Трещинами

So I hold my breath 'til my lungs collapse

And I bleach my teeth so I can smile and laugh

glaive — arsenic

Очередная безликая улица Токио промелькнула в окне машины размытыми линиями. Сатору прислонился горячим лбом к ледяному стеклу и шумно вздохнул, оставляя туманный круг на гладкой прозрачной поверхности, которое вскоре скатилось блестящими каплями вниз и расплылось разводами. В любое другое время его бы пожурил Яга-сенсей за ребячество, но сейчас его здесь не было. Секо, сидящая посередине на заднем сидении, между двумя необычно молчаливыми в этот раз болтунами, читала очередную книгу из библиотеки. Удивительно, как ей это занятие не надоедало. Шел мелкий дождь. Стылый влажный воздух спешил напомнить о том, что осень не всегда была необыкновенно теплой. Сатору любил садиться у окна и опускать стекло, впуская легкий ветерок в теплые дни внутрь салона. Эта маленькая шалость приносила ему немного радости. Сегодня он только смотрел на серый сырой асфальт, бесцветно блестящий от света вывесок всяких магазинчиков. Возле перекрестка, где им пришлось замереть на светофоре, владелица цветочного магазинчика затаскивала многочисленные кадки в здание, бегая от одного горшочка к другому — маленькая и круглая женщина в чумазом фартуке. Сатору следил за ней до тех пор, пока машина не тронулась. Ему с того момента показалось любопытным завести комнатный цветок — наверное, это говорили глубокое желание позаботиться о ком-нибудь, кроме себя. До Эдогавы предстояло ещё добраться. — Битва на реке, — задумчиво протянул Сугуру, — придется намочить штанишки, — он засмеялся, хлопая Сёко по коленке. Девушка изломила губы в улыбке и вернулась к чтению. Каламбуры мало занимали ее, особенно когда следовало поскорее настроиться на работу. Сатору только вздохнул. Веселиться отчего-то совсем не хотелось. Беспокойство, обычно не свойственное никому из троицы, одолевало всех, в частности Итадори-сенсея, сидящего за рулём. Сатору больше беспокоился о том, когда учитель успел получить права, чем о содержании миссии, Сугуру не хотел мокнуть под мелким дождем, а Сёко не желала отрываться от книги. Очень не хватало Яга-сенсея, способного вывести из меланхолии даже кучку камней. — Часто вас бросают с одного дела на другое? — не отвлекаясь от дороги, поинтересовался Юджи. Машина плавно повернула налево и сбавила скорость — начался склон. Сатору, изнывающий от тоски, рискнул продолжить беседу, тянущую корни ещё со вчерашней ночи. — Ну, не так уж часто, — он пожал плечами и наконец-то распрямился, растирая кончиками пальцев влажный след от стекла на лбу. В салоне было явно теплее, чем снаружи. Конечная остановка означала выход, и Сатору очень бы хотелось растянуть и без того длинную дорогу. Промозглая погода никуда не годилась, он совсем не мог ее терпеть, даже способный отгородиться проклятой техникой. — Вообще, в первый раз такое, — добавил Сугуру, — да и если Яга-сенсей не мог пойти с нами, обычно миссию передавали другим или просто отправляли нам самостоятельно. Зависит от сложности, конечно. Хотя кто знает, что там старикам в приступе маразма может в голову взбрести, — он скептично поджал губы, — в Токийском подразделении вечно пляски со слонами. Про Киотское ничего сказать не могу. Итадори-сенсей фыркнул, сощурив большие глаза. Сатору отлично мог видеть, как двигался шрам в уголке его рта во время разговора. — В киотском тоже балаган, там куча народу и за всеми усмотреть не могут, — Юджи сопроводил это высказывание едва слышным смешком, однако усиленные чувства Сатору все равно уловили этот звук. Выходит, Итадори-сенсея отправили сюда из старой столицы? Из другого подразделения? Это не особенно имело смысл для Сатору, который немногое понимал и по сей день в политических дрязгах. Не сказать, чтобы он проявлял удивительную глупость в этом вопросе, просто не особенно интересовался. В его разуме постепенно формировалась мысль, что консервативную правящую группу можно взять силой. Пока Сугуру его союзник, остальным не удастся заталкивать неверные цели им в глотки. — Вы там работали? — Сатору поджал задумчиво губы, получив только утвердительный кивок. В любом случае, тянуть за