял настолько, что однажды совсем перестал проводить различия между активным и пассивным сексом, и даже несмотря на это, Тэхен до сих пор относился к этому вопросу с трепетом. Все, что касалось Джина, было важно. И каждый раз познавая эту особенность своего мужа в различных мелочах, Джин влюблялся в него еще больше. Казалось, больше нельзя, но нет предела совершенству. — Всё хорошо? — Бедра Тэхена упирались в ягодицы Джина, который теперь с удовольствием и волнением ощущал в себе член вместе с ощущением сладко распирающей изнутри заполненности. Близость. Это всегда воспринималось им как полная близость, и, возможно, именно поэтому он смог однажды по достоинству оценить пассивную роль. — Я люблю тебя. — Джин улыбался, за шею притянув к себе Тэхена, который не успел улыбнуться в ответ, поддавшись пухлым губам. Признания в таком положении — придавленным сверху, обвивая бедра Тэхена ногами, которые сокращали расстояние между ними до минимума, с членом внутри, который всегда сначала осторожно начинал толкаться глубже… Эти признания казались наиболее откровенными. И приятными, только обостряя все ощущения. — Я люблю тебя больше, так что… — Низкий, бархатный, в такие моменты особенно волнующий голос дрожал. — Два один в мою пользу. Движения становились все более уверенными, а то время как возможность сдерживать стоны — все менее очевидной. И нужной. Потому что каждый невольно вырвавшийся стон, вздох, сдавленный и заглушенный губами, которыми Джин впивался в сильные плечи, беспомощно пальцами хватаясь за спину с каждым новым жестким толчком… Всё это только подчеркивало, увеличивало, обостряло удовольствие, и особенно в тот момент, когда Тэхен вдруг остановился, выпрямился, побудив Джина перевернуться на живот, широко разведя колени и самым волнующим образом прогнувшись в пояснице. В этой позе Джин оказывался совершенно в беспомощном состоянии. Беспомощном перед стремительнее накатывающим оргазмом, потому что теперь Тэхен настойчивее вдавливал его в кровать жесткими и уверенными толчками, своими длинными пальцами прихватив его шею, побуждая запрокинуть голову. Стоны были похожи на хрипы, и Джину теперь очень хотелось уткнуться лбом в простынь, потому что тело, казалось, было несовместимо с жизнью напряжено в преддверии разрядки. Но Тэхен, чувствительно сжимая его шею, побудил его приподняться и повернуть голову. Поцелуй, страстный, глубокий, еще более ограничивающий итак прикрытый пальцами на шее кислород, и член, который беспощадно вбивался в горячее, нетерпеливо сокращающееся в преддверии оргазма тело. Оглушительно. Как будто упасть с обрыва. Полет недолгий, но за эти несколько растянутых во времени мгновений ты успеваешь прочувствовать, как каждая клетка, каждое нервное окончание твоего в миг уставшего тела пронизывается током. Удовольствие. Быстрое, стремительно таящее, но запоминающееся и оставляющее после себя самую приятную опустошенность и усталость. Которую так приятно разделить, слушая частое сердцебиение, ощущая на своей разгоряченной влажной от стараний коже рваное дыхание… И даже говорить не хочется. Да и не нужно. Хочется только лениво, устало целовать, а потом незаметно провалиться в сон. Могло быть что-то лучше? Джин слышал, как замедлялось дыхание Тэхена, который даже сквозь вмиг обрушившийся на него сон крепко прижимал его к своей груди, и понимал, что ничего не могло быть лучше. Разве только пробуждение, когда Тэхен будет ворчать и капризничать, когда Джин захочет выбраться из кровати, всеми ногами и руками, и, что было самым опасным, губами пытаться его остановить. Именно такой была их семейная жизнь, и что-то подсказывало Джину, что в случае с Ким Тэхеном, она рисковала остаться такой даже после нескольких лет брака. И он не имел ничего против этого.* * *
