Ragdoll

Первой к Локи заглянула мать. Он все еще был в том же положении, в котором его оставили, уложив в постель после произошедшего на мосту. Так и не пошевелившись, сын продолжал отдыхать в тишине комнаты, когда она подошла ближе к постели, его дыхание было хотя и медленным, но ровным. Тор рассказал ей обо всем, что произошло с Джейн, пока она в только ей понятной задумчивости нежно убирала темные волосы с высокого лба. Это была всего лишь усталость, и, конечно, он скоро поправится, тем не менее снова видеть его таким неподвижным для нее было тяжело, картина чересчур сильно переплеталась с недавними воспоминаниями о пребывании в лазарете. Но он вступил в битву с Эфиром и вышел из нее победителем, и Всематерь надеялась, что Танос, где бы он ни находился, наблюдал за тем, как его бывшая жертва больше не была слабой и беспомощной. — Отдыхай, любовь моя. Ты выиграл для нас время, и заслужил пару дней покоя. — она поцеловала его в лоб и покинула комнаты, огородив дверь ото всех, кроме членов семьи, защитным заклинанием. Поднимаясь в лазарет, она и не надеялась увидеть там ничего другого, однако, наперекор ее ожиданиям, смертная уже пришла в себя и одетая сидела на краю кровати. — Доброе утро, дорогая. Какое наслаждение видеть тебя проснувшейся, — весело поприветствовала Всематерь. — Я думала застать тебя еще отдыхающей. Джейн улыбнулась ей в ответ. — Я хорошо себя чувствую. Эйр проверяла меня все утро чем только можно, но Эфира больше нет, и я снова в порядке. — Ну, это… Отличные новости, — ответила Фригг, довольная, но немного сбитая с толку. — А разве ты все еще не утомлена пережитым? Довольно много приключилось за последнее время. Джейн пожала плечами и только развела руками. — Нет? Я чувствую себя гораздо лучше, чем раньше, и я полностью отдохнула. Обещаю, если я почувствую хоть капельку усталости или слабости — сразу же вернусь сюда, — заверила она Эйр. Фригг посмотрела на Эйр, целительница выглядела не менее озадаченной, но у нее явно больше не оставалось причин держать Джейн в лазарете. — Ты можешь уйти, когда пожелаешь. — Отлично, — сказала Джейн и радостно вскочила с кровати на ноги. — Тор здесь? Или, — она помедлила, прежде чем добавить, — Локи? Я должна поговорить с ними. — Тор на тренировочном поле, а Локи все еще спит. Как я думала будешь и ты, — сказала Фригг, глядя на Эйр в поисках объяснений. — Из того, что она объяснила мне, — сказала Эйр, — Складывается впечатление, что младший принц приложил некоторые усилия, чтобы исцелить ее, когда Эфир вырвался на свободу. Джейн с энтузиазмом закивала, когда Эйр отошла в сторону, закончив свою работу. — Я не знаю, что точно произошло — все было так запутанно, честно говоря — но в один момент я почувствовала какое-то… Тепло, которое устремилось заполнить то место, где раньше находился Эфир… Это… Мне, правда, трудно объяснить, — закончила Джейн и пожала плечами, выглядя разочарованной тем, что не смогла подобрать нужных слов. Фригга медленно кивнула. — Я думаю, ты вполне хорошо объяснила, дорогая. Но да, это действительно похоже на то, как действовало бы Вечное пламя. И я рада, что мальчикам удалось помочь тебе. — у нее были подозрения, что девушка все еще может погибнуть от действия камня, завладевшим ее хрупким телом. Губы Джейн скривились. — Особенно после того, как я… Когда она внезапно оборвала себя, Фригг спросила: — После того, как?.. — Я многое наговорила… Или Эфир… Им обоим. Я не хотела ничего подобного, честно, но… Все равно это нехорошо, — призналась она, понурив голову. — Ну, я уверена, что они оба слышали вещи и похуже, но тебе, наверное, самой следует сказать им об этом. Пойдем. По крайней мере, я могу отвести тебя к Тору, пока Локи выздоравливает. Джейн тихо шла с ней рядом, любопытно оглядываясь вокруг по дороге из лазарета. — Могу я задать вам вопрос? — нерешительно начала Джейн и с согласия Фригг продолжила — Во время… Во время того, как Эфир взял верх, был промежуток, когда это место, — она махнула рукой, касаясь полированного камня стены, — Исчезло, превратившись в Нью-Мексико. Я действительно перенесла целый город сюда? Или это была просто иллюзия? Вздрогнув от вопроса, Фригг сбилась с шага и нахмурилась, думая, что ей ответить. — Я… Не знаю, — призналась она. — Я знаю, что в наших архивах Эфир известен как камень Реальности. И он обладает огромной силой, способной изменять то, что мы видим. К сожалению, я не видела, что