Ragdoll

Пустота имела вес, форму подобно щупальце. Несмотря на борьбу, неведомая сила удерживала его. Даже зная, что все это сон, он не мог проснуться. А может он и не спал. Может быть все вокруг было лишь иллюзией. А он лишь ничтожное насекомое, пойманное в ловушку. Ему не выбраться, все это никогда не закончится, и только вечность тьмы впереди. Внезапно все озарилось золотым светом. Локи открыл глаза, тяжело дыша, и увидел прямо над собой лицо Одина. Его голубые глаза смотрели на него с сочувствием. — Это был сон. — Я не мог проснуться, я думал… — он проглотил комок страха, стоявший в горле. — Когда ты казался беспокойным во сне, я решил разбудить тебя. Теперь лучше? Отдышавшись, Локи остановился на минутку, оценивая свое состояние. Стало лучше? — Да. Спасибо тебе. Один притянул Гунгнир ближе к себе, чтобы опереться на него, продолжая стоять у кровати. — Я видел пустоту. Это все, что тебе снилось? Локи вспомнил непонятную вспышку во тьме, и кто-то… Что-то… Нависло над ним. — Все, что помню. — Ты помнишь, из-за чего оказался в пустоте? Локи отвел взгляд, покусывая внутреннюю сторону щеки. — Я точно знаю, что это было что-то плохое, — пробормотал он. — То, как все хотят скрыть от меня истинные причины… Я что-то сделал? Это моя вина, не так ли? — Нет. Ну, ты действительно сорвался с Бивреста, это было ужасно. Не буду скрывать, произошли и другие трагичные вещи. Но самая большая ошибка была моей, Локи. — Локи снова посмотрел на него, удивленный внезапным признанием. Один заметил неприкрытое изумление и фыркнул. — Неужели я так плохо признаю свои ошибки? — Должно быть, травма головы, но я не припомню, чтобы подобное происходило раньше, — возразил Локи, сразу пожалев о сказанном. Отец был здесь, разговаривал с ним, вытащил его из кошмара, и он напал на него. Было бы справедливо, если бы Один ушел и никогда больше не вернулся. Но всеотец не казался сердитым, только удивленным. — По крайней мере, ты не назвал меня старым ослом, как твоя мать. Но все это не имеет значения: мы расскажем тебе недостающие кусочки. Есть знания, которые тебе необходимы. Но не раньше прежде чем ты поправишься. — он оглядел комнату за мгновение до того, как открылась дверь, и вошла Эйр, а за ней Фригг и Тор. — И вот та, кто скажет нам, как далеко ты продвинулся на пути к этому. Эйр склонила голову. — Всеотец. Мой принц. — она выпрямилась и обратилась к Локи. — Ваше исцеление протекает быстро и ускорилось настолько, насколько я осмелилась допустить, не ослабляя вас. Повреждения мягких тканей и внутренних органов были восстановлены первыми, и, к счастью, теперь опасность для любого внезапного коллапса миновала. Локи теребил одеяло, думая, что никто не говорил ему о всей серьезности травм раньше. Казалось, такое невежество должно было раздражать, но он был благодарен, что не беспокоился об этом. — А его голова, Эйр? — тихо спросил Один. — Его воспоминания так и не вернулись. — Повреждение на восемьдесят процентов исцелено, согласно сканированию. Последний процент может включать утерянные воспоминания за последние годы, а может и нет. Я не могу сказать, всеотец. — Но они никуда не ушли, — возразила Фригга. — Мы знаем это из его снов. — Это могут быть фрагменты или, — целительница заколебалась, переводя взгляд с Фригги на Локи, — образы, намеренно запечатленные в памяти. Теми, кто ранил его, когда принц пропал без вести. Кто-то мог вмешаться в его воспоминания. Кошмары были вызваны тем, что неизвестные повлияли на его разум. Зачем кому-то понадобилось запечатлевать страхи и боль так глубоко, что они пережили столь тяжелую травму? «Дисциплина», — пришел к нему внезапный ответ, как будто далекий голос прошептал ему на ухо. — «Контроль» Он покачнулся в сторону, и Фригга быстро схватила миску с ближайшей тележки, поднося к сыну. Его рвало. — Локи! Тело трясло и знобило, он сгорбился над миской и закашлялся, когда его вновь замутило. — Локи, что случилось? — с тревогой спросил Тор, нависая с Фригг рядом. — Я… Я в порядке, — но голос был слабым, ему пришлось вытереть рот тряпкой, которую Эйр нашла для него. Он не мог поднять глаз, чувствуя, что все взгляды устремлены на него. Он должен был стать сильнее, почему он все еще чувствует себя таким