Ragdoll

С некоторым облегчением заметив, что кресло без труда проходит в дверях, Локи наконец вошел в собственные покои. Немного пройдя вглубь комнат, когда мать закрыла за ними дверь, он остановился. Солнечные лучи проникали внутрь через открытые окна, освещая гостиную и арочные проемы в его спальню, ванную комнату и гардеробную. Впереди находился балкон с видом на море. Все было как обычно: полные полки, занимающие две стены, рабочий стол и один длинный диван. А его любимое кресло для чтения вернули из лазарета. Все это было до боли знакомым. И все же… — Локи? — тихо спросила Фригга, заметив его смятение. — Все в порядке? — Здесь все иначе. — Иначе? — она посмотрела по сторонам, чуть нахмурившись. — Ты помнишь, что мебель раньше стояла по-другому? Мне казалось, что расстановку несильно поменяли, но с твоей потерей памяти… Он покачал головой. — Дело не в мебели. Я ее узнаю, но… Это все равно не похоже на меня. — Ах. — ее рука мягко легла ему на плечо. — Думаю, что не комната изменилась, дорогой. — Как я могу измениться? Если остаюсь таким же, каким был десять лет назад. — Нет, милый, ты уже не тот. Ты можешь не помнить потерянные годы сознательно, но ты их прожил. И то, после чего ты вернулся из Мидгарда, изменило тебя еще больше. — она подняла его подбородок, чтобы заглянуть в лицо. — Это не плохо. Не о чем сожалеть. Трагедии и испытания на пути меняют всех, и тебе особенно нужно снова вжиться в свою кожу и узнать, кто ты теперь, после целого водопада откровений. — Потопа. — И правда, — согласилась она с сочувствием. — Как ты можешь относиться к себе так же после того, как узнал всю правду? Я понимаю, что новостей было чересчур много, чтобы узнать все сразу, и я никогда не должна была доводить до такого. Это моя вина, и мне так, так жаль, Локи. Это слабое утешение, но все исходило из благих побуждений. Несмотря на все, помни, что ты мой сын, и я люблю тебя с самого первого момента, когда мне в руки дали кроху с бледно-голубой кожей и глазами цвета рубина — он напрягся при этом напоминании, но ее мягкое прикосновение кончиков пальцев сняло напряжение. — Поэтому, даже если ты сам еще до конца не уверен в некоторых вещах, помни, что я всегда была уверена — для меня ты единственный, каким бы ни был твой внешний вид. Он склонил голову на ее руку, когда трещина глубоко внутри затянулась. Он уже знал ответ, когда спросил: — Значит, если бы я захотел остаться йотуном… — Я бы сделала то, что должна была сделать с самого начала, — со вздохом признала она. — Поддержала. Защитила. Говорила правду. Он поймал себя на том, что неосознанно качает головой. — Нет. Я думаю… — это было трудно признать, но, вспоминая свое детство, уродливый пазл складывался в знакомую картину. — Ты была права. Ты не смогла бы защитить меня от презрения к бастарду-полукровке. Окружение не было готово принять такое. — он покачал головой. — И не готово до сих пор. Большая часть Асгарда едва терпела ложь о том, кем он являлся, узнай все правду, стало бы только хуже. Фригг услышала недосказанное и наклонилась, чтобы поцеловать сына в лоб. — Теперь, когда твой отец стал наконец учиться на своих страхах и ошибках, все изменится, Локи. Внезапно разозлившись на все ободряющие слова, что повторялись уже по десятому кругу, он нажал на панель, так что кресло подалось вперед, уходя от ее прикосновения. — В этом кресле? Я нахожу это маловероятным. Асгарду нет пользы от тех, кто не является идеальным воином. Не будем зря притворяться, что это не так. — Ты воин, — настаивала она. — Нет! — он злобно отмахнулся от