хвост эту тему показалось ему неблагоразумным. Все ещё ничего не сказали по поводу того, почему Юджи перевели в Токийское подразделение. Кто знает, может быть беседы об этом причиняли ему неудобства, не так уж важно, душевные или физические. — Ну, теперь вы у нас, — заключил Сатору, — вряд ли кто-то погонит палкой. Удивительно, но про грядущий уход ничего не прозвучало. Обычно люди открыто сообщали о своем нежелании задерживаться где-то, если это не задевало хрупких чувств собеседников. Учитывая, что Итадори их всех едва знал, едва ли он мог оскорбить хоть кого. Через лобовое стекло уже удавалось разглядеть купол черной, как ночь, завесы. Сатору сосредоточенно просунул голову между двумя передними сидениями и впился глазами в разверзшуюся на улице бездну. — Что по гражданским? — ему пришлось уточнять у Итадори, несмотря на то, что такие детали хорошо было бы знать с самого начала. Яга-сенсей обычно выдавал им наиболее важные подробности миссии. На его фоне новый учитель казался желторотым и вполне себе непутевым. При всем этом что-то подсказывало, что многое зависело и не от него, а от того круга людей, который решил в последний момент подсунуть кучке школьников, пусть и сильнейших, совсем другую работенку. — Не уверен, — сконфуженно пробормотал Итадори, тоже не отрывая взгляд от эквивалента чистой тьмы в обличии шаманской техники. В данном случае, разумеется, продукта существования проклятия. Сатору покачал головой. С каких пор они могли создавать завесы? Или это… — Похоже на незавершенное расширение территории, — озвучил его мысль Юджи и щелкнул ремнем безопасности, торопливо умостив машину в тонкую щель между двумя другими на парковке, — не нравится мне это. Было слышно, как Сугуру обеспокоенно задержал дыхание, глядя в бездонную пустоту на расстоянии нескольких метров. Не сказать, чтобы им прежде не приходилось сталкиваться с завесами — только раньше их делали союзники, чтобы лишний раз не пугать гражданских. Продукты проклятых техник от неизвестных людей с непонятными мотивами могли сделать взвинченным кого угодно. Сатору и так никогда не отличался особой устойчивостью. Сугуру выдавил из себя ухмылку: — Поскорее разрулим это — поскорее вернемся в общагу, закажем стрипсы и большую колу. Такая работенка будет стоить небольшой награды, а? — Секо чуть кивнула, открыла дверь и выбралась наружу. Парни вышли с другой стороны. Неприятная морось тут же остудила кожу. Сатору бегло взглянул в тяжелое небо — казалось, тучи вот-вот упадут под собственным весом. Это ощущение совсем не было приятным. В сторону горизонта ненасыщенный металлический цвет становился почти черным. Солнце едва ли могло пробиться сквозь такой слой облаков и туч, а как бы было здорово сейчас понежиться в осеннем тепле перед боем. Сатору сжал кулаки и сделал шаг. Завеса стремительно поглотила Сугуру. Секо потопталась перед ней и помчалась следом, в самую гущу. Годжо всегда замыкал строй, потому что обладал нечеловеческой чувствительностью и реакцию, что означало наивысшую возможность отразить атаку со спины. Сенсей бросил на него озадаченный взгляд, потом протянул к холодной безликой стене руку. Чернота с шипением и треском оттолкнула его, словно перекись — заразу из раны. Юджи непонимающе постарался протиснуться под купол, но усилие не принесло никаких плодов. — Значит, не все так просто, да.? — он потер нос и оглядел расстилающуюся перед собой завесу, которая не собиралась пропускать только одного конкретного гостя. Сатору даже не собирался разбираться, почему так вышло. Его это не интересовало. Он стянул очки и сунул их в карман гакурана, уже во все глаза глядя на препятствие перед собой. Жаль, что не хватало просто взгляда, чтобы легко и просто уничтожить тонкий, но крепкий слой тьмы. — Я уничтожу ее, — лаконично выложил юноша свои планы. Юджи ухватил его за руку и покачал головой: — Потеряем время. Я постараюсь сам с этим разобраться, а ты отправишься помогать остальным, — Сатору поджал губы и собрался возразить, — и не надо вот так на меня смотреть, твоим друзьям свободные руки всяко нужнее, чем мне, не находишь? Подходящие слова никак не приходили в голову. Минуло всего несколько