Ragdoll

Каждый раз, когда он позволял Тору помыкать собой, чтобы начать все сначала, Локи знал, чем все закончится. Несколько недель к ряду показали, что он так же неспособен стоять без опоры, как и в самый первый день. Итог был логичен и неизбежен, он просто не мог сказать, когда находился «в вертикальном положении», ему казалось, что он падает, даже когда он четко знал, что это не так. Смотря на свое отражение в зеркале, Локи мог видеть себя, стоящего на обеих ногах, и это все равно не имело значения, потеря равновесия была постоянной и никуда не исчезала. Хуже всего был узел страха, засевший в груди и напоминавший о себе каждый раз, когда уже привычное чувство поражало его вновь. Чувство падения. Похоже знание того, что падение с высоты своего собственного роста — не так уж велико и болезненно, не помогало, его подсознание все еще помнило боль от падения с моста, и кислый привкус страха ощущался на языке. Столкновение с этим страхом и унижением шаркающей походки истощало. Доброта и терпение Тора ободряли, но также не отменяли желания ударить его по лицу, зная, что брат ведет себя так только потому, что он был беспомощен. Вернувшись в кровать, он задавался только одним вопросом — для чего все это? Йотунские принцы-бастарды не играли роли и никогда не имели значения. Такие повреждения только делали его еще более неуместным в этой семье. От чего каждый раз, когда Один приходил навестить его, становилось все больнее. Просто уйди. Я знаю, ты надо мной насмехаешься за спиной. Ты, мать и Тор просто боитесь, что я снова попытаюсь убить себя, если вы не приложите достаточно усилий, но вы не видите, что сами ваши усилия для меня очевидны. Однако каждый раз, когда Локи открывал рот, чтобы попросить Одина уйти, он не мог произнести ни слова, потому что все время, когда тот садился на стул рядом, перед глазами стоял отец, читавший ему детскую сказку и отгонявший от него кошмары. Один смотрел на него, приподняв брови. — Как ты себя чувствуешь? Локи пожал плечами. — Так же. — Тогда может быть, — он оглядел лазарет, — Пора вернуться в свои покои? Я думал, ты потребуешь это еще несколько дней назад. Но только у меня нет возможности попасть туда, незамеченным. Прямо сейчас никто при дворе не знал, что с ним не так, но как только его увидят воочию, принц-калека в миг станет достоянием общественности, пути назад уже не будет. — Я хотел бы спать в своей постели, но, поскольку мне все еще нужны сопровождающие, здесь, кажется, проще. — Ну, эта комната слегка мрачная. Может стоит немного подышать свежим воздухом, и поговорить на балконе? Его охватила дрожь страха. — Это… Далеко… — Я имел в виду другую сторону комнаты напротив. Это слишком далеко для тебя? Локи не смог сдержать усмешки. — Я не знаю. Я еще не покидал этой комнаты. — Тогда, возможно, уже пора? Ты не пленник, Локи, и я бы не хотел, чтобы ты чувствовал себя таковым. Разве нет? Узник истины о том, что тело и разум подвели его, узник знания, что жизнь до была ложью? Один встал. — Пойдем. Я помогу. Старые и немощные пойдут рука об руку. Прислонив Гунгнир к кровати, отец протянул ему обе руки. Чувствуя себя снова очень маленьким, Локи схватил его за запястья, и когда пальцы Одина сжали предплечья с обнадеживающей твердостью, он встал. Комната тут же накренилась, и ему пришлось замереть, пока все вокруг не встанет на свои места, прекратив карусель. Хуже всего в этой проблеме было то, что он не мог ее предотвратить или притвориться, что ничего не происходит. — Я тебя держу. — Я бы хотел, чтобы тебе не приходилось этого делать. — Я бы хотел, чтобы у меня осталось два глаза, но не все раны заживают, сын мой. Взгляд Локи метнулся к золотой повязке на глазу. Он так привык к ней и редко задумывался о том, что это означает — что в отличие от него, у Одина был только один глаз — или что, как ни странно, отец потерял его в битве с собственным народом Локи. Он прикусил губы. — Это был Лафей? Брови Одина взлетели вверх, а затем нахмурились. — Лафей? О, тот, кто забрал глаз? Нет. — на его губах появилась кривая улыбка. — Вообще-то это был один из стражи, приставленной к тебе. Я думал, что он мертв, но ошибся. — его единственный глаз прочитал лицо Локи и исправил невысказанную мысль, витавшую в воздухе — Я никогда не винил тебя в своей потере, нет. Вот, обопрись о Гунгнир, и мы будем идти бок о бок. Рука Локи взяла Одина за плечо, а другая обхватила рукоять Гунгнира. Оружие казалось живым в его ладони. Он всегда боялся прикоснуться к нему, как будто копье сожжет его дотла, посчитав самонадеянным, но сила гудела по его венам