— Ох, мне не о чем с тобой разговаривать. — Джин, устало облокотившись на руку, которой держал дверь, закатил глаза, при этом все же улыбаясь. — Мне льстит, но ты зря здесь появился. — Может, впустишь? По старой дружбе… — Тэхен стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на него своим фирменным взглядом, из-под ресниц, наклонив голову и пытаясь глазами проделать в нем пару лишних дыр. — Я не займу у тебя много времени. — Я тебя знаю. — Джин отпустил дверь, сделав шаг назад, пропуская своего гостя вперед. — Раз впустив, уже никогда не сможешь выпустить. И это не комплимент. Ты репей. Бумеранг, который возвращается, даже если его положить на дно мусорного контейнера, тщательно присыпав объедками. В голосе молодого человека слышалось очень явное раздражение, и Тэхен, который продолжал улыбаться со спокойной снисходительностью, знал наверняка,что это было лишь ширмой для всех его сожалений, что пусть и глубоко, но все же царапали его изнутри, пытаясь вырваться наружу. — Очень яркие характеристики. — Тэхен, самостоятельно, не ожидая, что в отношении него проявят гостеприимство, освободился от пальто и обуви, затем проследовав туда, в каком направлении скрылся Джин. — Угостишь чаем? СМЕНА РАКУРСА! КРУПНЫЙ ПЛАН ДЖИН! — У меня на повестке дня виски. Поэтому ты либо присоединяешься, либо сам за собой ухаживаешь. — Джин вальяжно устроился в просторной кресле, закинув ноги на подлокотник и смотря теперь на своего гостя с усталым пренебрежением, будто не мог его презирать просто потому, что ему было лень. — Начинай свою проповедь. Быстрее начнем — быстрее закончим. Только когда будешь разъяснять, что такое черное, а что такое белое, не забудь добавить побольше жизненных примеров. — Я не проповедую бесплатно. Хочешь поучиться жизни — положи в баночку монетку. — Тэхен сел на диван напротив Джина, облокотившись на колени и сцепив перед собой руки. — Просто пришел узнать твое решение. ОБЩИЙ ПЛАН! — Оно осталось неизменным. — Джин перестал улыбаться, приняв на себя скучающе-равнодушное выражение. — И ты меня не переубедишь. — Знаешь, за все то время, что я был возле тебя, я уже понял, что тебя нельзя переубедить. Ты слишком умен и расчетлив, чтобы поддаться даже на строго и долго продуманные аргументы. И уж тем более жалостливые уговоры. Я пас. — Тэхен поднял две руки, словно сдаваясь, затем откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу. — Мне просто интересны твои мотивы. — Когда все закончится, я обязательно раскаюсь и напишу мемуары, в которых подробно обсужу с потомками и мотивы, и цели, и средства, которые целями оправданы… Ты получишь первый экземпляр. С моей подписью. А пока… — Джин поднялся, отставив стакан и скрестив на груди руки. — Тебе пора. Мне нужно хорошенько выспаться, прежде чем… — Передумать. — Тэхен также поднялся, близко подойдя к Джину, по пути споткнувшись о край ковра. КАМЕРА СТОП! — Господин режиссер, ты изменил сценарий, решив убить его совесть? — Тэхен, испытав неприятную дрожь внутри от чуть несвершившегося в опасной близости от края стола падения, нервно поправил волосы. — У нас, вообще-то, здесь накал страстей! — Господин Ким. Попей водички. И я попью. А то инфаркт дело такое. Жена из дома выгонит. — Режиссер, который теперь был напряженнее обычного, дал указание своему ассистенту, который бросился поправлять реквизит. — Я бы тебя поймал. — Джин, освободив место на ковре, который теперь получше укладывали в кадре, направился к Тэхену, который тут же передал ему вовремя предоставленную бутылку минералки, из которой успел сделать пару глотков. — Не гигиенично. Мне нужна новая. — С каких пор тебя начали смущать мои слюни? — Тэхен удивленно поднял брови, и Джин, который теперь успел сделать глоток, но не успел его проглотить, только надув щеки, начал опасно давиться смехом. — Эй! Дыши! Спокойно! Просто… — Тэхен выставил вперед две руки. — Глотай. — На его лице появилась многозначительная ухмылка, в ответ на которую Джин обязан был ответить, проглотив воду и уже открыв рот. — Как глотаешь ведрами кофе. — Мы поговорим об этом. — Он передал