очередного ярлыка, брошенного в свой адрес. — Никогда не говори мне этого. Я не хочу участвовать в этой глупой лжи. — Локи… Он хлопнул ладонями по подлокотникам кресла. — Нет, просто остановись! Тор — воин, вот кто он. Не я. Это никогда не было правдой и уж точно не является таковым сейчас. Она несколько поколебалась, и затем сказала: — Я только имела в виду… — Я знаю, — перебил он и вздохнул, отпуская вспыльчивость и просто усталость. — Я знаю, ты хотела меня подбодрить и напомнить, что я могу сражаться даже с этого места, — он махнул пальцами, указывая на себя, — Но ты недооцениваешь, то, как я устал слушать о Торе Великом Воине и сколько мне еще следует стремиться быть похожим на него. Как он — то, чего хочет, и в чем нуждается, и любит Асгард. А я — все остальное. — его губы изогнулись в кислой улыбке. — А теперь такого и говорить не надо. Он думал, что его слова могут заставить мать выйти за дверь, но, конечно же, этого не произошло. — То, что Асгард хочет и в чем нуждается… Не одно и то же. Тора легко любить. — Я не… Она подняла руку, прерывая его. — Я говорю о другом. Люди видят то, что они считают лучшей формой себя, и он счастлив дать им это. Они хотят видеть полного энтузиазма принца. Да, он может править, но правление — это не развлечение. Это управление государством, это защита и принятие важных, порой рискованных решений. Прежде всего, это работа. Тор мало интересовался этой обратной стороной медали. Многое поменялось сейчас, но до недавнего времени я бы сказала, что его это совершенно не интересовало. — Потому что отец позволял ему. Она открыла рот, чтобы возразить, но губы скривились в печальном признании его правоты. — Да. И это то, о чем простые люди обычно не знают. Они видят красочную картину перед собой, и она им нравится, но никто не замечает отсутствия подготовки. Я всегда надеялась, что ты будешь там, рядом с Тором, чтобы дать ему совет. — Вы оба были рождены царями, — процитировал Локи, не в силах скрыть горечь. — Он знал, что это ложь уже тогда. Фригг покачала головой. — Это никогда не было ложью. Локи, ты еще не понял? Ты был рожден, ты был… Создан, — она неловко заерзала на стуле, пытаясь подобрать нужное слово, — Чтобы быть царем. не просто царем, а правителем с потенциалом равным Бору и самому Одину. То, что Один побаивался правды, не делает ее ложью. Если бы ты был крупнее, ты, вероятно, стоял бы во главе Йотунхейма прямо сейчас, сражаясь с нами за возвращение ларца. Но вместо этого норны подарили мне двух сыновей, а Лафея оставили ни с чем. Она потянулась и похлопала его по колену. — У тебя есть сила и способности, чтобы защитить это царство. И все остальные. Эта цель, достойная тебя, даже если ты не у трона Асгарда? Он кивнул, прислушиваясь к матери, но несчастье тянуло его за собой. Не то чтобы Локи хотел быть царем, его раздражал сам факт того, что теперь эта возможность была так далеко от его досягаемости. Ему придется довольствоваться тем, что Тор позволит в будущем, не имея реального шанса просто пойти куда-то еще. Нет, он исцелит себя. Он не мог — не хотел — оставаться запертым в своих комнатах или за стенами Асгарда. В будущем, если Тор откажется слушать, Локи сможет пойти куда угодно. Джейн уже пригласила его в Мидгард, а там были и другие миры. Возможно, Йотунхейм окажется более сговорчив с бастардом-колдуном старого царя, верни он артефакт их земель, как предложил Один. У него все еще был выбор, и как только он убедит родителей позволить ему использовать тессеракт, чтобы вытащить эфир из Джейн Фостер, возможностей станет больше.