мгновений — Годжо показалось, будто он от возмущения не дышал целую вечность —, и пришлось смириться с поражением. Между Сугуру с Секо и непонятным новеньким сенсеем Сатору бы склонился к первым двум, прекрасно сознавая глубинные приоритеты. К черту планы, которые так никто и не выстроил. Эти проклятия еще пожалеют, что умудрились появиться на свет. Сатору в последний раз оглянулся на сенсея и получил только слабую улыбку в ответ на чистейший скепсис. Не стоит сомневаться ни в ком из них. Гето прекрасно мог справиться и сам — его техника манипуляции проклятиями покрывала большую часть из всей существующей нечисти. Конечно, с особым уровнем возникали сложности, но Секо тоже была там, и она могла бы здорово помочь. Сатору скользнул сквозь непроглядную пленку, достал раскладушку и убедился — сеть не ловила даже на самом минимальном значении. Сугуру и Секо стояли неподалеку, и недоумение отчетливо рисовалось на их лицах. — А где Итадори-сенсей? Сатору развел руками: — Не смог пройти, он разобьет барьер и проникнет внутрь так скоро, как сумеет, — он перевел взгляд, — а у нас на повестке дня завеса под завесой? — юноша задумчиво пожевал губу. С таким он прежде не встречался. Еще один купол нависал внутри, такой же бездонно-черный, как и первый. — Почему мне кажется, что это не завеса? — фыркнул Сугуру. Сатору поморщился: — Не ной, что обед сам не идет к тебе. Гето искренне оскорбился и в расстроенных чувствах сложил руки на груди и ребячески надулся: — Предлагаю тебе попробовать на вкус половую тряпку, а потом возникать, мистер Вселенная! — ни одна миссия не обходилась без шуточной перепалки. И все же беспокойство не уходило. Ребята обладали обширным полевым опытом, но такое на их памяти случилось впервые — две завесы в одной, как матрешки. Одному только мастеру Тенгену известно, что это могло значить. Секо, как и ее друзья, четко предполагали, что нечто подобное не сулило им ничего хорошего. Да еще и сенсей по необъяснимой причине оставался снаружи. Все это навевало довольно паршивые догадки. — Предлагаю влезть под вторую завесу, там может быть что-то еще, — напрямую предложил Сатору. Секо молча покрутила на его идею у виска и осталась позади, когда двое юношей двинулись к неопознанной проклятой технике. Она охотно пропустила их внутрь, исключительно по этой причине Иери пришлось последовать озвученному опасному предложению. Сатору покрутил головой, прислушался к своим чувствам. — Это похоже на неоконченные расширения территорий, — выдохнул он и потер ладони друг о друга. Сугуру фыркнул: — Ерунда какая-то, как они могут существовать друг в друге? — Да очень просто, — передразнил его Годжо, — если эти проклятия образовались в одном месте и с небольшим промежутком времени, они могут быть связаны. Выходит, они без всякого осознания защищают друг друга. Тогда барьеры расширения территории располагаются в глубину по убывающей. Логичнее будет начать с центра. Разыщите то проклятие, которому принадлежит эта территория. Я найду наименьшее и потом присоединюсь к вам. Самое большое будем брать вместе. — Ты не включил в план Итадори-сенсея, — заметила Секо. — Кто не успел — тот не поучаствовал в драке, — усмехнулся Сатору, а потом отсалютовал и исчез, переходя на максимально возможную скорость. Он отчетливо ощущал гражданских в зданиях. Не следовало надеяться, что все и каждый до сих пор не испустили дух, но все же стоило поспешить и спасти как можно больше народа. Силы ведь позволяли — исключительно поэтому действовать приходилось без привычной лености и спокойствия. Худшим в работе шамана был аспект ответственности за судьбы других. Сатору от всей души и любил, и ненавидел его — все это одновременно, даже не параллельно. Признанию и уважению сопутствовали страдания. Каждая потерянная жизнь ложилась шрамом на сердце и душу. Все заслуживали спасения. Сатору зажмурился и шумно вдохнул, останавливаясь от последней, совсем крошечной сферы, в нескольких шагах. У него тревожно засосало под ложечкой не столько от страха, сколько от активации шестого чувства. Следовало поспешить. Юноша протянул руку и прикоснулся к угольно черной поверхностями кончиками пальцев. Его ждал бой.