Оленёнок

Родные стены лечат. На следующий день я чувствовала себя не так паршиво: наконец-то выспалась, даже кошмары не снились. Как же хорошо быть вдали от всех проблем… Выдыхая пар в форточку, наполняю легкие чувством свободы. Но стоит подумать, и эта свобода окажется иллюзией, которая исчезает с каждой секундой пребывания вдали от дома, вместо этого появляется жестокая реальность. «Интересно, как там мама с бабушкой? Не нападут ли звери на них…» Нет-нет-нет! Нельзя думать о плохом. Мама сможет защитить себя, бабушка, думаю, тоже, она ведь зверь… В голове появилась мимолетная мысль. Умеет ли драться отец, можно ли мне попробовать попросить его об обучении? Сейчас мои навыки ничтожны, могу убить, разве что, только парочку волков. Безусловно, и на такое способен не каждый, но я… особенная? Не думаю, что меня и мою семью стоит сравнивать с остальными. Хотя я не знаю, сколько нас таких. Без маски я не чувствую того превосходства. Мне страшно. Про такое даже сказки не пишут, ведь откуда бы взяться счастливому концу? Кивнув самой себе, я решила, что попрошу папу давать уроки борьбы. Или хотя бы самозащиты. Хоть чего-то! Выйдя из комнаты в махровых носках, шагая по скрипящим половицам, я не чувствовала пола под ногами. Я оказалась в небольшом коридоре. Находясь в квартире всего день, я до сих пор не могу поверить в ее реалии. Чувство дежавю не отпускает, но ведь я знаю, что была тут не так давно. Не чувствую себя здесь чужой, но и теплого приема не ощущаю. Тут все слишком напряжено. Стена прогнулась под рукой, словно пружина, и оттолкнула меня в то же положение. Картины смотрели с некоторым презрением… Из-под двери родительской комнаты лилась тонкая полоска света, которая остановилась, стоило мне к ней приблизиться. Я прошла мимо. Обогнув поворот, оказалась на кухне. Меня поприветствовал отец и запах крепкого кофе, вскруживший голову. Во рту появился терпко-сладкий привкус, и пусть я не часто пью кофе, сейчас не смогла устоять перед соблазном. Заметив меня, топчущуюся в проходе, отец звякнул кружкой о столешницу, сложил газету и кивнул, приглашая за стол. В момент я растеряла всю решимость.       — С добрым утром, — непринужденно ласково поздоровался он, шурша серой газетной бумагой.       — Оно и правда доброе, пап, — радостно воскликнула я, оперевшись на гарнитур. Лакированная белая столешница холодила ладони. Я резво осмотрела отца, пытаясь понять, в каком он расположении духа. Даже если в хорошем, я буду еще долго ходить вокруг да около, пока он сам не наведёт меня на вопрос. Взрослые такие догадливые. Приподнявшись на цыпочках, осматриваю турку с пригорелыми стенками. Недавно в ней бурлило кофе: до сих пор ощущались горькие нотки порошка.       — Папа… ты же умеешь драться? — навожу его на мысли я. Пытаюсь выглядеть максимально непринуждённо, лишь бы эмоции, вложенные в вопрос, меня не выдали. Нужно быть осторожной, папа может что-то заподозрить. Но он только продолжал смотреть на меня, размеренно моргая. Только вот кое-что выдавало его волнение — сжатая страница новостей. Смотрел отец так, будто пытался найти во мне ответы. Не могу выдержать его долгий взгляд, отворачиваюсь, засыпая в кружку сахар. Нечего пытаться узнать мои мотивы. «Отвечай же уже на вопрос!» — мысленно взрываюсь от нетерпения. Напряжённая обстановка давит ровно до того момента, пока папа не вскидывает брови, видно, догадавшись.       — Ты хочешь научиться самообороне?       — Если можно. — я пожимаю плечами, но ликую внутри. — Да и не только. Кто знает, что будет дальше… Эта неделя будет самой спокойно, в будущем у меня не будет шанса научиться чему-либо в таких вот условиях, понимаешь? Как тут. Сосредоточившись на варке кофе, я даже не заметила, как сзади подошел отец, хотя его шаги самые тяжелые из нашей семьи, и поставил около меня пустую кружку. Видимо, намекая, чтобы я и ему добавила напитка. За такое мастерство я могу быть благодарна только баристе, вместе с которым работала в кафе официанткой. Это не то, о чем я должна сейчас думать, но в какой-то степени мне даже жаль, что пришлось уйти оттуда. Магия этого места больше не живет во мне. Кто-то из рабочего персонала даже признавался, что и без меня оно не то. Место было славным, как сейчас помню атмосферу: перед глазами мигает табличка «LEGENDI», встречавшая и провожавшая меня каждую смену. Начиная с ноября и по самый конец января небольшое помещение украшали тёплые, желтые гирлянды. У них было много режимов, но ненавидела я лишь один из них: тот, который быстро мигал. Цвет не менялся, зато глаза после такого здорово болели. С окон свисала гирлянда-штора, струйно переливаясь. На столиках стояли подсвечники со свечами, которые было запрещено зажигать. Стоило только вспомнить о нем, как вынырнуть из омута воспоминаний стало сложной задачей. Это было не так давно, мне было пятнадцать, когда я устроилась туда. Очень удивилась, когда меня приняли. Было время летних каникул, помню, гуляла тогда в джинсовом