воду в руки вовремя подвернувшегося ассистента, затем сразу попав к гримеру, краем расчески ловко поправляющего его волосы, затем пару раз пройдясь пуховкой в районе губ. — И не только поговорим. — Тэхен игриво двинул бровями, сделав шаг к мужу навстречу, наткнувшись на гримера, который теперь принялся за него. — Так, хватит ворковать. Готовность минута! — Режиссер Чен, схватившись за рупор, опустился в свое кресло, успев о чем-то переговорить с оператором. — На исходную! Тэ поднялся, но еще не сделал шаг! КАМЕРА! МОТОР! Тэхен подошел к Джину настолько близко, что можно было легко расслышать, как колотилось его сердце. — Ты всегда ждал нужного момента. Я знаю. Я знаю, что тебе всегда нужен был повод. Причина, по которой ты захочешь всплыть и, наконец, вдохнуть полной грудью. — Тэхен улыбнулся, положив свою руку Джину на плечо. — Он настал. Лучшего момента не будет. Если сейчас не передумать, потом… — Длинные пальцы Тэхена заскользили по длиной шее, остановившись у Джина за ухом. — Не смотри на меня так. Я знаю, что ты никогда не желал мне зла. Как и добра, впрочем. Я знаю. Не верю, а знаю. И даже если теперь ты начнешь скалиться и даже попытаешься укусить, я буду знать, что… Всё знаю. — Ты не праведник. А я не грешник. — Джин зло ухмыльнулся, одернув руку Тэхена, вместо этого притянув его к себе за грудки. — Ты всегда слишком много на себя брал, малыш. — Потому что ты всегда позволял мне больше, чем другим. — Тэхен невозмутимо улыбнулся. — И если кто-то вообще может остановить катастрофу, то только тот, кто не побоится подпереть плечом дверь, в которую ломится… зло. Подумай. Тэхен не выбивался из агрессивных рук, просто мягко схватившись за мягкий джемпер, который очень поэтично облегал всегда непримиримо мужетсвенную, и при этом изящную фигуру Джина. — Подумать? — Он сощурился, еще больше приблизив лицо Тэхена. — О чем подумать? О чем… — Он посмотрел в сторону, а затем обернулся. — А о чем я должен подумать? — О том, что я тебя сейчас кааааак поцелую… — Тэхен нахмурился, затем звонко рассмеявшись и так же звонко чмокнув любимые пухлые губы, на которых тут же появилась улыбка. КАМЕРА! СТОП! — Ты издеваешься? — Режиссер смотрел на слепившихся в кадре действующих лиц с очень праведным возмущением. — Накал эмоций, шикарные крупные планы, и вдруг… И вдруг… — Режиссер Чен поднял голову, очень угрожающе нахмурившись. — Один господин Ким предлагает другому подумать, блять! О чем, Ким Тэхен?! О чем ты ему предложил подумать?! Действовать надо, а не думать, мать твою! — Ты не написал нам поцелуй! Как еще я могу действовать, когда он… — Тэхен с любовью смотрел на Джина, который отвечал ему тем же взглядом, а потом вдруг отстранился, прокашлявшись и очень серьезно уставившись на режиссера. — Когда он такой профессионал! Тэхен двумя руками указывал на Джина, который теперь очень пытался сдерживать улыбку, чтобы не потерять свой профессионализм, но мимика Тэхена, который в очень комичной манере отыгрывал восхищение, была сильнее. И Джин захихикал в кулачок, добившись на лице мужа самодовольства. — Я поседею! Я уже седой, но поседею теперь не только на голове! — Режиссер Чен, который теперь из-за напряженности и важности момента испытывал нешуточное волнение, поднял вверх отпечатанные листы. — Я для кого это вообще писал?! Посыл был очень агрессивным, но режиссер начал в слишком комичной манере пытаться разорвать находящийся у него в руках, размеченный и подготовленный к каждому дублю сценарий, и Тэхену пришлось опустить голову и перестать смотреть, чтобы не засмеяться в голос. И его муж тут же последовал его примеру. — Смешно, блять?! Джин, дай ему подзатыльник! Смешно ему… — Режиссер поднялся, оставив сценарий на своем кресле, двинув в сторону выставленного кадра. — Слушай сюда, Ким Тэхен! Ты пользуешься моей добротой и искренней симпатией, пользовался все это время, но теперь… — Режиссер угрожающе поднял перед ним указательный