и, казалось, приветствовала его. Рука Одина обняла его за спину, так что они шли рядом, и Локи был поражен осознанием того, что не мог вспомнить, когда в последний раз был так близко к нему. Детство, конечно. Когда у всеотца еще было немного свободного времени для двух сыновей. К тому же Локи был выше отца, и под громоздкой одеждой Один чувствовал себя более хрупким, чем ожидал. Он был уже не тем суровым, твердым воином, о котором думал Локи, а стариком, возможно, не таким крепким, как притворялся. Локи бросил на него взгляд и попытался вернуть Гунгнир. — Это… Тебе это нужно? — Нет, держи. Мы будем поддерживать друг друга. Сказать как всегда было легче, чем сделать, но Локи прошел через смотровую площадку перед палатой, через зал и следующую комнату с открытой стеной и видом на горы. Он подумал, что Один может попытаться поторопить его, так как темп был медленным и прерывистым, но всеотец рассказывал Локи о прошедшем в тот день суде, идя без спешки. Колени ныли так, словно вся тяжесть костей обрушилась на них. Каждый шаг отдавался выстрелом в ноги, и ему приходилось стискивать челюсти, чтобы промолчать. Они не дошли до балкона, когда Один вдруг остановился и сказал через плечо: — Вы. Принесите стул. Элдрит, один из помощников Эйр, который следовал за ними, подскочил, повинуясь, волоча стул Локи. Он сел и был вынужден прижаться головой к спинке, втягивая воздух сквозь сжатые зубы от пульсирующей боли. Сухая морщинистая рука коснулась его лба, и волна магии прокатилась по нему, уменьшая дискомфорт. — Ты был прав, это слишком далеко. — Я в порядке. Пройдет. Один не выглядел убежденным, крепко сжимая Гунгнир. — Мы найдем другой способ вернуть тебя в лазарет. Локи чувствовал, что должен возразить, но, поскольку он действительно не хотел идти назад, промолчал. — В любом случае, о чем ты хотел поговорить? О твоем завоевании девяти миров? Один застыл, опускаясь на свой стул, затем бросил взгляд на Локи. — Хорошая попытка, — признал он. — Но нет. Не сегодня. Хотя это в некоторой степени актуально. Сегодня я отправил эйнхериев и троицу воинов, чтобы подавить нападение разбойников на город в Ванахейме. Локи оставался неподвижным, но зоркий взгляд Одина заметил какое-то неуловимое изменение. — Ты не одобряешь? Почему? — Нет, то есть… Во всяком случае, это не мое дело. Один склонил голову. — Если у тебя есть мнение, я бы его выслушал. Грудь сжалась, Локи остановился, чтобы собраться с мыслями. Это было испытанием, Один изучал его мнение о внешней политике после того, как написанные им комментарии к альфхеймскому договору ранее, несомненно, ясно дали понять, что мнение Локи не совпадает с всеотцом. Но с другой стороны, что Один мог ему сделать? Прекратить приходить? Поэтому он возразил: — Так ли нуждается Ванахейм в нашей помощи? Хогун — живое доказательство свирепости их армии. Пусть правители ванов позаботятся об этом. Пальцы Одина постучали по рукоятке Гунгнира, но он не удивился и не стал оспаривать его слова. — Они пришли из других миров. Это изменит твое мнение? Нахмурившись, Локи посмотрел на горы. — Не местные разбойники? Но дело не в них, не так ли? Как такое возможно? Как они вообще нашли Ванахейм? Один одобрительно кивнул в знак того, что Локи нашел основную проблему. Ванахейм, как и все девять миров, кроме Мидгарда, не был отмечен на картах, потому как не был естественным творением и существовал за пределами гиперпространственных троп. Это не означало, что между мирами не было никаких связей — темная магия и другое колдовство могли пересекать бездну, и немногие знали о естественных мостах между ними, более известных как ветви Иггдрасиля, но мир было трудно найти извне. — Вот почему их приведут сюда для допроса. — Один постучал пальцами, глядя вдаль. — Мы столкнулись с могущественным врагом. Тот, кто держал тебя в плену, знает нас. И эта группа подонков чувствует себя неуязвимыми, перемещаясь с места на место, но с какой целью? — Чтобы проверить нашу способность защищать внешние миры? — Возможно, — сказал Один, взглянув на Локи. При этом Локи понимал, что все, что он не мог вспомнить, было как-то связано с его предположением. Способность Асгарда защищать другие миры. Тор проговорился, что он был в Мидгарде. Был ли он там, чтобы проверить обороноспособность Асгарда от имени этого таинственного врага? Он вторгся и убил население? Как много? Всех? Это то, что все от него скрывали? Он не хотел этого знать и поспешил придумать другое объяснение. — Или может быть они также хотели проверить оборону Ванахейма? Это может быть передовая разведывательная