***

Себе Тор сказал, что наведывается в покои Локи после мрачного пира, потому что соскучился по присутствию брата рядом. Да, Один упомянул о нем на прошедшем пиру, прославляя за победу над Малекитом, но без него все равно было пусто. Ему хотелось рассказать Локи, как собравшиеся воины стучали по столам и кричали в его честь, но чем ближе он подходил к дверям, тем больше понимал, что выдуманная им причина не более чем предлог. Он навестил Джейн в лазарете, застав ее лежащей без сознания на кровати, которую совсем недавно освободил Локи. Эйр продолжала уверять, что Джейн все еще нужен отдых, но на этом ее простые ответы для него заканчивались. На периферии происходящего из памяти все не выпадало то, какой счастливой она была на коленях брата, взлетая к потолку, и напоминание о том, что она выглядела так же во время их совместной прогулки по Асгарду перед нападением, вовсе не успокаивало шалившие нервы. И Локи определенно точно успел отреагировать и броситься ей на помощь куда быстрее, чем он сам. Напряженный до покалывания в пальцах от чего-то, в чем он не хотел себе признаваться, Тор постучал в дверь. Он ожидал, увидеть стражу, защитное заклинание или что-то в этом роде, но дверь перед ним поддалась без каких-либо усилий. Тор тихо вошел в комнату, и не успел он поднять головы, как все мучившие его мысли за секунду испарились. Локи растянулся на полу рядом с креслом, подталкивая себя руками и потянувшись, чтобы достать до одной из рукояток тростей. — Локи! — Не подходи! — приказал Локи. — Все хорошо. — он не смотрел на Тора, его челюсти были сжаты. — Слушай, ты плохо выглядишь. Могу я помочь? — Нет. Мне не нужна твоя помощь, — прорычал Локи сквозь стиснутые зубы. — Я в состоянии. Сделать. Это. Сам. Тор закусил губу в попытках не оспаривать столь самонадеянное заявление. Лицо Локи побелело от боли, одна рука продолжала опираться о пол, другая — сжимала одну из тростей. — Ты снова повредил ноги? — обеспокоенно спросил Тор. — Я в порядке. Уходи. Тор остался на том же месте, не пошевелившись. — Локи… Рука, прижатая к полу, резко дернулась. — УБИРАЙСЯ! — крикнул он и призвал кинжалы, метнув их в брата. Нет, не совсем в его сторону. Три кинжала вонзились в стену, пролетев слева от него один за другим, и с лязгом упали на пол. Тор скрестил руки на груди. — Три. Впечатляет. Сила к тебе явно вернулась. Но если они предназначались мне, над точностью еще нужно поработать. — Заткнись, — пробормотал Локи, тяжело вздымая грудь и низко опустив голову. — Я не целился в тебя, идиот. Просто оставь меня уже в покое. — Этого я делать точно не собираюсь, — сказал Тор и шагнул вперед, наклонившись, чтобы подтянуть Локи вверх. — Тор, оставь меня… Не обращая внимания на жалобы и безрезультатные удары кулаками по доспехам, он усадил его обратно в кресло, понимая, что Локи мог бы сделать все гораздо хуже, если бы действительно того захотел. Пылающие глаза смотрели в сторону. — Мне не нужна была твоя помощь. — Знаю. Но она все равно у тебя есть. — Тор снова скрестил руки на груди и оглянулся, не желая сдаваться. Он будет помогать. Локи поморщился и отвернулся. — Я должен научиться подниматься. Один. Со мной не всегда будешь ты или кто-то другой рядом, чтобы помочь. — Возможно, и нужно… — Нет! С меня достаточно вечной толпы, что мельтешит на каждом шагу и не дает ни уединения, ни покоя. Тор поднял руки в знак примирения. — Хорошо. Но, думаю, никто из нас не хочет впустую мельтешить рядом, только помогать, пока мы тебе нужны. — Я это не хочу! Легко заявлять подобное, когда он не был тем, кто видел его со стороны, похожим на барахтающуюся рыбу на полу, но