Вижу цель - не вижу препятствий

      Кирилл сидел на капоте своего Ламборгини, уткнувшись в телефон и бездумно листая ленту в инстаграме. В комментарии и директ парень намеренно старался не лезть, предвкушая, как будет разгребать все сообщения вечером. Многие жаждали получить подробности о том, как Гречкин докатился до работы в детском доме или просто посоревноваться в язвительности и подколоть его как следует. Вчера вечером по настоятельной просьбе, точнее, по приказу, Кирилл выложил у себя пост о том, что он будет горбатиться на детский дом ближайший месяц. Всеволод старательно и спешно пытался «отбелить» репутацию сына и себя самого, что опустился до такого дилетантства. Никто в здравом уме не поверит, что дерзкий, наглый мажор так радостно идёт вприпрыжку на работу, особенно когда буквально предыдущий пост был посвящён тому, какой погром устроил парень в одном клубе. Подобный фарс веселил почти каждого и поднимал актив на странице Гречкина, за что он был даже благодарен своему папаше, да и есть шанс подобраться к Лёше поближе. Одни плюсы, если бы не нужда работать, Кирилл до сих пор чувствовал запах моющего средства с ароматом лаванды, идущий от его рубашки.       Гречкин поднял голову, отрывая взгляд от телефона, и осмотрелся по сторонам, почти сразу же замечая, как к нему бежит маленькая девочка, да так бежит, что чуть ли не спотыкается. Когда она подбежала немного ближе, Кирилл узнал её. Это была та самая сестра Лёши – Лиза. Девчушка стала махать своими детскими ручками, словно переживая, что Гречкин её не заметил. Он тут же слез с капота машины и пошёл навстречу девочке, на ходу убирая телефон в карман и жестом показывая девочке чуть сбавить скорость. Она перешла на шаг, тяжело дыша из-за бега. По мере того, как расстояние между ними становилось меньше, Кирилл мог рассмотреть девочку - она была удивительно похожа на своего брата, но при этом у них почти не было схожих черт. Это казалось чем-то необыкновенным. У Лизы были длинные, светлые волосы, не было яркой россыпи веснушек, как у Лёши, только цвет глаз у них был один.       — Куда ты так спешила? Я тут и никуда пока не ухожу. – с непривычной для себя заботой в голосе заговорил Гречкин, опускаясь на одно колено перед девочкой, когда наконец подошёл к ней, — Лиза, что-то случилось?       Малышка улыбнулась и поправила оборки на своём пёстром сарафане в горошек. Кажется, всё было хорошо, и Лиза прибывала в хорошем, свойственном для ребёнка, настроении.       — Здравствуйте, я просто хотела спросить, а вы хотите забрать нас с Лёшей? – с детской наивностью спросила девочка, смотря на Кирилла своими большими, бледно-голубыми глазами. В этих словах было столько надежды, что парень мгновенно ощутил себя ужасно неловко. Он был моральным инвалидом, который едва ли мог считаться добрым человеком, но сейчас он понял, что не хочет расстраивать маленького ребёнка, который ждёт крохотного чуда. Да, она счастлива даже тут, они с братом есть друг у друга, но есть большая вероятность, что их разлучат; и Лёша наверняка это понимает, но не Лиза. Она верит, как и многие дети в её возрасте, живущие в детских домах, что кто-то заберёт их отсюда.       «Какая неудобная, сука, ситуация... И что мне говорить?» – Гречкин был совершенно сбит с толку, а под таким жаждущим ответа, горящим взглядом сосредоточиться и подобрать правильные слова становилось только сложнее.       — Ну, слушай… – неловко начал парень, пригладив волосы рукой, — К сожалению, нет. Вы с братом очень милые, но мне с моей репутацией даже золотых рыбок никто бы не доверил.       — Вот как… – Лиза заметно погрустнела, но всё же старалась скрыть это, — Извините, если помешала.       — Эй, ну ты чего нос повесила? Не переживай, вас кто-нибудь обязательно заберёт. – как можно более убедительно начал Кирилл, потрепав девочку по голове, — Например, молодая семейная пара, у которых есть красивая, большая собака.       — Правда-правда? – Лиза неуверенно улыбнулась и подняла всё так же сияющий надеждой взгляд на Гречкина.       — Ясен х… Конечно, кто вообще может не полюбит таких милых детей? – с уверенностью в голосе ответил Кирилл, легонько тыкнув девочку в нос и широко ей улыбнувшись. Он не шибко умел поддерживать или подбадривать, многие из его окружения вместо психологов предпочитают хорошее и не очень спиртное, курение, секс на неподходящих для этого поверхностях и, естественно, наркотики. Справедливости ради, некоторые из знакомых Кирилла плотно сидят на антидепрессантах и посещают специалистов, но таких не так уж много. Вот он и привык: если хочешь поддержать кого-то, просто оплати ему выпивку, вот и вся наука.       Но в этот раз у него похоже даже что-то получилось, Лиза на глазах снова засветилась от счастья и обняла Кирилла за шею. Девочка тихо и перевозбуждённо что-то говорила, радостно благодаря его, но Гречкин её даже не слушал. Не потому, что не хотел, а просто не мог, парень очень неуверенно обнял счастливого ребёнка, теряясь от всей этой ситуации с новой силой.       «Ладно, это мило, пусть радуется. Фу, начинаю как-то размякать. Теперь ясно, почему я всё же не общаюсь с детьми…»       — Лиза, вот ты где! – словно сквозь лёгкую дрёму расслышал Гречкин крик Лёши, — Всё хорошо?       Кирилл тут же, словно кипятком ошпаренный, вздрогнул и аккуратно, но с показным отвращением отстранил Лизу от себя. Голос Лёши быстро привёл его в чувства, заставляя стряхнуть с себя внезапное «наваждение».       — Беги к брату. Давай-давай, он тебя искал. – с тихим фырканьем буркнул парень.       Лиза немного растерянно взглянула на Кирилла, но лишь пожала плечами и развернулась, быстро подбегая к брату и на ходу выкрикивая «до свидания», чуть повернув голову на своего недавнего собеседника. Гречкин выдохнул и снова уселся на капот машины, утыкаясь в телефон, хотя краем глаза он всё равно поглядывал на брата с сестрой. Лиза весело ему что-то рассказывала, а Лёша сосредоточенно слушал девочку. Разговора расслышать мажор естественно не мог, но был готов поспорить, что речь шла о его персоне, а уж когда мальчишка повернул голову на него и уставился на Кирилла удивлёнными глазами, это стало очевидно.       «Блять, да не надо на меня так пялиться.» - раздражённо прорычал Гречкин у себя в мыслях и изо всех сил постарался скрыть недовольную мину, да так увлёкся этим трудоёмким процессом, что не заметил, как к нему подошёл Макаров.       — Ну, я готов. Идём? – поинтересовался Лёша и улыбнулся Кириллу как-то… необычно.       — А? – парень не сразу сообразил о чём речь и немного растерялся, — Бля, да, погнали. Хочешь на машине доехать или пешком потащимся?       Кирилл слез с машины и потянулся, издавая довольный стон. Гречкин старался выглядеть максимально расслабленно и непринуждённо, но на деле он был напряжён до предела, вся эта ситуация не давала ему покоя, буквально всё происходящее разительно отличалась от привычной для него атмосферы. Всё такое спокойное, размеренное и правильное. Да, именно правильное, это было то самое верное слово. Это всё слишком нормально для Кирилла.       Лёша задумчиво рассмотрел дорогой автомобиль, потом поднял изучающий взгляд на её владельца и пожал плечами. Гречкин подметил, что жмут плечами они с сестрой почти одинаково. Странное наблюдение, да и к тому же бесполезное, но его мозг почему-то уцепился за эту небольшую деталь.       — Давай лучше пешком, разомнусь немного, да и тебе не помешает.       — Ну, нееет… – с усмешкой взвыл Кирилл, — Пожалей мои старческие ножки, Лёха! Да и вообще, так бы и сказал, что боишься поцарапать мою красавицу и влететь на крупненькую сумму. Не волнуйся, натурой тоже принимаю.       Гречкин подмигнул парню и небыстро, но уверенно зашагал к выходу, за ворота детского дома, проверяя, а идёт ли Лёша следом. Не то чтобы ему было дело, что под его ответственность отпустили ребёнка, но терять парня из виду не стоит. Поначалу они оба молчали: Кирилл оттого, что постоянно уходил в свои мысли, а Лёша, видимо, не знал о чём говорить. Гречкина подобное молчание полностью устраивало, но даже так напряжение никуда не уходило.       — Слушай, Кирилл, – наконец оборвал затянувшееся молчание Макаров, — Я не ожидал, что ты хорошо ладишь с детьми. Спасибо, что подбодрил Лизу. Ты ей понравился, и для неё это было важно.       — Не благодари, я не такая уж мразь. Я просто людей не уважаю и отрываюсь, но я не моральный урод.       — Я не считаю тебя мразью! – поспешил оправдаться он, — Ну, сначала я подумал, что ты не самый приятный человек, но ты лучше, чем казался.       — А как же «не суди о книге по обложке» и вся такая хурма? – поинтересовался Кирилл, начиная широко и самодовольно улыбаться.       — Судя по новостям, содержание у книги тоже не ахти. – уверенно парировал Лёша, улыбаясь не менее хитро.       — Да, тут базара ноль, но зато я с детьми лажу. Верно? – Кирилл решил капитулировать и безоговорочно оставить победу за Макаровым. Он был полностью прав, что хорошего в Гречкине было ужасно мало, но даже в нём находились светлые стороны - хоть в это никто не верил особо - а мажор и не горел желанием доказать, что он «не такой». Кому надо, те сами разглядят в нём человеческие черты, а он не хочет что-то кому-то доказывать. Точнее, больше не хочет.       Кирилл старался хоть как-то выделить свои хорошие стороны, только если ему это было выгодно. Например, чтобы кого-нибудь склеить, тут он даже здорово приукрашивал, но кого это волнует? По сути, он не старался создать образ "плохого парня", он такой, каким его воспитали, но люди крайне редко обращают внимание на что-то хорошее. Перед ними золотой мальчик с сомнительной репутацией, значит в нëм априори нет ничего стоящего и хорошего. Гречкин не горел желанием биться головой о стену и бороться с таким отношением к себе.       Парень достал из кармана ещё нераспечатанную пачку "Chapman gold", и на ходу стал ловко, уже отработанным движением, снимать упаковку. Кирилл достал сразу две сигареты и протянул их Лëше.       — Будешь?       Гречкин предложил закурить скорее уж из вежливости и по банальной привычке, поэтому положительного ответа он не ожидал. Лëша же явно не похож на проблемного мальчика или беспризорника.       «Хорошие мальчики не курят, не прогуливают и слушаются отца.» – язвительно прошипел противный голос в голове у Кирилла. Парень даже невольно чуть поморщился, уж лучше слушать, как пенопластом по стеклу елозят несколько часов к ряду, чем слушать этот голос хотя бы полминуты. Слова отца со временем приобрели этот мерзкий персональный голосок, так часто он высказывал своë недовольство сыном. Он всегда либо недоволен, либо ему было плевать, едва ли он был способен хоть на какое-то подобие нежности. Гречкин отчётливо помнил, как ждал его до часу ночи, чтобы поговорить хотя бы пять минут, но приходя домой Всеволод сухо выпроваживал мальчика в его комнату, обещая в другой раз послушать его, но никогда не выполнял обещание. Он никогда не слушал его, отмахивался, все бреши в их отношениях закрывал деньгами, а теперь удивлялся, почему его сын настолько невыносимый гад и вечно портит Всеволоду жизнь.       Макаров недоверчиво покосился на сигареты и отрицательно помотал головой, правда он всë же подумала об этом несколько секунд. Соблазн всë же был.       – Нет, спасибо, я не курю.       — Ну и правильно, – не стал уговаривать его Кирилл, убирая одну сигарету обратно в пачку, – Я курю с четырнадцати лет и когда-нибудь выкашляю свои лëгкие к хуям. Гречкин достал дорогущую зажигалку (наверняка это чья-то зарплата), которую он каким-то чудом не теряет уже полгода, и открыл крышку. Небольшой огонёк тут же вспыхнул, и парень наконец закурил, довольно усмехаясь.       — Ого, почти десять лет... Юбилей скоро? – съязвил Лëша, недовольно морщась от запаха сигарет, — Отдельное празднование со скромным оркестром и банкетом по этому поводу будет?       — Ага, Киркова с Басковым закажу и заставлю пиздиться. Куда ж без этого? – отшутился Кирилл, делая большую затяжку в лëгкие и медленно выдыхая дым в сторону Лëши, — Надо костюм с принтом пива купить для этого мероприятия. Похуй, что с алика.       