Ragdoll

Через два дня после того, как Эйр объявила, что брат идет на поправку, Тор направился в лазарет, вооружившись маленькими пирожными с кухни и хорошим настроем. Мать передала, что Локи снова плохо спал и ему не помешало бы немного взбодриться. Тор ожидал найти его дремлющим, или ковыряющимся в еде, или в очередной раз за чтением какой-нибудь записи — чего он не ожидал, так это застать Локи, свисающего на краю кровати. Его босые ноги неуклюже касались пола, Тор все еще мог видеть свечение вокруг коленей, которое держало их прямыми, не давая согнуться. Возможно, такая дополнительная поддержка и была полезной, но он точно знал, что это означало — у брата не было разрешения покидать постель. Локи всем своим весом навалился на кровать, одной рукой ухватившись за ее край, а другой бесполезно цепляясь за простыню. Капельки пота виднелись на висках, а все его тело было наклонено в сторону, как будто он не мог выпрямиться. — ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! — Локи вздрогнул, и на какое-то ужасающее мгновение Тору показалось, что брат сейчас точно потеряет сознание. Швырнув тарелку с пирожными на стол, он шагнул вперед, чтобы обхватить его за талию. — Возвращайся в постель, дурак. — Я не могу пошевелиться, — признался Локи, задыхаясь. — Иначе упаду на пол. Тор переместил хватку, обнимая его за спину одной рукой, другой подхватывая под колени. — Все, держу тебя. — Тор! — Вот так. — усадив его обратно, Тор чуть отступил назад, любуясь работой своих рук. — Итак, что заставило тебя решиться на это, когда здесь никого нет? Что, если бы ты упал? Ты мог пораниться, переломать себе снова все кости, удариться головой… Локи махнул рукой, пытаясь отделаться от нарастающей пустой паники. — Хорошо, хорошо, я же сказал, что это была ошибка! На самом деле он ничего не говорил, поэтому Тор просто молча сложил руки на груди. Он не собирался позволять Локи относиться к совершённой глупости так легкомысленно. Локи тяжело вздохнул и закатил глаза. — Ничего не случилось. — Потому что я вошел как раз вовремя, чтобы поймать тебя. Никакой другой причины нет. И я уже молчу о том, что ты пытался встать без дозволения и контроля Эйр. Один. Наконец Локи опустил глаза и угрюмо скривил губы от упреков в его сторону, но он не мог спорить, понимая, что его поймали на чем-то безрассудно глупом. — Я думал, что уже достаточно силен. Простое желание встать, насколько это могло быть трудно? Но… Было… — закончил он, недовольно выдохнув. — Это оказалось болезненно, и я чувствовал слабость и головокружение. Тор смягчил свой тон. — Ты выглядишь так, будто тебе все еще больно. — от него не укрылись бледность и явное напряжение вокруг глаз. — Нет, все в порядке, — запротестовал Локи и тут же прекратил потирать ноги, словно одно только прикосновение обжигало его. Улыбаясь, Тор налил маленькую чашку болеутоляющего и помог ему выпить, когда рука младшего задрожала. Он расслабился на подушке и глубоко вздохнул. — Спасибо. Тор придвинул стул ближе. — Локи, о чем ты думал? — спросил он, стараясь задать вопрос менее обвинительным тоном, как только сел. — Ты не мог не понимать, что это опасно. Локи отвел взгляд, отвернувшись, ища объяснение. — Я думал, что смогу. Это все. — И ты хотел попробовать один на случай, если ничего не получится? — спросил Тор, подняв брови. Щеки Локи в смущении порозовели, и он пробормотал что-то похожее на «может быть». Тор хотел вздохнуть, но сдержался, потому что это была та же самая гордость, которую он испытал бы в подобной ситуации. — Тебе не нужно ничего доказывать… Локи вскинул голову и прошипел: — Естественно нужно, не будь идиотом. Ты думаешь, я буду просто лежать в этой постели ничего не делая, беспомощный и бесполезный до конца своих дней? Тор в ужасе уставился на него. — Конечно, нет. Никто и не говорит об этом. Ты поправляешься с каждым днем. — Правда? — его голос был усталым, нотки раздражения исчезли так же быстро, как и появились. — Я так не думаю. Все болит постоянно… Я до сих пор не могу прочитать ничего сложнее детской книжки, — добавил он с отвращением. — Что, если у меня никогда уже не получится? — Я справляюсь, — сказал Тор, слегка пожав плечами. Локи щелкнул пальцами и фыркнул. — Ты можешь читать. — Я должен читать медленно. Иногда руны расплываются перед глазами, так что