Оленёнок

На следующий день, как мы и договаривались, состоялась тренировка с отцом. Я всё ещё держу на него обиду. Я много думала насчёт всей этой ситуации, но в большей степени я думала об отце. Я пыталась его оправдать, но он, будучи взрослым человеком, даже не попытался снова пойти со мной на контакт и опровергнуть мои слова сказанные с горяча. Даже не пытался опровергнуть тот факт, что он эгоист. Видимо, он им и является. Что же, раз он так долго и так умело пользовался всеми нами, так почему бы и мне не сделать так же? Да, это подло, так я ничем не буду отличаться от него, но может хоть так он увидит себя со стороны. Я буду стараться вытянуть из него максимум умений и знаний. Странно, если бы мы решили тренироваться в обычном городском спортзале, поэтому мы пошли в другое место. В то место, куда взрослые не пускали детей и придумывали разные пугающие истории, чтобы их чадо туда не совалось. Знаете, по типу маньяков после девяти вечера или стай голодных собак. Хотя, кто знает, может, в чьей-то семье ходили ужасы пострашнее. Кто бы мог подумать, что эти страшилки станут реальностью. Слухи разлетаются быстро, особенно ложные и гнилые. Многие начали думать, что все события, что произошли там — правда. Теперь это место даже взрослые проходят стороной. Но, как по мне, это место было самым спокойным из всех, в которых мне когда-либо удавалось побывать. Самое приватное. Мы прошли мимо детской площадки и завернули за гаражи. Если знать дорогу, то можно найти одну лазейку. Только есть минус: дорога до того места очень узкая. Мы продолжали идти друг за другом до тех пор, пока не нашли маленький проход среди высоких стен. Он и вел в открытую, тихую местность. Такую, которая нам сейчас и нужна. И вот мы оказались там, где стены разных зданий закрывали от лишних глаз. По вечерам тут темнее, чем в любой части города, ведь солнце заходит прямо за одну из девятиэтажек, окрашивая сухое поле оранжевым светом. Летом тут много одуванчиков… Да, выйти от сюда можно не только тем путем, которым мы зашли. Я помню, как часто срезала тут путь к кафе. Напротив входа был такой же проем, который вёл сразу на задний дворик заведения. Раньше этот проем был завален хламом, преграждающим путь, но стоило мне сказать, что мне будет легче и быстрее проходить до работы таким путем, то весь этот хлам сменили на дверь. Все равно никто не попадёт сюда с той стороны. Так получилось, что расположение это весьма необычное. За этой дверью будет стена кафе и лишь одна дверь, что ведёт в служебное помещение. Вот так я и сокращала путь. Мы стояли среди небольшой поляны. Кирпичные возвышения не пропускали ветра, и ему оставалось лишь скулить через тот узкий проход между зданиями. Поле было покрыто углублениями с грязными лужами или мусором. Когда-то здесь было чище… Отец начал чертить что-то похожее на поле первой попавшейся палкой, а я снова задумалась. Сколько раз за все приключение я меняла свое мировоззрение? Я больше не знаю, чему верить. Нет, не так, я больше не знаю, кому мне верить. Иногда кажется, что все вокруг меня знают правду, но не посвящают в нее меня. Но почему же они молчат? Рано или поздно, но я все узнаю. Или меня хотят предостеречь? Но тогда почему не сделали этого раньше? Моя семья напрямую участвует во всем этом, они все знали, тогда почему же папа согласился вернуться в деревню? Я снова возвращаюсь к тому разговору. Другого объяснения, кроме как избавиться от меня, на ум не приходит. Неужели ты и правда так сильно этого хочешь? Почему человек, которого я знала всю свою жизнь, оказался врагом? Человек? А ему вообще подходит это название? Да, зверь, мой враг. Но почему ты тогда помогаешь мне? Почему просто не убьёшь? Неужели нашлась потерянная совесть?       — Лиля, хватит витать в облаках, — голос отца выводит из раздумий. Да, сейчас я не могу позволить себе уходить в мысли. Просто должна быть осторожной и предусмотрительной. Я должна научиться предугадывать действия, добиваться своего и бороться за свое существование. Только так я смогу жить, именно так устроен их мир. Именно так теперь устроен и мой мир. Я обязана сосредоточиться на тренировке. Всего лишь неделя в моем распоряжении, через семь дней я снова вернусь в это треклятое место. Через эти семь дней… Я должна стать сильнее.