Ragdoll

Поговорить с отцом оказалось задачей не из простых, Тору удалось застать его наедине всего за несколько секунд до того, как в комнату вошла Фригг. — Эйр с ним, но я скоро вернусь обратно. Есть плохие новости, Тор передал тебе? — Тор еще ничего толком не успел мне сказать, — ответил Один. — Дело в Локи? — Он поделился новым воспоминанием, — начала мать, и Тор подумал, что это не совсем подходящее описание для увиденного в палате. — Тупо повторил чьи-то слова, отец. Как будто зачарованный. Это выглядело жутко, но звучало так похоже на то, что было в Мидгарде. Один обменялся взглядом с Фригг, и она кивнула, добавив: — Как ты и заметил раньше, тон был своеобразным. Она сотворила иллюзию Локи, слова повторились снова все так же пугающе, как и в первый раз. Один нахмурился еще сильнее и отвел взгляд, покачав головой. — Я помню слишком много тех, в чьих речах проскальзывали подобные фразы. И все же это щекочет мне память о чем-то не столь давнем. Хеймдалль! — позвал он. — Прислушайся. Фригга, повтори еще раз. Иллюзия замерцала вновь, и взгляд Одина устремился вдаль, ожидая ответа, которого Тор не смог бы услышать. Всеотец раздраженно хмыкнул. — Он тоже его помнит. Я поищу в хрониках, теперь, когда у меня есть подтверждение, что это было недавно, ответ не заставит себя ждать. В Асгарде велись хроники событий за его пределами, записанные наблюдателями, будь то те, кто когда-то посещал другие миры или существа, обладающие способностями, подобными силе Хеймдалля. Тор просматривал их из любопытства несколько раз, но там было всего лишь краткое изложение произошедшего, и он не понимал, какую информацию надеется там найти отец. — Как ты можешь этого не помнить? — спросил Тор. Он ожидал, что Один помнит все, но все же сейчас отец не мог сказать ни о чем, из того, что было меньше века назад. Тор поморщился от нескрываемой критики в своих словах, уже желая забрать их назад, но отец только раз покачал головой. Его голос был усталым, когда он ответил: — За краткий промежуток в мирах происходит многое, Тор. Смертные бросаются на костер из-за пустяка, и все, что там есть, — он махнул рукой к звездам — череда нескончаемых смертей. Один продолжил, расправляя плечи: — Но я посмотрю. Возможно, что-то вспыхнет в памяти. — Наконец узнать всю правду было бы хорошо, — сказала Фригг, — Но не это причина моего визита. Локи очень обеспокоен всплывшим воспоминанием, и я боюсь того, как быстро возвращается его память. Думаю, нам нужно как можно скорее рассказать ему о его крови. — Я собирался предложить то же. — добавил Тор. — Хотя мне и не хочется этого, так как ясно, что знание причинит ему боль, но если он вспомнит сам, будет только хуже. — Да, — тяжело согласился Один, но когда Фригга повернулась, собираясь броситься обратно к палате Локи и сказать ему об этом в ту же минуту, он поднял руку. — Позвольте мне взглянуть на хроники и посмотреть, сможем ли мы с Хеймдаллем вспомнить то, что дразнит нашу память. Я бы предпочел вооружиться возможным знанием прежде, чем рисковать воспоминаниями Локи. Она взглянула на дверь и прикусила губу, соглашаясь. Один подошел к боковому столику, прислонил Гунгнир к стене и активировал архивные записи. — Тор, я останусь, чтобы помочь твоему отцу, и может ты составишь Локи компанию, когда Эйр закончит? Мы не должны оставлять его одного прямо сейчас. Тор согласился, но задержался в надежде, что отцу удастся найти запись, которая напомнит ему об услышанном. Но Фригг щелкнула пальцами, и он ушел.