Тор не собирался больше спорить об этом, когда правда была так очевидна. — Ну, если ты так говоришь. Брошенный на него угрюмый взгляд ясно дал понять, что сарказм не остался незамеченным. — Да. Просто позволь мне сделать все самому. Зачем ты вообще пришел? Тор сделал вид, что пропустил мимо ушей резкую смену темы и пожал плечами. — Хотел снова увидеть тебя в твоих собственных комнатах. Это было… Давно. Он осмотрелся вокруг, думая, что последний раз был здесь с Локи за две недели до прерванной коронации. Тор помнил, как поделился с братом своими сомнениями, и после в действительности считал, что Локи подбодрил его, но, оглядываясь назад, стало ясно, что Локи говорил очень мало, а его лицо большую часть времени было непроницаемым. Решил ли он уже тогда отправиться в Йотунхейм и претворить свой план в жизнь? Или все началось еще раньше, когда Один только объявил о своем решении? Тор не мог спросить его об этом, но теперь он по-настоящему стал задумываться. — Каково это вернуться? Локи пожал плечами. — Здесь лучше, чем в лазарете. Кинутая вскользь фраза напомнила ему о той, кто сейчас находится в лазарете, но любой воображаемый способ начать этот неловкий разговор звучал слишком мелочно даже в мыслях, поэтому он не мог ничего сказать. Наступила тишина. — Что? Хочешь что-то сказать — скажи. Тор сглотнул. — Джейн. Ты… Вы казались и вели себя весьма непринужденно в компании друг друга. Локи молча уставился на него с широко раскрытыми от удивления глазами. — Ты что ревнуешь? Да. — он откинул голову назад и рассмеялся. Но смех этот был не особенно веселым. — Твоя смертная девушка была добра ко мне всего день, и ты решил, что я собираюсь увести ее у тебя? Погоди, ты правда сомневаешься? Посмотри на нас, дурак… Да, я… Я так уверен, что девушка выберет калеку, который не может ходить, принцу-воину. Но ладно, я буду держаться подальше, если ты настолько неуверенный в себе. — Нет! Вы можете быть друзьями… — Спасибо за разрешение. — Локи! Это не… — Я вытащу из нее эфир, и тогда мне больше никогда не придется ее видеть, — хладнокровно ответил ему Локи. — Если ты настолько глуп, что связался со смертной, это не моя проблема. Такая реакция оставила Тора несколько скептически настроенным. — Кажется, вы хорошо поладили… — начал он неуверенно. — Конечно. Она бескорыстно помогла мне, и я отплачу за услугу, спася ей жизнь. Это все, Тор. Тебе не о чем беспокоиться. Тор должен был бы испытать облегчение, но, как ни странно, все обернулось совершенно иначе. Ему искренне не хотелось, чтобы Локи отстранился от нее. Это было неправильно, и он не хотел, чтобы брат думал, словно это то, чего он действительно хотел. Или что Тор имел право желать подобного. — Если ты правда ничего к ней не чувствуешь, хорошо, но я бы не хотел, чтобы ты отказывал себе в друге из-за того, что я повел себя как идиот, — сказал он, пытаясь улыбнуться, чтобы уговорить его на ответную шутку. — Это не имеет значения. — Тор возразил бы, потому что это имело значение, но Локи вдруг ухмыльнулся — Когда ты не ведешь себя как идиот? Тор издевательски пригрозил ему кулаком, прежде чем взъерошить темные волосы. — Никогда. Локи скривился и отдернул голову. — Прекрати. — Ты должен понять, я ревновал, потому что знаю, что она видит в тебе нечто большее, чем «калеку, который не может ходить». Так что тебе не нужно бояться осуждения или чего-то ещё, хорошо? Кто тебя любит больше всех, мы и без того оба знаем. На мгновение Локи посмотрел на него в ответ, как будто не мог разобрать слов, и тяжело сглотнув, опустил в пол глаза. — Тебе обязательно всегда быть таким смущающим? — пробормотал он.