группа, которая создаст там базу. — предложил Локи. — Если они знают, где находится Ванахейм, им не составит труда отыскать остальные царства через Иггдрасиль, если среди них есть хотя бы один маг. Взглянув теперь более открыто, Один медленно кивнул, расчесывая бороду. — Хорошо придумано, — согласился он. — Мы будем искать таких, когда группа будет доставлена ​​сюда. Хеймдалль следит за остальными, кто может попытаться атаковать здесь или в другом царстве, пока наши элитные силы сражаются в Ванахейме. Есть еще кое-что… — начал он, но остановился, услышав звук шагов Тора в холле, а затем его голос. — Вот ты где! Тор прыгнул в поле зрения Локи, его улыбка была яркой. — Приятно видеть тебя вдали от этой унылой комнаты, брат! — поздоровался он и свободной рукой слегка постучал брата по голове. — По-прежнему не густо. Локи со стоном закатил глаза. — Ты уверен, что хочешь передать власть ему? — спросил он Одина. — Может быть нам стоит поменяться местами? — Я задумывался об этом, — сухо добавил Один. Тор притворился оскорбленным и прижал длинный черный футляр к груди. — Может тогда мне не стоит отдавать тебе это? — Что это? — Подарок. — Для меня? — нахмурившись, спросил Локи. Он ни о чем никого не просил, и хотя в этот футляр могло поместиться почти все, он казался слишком большим для подарков, которые Тор дарил ему обычно. Ящик был длиной примерно с меч, но достаточно широкий. Музыкальный инструмент? — Да, конечно для тебя. Открой. — он опустил футляр на колени Локи, а затем встал рядом, наблюдая с улыбкой явного предвкушения. Хотя он и не думал, что Тор станет разыгрывать его, когда Один сидит прямо там, Локи все же с осторожностью расстегнул две застежки и приподнял крышку. Первым его внимание привлек блеск золота, ему показалось, что он смотрит на пару мечей. Но вместо клинков были две черные трости длиной с мечи, с золотыми наконечниками и золотыми изогнутыми рукоятями наверху. Они обе были покрыты зеленым бархатом, похожим по оттенку на отделку его доспехов. Он вытащил одну из мягкой выемки. Она оказалась весомее, чем он ожидал. Должно быть плотный металл, покрытый темным лаком, а не дерево. Он поднял голову, пытаясь улыбнуться Тору, хотя понятия не имел, для чего нужны эти палки. — Мм, спасибо? Они… Очень милые. Тор закатил глаза и тяжело вздохнул. Затем взял обе трости у Локи обеими руками, ухватил их за рукоятки и поставил нижние концы на пол в демонстрации. — Трости для ходьбы! И… Смотри, — он протянул одну Локи и на что-то надавив, вытащил из появившихся ножен узкий клинок. — С кинжалами. Я знаю, ты их любишь. А ручки сделаны по образцу твоего шлема — Тор держал их близко друг к другу, так что было очевидно — изгиб ручек отражал рога его шлема. Затем он молча продолжал стоять там, глядя на брата широко открытыми глазами, полными надежды, будто Локи должен был ему аплодировать. Но он не мог двинуться с места, оцепенев. Не мог дышать. Необъяснимая ярость поднялась в его груди, парализовав — он хотел взять обе эти трости, сломать их об голову Тора и вышвырнуть в окно. Каждая фибра его существа отвергала их. Он отрицал их необходимость. Отрицал, что брат действительно надеялся на неописуемую радость в ответ и был счастлив вручить ему наглядное доказательство его немощности. Внезапным судорожным движением Локи столкнул футляр с колен и тот с шумом рухнул на пол. — Убирайся. Я не хочу тебя видеть, не хочу видеть эту вещь, мне не нужны твои подарки, я не… — его голос надломился, застряв где-то в горле, ему пришлось отвернуться, грудь тяжело вздымалась, пока он пытался взять себя в руки. — Локи, — начал Один знакомым неодобрительным тоном. — Твой брат… — Отец, — прервал его Тор, — Я понимаю. Я не обижен. Это было хуже. — А ты должен, — пробормотал Локи. — Обижайся. Не сиди, молча принимая любые мои слова. — Когда тебе станет лучше, я перестану, — слишком весело пообещал Тор. Затем его голос стал мягче, и когда Локи бросил на него взгляд, он увидел, что брат оглядывается назад с беспокойством. — Ты не хочешь попробовать? Он снова протянул трости, предлагая их так, будто ничего не произошло. Локи нервно сглотнул и кивнул. Без слов он взял трости и обхватил их руками. Тор оттолкнул футляр ногой и встал перед ним. — Я не позволю тебе упасть, — пообещал он, когда Локи заколебался. Локи осторожно поставил трости и выпрямился. Возникло головокружение, ощущение падения, но руки крепко держались за трости. — Все хорошо, сынок? — спросил Один слева. Тор ухмыльнулся, обняв Локи за плечи. — Я знал, что это сработает. Локи уронил голову на плечо Тора и прошептал: — Спасибо.