Ragdoll

Как только последние двери перед ней открылись, в ее ногах, за мгновение вросших в пол, больше не осталось сил двигаться дальше при виде творившегося внизу. Локи стоял рядом с чашей, держась одной рукой за край, а другую вытянув вперед. Пламя почти нерешительно окутало его предплечье, но затем… Ослепляющий свет в один миг залил комнату, но Фригг не хотела отводить взгляд. Нет, стой, сынок, хватит… Пламя, охватившее теперь вокруг него все пространство, делало его тело похожим на тень внутри еще более яркого света. Но он не останавливался, вбирая все больше и больше силы. Это слишком. Как он продолжал выносить нечто подобное? Внезапная вспышка света, и Фригг зажала рот рукой, едва сдерживая крик. Он все еще был там, в огне, она это чувствовала, он не ушел, он все еще… И вдруг его не стало. Огромная волна силы устремилась наружу, прошла сквозь нее, через весь Асгард, загудела по корням Иггдрасиля, унося с собой ее сына. — Локи! Нет! — закричала она, но уже ничего не могла сделать, чтобы вернуть его, оставшись один на один со своей беспомощностью. Видя перед собой ту же картину, Один начал действовать незамедлительно: направив Гунгнир и всю его силу в сторону пламени, стал спасительным маяком, когда Локи потерялся в потоках силы. Сияние уменьшилось, сжавшись обратно до размера силуэта, а затем и вовсе исчезло, открывая их взору Локи с ярко светящимися изумрудными глазами, смотрящими прямо на своего отца. Он собрал всполохи силы в ладони, подошел на два шага ближе, и как только его пальцы коснулись морщинистого лба, оба вздрогнули от волны магии, прошедшей сквозь них. Но что-то пошло не так. Локи издал слабый крик и, отшатнувшись в сторону, упал на колени. Сияние погасло, но его дрожащая фигура так и осталась сидеть на полу, опустив голову. Отмерев, она сбежала по лестнице и бросилась к нему. — Локи? — обняв его обеими руками, Фригг почувствовала жар сейдра, все еще бушующего под его кожей — Локи, милый, я здесь… Поначалу он ничего не мог ей ответить, не в силах успокоиться и унять нарастающее дыхание. Она крепко держала его в своих объятиях, что-то успокаивающе шепча на ухо, и в то же время, бросая яростный взгляд на Одина, бесполезно зависшего рядом. Фригг все еще была зла на него за то, что он сделал, совершенно не озаботившись последствиями. — Я помню… Я помню все. Фригг поморщилась, надеясь, чтобы «все» на самом деле оказалось неправдой. — Я здесь, — пробормотала она, уткнувшись щекой в ​​его волосы. — Теперь все будет хорошо. — Нет. Нет. Я помню его. Все. Одной рукой она гладила его волосы, а другой продолжала крепко держать за плечи. — Он… Он был в моей голове… — голос, наконец победивший в борьбе с истерикой, вновь сорвался, и хватка на ее платье усилилась. — Все в порядке, дорогой, — успокаивала она. — Здесь ты в безопасности. — Нет! — он так резко поднял голову, что чуть не ударил ее по носу. — Нет, мы не в безопасности. Никто из нас. — Локи отчаянно замотал головой, его щеки все еще были влажными, а глаза расширились от паники. — Он придет сюда, заберет камни и всех убьет… Асгард падет… — Мы в безопасности, — повторила всематерь. — Никто не нападет на Асгард. Ни тогда, когда у нас на руках три артефакта такой силы, ни тогда, когда у нас есть ты. — он снова лишь покачал головой в ответ, но Фригг остановила его, обхватив лицо ладонями. — Да, ты, — подтвердила она. — Успокойся, Локи. Давай. Дыши. Когда с ее небольшой помощью, сбитое дыхание наконец удалось усмирить, она сказала: — Хорошо. Теперь попробуй почувствовать Вечное пламя внутри себя, — опомнившись, ее взгляд метнулся к чаше. Теперь уже пустой чаше. Он забрал все. Ее дух