Трещинами

Это наш с тобой приговор

И всё, что было здесь со мной, остаётся здесь

Ведь моя память не забор

Через неё не перелезть

ploho — моя память

В смятении и спешке они достигли вокзала. В чопорно чистом вагоне поезда было прохладно, кипельно-светло, как в больнице, и совсем неуютно. Толпа тоже не особо радовала — люди забили все, и только благодаря кондиционеру до сих пор не сперло воздух. Согласно рассадке, место Сатору досталось рядом с сенсеем. Воспринял он это удивительно холодно. Время от времени работа помогала очистить разум, и в этот раз так и вышло: любопытство вытеснило тревогу тех странных чувств, которые вызывал Юджи одним своим существованием. Сатору бросил беглый взгляд в окно и откинулся на мягкое кресло. Предстояло ехать не меньше часов семи, а то и больше. Он довольно давно не посещал Осака, наверное, последний раз случился ещё в детстве. Однако сердце не заныло от ностальгии: то маленькое путешествие почти не отпечатались в душе, оставшись безликим пятном среди кучи других событий. Юноша вздохнул. Спать сидя он не любил, да и уснуть в такой позе получалось далеко не всегда. Оставалось только следить за скучными пейзажами за окном. Внезапно случилось кое-что, слегка приподнявшее настроение: Итадори-сенсей протянул пакетик моти и ласково улыбнулся: — Я не был уверен, какие ты любишь, потому взял клубничные, — он опустил сладости на острые колени. Сидеть было не особенно удобно с такими-то длинными ногами, но Сатору не рискнул жаловаться. Он только взглянул на сенсея совсем безнадежно и сунул руку в бумажную обёртку. Судя по запаху, эти моти приготовили совсем недавно — да, Сатору по праву считал себя экспертом в том, что так или иначе касалось рисовых пирожков. Он сжевал штуки три прежде, чем его настроение окончательно улучшилось. Возможно, маленькая поездка поможет им развеять тоску? Мысль об отсутствии всяких подробностей просто вылетела из головой, вытесненная сладостью на языке. От такой заботы приятно потеплело в груди. Неужели, Юджи догадался, что он будет ворчать? Да и когда он успел вообще отправиться в специальную лавку? После не самого плотного, но очень приятного обеда стало клонить в сон. Сатору умостился поудобнее и сбросил голову на холодное стекло. Все же гакуран сидел на нем слишком тесно, чтобы получалось с комфортом дремать в поезде, но без куртки он бы замёрз. Так что выбирать не приходилось — коченея, спать не получится. Его вырубило буквально через две станции. Надо же, как здорово влияло на организм сладкое — настоящее колдовство. А проснулся Сатору, почти пуская сенсею на плечо слюни. Спал он с открытым ртом, так что в горле все противно пересохло. Он проморгался и причмокнул, не имея никакого желания отрываться от сладкого тепла. — Мы прибудем через сорок минут, Сатору-кун, — Юджи преспокойно читал мангу. Затем он чуть повернул голову набок и осторожным движением поправил сползшую маску. — Мгм, спасибо, я пока ещё полежу, — юноша усиленно делал вид, будто продолжает спать. Он бы почувствовал стыд, если бы продолжил так лежать, бодрствуя. Однако едва ли сенсей обладал умением распознавать по-настоящему спящих и притворяющихся оными людей. Так что Сатору даже глаза под повязкой закрыл для пущей убедительности, будто кто-то в самом деле мог увидеть, что он всего лишь наслаждался редким моментом украденного человеческого тепла. Это, хоть и напоминало ему объятия Секо и Сугуру, все же имело какие-то существенные отличия. Скорее именно во взаимоотношении, нежели в комплексном ощущении. Прижавшись ухом к крепкому плечу, юноша слабо различал пульс. Он смешивался с шумом поезда, но при этом звучат достаточно отчётливо, чтобы удавалось вычленить его из общего потока. Атмосфера уюта позволила ненадолго уснуть вновь. За десять минут до прибытия поезда сенсей все-таки разбудил его, осторожно потряс за плечо и тихо сообщил: — Надо просыпаться, — Сатору сонно вытянулся и потряс головой. Наверное, его прическа превратилась по виду в щетку для обуви — волосы легко заламывались и приминались. На улице оказалось гораздо светлее, чем в вагоне. После многочасового сидения тело затекло, и Сугуру раздраженно хрустел локтями под вздохи Секо. Их ждали. Утахиме стояла возле выхода, сложив на груди изящные руки. Сатору и Юджи сразу немного рассеяли атмосферу беззаботной радости — в конце-концов, можно было и получить от такого строгого и раздражительного сопровождающего. Обмен приветствиями и прочими любезностями вышел довольно напряженным. Не стоило даже приглядываться, чтобы заметить, как ровно держался сенсей, будто бы общался скорее с врагом, нежели с другом. От остальных ребят это тоже не ускользнуло. Утахиме вручила им ламинированную папку и ушла, оставив разбираться со всем самостоятельно. Туда уже была вложена бронь отеля. — Предлагаю заселиться и сгрузить багаж, там же ознакомиться с деталями и приступить к работе, — протянул Итадори-сенсей, — если