Ragdoll

Когда Тор с троицей воинов и Сиф вошли в тронный зал, Один уже ждал их, сидя на троне и крепко держа Гунгнир. Как только все прошли через главные двери, он поманил Тора, чтобы тот подошел ближе. Хогун вошел первым, опустился на одно колено и поставил футляр перед собой. — Открой его, Хогун, я хотел бы увидеть причину наших бед. Хогун открыл футляр, и все пространство вокруг осветило ярким голубоватым светом. — Камень бесконечности, — пробормотал Один и печально покачал головой. — Я должен был предвидеть, что оставлять его в Мидгарде было не лучшим решением. — его взгляд нашел сына, и Тор уже знал, что нужно подойти ближе. — Вижу, ты держишь другой артефакт. Я бы хотел взглянуть на него поближе. Тор не стал подходить ближе ни на шаг. — Думаю, ты сможешь рассмотреть его и на таком расстоянии. Один пристально посмотрел на него, его глаза блестели, точно как у Хугина. — Так ли это, сын мой? Принеси скипетр мне. — Не думаю, что это было бы правильно — заявил Тор. — Ты только выбросишь его, сочтя ненужной безделушкой. Или оставишь пылиться в хранилище, не понимая истинной ценности — рука сжала рукоять скипетра так, что побелели костяшки пальцев, и он почувствовал в воздухе напряжение, будучи уже готовым призвать молнию Мьельниром. Испуганные вздохи от такого неповиновения царю было легко игнорировать, поскольку они были для него ничем, пустым звуком. В этой комнате имел значение только Один. Всеотец встал и спустился по ступеням помоста. Он выглядел старым и немощным в глазах Тора, идя сгорбившись и опираясь на Гунгнир. — Хеймдалль сообщил о том, что увидел, — пробормотал Один, глядя на драгоценный камень на кончике скипетра. — Твоя реакция лишь доказывает его правоту. Тор сделал шаг навстречу, подняв и направив на отца скипетр. — Пришло время тебе отойти в сторону, старик. Как ты и намеревался год назад, настало мое время править. Один опустил голову, чтобы посмотреть на заостренный конец скипетра, направленный ему в живот, но слова сына, казалось, не сильно тревожили его. Он снова поднял глаза на Тора: — А если я откажусь, что же, будешь драться со мной? — Я был готов пойти на такой шаг еще тогда, чтобы помешать тебе убить моего брата, беспомощно лежащего в своей постели, — процедил Тор сквозь зубы. Он наслаждался потрясенным вздохом, пробежавшим по залу после его слов. — И я сразился бы с тобой сейчас, если ты встанешь между мной и троном, который принадлежит мне по праву. — Он еще не твой. И если ты не придешь в себя, может никогда не стать твоим. Тор рассмеялся в ответ на столь самоуверенное заявление, он никогда еще не видел все столь ясно. Демонстрируя свое полное презрение, он повернулся спиной к Одину и высоко поднял Мьельнир и скипетр. — Пришло время для нового царя! Пора восстановить славу и величие Асгарда! Преклоните передо мной колени, и мы снова станем воинами, о коих слагали легенды! Странно, но его левой руке вдруг стало трудно удерживать молот, он становился все тяжелее и тяжелее, пока ему не пришлось отпустить рукоять. Оружие с глухим стуком упало на пол. Потрясенный, Тор снова повернулся лицом к Одину. — Ты смеешь… — Мьельнир счел тебя недостойным, — ответил Один довольно мягким тоном, как будто произошедшее было не его рук дело. — Отпусти скипетр, Тор. Прежде чем сделаешь то, о чем действительно пожалеешь. — Только если не разберусь с тобой раньше! — воскликнул Тор и рванулся вперед, чтобы атаковать, выставив скипетр перед собой. Гунгнир с лязгом ударил по скипетру, лезвие перешло в его сторону, но Один твердо стоял на ногах. Гунгнир