произошло, все, что я знаю — вы втроем были в лазарете, и в одно мгновение вдруг исчезли. А потом я почувствовала силу Эфира и Вечного пламени на мосту. Фригга не упомянула, что посередине явно было время, которое она не могла вспомнить, и это очень беспокоило. Она собиралась позже обсудить это с Локи, но, только что вернув целый пласт потерянных воспоминаний, она не бралась утверждать, какой может быть его реакция. Но это не меняло того факта, что в отличие от нее, сын был там и все видел, поэтому она добавила: — Возможно, Локи сможет рассказать тебе больше. Став свидетелем, он знает больше меня. — Я спрошу его позже, — сказала Джейн, но в ее тоне не было уверенности в том, хотела она знать точный ответ на свой вопрос или нет. Фригга не стала спорить. Они вышли из семейного крыла, и добрались до ступенек, ведущих вниз в сердце дворца. Корабль темных эльфов все еще находился там, и Джейн ахнула, только заметив его. — О! Я и не знала, что есть еще один поменьше! Фригг усмехнулась, неудержимо улыбаясь энтузиазму юной смертной. — Всеотец отдал его и тот, что побольше снаружи Локи в качестве трофея за победу над Малекитом. Я полагаю, сейчас они пытаются выяснить, как перенести его отсюда не разделяя на части, поскольку Локи хочет, чтобы он оставался в целости и сохранности. Она была почти уверена, что до слуха Джейн дошли от силы два слова, ее взгляд неотрывно был прикован к кораблю впереди. — Можно ли взглянуть поближе? — спросила Джейн, все еще не отводя глаз. — Так близко, как тебе захочется. Джейн уже была на полпути вниз по лестнице, прежде чем Фригг смогла договорить. Джейн заметила знакомое лицо одного из техников, стоящего под передней частью корабля и смотрящего вверх. — Мартин! — Леди Джейн! Джейн бросилась к нему. — На что ты смотришь? Какая у него двигательная установка? Могу я взглянуть? — вопросы продолжали литься нескончаемым потоком, и тридцать секунд спустя они уже были по колено в технических дискуссиях. Фригга некоторое время наблюдала, забавляясь. Очевидно, главным конкурентом ее старшего сына станут инопланетные технологии, ему стоит побеспокоиться. Но сейчас Джейн счастлива и в безопасности, и Фригг была только рада.

***

С первым проблеском сознания он уже знал, что болеть будет все. Так не хотелось просыпаться, так не хотелось столкнуться с последствиями собственного выбора, но тело все равно продолжало сопротивляться его желаниям, поэтому ему пришлось наконец открыть глаза. И снова зажмуриться, так как свет, падающий из окна, пронзил его до подкорки. — Свет… — раздался жалобный стон. Он точно знал, что с ним в комнате кто-то есть, но понять кто именно с закрытыми глазами не представлялось возможным. Благословенный полумрак принес с собой долгожданное облегчение, позволил ему открыть глаза и увидеть, кого он столь бесцеремонно послал зашторить окна. Всеотец. Возможно, ему и было несколько неловко, но каждая клеточка тела сейчас отдавала болью, и у него просто не было лишних сил на сожаление. Один подошел к его постели и на мгновение посмотрел на Локи. — Как ты себя чувствуешь? Его голос скрипел, как разваливающийся на ходу баркас, но он ответил: — Как блевотина дракона? Губы Одина дернулись, словно это была смешная шутка с его стороны. Но это правда — быть проглоченным, а затем выплюнутым драконом, вероятно, ощущалось бы примерно так же. — Тебе не следовало так сильно сдерживаться. Энергии некуда было деваться, кроме как пройти через тебя. В следующий раз протолкни ее в Асгард. — Я думал, что мост может рухнуть, — признался Локи и грубо рассмеялся. — Плавали — знаем, как говорят в Мидгарде. Один понимающе кивнул. — Ну, все прошло, как нельзя лучше. Эфир извлечен, и вы вдвоем с Джейн Фостер довольно скоро поправитесь. — он посмотрел на Локи. — Хотя есть нечто… Странное в этой смертной сейчас. Локи почувствовал укол вины. Он все знал. — Да, правда? С ней все в порядке? Кустистые брови нахмурились при взгляде на него. — Локи. Что ты сделал? — Ничего! — Локи рефлекторно запротестовал, но под натиском сурового взгляда сразу признался. — Я только лишь… Когда я извлекал Эфир, мне пришло в голову, что… Изначально я собирался использовать камень, чтобы исцелить себя, так почему бы не… Использовать его… Чтобы помочь ей? Один закрыл свой здоровый глаз, уже догадываясь, что произошло. — Что ты сделал? — повторил Один. — Ты забрал у Тора силы, помнишь? Я помню. Так что я одолжил ей их немного. — Ты