мне приходится концентрироваться. Но ты же знаешь, ты нередко подшучивал надо мной за мою медлительность. Он бросил взгляд на Тора, нахмурившись. — Ты серьезно? Я всегда думал, что ты делаешь это, чтобы позлить меня. — Нет, конечно, нет, зачем мне это? — Тор поморщился, совершенно сбитый с толку. — Я хотел походить на тебя, а не нарочно быть медлительным. Как ты думаешь, зачем я всегда просил что-то мне рассказать? Когда ты объясняешь прочитанное, я сразу понимаю. Локи откинулся на подушку, поправляя простыню, на его лице появилось задумчивое выражение. — Я не знал, — пробормотал он. — А если и знал, то никогда не задумывался. Мне не следовало насмехаться над тобой. Или заставлять тебя чувствовать себя глупо. — Я тоже никогда не хотел, чтобы ты чувствовал себя неуютно, Локи. Мне жаль. Локи встретился с ним взглядом, и некоторое время ничего не говорил, позволяя им обоим расслабиться в тишине. Затем на его губах появился проблеск улыбки. — Но у тебя все еще дурацкий шлем. — Говорит человек с самым нелепым шлемом в девяти мирах, — бросил Тор в ответ, ухмыляясь. Он видел, как формируются возможные возражения, но прежде чем Локи успел что-то сказать, в комнату зашла Фригга в развевающемся цветном шёлковом платье. — Вот вы где оба! О, посмотрите на себя, вы так мирно сидите вдвоем. Позвольте мне порадоваться… Фригг резко замолчала, и Тор тоже это заметил. Глаза Локи стали пустыми, он замер. — Радуйся, — повторил он бесцветным голосом, не двигаясь, даже не дыша, сидя неподвижно, словно околдованный. Тор нахмурился, обеспокоенный. — Локи… — но Фригг подняла руку, заставляя его замолчать, глядя на младшего сына. — Радуйся, — повторил Локи. Его голос был таким ровным и безжизненным, что у Тора по спине пробежали мурашки. — Ибо ты свободен. Свободен от нужды. Свободен от страданий. Это было не совсем то же самое, но слова напомнили Тору о записях, которые он видел в ЩИТ. — Похоже на то, что ты говорил в Мидгарде… — Мидгард? — повторил Локи, моргая, как будто просыпаясь. Растерянно нахмурив брови, он неосознанно прижал руку к груди, его дыхание стало тяжелым. Фригг села рядом с ним на кровать. — Сейчас это не важно, дорогой. Что случилось? Что ты видел? — она пригладила его короткие волосы. — Кто сказал те слова, которые ты только что повторял? — Я не… Я не знаю. — его руки дрожали, даже нижняя губа дрожала, пока он не прикусил ее. — Я не могу дышать… Фригг притянула его к себе, прижимая голову к своему плечу. — Ты в безопасности, дома, и никто не сможет причинить тебе вред здесь. — Что со мной не так? — Ничего, — успокоила она. — С тобой все в порядке. Ты реагируешь на воспоминания, к которым еще не можешь получить доступ. Он поднял голову, и рука Тора потянулась в рефлекторном порыве помочь, несмотря на умоляющий взгляд на его лице. — Ты можешь. Ты можешь помочь мне все вспомнить. Пожалуйста, — добавил он, и хотя Тор сказал бы, что Фригг никак не смогла бы устоять перед такой просьбой, она покачала головой. — Я могла бы, возможно, но я не думаю, что должна, Локи. Все воспоминания обрушатся на тебя разом — не думаю, что кто-нибудь способен с этим справиться. — Все лучше, чем это! — запротестовал он, повысив голос до прерывистого крика. Фригг сохраняла спокойствие. — Если кусочки тебя так сильно расстраивают, что будет получи ты полные воспоминания? Знание не всегда лучше невежества, сын мой. Пусть разум сам медленно откроет тебе все. Несчастный, он покачал головой у нее на плече, снова пряча лицо. Фригг подняла глаза на Тора и щелкнула двумя пальцами в его сторону. Поняв намек, он поднялся на ноги. Хотелось поговорить с братом, но все, что приходило в голову, даже в мыслях казалось глупым, лучше было просто уйти и позволить матери остаться с ним. Выскользнув так тихо, как только мог, он закрыл за собой дверь и в беспокойстве прикусил губу. Слышать слова, произнесенные явно без воли Локи, было пугающе. Неправильно. Они должны были помочь ему, но Тор понятия не имел как. Ему не нравилось, насколько близко Локи помнил все, брат уже чувствовал себя слишком неуверенным, чтобы справиться с правдой о своем усыновлении, и все же, если бы он вспомнил сам, стало бы только хуже. Тор хотел спросить совета у своих друзей, но те еще не вернулись. Кто же тогда? Каким очевидным был ответ: он должен поговорить с царем.