закрутился, каким-то образом привязав себя к скипетру, вращая его тоже, пока не вырвал из хватки Тора и не швырнул через всю комнату. Прежде чем Тор успел даже подумать о том, чтобы поднять его, Один направил Гунгнир на него и одним жестом толкнул на каменный пол. От удара что-то оторвалось, как будто какая-то щепка отделилась от его кожи, и он уставился на Одина, задаваясь вопросом, какого черта сейчас произошло. — Никто не прикасайтесь к нему! Я сам займусь им. Острие Гунгнира светилось мягким золотистым светом, который, тем не менее, выглядел угрожающе, оставаясь направленным в грудь Тора. — Тебе следует больше практиковаться с копьем, сынок. Твой брат был бы более искусным соперником. Тор поморщился, и его щеки вспыхнули и из-за своих поступков, и из-за того, как быстро отец одолел его. Сейчас в голове было одно только желание: как можно незаметнее провалиться под землю, тогда ему больше никогда не пришлось бы смотреть никому, кто находился в этой комнате, в глаза. Он прочистил горло и попытался как-то загладить вину хотя бы за первую часть. — Я… Не знаю, что на меня нашло. Я… Сожалею, отец. — Тор заставил себя встать на одно колено и склонил голову. Один коснулся ладонью его волос. — Ты прощен, сын мой. Пусть это послужит вам всем уроком, что мы не всемогущи. Артефакты силы — это не безделушки, с которыми можно обращаться как заблагорассудится. Пока Тор оставался на коленях, Один отпустил всех остальных, приказав Хогуну, Вольштаггу и Фандралу отнести тессеракт в хранилище. — Встань, Тор. Мы должны обсудить случившееся. Один посмотрел на скипетр, все еще лежащий у стены. Взгляд Тора последовал за ним, и ему пришлось быстро отвернуться, так как грудь сжалась от острого желания поднять его. — Это древний артефакт. Теперь я узнаю его, хотя внешняя форма изменилась по сравнению с тем, когда мне довелось видеть его в последний раз. Он всегда был мощным оружием и поощрял раздоры, но за годы своего отсутствия его сила только возросла. Я рад, что твое «общение» с ним было таким коротким. — У Локи были дни, если не больше, — сказал Тор, не сводя глаз с Одина. — Да, — Один, задумчиво смотрел на скипетр, прежде чем повернуться к Тору. — Найди свою мать, и оба присоединитесь ко мне. Я должен запереть это, прежде чем он причинит еще больший ущерб. Тор кивнул и протянул руку, чтобы призвать молот. Но ничего не произошло. Нахмурившись, с холодным страхом, ползущим по спине, он попробовал еще раз, а затем подошел к нему и обхватил рукоять в попытке поднять. Ничего не изменилось. Он в ужасе уставился на молот, открыв рот от шока, прежде чем посмотреть на отца. — Почему… Почему Мьельнир все еще не подсилен мне? Один был на полпути к скипетру, но обернулся и сказал: — Это тебе предстоит выяснить самостоятельно. До тех пор он останется здесь и будет служить украшением этого зала. — Но… —  никакие возражения и мольбы сейчас не имели значения — Тор пытался убить Одина, так что, по его мнению, простых извинений было явно недостаточно. Но ведь это был скипетр? Он не хотел этого делать — скипетр заставил его пойти на такое. Ход его мыслей был прерван, когда Гунгнир выпустил струю золотого пламени, окружившую и поднявшую скипетр с пола, так что Одину вообще не пришлось прикасаться к нему. Тор с тихим изумлением наблюдал, как отец поднял скипетр перед собой, словно ручную тележку, направляясь к дальней двери. Уже выходя Один посмотрел в его сторону и сказал: — Позаботься о своем брате, Тор. Ответ придет к тебе сам. У него не было другого выбора, кроме как снова склонить голову и уйти.