***

Фригга ждала, наблюдая за супругом — запись за записью о сотнях событиях, которые кто-то в Асгарде видел и отметил, раздробленные на более длинные отчеты и сведенья о мирах, людях, большинство из которых были давно почившими в вековой истории. Она задумалась, связаны ли его воспоминания с Кри: в их обществе имели место милитаристские элементы. Кри были достаточно сильны, чтобы держать ее ослабленного сына в плену, хотя обычно они не были настолько глупы, чтобы бросить вызов Асгарду. «Они смертны, одно поколение сменяется другим» — напомнила себе Фригг. Кри были долгожителями в сравнении с более низшими мирами, было ошибкой предполагать, что они стояли на месте в своем развитии. Возможно, кто-то нашел способ скрыть свои намерения, найдя камни Бесконечности. Тихий вздох рядом вернул ее внимание к Одину. — Один? — поспешила она к нему. — Ты в порядке? Он повернул к ней голову, на его лице читалась обеспокоенность, и снова посмотрел на дисплей. Его свободная рука легким движением расширила изображение с одной лишь надписью «Зехоберей». — Вот то, что я помню. Прислонившись к его плечу, чтобы прочесть написанное, она спросила: — Этот мир? Всеотец не отрывал взгляда от лежащего перед ними отчета. — Двадцать лет назад пришел захватчик. Помню, как Хеймдалль велел мне посмотреть, потому что вернулся старый враг. Поэтому я наблюдал… — его глаз закрылся от боли. — Как и прежде, он пришел в мир, словно саранча, разделил население, и его армия убила ровно половину. Не ради завоевания, не ради какой-либо выгоды, просто ради… Смерти. И все это время его вестник нараспев говорил самые ужасные вещи о том, какое это было радостное событие — они освобождались от страдания. Эхо слов Локи заставило ее вздрогнуть, и Фригг схватила его за руку, когда ужасное глубокое предчувствие овладело ею. Она уже слышала эту историю раньше. — Я начал поднимать эйнхериев на битву, но еще до того, как день склонился к вечеру, атака завершилась, и его флот исчез, как и всегда. — он сделал глубокий вдох. — Танос Безумный Титан, Фригга. Вот кто стремится собрать все камни и распространить свое безумие по всей вселенной. Она прошептала: — Вот кто удерживал нашего сына. — Да, я хочу найти иное объяснение, но все слишком хорошо подходит. Она тоже знала это имя. Танос был военачальником Титана, обладающим бессмертием и силой почти равной асгардской. Последний выживший в своем роде, периодически появлялся, чтобы принести в другие миры то, что случилось с его домом. Набрав существ из поверженных миров к себе на службу, безумец создал могущественное орудие смерти, увеличивая свою армию каждый раз, когда наносил удар. Возможно ли, что его сила была достаточной, чтобы бросить вызов Асгарду? — Что мы будем делать? — Уничтожим его, — ответил Один с гневом воина в голосе и сверкающим взглядом. — Я слишком долго позволял ему нести смерть в девяти мирах. Теперь я найду его скрытую крепость и армию, обращу их в пепел и вонжу Гунгнир ему в грудь. — А потом отсечешь его голову и сожжешь ее. Но не в одиночку, ты и мальчики должны работать вместе. Не в безрассудной спешке. Он нежно пригладил ее волосы, успокаивая себя прикосновением. — Нет, никакой безрассудной спешки. Но расплата будет, в этом могу поклясться. За то, что превратил моего сына в свою гончую, я прикончу его. — А если ты этого не сделаешь, это сделаю я, — в ее сознании снова промелькнуло воспоминание о том, как она была близка к тому, чтобы потерять своего ребенка. Его недавние воспоминания о страхе и отчаянии, которые едва ли было легче забыть. Их сердца снова бились как одно, и они повернулись, чтобы посмотреть на изображение записей, сделанных два столетия назад, об уже другом геноциде, о далекой, но все еще явно большой фигуре в доспехах, окруженной послушниками в темных мантиях. — Он двигался слишком быстро и брал слишком много. Он привлек мое внимание, и теперь поймет свою ошибку, напав на моего сына и мир, находящийся под моей защитой. — Мы отомстим за него, но не сейчас. Сейчас нам нужно смягчиться, глубоко зарыв свою ярость, и рассказать Локи правду. Это все, что имеет значение сегодня — убедить его, что он наша семья, а не монстр, не ребенок-подменыш, не оружие, не трофей поневоле, а сын. — она взглянула на него. — Можешь ли ты сказать ему это без колебаний? Потому что он поймет, если ты солжешь. Один посмотрел ей в глаза и сказал: — Он мой сын, Фригга. Так же, как и твой. Она улыбнулась, вложив свою руку в его. — Тогда пришло время пойти и сказать ему об этом.