Макаров не сдержался и громко прыснул от смеха, пряча широченную улыбку прикрыв рот ладонью. Парень даже не стал бухтеть на Гречкина из-за того, что он так нагло дыхнул на него малоприятным на запах дымом. Кирилл вновь почувствовал себя странно по-домашнему, как будто они знали друг друга так давно, что могли забыть обо всём вокруг них. Ну, мажор так думал, он не мог точно знать, какое оно это чувство. Ощущение особенной связи. Он слышал о нём от окружающих, понимание этого чувства хранилось в его мыслях обрывками сцен из кино, сериалов и книг, но эти сцены растворялись во тьме его разума, почти не всплывая наружу. Гречкин влюблялся, да и в принципе не жил никогда в вакууме, но испытывал ли он когда-нибудь именно это чувство, такое живое и искреннее… Он и сам не знал этого.       «Да блять! Я просто хочу трахнуть его. Это он должен на меня томно смотреть, а не наоборот.»       — Да? Я думал, что твоя кожа покроется волдырями и ты сгоришь, если наденешь на себя что-то дешевле тысячи баксов. – привлёк к себе внимание Кирилла, который недовольно нахмурил брови и о чём-то крепко задумался на долю секунды, Лёша.       Кирилл ухмыльнулся, приподнимая краешки губ и делая ещё одну тягу в лёгкие, почти сразу выдыхая дым.       — Лёшенька, тебя совершенно не красит зависть. – Гречкин несильно щёлкнул парня по нос и надменно задрал нос чуть ли не к самому небу.       Лёша закатил глаза и медленно, с особым осуждением во взгляде покачал головой, мол, зажрался совсем, ещё и дерётся. Солнце над их головами нещадно палило. Ещё бы, сейчас ведь было уже почти двенадцать, только идиоты или бессмертные пешком потопают в кафе. Кирилл не сразу заметил, насколько ему жарко, слишком уж он был увлечён мыслями о своей «Лолите» мужского пола, но эту шутку он оставил только в своих мыслях. Во-первых, мерзкое сравнение, мажор не был рыцарем в сияющих доспехах, но меру в своём юморе на грани рамок приличия знал, а во-вторых, это слишком личное. Забавно, но именно после прочтения набоковской «Лолиты», которую ещё только тринадцатилетний Кирилл стащил втихую со стеллажа, набитого разной литературой, запретной и не только, Гречкин заимел ряд принципов, которые шагают с ним бок о бок и сейчас. Точнее, он тогда подсознательно заложил их себе и укрепил со временем.       Он как сейчас помнил, что был такой же жаркий день, поэтому когда он забрался в вечно закрытую комнату, в которой никогда не расшторивали занавески, там не было ни одного лучика солнца, здесь вообще не было ничего живого и светлого, кроме самого мальчика. Это «мёртвая» комната, казалось, в ней умерло само время, растворилось, исчезло, стало ничем. Это была комната его матери, а точнее - её рабочий кабинет; маленький Кирилл часто сюда пробирался и не из-за того, что скучал по матери, просто это было самое тихое место в доме, где никогда никого не бывало. Образ женщины давно растворился в его памяти, мальчик был совсем маленьким, когда её не стало, а отец не говорил о ней и не хранил фотографий. Кирилл даже не задумывался особо, почему всё именно так, он привык думать, что у него вовсе нет мамы, а её кабинет отличное место, чтобы почитать.       Мальчик уселся на пыльном ковре, скрестив ноги по-турецки, и положил перед собой книгу. На чуть шершавой обложке синего цвета красовалась серебристая надпись «Лолита». Кирилл осторожно провёл подушечками пальцев по обложке, гадая, какое у этой книги содержание. Он очень любил читать в детстве и в своё время перетаскал у отца кучу книг, но всегда исправно возвращал. Хотя, справедливости ради, Всеволод Гречкин никогда не замечал, что его сын без спроса берёт книги и это неудивительно. Он не замечает родного ребёнка, выстраивает невидимую стену между ними, как он мог бы заметить отсутствие парочки книг? Именно так в руки ребёнку попал совершенно не детский роман и пусть сначала его молодой, неизвращённый мозг не мог ничего понял, очень скоро он сам догадался, что следует закрыть книгу и забыть, как страшный сон, но он уже тогда был упрямым.       