одолжил ей силы? — спросил Один, но в его голосе не слышалось удивления, только усталость. Локи вздернул подбородок и без утайки признался: — Да. — Локи не хотел продолжать разговор лежа, поэтому заставил себя сесть у изголовья кровати, стиснув зубы от боли во всех мышцах при этом движении. Один потянул ногой стул для чтения и опустился в него с тяжелым вздохом. — Какие силы? — Не знаю, — отрезал он. — Все сразу. Сила, потому что я вспомнил, как она не могла поднять даже мою трость. Исцеление, потому что она говорила, что люди очень хрупкие по своей натуре и медленно исцеляются. И… Думаю, это все. Это не совсем можно было назвать ложью. Он не был уверен, что еще мог передать. Все произошло так быстро и сумбурно. — Локи, — начал Один, — Есть причина, по которой мы не вмешиваемся в жизнь смертных. Смертные сами по себе постоянно совершенствуются в поисках все большей и большей силы, власти, и это всегда плохо заканчивается. Всегда. Кри меняли себя на протяжении веков, что привело в конечном счете к еще более смертоносному ходу войны. Сам Танос является продуктом метаморфоз, и это свело его с ума от переизбытка силы. — Джейн — хороший человек! — И смертный, — подчеркнул Один. — Смертный человек, которого ты сделал сейчас, больше похожим на зеленое чудовище, которое чуть не убило тебя, нежели на девушку, которой она была вчера. Зеленое чудовище? Локи задумался, нахмурившись. Он вспомнил разговор о Халке с Бартоном в Мидгарде. Он вспомнил, что план на Хеликэрриере включал в себя Халка. Но он все еще не мог вспомнить момент нападения. Он помнил, как сражался с братом и Старком, но дальше — ничего, кроме пойманной стрелы и фрагментов пробуждения в Асгарде. Эйр была права, казалось, даже после воздействия Вечного пламени оставались черные пятна. От Одина не ускользнула его рассеянность, и он со вздохом продолжил: — Я полагаю, теперь дело уже сделано. Но, Локи, в будущем следует быть мудрее в подобных решениях. Локи не нравилось думать, что он совершил что-то глупое. — Но она сказала… Я пытался доказать, что не тот, кем она меня назвала. — Я понимаю, что ты не хотел причинить ей вреда, но ты изменил жизнь девушки без ее на то желания. У нас слишком много власти для таких вещей. Это нарушает естественный ход вещей, независимо от твоих намерений. Локи опустил взгляд на свои руки, его грудь болела, как будто он наглотался гвоздей. Несмотря на попытки сделать что-то правильно, он все равно обложался. — Ты еще молод, — пробормотал Один, ярко-голубой глаз смотрел на него, полный вновь обретенного сочувствия. — И, как часто напоминает мне твоя мать, никогда не поздно начать учиться. Ты научишься, Локи. Но теперь у тебя больше силы, и последствий после всякого выбора также будет намного больше. Ты должен тщательно обдумывать свои действия. — Буду, отец, — пообещал Локи. — Хорошо. Я пошлю за обедом, чтобы ты мог вернуть себе немного сил. Все еще выглядишь, как мешок с костями, обтянутый кожей. — Один встал с гораздо большей легкостью, чем в недавнем прошлом, но снова повернулся к нему, прежде чем уйти. — Чтобы не заостряться только на критике — твои действия в целом были выполнены довольно хорошо. Ты использовал и силу, и ум, чтобы сдержать опасность. Я хотел бы позже услышать твои мысли о том, что делать с камнями. У Локи было много идей на этот счет. Ему почти ничего не оставалось, кроме как думать об этой дилемме долгое время, пока он был заперт в четырех стенах лазарета. — Да, конечно. Хотя… — Локи неосознанно вытянул перед собой руку, вспоминая вбитые в нее иглы и голос Эбони Моу, звенящий в ушах. — Я хотел бы использовать их в первую очередь в дальнейшем. Выражение лица Одина стало более мрачным, в глазах появилась вспышка той же ярости, которую чувствовал Локи. Его свободная рука сжала плечо Локи. — Мы обсудим наши планы. На этот раз с твоей матерью и Тором. Он поморщился при напоминании. — Она все еще сердится? — Немного извинений не помешает, — посоветовал Один. — А теперь отдохни. Знай, что мы все сегодня очень гордимся. Локи опустил голову, не зная, что ответить, к горлу подступил ком, а глаза горели. Отец ушел, и он вновь откинулся на подушки. Тело все еще может болеть, но та трещина в его духе, сформировавшаяся давным-давно — та, что паутиной разошлась по всему существу с раскрытием его йотунской крови, а затем только разрослась при встрече с Таносом и его Черным Орденом — эта трещина начала заживать.