палец. — Продолжишь дурачиться, и я заставлю тебя работать во время собственного промоушена бесплатно! И не только собственного — сколько у нас там запланировано премьер? Будешь денно и нощно светить своим красивым личиком во благо кинематографического искусства! Режиссер Чен продолжал трясти указательным пальцем, очень натурально злясь, и Тэхен поднял глаза, вдруг став совершенно серьезным. Он склонил голову. — Маэстро. Я прошу прощения. — Его голос звучал низко и очень мелодраматично, особенно, в кадре. — Работать под вашим руководством для меня такое удовольствие, что я сам только об этом и думаю, об этой удаче, о чем, как видите, мое подсознание предлагает задуматься и моему партнеру, который ни в чем не виноват, хотя я прекрасно знаю, насколько сильно он ценит… — Он еще и паясничает! — И режиссер Чен в крайне дружеской и нежной манере отвесил Тэхену мягкий, почти отеческий поджопник, который того заставил лишь улыбнуться. — Десять минут и переснимаем. И выучи текст, Ким Тэхен. Не то отшлепаю! Потреся еще чуть-чуть напоследок своим длинным указательным пальцем и дождавшись, когда Тэхен вновь поднимет на него свой взгляд, полный натурального раскаяния, режиссер удалился, попав в компанию оператора и ассистента, а Тэхен, обняв присевшего на спинку дивана Джина, уронил голову ему на плечо. — Всё испортил. — Он повис на Джине, пока Джин заботливо прижимал его к себе за талию. — Ты великолепно играешь. Я даже подумал, что ты успел меня немного возненавидеть. — От любви до ненависти — один шаг, и кто знает, когда я смогу его сделать… — Джин улыбался, мягко поглаживая Тэхена по спине, пока Тэхен отодвинув край его свитера, не укусил его в плечо. — Ай! Ты можешь испортить народного артиста! — Так. — Тэхен вдруг отстранился, все еще оставаясь в руках своего мужа. — Мы не должны зря терять время. Актерское упражнение. Поцелуй меня так, будто мы не виделись пятнадцать лет, за которые ты успел фиктивно выйти замуж, пострадать и проводить мужа на тот свет, пока я лежал в амнезии, считая себя бабочкой. Целуй! Джину пришлось засмеяться, и Тэхен нахмурился. — Целуй, сказал! Иначе всем расскажу, что свой талант ты не заслужил, а просто получил в дар от мамы и папы. Давай. Я жду. И Тэхен теперь очень близко наклонился к Джину, соприкасаясь с ним носами и ожидая, когда он сделает так, чтобы соприкоснулись их губы. — Нам надо заехать к Хоби и сверить расписание. Господин Чен уже прислал ему распорядок подготовки к премьере и всего запланированного нашими контрактами промоушена. А потом… — Джин запустил свои находящиеся на талии Тэхена пальцы под его свитер. — Мы поедем домой. — Его пальцы стали мягко скользить по разогревшейся под шерстяной тканью и софитами коже. — Поужинаем… — При свечах. — Тэхен проникся такой внезапно нежностью, запустив собственные пальцы в волосы на затылке Джина, чтобы сильно не навредить его укладке. — При свечах. А потом я поцелую тебя так, как будто я сам убил фиктивного мужа, затем потратив еще пятнадцать лет на то, чтобы переубедить тебя. — Джин сильнее прижал к себе Тэхена, очень удобно теперь расположившегося между его ног. — Что ты не бабочка, а мой похожий на бога муж. Бога всего и сразу. Бога… — Подожди! Не перечисляй! — Тэхен мягко прикрыл губы Джина пальцем. — Оставим до вечера! — Удивительно, как быстро замужество сделало тебя терпеливее. — Джин улыбался, наблюдая за тем, как сосредоточенно Тэхен теперь пытался вернуть первозданный вид его прическе. — Давай повторим роли. — И он оглянулся, дав какой-то знак ассистенту, который тут же организовал рядом с ним отпечатанный вариант сценарного текста. — Спасибо. Джин улыбнулся, затем мягко отстранил от себя своего мужа, который тут же стал сосредоточеннее и серьезнее, в один момент успев переключиться на рабочий лад.* * *