Целую неделю он через не могу читал это отталкивающие произведение, заставляя себя поставить в этом точку. Дочитав последнюю страницу и закрыв книгу, Кирилл откинул её в сторону и так там и оставил. Не стал возвращать. Не было желания брать её снова в руки. Гречкин, сам того не зная, сохранил воспоминания об этой книге где-то на подкорке сознания - он даже толком не задумывался, откуда такое отвращение к любому виду сексуального насилия, особенно если речь о несовершеннолетних. Только пару лет назад он пришёл к этой догадке и ему до сих пор от этого смешно. И откуда в нём такая впечатлительность?       Сейчас Кирилл тоже не понимал, почему вспомнил об этом именно сейчас. Люди нередко уходят в свои мысли, и стоит им только замолчать, на поверхность вылезают совершенно странные думы, поэтому Гречкин не любил тишину и молчание. Чтобы отвлечься от воспоминаний, мажор взглянул на Лёшу и про себя хмыкнул. Гречкин даже не заметил, как докурил сигарету и уже брёл с потухшим бычком, зажатым между указательным и средним пальцами. «И всё же парней я люблю немного больше.»       — Эй, что такого интересного во мне? – спросил Макаров, поймав на себе чужой взгляд, — Почему ты на мне так зациклился?       — Хочу себе домашнего питомца, а папа собачку не разрешает, вот и пытаюсь тебя приручить, очевидно же. – Кирилл кашлянул и откинул докуренную сигарету на проезжую часть, — Шучу, малыш, не напрягайся. Я не знаю, что в тебе такого, а если бы знал, то всё равно бы не сказал.       — А чего так?       — Так станет не интересно. – насмешливо ответил Кирилл, резко останавливаясь, — И кстати мы пришли.       Он повернулся лицом к дверям неприметной с виду кафешки и галантно открыл перед Лёшей дверь, приглашая его пройти внутрь. Мальчишка усмехнулся, изобразил жест, словно прикрывается веером, присел в реверансе и быстро юркнул за дверь, а сам «джентльмен» зашёл следом. Гречкин хорошо знал это место, раньше он часто бывал здесь со своей бывшей девушкой. При виде оставшегося совершенно неизмененным заведения, Кирилл почувствовал неприятное покалывание в груди, но легко смог подавить неприятные ощущения. Да, он понял, что приходить сюда было плохой идеей и даже спустя три года ему иногда всё ещё тяжело вспоминать о ней, но это было самое приличное и близкое от детского дома место. В кафе было почти пусто, только одна студентка, работающая за ноутбуком, и воркующая парочка.       «Бред, я не сентиментален. Просто неприятные воспоминания.» – махнул рукой на эту проблему Кирилл и принялся смиренно ждать, когда чужой, ещë совсем не ясный образ просто растворится среди других мыслей. Пока Лёша рассматривал интерьер заведения, Гречкин подошёл к одному из столиков и присел туда, сразу же утыкаясь в меню.       — Чего ты такой задумчивый?       Парень вздрогнул - он так сильно ушёл в раздумья, что не обратил внимание на то, что Макаров сел рядом с ним на диванчик почти вплотную. Кирилл повернул голову, взглянул прямо в серо-голубые глаза напротив и позволил себе подмигнуть мальчишке. Лёша закатил глаза и несильно ударил Гречкина локтем в бок.       — Думаю о том, как ты выглядишь без одежды и когда я смогу её с тебя снять. – попытался перевести всё в глупую шутку Кирилл.       — Мечтать не вредно. – фыркнул в ответ Лёша, забирая из чужих рук меню и сразу же переворачивая его, начиная искать раздел с десертами, —А если серьёзно? О чём ты задумался?       — Я тут бывал раньше с одним, мм… человеком. Просто вспомнил о ней, ничего необычного. – парень старался звучать как можно более пофигистично, — Выбрал что-нибудь?       Лёша резко отложил меню в сторону и придвинулся ещё немного ближе, любопытно вглядываясь в чужое лицо. Без особого стеснения Макаров приблизился к его лицу, а вот Кирилл почувствовал себя неоднозначно. Это было похоже смущение или как минимум неловкость, от чего он, наоборот, немного отклонился назад. Кто бы мог подумать, что его подобное вообще может пронять.       — Чего тебе надо? Если ты решил взять инициативу на себя, то мы можем пропустить этап с мороженым и перейти к…       — Гречкин, я уже понял, что ты постоянно уходишь от диалога своими шуточками, но залезть у меня между ног тебе не светит, так что меня этим не сбить с пути истинного. – грубо прервал его Лёша, — О ком речь? Ты так в лице изменился, видел бы себя со стороны. Кто она? Девушка?       Кирилл усмехнулся и восхищённо хмыкнул, прикрыв глаза на секунду. Этот мальчик всё больше нравится Гречкину. Нравится ему своей хитростью, своенравностью, проницательностью, он в меру наглый и совсем не боится говорить то, что думает. Его привлекало не только его тело, но и характер, отчего Кирилл даже не мог разозлился на грубое влезание в его личную жизнь.       — Бывшая. Она моя бывшая девушка и мне на неё плевать.       В этот момент к ним подошла официантка и неожиданно стала вглядываться в лицо Гречкина. Только она собралась спросить про заказ, как Гречкин протянул ей меню и быстро озвучил:       — Мне сэндвич с курицей и облепиховый чай, а ему мятное мороженое с шоколадной крошкой и латте. Тебе на миндальном, малыш?       Девушка официантка «зависла» на несколько секунд и тут же рассмеялась, а следом за ней на смех пробило и Кирилла. Лёша замер в полнейшем непонимании и стал поочерёдно смотреть то на Кирилла, то на официантку.       — Боже, Кирилл, ты думал, что если хреново осветлишь волосы и собьёшь меня с толку, то и я не узнаю тебя?       — Кать, да даже в мыслях не было! Наоборот, ждал, что ты так меня точно узнаешь. – Гречкин заулыбался ещё сильнее, поднялся со своего места и обнял девушку, поцеловав её в щёку.       Катя приобняла парня за плечи и убрала в карман фартука блокнот, усаживаясь на самый край дивана. Лёша сидел с широченно раскрытыми глазами, наблюдая за тем, как Кирилл стал мило щебетать с девушкой. Видеть такого молодого мажора для Макарова было великим потрясением, Гречкин аж засиял.       — Я прошу прощения, вы что знакомы? – спросил мальчик, наконец возвращая связь с реальностью.       — Оу, да. Прости, что я так взбудоражено отреагировала. Кирилл часто сюда ходил, когда встречался с… – девушка прервалась, поймав на себе тяжёлый взгляд Гречкина, — Да не важно. Эй, а чего ты, мой дорогой плейбой, не заходил и даже не писал? Забыл меня совсем небось.       Кирилл был рад встрече, но, с другой стороны, он уже слышал в голове расспросы Лёши о том, кто же эта загадочная девушка из его прошлого и от этого хочется выть. Он не был из тех, кто ночами рыдает по давно законченным отношениям и бегает за бывшими или наоборот поливает их грязью, он давно через это перешагнул и заодно поставил крест на серьёзных отношениях, но и говорить об этом он не жаждет. Тем более с малознакомым парнем, да ещё и за просто так.       — Как я мог забыть шикарную женщину, которая не дала мне номер и плюнула мне в кофе при первой встрече? Просто не хотел, прости.       — Эй! Про плевок в кофе – это чистейшая ложь и провокация. – возмутилась Екатерина, поднимаясь, даже практически вскакивая. Девушка намеренно проигнорировала его «не хотел» и лишь едва заметно и понимающе кивнула, с самого начала она спросила это ради приличия и только. Они оба знали, в чём дело и почему он избегает этого места. Вернее, избегал.       А Лёша, кажется, ещё сильнее заинтересовался в личности этой незнакомки. Его раздражал тот факт, что все тут в курсе произошедшего, а он сидит и гадает. Всё это было ужасно странным и непривычным для них обоих. Кирилл старался разгадать Лёшу, понять, что в нём такого интересного, пусть и лишь ради того, чтобы просто затащить его к себе в кровать, а Макаров наблюдает за Гречкиным, как за неведанной и редкой зверушкой, чувствуя при этом очень странный диссонанс.       — Не верь ей, поэтому я и предложил на миндальном. Так ты бы её не спалил. – посмеиваясь произнёс Кирилл, подмигнув Кате.       — Ой, точно, я же за заказом подошла. Так, вы хотели сэндвич с курицей, облепиховый чай, мятное мороженое с шоколадной крошкой и латте? – повторила заказ девушка, сверяясь с записью в блокноте.       — На миндальном, Катюш. – напомнил Гречкин, по-кошачьи склонив голову на бок и хитро улыбаясь.       — Ой, да иди ты!       — Нет, на обычном молоке. – наконец вмешался в их диалог Лёша.       Катя кивнула, вычеркнула пункт про миндальное молоко и поспешила прочь, оставляя двух «голубков» наедине друг с другом. Кирилл резко выдохнул, прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Прийти сюда казалось плёвым делом, ведь всё было три года назад, но сейчас его сердце сжалось, словно не прошло и недели с момента их разрыва. Так странно… Три года назад он сидел в этом же кафе, в такой же тишине, но рядом был совсем не милый мальчик шестнадцати лет. Из глубин его мыслей сам собой всплыл чужой образ: игриво улыбающиеся тонкие губы с крупным шрамом через всю верхнюю губу, каштановые локоны, струящиеся по плечам, болезненно бледная кожа, карие глаза орехового оттенка с бликами медового цвета, нос с небольшой горбинкой. В голове зазвучал такой знакомый, но уже совсем не родной голос. Гречкин не мог выдержать этого даже минуты, поэтому через силу посмотрел на Макарова, улыбнувшись ему кончиками губ.       — Что-то спросить хочешь, малыш?       Макаров недолго помялся прежде, чем снова придвинуться ближе и заговорить:       — Кир, слушай, эта твоя бывшая… Мне ужасно интересно, что там такое было, но не хочу издеваться над тобой расспросами, хоть ты и не выглядишь ранимым, но всё же. – признался Лёша, поджав губы, — И не зови меня так, ради всего святого.       В ответ на это Кирилл не смог сдержать усмешку, он приобнял Макарова за плечи, наклонился и поцеловал его в макушку. Ласковое, почти невесомое, наполненное неясными, но явно приятными чувствами, прикосновение губ к макушке. Гречкин ожидал, что его оттолкнут или обидятся на него, но мальчишка пристроил голову на его плече и тихо буркнул:       — Это ты так спасибо за понимание говоришь?       — Ну, типа того. И кстати, могу звать тебя «принцессой» или «мышонком». Больше устроит?       — Заткнись, блин, не смешно уже. – Макаров пихнул мажора в бок, но по-прежнему сидел, прижавшись к нему, — Ты слишком странный, точнее наоборот, ты почти нормальный нормальный. Я от тебя другого ожидал. Ну, думаю, ты понял меня…       Кирилл мог бы подшутить над мальчиком, но вместо этого молча стал ждать заказа, лишь коротко кивнув в ответ на эту фразу. Конечно, он понимал, этого он и добивался, обман ожиданий - сильная штука. Ты ждал увидеть мудака, а в итоге перед тобой средней паршивости человек, что играет тебе на руку. Если никто не ждёт от тебя ничего хорошего, куда легче впечатлить людей. Парень без задней мысли поглаживал лёшино плечо, делая это скорее на автомате, но, кажется, Макарову это нравилось. Наверное, они бы сидели так ещё долго, если бы Лёша внезапно не поцеловал Кирилла в щёку и тут же сел ровно с настолько невинным лицом, что мажор засомневался, что у него не начались галлюцинации. Гречкин уставился на мальчика, убрал руку с его плеча и дёрнул уголками губ, улыбаясь.       — А это за что?.. – спросил юноша, прикоснувшись подушечками пальцев к своей щеке.       — За накладку в нашем споре. Ты же сам спрашивал и я решил, что это имеет место быть. – Лёша пригладил волосы рукой и поудобнее утроился на диване, скрестив руки на груди и отсев немного дальше.       Кирилл щёлкнул парнишку по носу и, когда тот зажмурился на секунду, поцеловал его в ответ, касаясь губами его щеки.       — Вот и умница, смотри только не влюбись меня.       — Пошёл на-хе-р. – на распев протянул Лёша, но на его губах играла довольная улыбка.       «Хороший знак, я как всегда работаю без сучка, без задоринки. – самодовольно промурлыкал внутренний голос Гречкина, а сам он закинул руки за голову и подмигнул мальчику, - Ты будешь моим, я уверен.»