содрогнулся при одной только мысли, тревога и сомнение зашевелились где-то глубоко внутри, но она безжалостно оттолкнула их. Дело сделано. И ничего не изменить. Через мгновение до нее дошло — она смотрит на содеянное со страхом, но это было неправильно, ошибочно с ее стороны. Мой сын сделал это. Мой. Никто другой в истории Асгарда не смог. Самому Бору такое оказалось не по зубам. Но у него получилось. Теперь оба моих сына будут сиять, сильные и по-своему непревзойденные. Она поцеловала его в макушку. — Я так горжусь тобой. Он лишь фыркнул и спросил водянистым голосом: — Потому что будучи дураком, я раз за разом ошибся, столько всего натворив? А, значит это он тоже вспомнил. — Нет, я горжусь тобой, потому что из каждой совершенной глупости, ты извлек урок. — она убрала волосы с его лица — Ты познал слабость, но и истинное значение победы теперь для тебя не тайна. Я верю, что теперь ты мудрее и сильнее, чем раньше, и будешь могущественным стражем Асгарда. Сможешь защитить Девять миров от зла, подобного Таносу, которое стремится их уничтожить. Выпрямившись, он уже выглядел более спокойным, и Фригг была рада этому. Двери с шумом открылись, и звук тяжелых шагов, отдающихся по плитке объявил, кто это, задолго до того, как они услышали голос Тора: — Локи! Я ее почувствовал, силу — все в порядке? — Все хорошо, Тор, успокойся, — окликнул его Один и жестом пригласил присоединиться к ним. Тор с грохотом спустился по ступенькам. — Брат, ты… Как ты себя чувствуешь? — спросил он, нахмурившись от беспокойства, увидев покрасневшие глаза Локи и мать, сидевшую рядом на полу. Локи сделал успокаивающий вдох и ответил: — Лучше. — Тор кивнул, выглядя убежденным, и протянул руку, чтобы помочь ему подняться. Локи рефлекторно начал протягивать руку, глядя вверх, какое-то странное выражение промелькнуло на его лице, и он отдернул ее. — Почему? — потребовал Локи. Тор нахмурился и в замешательстве перевел взгляд на мать. — Почему что? Руки Локи сжались в кулаки, и его голос сорвался, когда он повторил еще раз: — Почему ты так себя ведешь? — Я не понимаю, Локи, — осторожно сказал Тор. — Почему ты не ненавидишь меня? Я дважды пытался тебя убить, но ты все равно спас мне жизнь! ПОЧЕМУ? — О, — наконец произошедшее сложилось для него в цельный пазл. Он встал на колени перед братом, понурившим голову, худые плечи его дрожали. Фригга не вмешивалась, зная, что они должны решить это самостоятельно. — Потому что ты мой брат. И в любом случае ты был далеко не в своем уме, когда делал все это. — Я знал, что делаю, — пробормотал Локи. Тор собирался возразить, но, быстро одумавшись, покачал головой. Сейчас не время придираться к этому. Он закусил губу и предпринял вторую попытку: — Ты был зол, потому что рядом был только такой ужасный брат, как я. Высокомерный и властный, а иногда непозволительно жестокий. — Это не то же самое! И такие вещи нельзя сравнивать! — на эмоциях он вскинул руки, и из них вырвался разряд силы — по-видимому, без его намерения, учитывая в секунду побелевшее лицо, — врезавшийся в пьедестал, на котором стояла перчатка Бесконечности. Она с лязгом упала на пол. — Это то же самое, — сказал Тор в тишине. — Помнишь наш разговор в Ванахейме? — спросил он, и Локи застыл. Так что Тору пришлось ответить за него. — Я угрожал тебе, Локи. И что еще хуже, даже не осознавал, что обидел тебя, не осознавал всей ситуации. Это была не первая жестокость с моей стороны. Я не замечал, что делаю, но слова могут ранить, а незнание не освобождает от ответственности. Теперь я это понимаю, и мне так жаль, брат. Пожалуйста, прости меня, давай начнем сначала. Он снова протянул руку, в