сарафане. Это кафе давно влекло. Разнообразный декор, который, даже отработав множество смен, я не смогла рассмотреть, хотя иногда сама и обновляла. Искусственные лозы с какими-то искусственными розовыми цветами возле стенда с пирожными. Стоит признаться, я никогда не видела таких цветов в реальной жизни, словно из другого мира. Кто же их придумал? А ещё там были красивые часы, словно из будущего, ведь сделали такой дизайн, каким его и представляли: они были выполнены в бело-синих тонах, цифры были большими и красивыми. Я не помню, как они выглядели в точности, но помню, что они выбивались из общей композиции. Как-то я пришла на вечернюю смену, а их не оказалось. Больше ничего не тикало после смен, когда я протирала столы, оставаясь одна в главном зале. Там всегда была своя атмосфера… Приветливый персонал, особая обстановка, особое название, сразу становится интересно, что же в этом кафе есть. Как я помню, люди часто приходили туда вместе с книгами, любили читать, да и обстановка для этого была подходящая, там всегда было тихо. Прохожие заворожённо наблюдали за спокойной жизнью кафе через панорамные окна и цветные витрины. Посетители уважали спокойствие этого места и не смели его нарушать. Как-то посетителей было мало, и я отвлеклась на разговоры с коллегами. Все были старше меня, но никогда не выделяли. Хвалили лишь за ловкость, я не разбила ни одной тарелки! Никогда не мешала и ловко лавировала среди столиков. За день до того мое внимание привлекло название заведения. Нет, я его, конечно, знала, но никогда не задумывалась о том, что оно означает. Был вариант, что совсем ничего, но тогда я выбрала убедиться. Приметила самого старшего из всего персонала — шеф повара, и прокравшись на кухню, поинтересовалась. Он знал.       — «Legendi» в переводе с латинского — для чтения. Люди всегда сюда тянулись, всегда приходили с книгами, все здесь было создано для этого. Но так кажется лишь на первый взгляд. Это было лишь совпадение, что у слова «Legendi» был перевод. Истинное название этого заведения — «legenda mundi». Я не знаю перевода этой фразы, но если ты захочешь, то ты узнаешь перевод. Прости, Лиля, но это все, что я могу тебе сказать, больше ничего не знаю. Этого мне хватило. Эти слова я запомнила. Странно, не думала, что запах крепкого кофе пробудит во мне такое воспоминание. Надо бы наведаться в это кафе, раз я в городе. Будет обидно, если оно изменилось. Времена меняются… А вдруг там уже не читают истории, не мечтают дети и не пишут конспекты студенты, собираясь компаниями для отдыха? Нужно вернуться в реальность. Не до таких воспоминаний сейчас. Нужно услышать ответ отца.       — Хорошо, правда я давно уже не боролся, но, думаю, научить хоть чему-то смогу. Но запомни, не лезь в драку первая. Ты все ещё моя единственная дочь, если из-за этого я потеряю тебя… — он осёкся. Да, мне тоже страшно. Страшно, что моя жизнь может прерваться, что ее могут прервать. Поэтому и прошу помощи!       — Если ты будешь лезть в самый эпицентр событий, то ты просто погибнешь, Лиля, слышишь? Поэтому обещай мне, — папа потер лоб, сделав пару шагов мне на встречу. Я внимательно слушала, замерев с полотенцем в руке. Папа отобрал полотенце, закинул его на шкаф и взял мои руки в свои, — обещай, что никогда не будешь лезть в битвы по собственной воле. Только если драка неизбежна. Это ради твоей безопасности, ты должна это понимать. И я понимала. Как бы не была сильна моя ненависть к зверям, я не должна искать битвы. Я совсем не знаю своего противника.       — Я обещаю тебе, папа.       — Вот и славно. Отец отпустил руки, его напряжение спало, и он сел за обратно за стол. Я разлила дурманящий напиток по кружкам, перемешала чуть вязкую смесь и протянула ее отцу, не сводя взгляда с отколотой ручки. В голове снова пролетела мысль. Мысль, которую я не ожидала поймать сейчас. Такая очевидная, но к которой я не смогла прийти раньше.       — У меня появился вопрос, могу я его задать? Отец снова встревоженно посмотрел на меня.       — Спрашивай.       — У той… — я не знала, какое слово лучше подобрать, — войны, я даже не знаю как это назвать толком, были причины? — глупо! Прозвучало ужасно глупо. — Блин, нет… Какими были причины?       — Твоя мама тебе ничего не рассказала? — он удивился.       — Мама рассказала лишь про птиц, но не говорила о причинах. Отец замолчал. Неужели весь ответ кроется в причине этой войны?       — Ты уверена, что хочешь это услышать? — это заставляет засомневаться, хотя, казалось, меня уже ничего не должно пугать. Теперь странности — мой образ жизни.       — Неужели она настолько ужасная?       — Мать умолчала о причине намерено, и я её понимаю. Но ведь и молчать о ней мы не можем вечно… Ты же теперь не отлипнешь от меня, так?       — Теперь да, не отлипну.       — Я спрошу последний раз, ты точно хочешь услышать причину? Стало как-то не по себе. Я сглотнула ком в горле и с полной уверенностью кивнула.       — Тогда не вини меня, что рассказал.