разбитым? — Локи — снова тихо позвала Фригг с беспокойством. — Что случилось? — Он кое-что вспомнил, — сказал Один, когда Локи не ответил. — Нет, ничего. Я в порядке. Продолжайте, Эйр. Она поколебалась, но все равно продолжила: — Кости тоже заживают, и думаю, что пришло время ослабить сдерживающие поля, кроме коленей и нижней части левой ноги. Но рука и ребра выглядят достаточно хорошо, чтобы попробовать более легкую опору. Если пожелаете. Он кивнул, зная, что должен, по крайней мере, попытаться. Ничто не было полностью исцелено — все тело сильно болело и ломило, — но он хотел бы, по крайней мере, спать в своей постели, а для этого требовалось окрепнуть достаточно, чтобы покинуть зал целителей. Эйр двинулась вперед, держа пульт управления в одной руке, и другой помогая расположить руку Локи так, чтобы она уже опиралась на кровать. И одним прикосновением опустила поле. Чувствовать воздух на коже было непривычно, а пальцы сначала не реагировали на его попытку пошевелить ими, но потом как будто что-то щелкнуло, и он смог сжать руку в кулак. Натянутые сухожилия на локте заставляли сжать челюсти чтобы сохранить лицо, поднимать руку и кисть было еще больнее, но, по крайней мере, он снова мог сам ими двигать. Осознав, что его родители и Тор тоже наблюдают, на мгновение Локи подумал о стервятниках, собравшихся вокруг, и уставившихся на него маленькими глазками-бусинками. — Вы можете прекратить? Фригга с любопытством нахмурилась: — Прекратить что, Локи? — Наблюдать за мной, как будто я придворный шут, приставленный для вашего развлечения. Он видел, как Тор хотел возразить, но Фригг вмешалась прежде, чем брат успел открыть рот. — Ничего подобного, но мы можем оставить тебя с Эйр. Мы не собираемся стоять у тебя над душой. Конечно, Локи знал, что они были обеспокоены только и всего, но все равно почувствовал облегчение, когда остался с Эйр наедине. Он взглянул ей в лицо, ожидая неодобрения, но та понимающе кивнула. Указав на локоть, она спросила: — Какие ощущения при движении? Боль казалась странно приятной, так как возникала от движения, и было ясно, что она была менее острой, чем раньше. После всех тестов Эйр протянула ему чашку. — Болеутоляющее, если вы сможете уменьшить дозу, для вас будет только лучше. Локи пил медленно, и это притупило возобновившуюся пульсацию до чего-то более терпимого. — Я передам вашей семье, что вы поправляетесь. И думаю, уже могу позволить вам вернуться в ваши покои с той оговоркой, что эта область все еще вызывает некоторое беспокойство. — она положила руку ему на колени. — Мне нужно будет внимательно следить за процессом восстановления, и вы не должны переносить вес тела на колени. Так что пока никаких попыток встать или пойти. — Думаете, я все-таки пойду? Правда? Я чувствую слабость там, внутри, от всех осколков, которые, кажется, только и ждут, чтобы снова развалиться. Она кивнула, выражение ее лица смягчилось. — Поначалу может быть трудно и болезненно, но я не вижу причин, по которым вы не сможете этого сделать, как только кости окончательно срастутся должным образом. Но для этого нужно, по крайней мере, еще несколько дней. Он хотел вернуться в свои покои, но… Еще пара дней. Небольшая цена за то, чтобы не находиться на попечении кого-то другого. Кроме того он не хотел, чтобы его несли по коридорам, как беспомощного. Нет, он пойдет в свои комнаты сам или не пойдет вовсе. — Я бы предпочел остаться здесь, — брови Эйр удивленно взлетели вверх, она ожидала, что ее подопечный будет рад воспользоваться возможностью сбежать из лазарета как можно скорее. — Я привык к персоналу, к тому же моя комната может быть опасна для посторонних людей, — он попытался озорно улыбнуться. — Пока, если прибудет более серьезный пациент, мне придется вас сместить. — Мне нравится не быть более серьезным пациентом. — это была даже не шутка, Локи говорил серьезно. Он умирал, а эта прекрасная женщина вытащила его обратно. И, несмотря на свое прежнее отчаяние, сейчас он был рад сему факту. — Эйр, я… — его голос замер, отказываясь выразить свою благодарность, но он все равно продолжил, — Я не говорил раньше, но… Спасибо. К счастью, она не просила вдаваться в подробности. — Это честь для меня. Не тратьте впустую все мои усилия.