его голубых глазах читалась серьезность намерений. Локи отвернулся. — Но то, что я совершил намного хуже, — прошептал он. — Я… Не мог… Я не мог остановиться. Не за что было держаться, и… Не в силах вынести это пустое признание, Тор подался вперед, чтобы заключить его в крепкие объятия. — Потому что я подорвал твое доверие. Ты думал, что остался один со свалившимся на голову грузом многовековой лжи, но я больше не допущу этого, Локи, клянусь. Теперь ты, как и я знаешь всю правду, мы можем двигаться дальше вместе. Братья навеки. Мельком взглянув на мать через плечо Локи, он поймал одобрительную улыбку. Сын действительно повзрослел после изгнания, и ей приятно было это видеть. Локи покачал головой, опершись подбородком о широкое плечо. — Я не… Я этого не заслуживаю. Тор немного отстранился, держа Локи за плечи, и сердито посмотрел ему в лицо. — Заслуживаешь. Конечно, ты заслуживаешь. — ответом послужило то же отчаянное отрицание. — Ты так много пережил, Локи. Ты заслужил это и даже больше. Ты не можешь простить себя? В этом все дело? — тяжело вздохнув, Тор продолжил — Тогда я прошу Вечное пламя сжечь все это, чтобы Локи и Тор смогли родиться заново. Локи пробормотал: — Вот так легко? — В этом нет ничего легкого, — ответил Тор со сдавленным смехом. — Но мы можем попробовать. Я прощаю тебя, — просто заявил он. — Ты простишь меня? — Конечно, — пробормотал Локи. — Конечно, я прощаю. — Хорошо. — улыбка Тора была ослепительна, но когда его рука скользнула вверх, чтобы обхватить брата за затылок в их столь старом, детском жесте, он отстранился. — Твоя кожа слишком горячая. Тебя лихорадит? Уверен, что с тобой все в порядке? — Это Вечное пламя, — объяснила Фригга. — Со временем он научится лучше его контролировать. Локи сделал более глубокий вдох и закрыл глаза, чтобы вновь сосредоточиться и сильнее сжать Пламя, беря энергию под свой контроль. — Да, я чувствую его силу. Думаю, пора вставать с пола. Тор поднялся и сначала помог матери, прежде чем протянуть руку Локи и поднять его на ноги. Тор продолжал держать его за локоть, не веря, что он сможет стоять без посторонней помощи. — Я должен попытаться, Тор. Тор отпустил его, и Локи продолжил твёрдо стоять на месте. Мгновение он был абсолютно неподвижен, но затем начал с осторожностью пробовать переминаться с ноги на ногу. В конце улыбка его была по-настоящему искренней. — Я чувствую себя лучше, чем когда-либо. — Головокружение прошло? — спросила Фригга, и он кивнул. — Да, и никакой больше головной боли. Мои ноги больше не простреливают при движении. Я уже забыл каково это. Тор ободряюще похлопал его по плечу. — Тогда это определенно успех! — О, гораздо больше, Тор, — пробормотал Один, присоединяясь к ним шагами, которые казались куда более уверенными, чем Фригга видела за последние десятилетия. — Он не только открыл источник силы внутри себя, но и слился с Вечным пламенем воедино. Тор долго смотрел на брата, а затем повернулся к пустой чаше. — Что это значит? Я знаю, ты хотел исцелиться, но такое… С тобой правда все хорошо? — Да, Тор. Поверь мне, — заверил он. Его взгляд стал отстраненным, а голова слегка наклонилась набок, и Фригг отдаленно смогла почувствовать, как он потянулся к сейдру. Его руки начали светиться смесью золотых и изумрудных языков пламени. — Я не могу точно сказать, что это значит, пока нет. Но мне доступна гораздо большая сила. — подняв руки, он завороженно наблюдал за магией перед собой, нахмурившись от легкого любопытства, после чего сжал обе ладони в кулаки, и пламя исчезло без следа. Его взгляд скользнул в сторону, и он пробормотал — Я чувствую все. Весь Асгард. Думаю, если