— Почему я пригласил на роль мерзавца великолепного и крайне положительного Ким Сокджина? — Режиссер Чен, держась за микрофон и смотря на журналиста, который задал этот вопрос, теперь нетерпеливо ожидая ответ, затем посмотрел на Джина. — И почему взялся писать сценарий. Я отвечу сразу на два вопроса, с вашего позволения. — Увидев, что журналист кивнул, будто на самом деле нужно было его позволение, Чен Хуоджин задумчиво вздохнул. — Знаете, это как с книгами. Ты много читаешь хорошей литературы, и в один момент вдруг понимаешь, что тебе тоже есть что написать. У тебя появляется свое видение главного героя, каким бы ты хотел его написать, прочитав так много красивых образов. Ты невольно задумываешься над своим сюжетом, как именно он бы поворачивался, будто ты автор. Со сценариями абсолютно то же самое. Я успел отснять достаточное количество хороших картин, чтобы вдруг решить, что готов снимать свою собственную задумку. Идея с этим сюжетом пришла в мою голову внезапно. Мне вдруг захотелось, чтобы главный герой был подлецом. Великолепным, тонким, к которому невозможно подкопаться и которого ни в чем нельзя обвинить. Талантливый злодей с внешностью и задатками ангела. Это как раз к вопросу о том, почему именно Ким Сокджин. Именно его в один момент я начал представлять, когда серьезно углубился в писательство. Так было намного проще и в то же время намного увлекательнее — писать под определенный сложившийся в сознании людей образ, которому я на свое усмотрение мог приписать какие угодно качества. Да и талантливому актеру, который до этого безупречно отыграл положительный образ, не лишним будет поупражняться в делах злодейских. Знаете, я как режиссер с внушительным опытом съемочной работы, могу сказать, что зачастую талантливых актеров делают заложниками их образов. Стоит один раз убедительно сыграть любовника, и вот за тобой закрепилось амплуа героя-любовника. Намного проще пригласить на уже однажды удавшуюся роль, чем рискнуть. Я всегда был уверен в том, что Джин действительно талант, потому рисковал не так сильно. Не буду говорить, удалось ему или нет воплотить написанный мной образ, потому что до премьеры еще ого-го сколько времени, а показали мы только трейлер, но одно могу сказать точно — я остался доволен работой с ним. Как всегда. Профессионализм не пропьешь, пусть в этом и пытались обвинить моего исполнителя главной мужской роли. — И Чен Хуоджин хитро улыбнулся. — Возможно, приглашая для этой роли Джина я просто хотел, чтобы он в безопасной манере смог выплеснуть тот негатив, что успел на него налипнуть за время скандала. — А Ким Тэхен? Чем вы руководствовались, утверждая на эту роль звезду ситкомов? — Журналист, явно довольный ответом, решил задать еще вопрос, который вполне логично вытекал из двух предыдущих. — Тем, что он популярен и явно способен на большее. Я не буду лукавить — заполучить настолько популярного человека на афишу — дорогого стоит, но, и здесь меня нельзя уличить во лжи: я хотел, чтобы он, наконец, смог расширить свои горизонты. Отсмотрел достаточно материала с ним и, как я теперь убедился, вполне справедливо решил, что этот молодой человек способен на большее. Это тоже был риск, чуть больше, чем в случае с Сокджином, но по-любому я выиграл, а не проиграл. Разумеется, все остается на откуп дорогого зрителя, но удовлетворение от проделанной работы на данный момент для меня важнее. Пока фильм не вышел на большой экран, разумеется. Озвучивший вопросы журналист, поблагодарив, отдал микрофон своему коллеге. — Ким Тэхен. Скажите, насколько сложно вам было сниматься в кино? При том, что до этого вам доводилось сниматься только в сериалах? — Я не могу расценивать этот опыт как «сложно-несложно», потому что мне всегда было увлекательно и интересно, а это перекрывает и стирает все возможные сложности. Но если вы имеете в виду техническую часть съемочного процесса… Я просто больше времени проводил в съемочном павильоне. Но если учесть, что я снимался вместе со своим мужем, под руководством режиссера, у которого планировал поучиться и который