***

После того, как Эйр сообщила о состоянии Локи, и Тор вернулся к нему, чтобы составить компанию, Фригга последовала за Одином обратно в их личные покои. Супруг долго возился перед тем, как выйти на балкон, его мысли были явно заняты чем-то сторонним. Она принесла ему чашку меда и присоединилась к нему. — Один? — подсказала Фригг, когда молчание затянулось. Ей нужно было только взглянуть на его лицо, чтобы понять — он не начнет разговор, пока Тор был с ними. — Что ты увидел в его мыслях? — Ничего, но был… Голос, — медленно ответил он. — Я не смог отчетливо расслышать слова, но тон был… Ретивый. — Голос его похитителя? — спросила она, ставя чашку на перила балкона, когда пальцы начали подрагивать. — Я так думаю. И, Фригга, он был знакомый. — Ты слышал его раньше? Когда? — в голове уже перебирались все возможные варианты, но кто бы это мог быть? Какой-то враг с характерной интонацией? Она не могла припомнить ни одного, но ведь Фригг не была ровесницей Одина и не наблюдала за таким количеством существ, как он. Всеотец покачал головой один раз. — Я не знаю. Мне нужно услышать его снова. — Тогда тебе следует попросить Локи… — Видела, как он отреагировал, это там, близко, на поверхности. Чтобы подтолкнуть его сейчас… — он замолчал, неуверенный. — Я должен, ради блага Асгарда. Мы должны знать нашего врага. Но поднять завесу в его сознании кажется чревато риском, который я не могу измерить. Опасность внезапного шока, воспоминаний, с которыми он еще не был готов столкнуться, муки и страха, навалившихся на него одновременно… Да, на этот раз Один был мудрее. Фригга накрыла его руку своей и сжала, когда их взгляды встретились. — Ожидание — правильный выбор. — Правда ли? — спросил он немного мрачно. — Если этот враг нападет… — Тогда мы будем защищаться. Но пока ты владеешь и тессерактом, и камнем Разума, никто не станет бросать тебе вызов. Его взгляд устремился к горизонту. — А когда меня не станет? — Ты знаешь, что должен сделать, — сердце болело при напоминании о неизбежном. — Унаследовав ответственность за благополучие девяти миров, нашим сыновьям обоим необходимо узнать о своей полной силе и истории. И это знание может исходить только из истины. Он повернул голову, чтобы посмотреть ей в лицо, и его пальцы сжались. Выражение лица было мрачным и озабоченным. — Всей? Она вздернула подбородок и кивнула. — Я должна была завести этот разговор еще тогда, когда мы сидели с тобой вдвоем в тот злополучный вечер. С того дня, с тех пор, как я потеряла его, — голос затих, вспоминая ужасное горе, охватившее ее и не утихавшее до тех пор, пока она не смогла связаться с сыном до вторжения в Мидгард. Ей пришлось прочистить горло, чтобы обрести дар речи. — Я думала о том, как вовремя сказанная правда могла бы изменить все произошедшее. Я думала, у меня будет время все объяснить… — но у нее его совсем не было — все рухнуло за один день. Она была слишком обеспокоена здоровьем Одина. Ей пришлось опустить взгляд на свои руки, чувствуя стыд и горькое сожаление в сердце. — Я не осознавала, как сильно это ударило по нему. Ударило по тому, что уже треснуло, и разбило вдребезги. Нельзя повторить ту же ошибку снова. Он должен знать всю правду и Тор тоже. Пришло время им перестать платить за наш комфорт. Один медленно кивнул и вздохнул. — В этом я позволю тебе взять все в свои руки, мои решения в отношении детей оказались ужасными. Я надеюсь, что у меня будет время все исправить. — Будет. — она положила свободную руку ему на грудь, ласково улыбаясь. — У тебя великое сердце, когда ты держишь его открытым. Вокруг не только коварство и тьма, во вселенной есть место любви и свету. Он накрыл ее руку своей, прижимая к броне. — И ты доказываешь это каждый день. Спасибо, что напомнила старому воину, что он может быть чем-то большим, Фригга. Ты всегда была рядом, чтобы освещать путь, и я знаю, как глубоко был бы потерян без тебя. — Ты никогда не будешь потерянным, — заверила она и добавила с подчеркнутой выразительностью — Если только снова не ожесточишься к детям. — Я клянусь. — сказал он, поймав на себе немного кривую улыбку. — Я обнаружил, что мне очень нравятся мои беседы с Локи. Если бы я мог вернуть все назад… При этих словах Фригг смягчилась. — Если бы мы оба могли повернуть время вспять, мы бы все сделали лучше. Но поскольку подобное не в нашей власти, все, что нам остаётся — исправить настоящее. Объединившись, она была уверена, что так и будет.