сосредоточиться, я смог бы услышать каждого человека. Вот, что значит быть Хеймдаллем? Как странно… Фригг обменялась взглядом с Тором, оба чувствовали себя немного встревоженными такой отстраненностью Локи, как будто он мог каким-то образом ускользнуть от них в один момент, стоит им только отвернуться. — Локи? Моргнув, он словно вспомнил, где находится. Оставив Тора, Локи подошел к пустой нише, где раньше хранилась главная сила Асгарда. Он протянул руку и одним жестом поставил Ларец Вечных Зим на новое место. — Ты не хочешь больше иметь его при себе? — спросил Тор. — Теперь мне не нужна его сила, — ответил Локи с отрешением, которое несколько шокировало Фригг. Но не так сильно, как его обещание, последовавшее дальше — Я верну его в Йотунхейм и восстановлю их царство. Но не сегодня. Сегодня я должен освободить Джейн от эфира. Он прошел мимо, и Фригг поняла, что он собирается сделать это прямо сейчас. — Локи? Ты уверен? Так скоро? Я думаю, тебе стоит привыкнуть к силе. В его глазах мелькнула светящаяся искра, от которой ей стало не по себе. — Я могу это сделать, — решительно заявил он. — Нет нужды терять время. Тор? Ты идешь? Локи уже начал подниматься по ступенькам, когда Тор поспешил следом за ним, а через пару секунд ему пришлось сделать выпад, чтобы ухватить брата за талию, когда он внезапно для всех начал падать. — ЛОКИ! — воскликнула Фригг, про себя радуясь, что Тор оказался достаточно близко, чтобы вовремя поймать его. — Держу. Фригг бросилась к ним. — Что случилось? — Я думал, ты исцелился? — спросил Тор почти в унисон с вопросом матери, помогая Локи снова обрести равновесие. — Я тоже так думал, — ответил Локи, побледнев. Обе руки все еще сжимали предплечье брата. — Не знаю, что произошло. Я поднимался по ступенькам, и у меня внезапно закружилась голова. Но я почувствовал, как раны заживают. Я точно знаю, что со мной все в порядке. — он испуганно посмотрел на мать, моля ее все объяснить. Но так необходимое объяснение нашлось у отца: — Ты потерял осознание своего тела, Локи. Заманчиво наполнить себя чужим сейдром, теперь находящимся в твоем распоряжении, но это… — он хлопнул Локи по плечу, — Лишь дом для него. Ты не должен позволять силе поглотить тебя… Считай это предупреждением. — Как мне это остановить? — Пока не научишься лучше контролировать силу, может быть, нужно что-нибудь, чтобы заземлить себя? — Один для убедительности стукнул Гунгниром по полу. Фригг подняла с пола одну из тростей. — Попробуй еще раз. Он взглянул на трость в протянутой руке, но не сделал ни малейшего движения, чтобы взять ее. — Я исцелен. — Уверен? — возразила она мягко. — Возможно, слабость еще осталась. Попробуй. Его губы скривились, но он забрал предложенную трость, взявшись за ручку, и Тор ослабил хватку. — Все в порядке? Локи стоял самостоятельно, не касаясь тростью пола. — В полном. Видишь? Тем не менее Фригг под силу было видеть недоступное взгляду остальных — то как крепко он держал сейдр Пламени, оборачивая его вокруг себя, как саван. — Держи ее пока при себе, — посоветовала она. — На всякий случай. — Хорошо. Попробуем еще раз? — Тор кивнул и жестом пригласил Локи подниматься по лестнице впереди него на случай, если ему снова потребуется помощь. Чего не потребовалось, но Фригг подозревала, что причиной тому были легкое постукивание трости через каждый шаг и большая концентрация на том, чтобы не дать силе выскользнуть наружу. Когда двое скрылись из виду, она прошептала: — Что мы с ним сделали? Один ответил: — Сейчас он ошеломлен, но со временем научится. Ему не нужно было напоминать ей о своей роли во всем случившемся. Она резко повернулась к нему, и Всеотец сделал шаг назад, отшатываясь от вырвавшегося из нее гнева. — Ты солгал мне, потому как знал наперед, что произойдет. Один покачал головой. — Я знал, что он исцелит себя Вечным пламенем. Я не ожидал, что он исцелит меня. Она прищурила на него глаза. — Не играйте со мной в игры, милорд. Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. — ее рука указала на опустевшую чашу. — Он мог быть полностью уничтожен его силой. Он почти был уничтожен. — Не то чтобы почти, — поправил он. — Но я верил, что все получится, да. Сила в его крови, Фригга, он никогда не мог отвергнуть ее зов. Как и предвидела Амора, древняя кровь, выкованная в Вечном пламени, создала силу Бора, и поэтому она помогла ему. — Но такой риск? — в ее голоса послышались жалобные нотки, и слезы неожиданно навернулись на глаза. — Ради чего? Ради власти? Один повернул голову, чтобы посмотреть на тессеракт, сияющий сапфировым светом в дальней нише. — Он снова столкнется с Таносом. Я бы предпочел, чтобы в этот момент при нем была сила, способная дать отпор. У нее перехватило дыхание, и ей пришлось кивнуть в знак согласия, потому что, конечно, она хотела того же. Лучше встретиться лицом к лицу с Таносом, способным защитить себя, чем ослабленным и прикованным к креслу, но в тот момент, когда перед ней была фигура ребенка, окутанная пламенем с ног до головы, ее охватил ужас от собственной неспособности уберечь его от гибели. Рука Одина сомкнулась на ее плече, и она подняла глаза. — Я думала… — ее голос надломился, — Я думала, что снова потеряла его. Один притянул ее ближе. — Он здоров. И будет здоров еще очень долго. Это успокаивало, и через мгновение она смогла поднять голову и посмотреть на теперь уже пустой котел. Эта искра силы была сейчас размещена в другом месте. Легенды гласили, что Вечное пламя будет существовать до тех пор, пока существует Асгард, но что это значило для Локи? Он обладал властью, но она беспокоилась, что они еще не поняли всех последствий. Это было не то же самое, что сила Одина. — А Хела? — пробормотала она. — Ты все еще думаешь доверить ему заклинание удержания? — В конце концов. Он заверил, что мне не нужно будет делать этого в ближайшее время, но если у него появится желание, я буду готов. — его рот изогнулся в немного кривой улыбке, хотя и полной сожаления. — Он слишком любопытен, чтобы держать ее в тюрьме. Когда-нибудь он ее освободит. Но, по крайней мере, теперь у него и Тора будет сила противостоять ей. Если придется, — добавил он, неожиданно изменив отношение. Фригг подняла на него брови с любопытством, и он добавил — Возможно, в сопротивлении и не будет нужды. Я верю, что ненависть и ярость поглотили ее, но, может быть, у наших детей найдутся нужные слова, чтобы достучаться до нее, каких не смог подобрать я. Зная историю, Фригга и сама в этом сомневалась, но не стоило лишать мужа надежды. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Думаю, мы не хотим, чтобы он извлек эфир без нас. Мы должны идти. — он предложил ей руку, и Фригг заколебалась. — Я все еще злюсь на тебя за то, что вы пытались пойти на такой риск без моего ведома. — Знаю. — сказал он с простым признанием, даже не пытаясь спорить. — Но я также знаю, что конечное решение было за Локи. Если бы не это, он пошел бы на что-то еще более безрассудное, возможно, уже без нас и нашей помощи. Как он, вероятнее всего, делает прямо сейчас. Так что я должна отпустить это. — она переплела их пальцы вместе. Он поднял руку, чтобы поцеловать ее тонкие пальцы, молча принося свои извинения. Вместе они покинули сокровищницу, чтобы узнать, что сыновья собираются делать с эфиром, застрявшим в их юной гостье.