с самого начала вызывал у меня лишь положительные эмоции… Нет, все равно это не было сложно. — И работать с мужем на одной съемочной площадке было несложно? Не возникали противоречия? Съемочный процесс никак не влиял на вашу семейную жизнь? — Мой муж меня только поддерживал. — Тэхен улыбнулся, повернувшись к Джину, который ближе придвинулся к столу, теперь сосредоточенно за ним наблюдая. — Во всем, что касается его профессиональной деятельности, Джин очень терпелив. И я изначально знал, что буду полностью его слушаться, потому что доверяю ему не только как человеку, но и как актеру. У него больше опыта, и он охотно делился им со мной. Думаю, именно благодаря Джину и тому, что он нередко прорабатывал со мной сложные моменты дома, пока не видит господин режиссер, съемки не были для меня сложными. Да, за это стоит сказать ему спасибо. Господину режиссеру, разумеется. — Тэхен как будто боязливо посмотрел на господина Чена, который игриво пригрозил ему кулаком, а затем на очаровательно улыбающегося Джина. — И моему супругу. — Ким Сокджин. Скажите, каково вам было играть злодея? Как вы расцениваете этот опыт? — Микрофон перешел другому журналисту, по определенному заранее списку, согласно объявленным заранее вопросам. — Интересно и сложно. Я не могу сказать, что в жизни я исключительно положительный персонаж, но некоторые эмоции и мысли, которые мне нужно было воплощать перед камерой, я слишком редко использую, чтобы быть с ними на короткой ноге и по щелчку пальцев натурально воплощать. Особенно сложно было злиться на моего антагониста, которого за пределами кадра я люблю и ценю всей душой, но мы все профессионалы, потому справлялись с этими сложностями. Благодаря господину режиссеру. Я… — Джин с теплотой посмотрел на Чена, который всегда, с момента их первой совместной работы, отвечал ему теми же искренними эмоциями. — Чувствовал большую ответственность перед ним, и уже поэтому не мог позволить себе капризы, несобранность или еще что-то, что всегда мешает актеру, который сталкивается с трудностями. И за этот бесценный опыт я могу сказать только спасибо. Огромное и человеческое спасибо. За то, что мне позволили выйти из зоны комфорта и понять, что я всегда могу немного больше. — Как вы думаете, вам удастся повторить прошлый успех? — О, пока фильм не вышел в прокат, это слишком далекая перспектива. — Джин улыбнулся. — Разумеется, и здесь я не буду обманывать — я всегда жду, что все громко и с выражением, и желательно подольше будут в один голос признавать мой талант и заслуги. Но если вдруг отзывы критиков и зрителей не дадут мне возможность номинироваться на что-то блестящее, я не так уж сильно расстроюсь. Эти съемки главным образом нужны были мне как актеру, который долгое время сидел без работы и начал сомневаться в собственных способностях. И вполне себе достаточным является то, что я… Вновь поверил в себя. Звучит заезженно и неправдоподобно, будто я специально это придумал для вдохновляющей речи, но люди, которые были со мной в этот период, не дадут мне соврать. В общем, я буду бескрайне рад, если мою работу оценят. — Ну что, ребята, устали? — Режиссер Чен, взглядом провожая постепенно расходящихся после завершения пресс-конференции журналистов, посмотрел на сидящих по обе стороны от него актеров. — Вы отлично справились. — Взаимно, господин режиссер. — Тэхен, почтительно наклонив голову, протянул Чену Хуоджину руку для рукопожатия, и режиссер Чен рассмеялся, руку все же пожав. — Честно сказать, уже жду-не дождусь премьеры! — Знаешь, Тэ, на самом деле, все самое тяжелое еще впереди... — Джин прекрасно помнил свои первые критические отзывы и уже готов был всеми правдами и неправдами оградить своего мужа от самых несправедливых из них. — Ничего. Я возьму всю ответственность на себя! — Режиссер Чен поднялся. — А теперь предлагаю отобедать. Я позаботился заранее и собрал всех, так что... Вперед. Приятная компания уже ждет.