справимся поскорее, то получится раньше вернуться в Токио. Сатору заглянул в стопку документов и пожал плечами: — Вам не нравится в Осака? Тут немного теплее, а еще есть куча пляжей, — с энтузиазмом сообщил он, — что уж терять такую возможность насладиться рабочей поездкой. Сугуру сморщился, выдавив: — Сейчас ноябрь. Ты мерзнешь даже от сквозняка, а загораешь ну просто в один момент и потом ноешь, что тебе не идет быть таким темным, — он сложил руки на груди и нахмурился, — так что давай без экстремального отдыха. Слушать твой гундеж следующие несколько месяцев я не намерен, — он поднял руки, будто сдаваясь, — а больше никто и не выдержит. — Ты такой зануда, Сугуру. Но ты вполне прав, погода сейчас не совсем и подходящая. А если виндсерфинг? — не охлаждая пыла, предложил юноша. Спорить с ним не имело смысла. В конце концов, вклинился сенсей, так и не сказавший ничего по поводу Осака, но зато заявивший, что сначала надо хорошенько поработать, а потом уже выстраивать планы развлечений. Номер в отеле оказался четырехместным. «Надо же, какая экономия», — с иронией подумал Сатору. Он не особенно тягостно переживал нарушение личного пространства, но неужели никого не смутило, что в компании молодых людей путешествовала и девушка? Однако Секо отнеслась ко всему этому достаточно флегматично — она просто заняла кровать у окна и не выразила никакого негодования. Хорошо, стоило признать, что Сатору из присутствующих больше всех привык к роскоши. Общежитие в это понятие каким-то образом входило тоже. — Ну, так что там? — любопытно протянул Сугуру. Он затолкал сумку с вещами под кровать и даже не озаботился тем, что сменная одежда могла измяться. Сатору и Секо развешивали свои недельные пожитки в шкаф под аккомпанемент содержимого всех документов. — Наша цель — обеспечить безопасность мальчика по имени Юта Оккоцу. Его придется еще найти, — озабоченно пробормотал сенсей, — тут говорится, что несколько дней назад он с использованием проклятой силы убил нескольких одноклассников, а теперь сбежал. До сих пор не обнаружен, — Сугуру присвистнул, — по истечению недели нам доставят печати, чтобы доставить объект в Токио для суда. — Его казнят? — со странным спокойствием спросил Сатору. Повисло неприятное молчание, впивающееся иглами в разумы всех присутствующих. Сенсей прочистил горло и слабо выдавил: — Вероятно, суд старейшин вынесет именно такое решение. Он считается особо опасным, — юноша позволил себе глянуть на фотографию в выданном им личном деле Юты. Детское лицо, совершенно. Содержимое документов показалось абсурдным — ему на вид, этому мальчику, было не больше тринадцати. Он явно учился в простой средней школе, судя по форме. В общем, подвох ощущался так явственно, что зубы сводило. — Надо осмотреть место происшествия, — упрямо кивнул Сатору. Туда им пришлось добираться на метро. Тела проклятых детей были затолканы в вещевой шкафчик — едва ли мальчик мог сам это сделать. Итадори-сенсей тоже выражал явные сомнения по этому поводу. Комментариев пока никто не давал, однако мелкие улики наводили на мысль, что произошло что-то, явно упущенное основной комиссией, которая и отправила их на эту миссию. Сатору заметил возле ботинок мелкие капли крови, очевидно, из носа. Однако те тела, что им показали, не имели никаких видимых повреждений. Следы были свежими, хотя уже успели свернуться. Отпечаток проклятой энергии при всем этом отличался достаточно явно — такой умышленно никто бы оставлять не стал, слишком большие подозрения наводило. В любом случае, Сатору мог отследить явную цепочку, которая обещала привести их к цели. Движение проклятой энергии было тем, что он улавливал невероятно четко. След пролегал в основном по улице, потому не получилось ни взять машину, ни доехать на автобусе или метро. — Мальчик прошел невероятно много, — покачал головой Итадори-сенсей, — и все почти по прямой, не петляя. Сатору согласно кивнул. Это сразу показалось странным. Судя по дрожащей дорожке, открытой одному из шести глаз, Юта бежал столько, сколько мог, потом падал от усталости и какое-то время не двигался. Они добрались почти до окраины города ко второй половине дня. Согласно документам, все произошло буквально сутки назад. Сатору не мог представить, что что-нибудь, кроме шока и состояния аффекта могли заставить подростка забраться так далеко. Согласно реестру, раньше Юта не проявлял никакой шаманской активности, хотя способности часто проявлялись на первых годах начальной школы. Это входило в перечень странностей, несмотря даже на довольно размытое понятие странного в голове Сатору самого по себе. — Сказали, что он оставил все вещи, деньги и телефон в классе, просто исчезнув. Выходит, он так далеко забрался на своих двоих? — начал вслух рассуждать Сугуру. — Если преступление было продуманным, вряд ли он бы так умчался, сломя голову. — Клонишь к тому, что он сделал это ненарочно или был вынужден? — несколько устало поинтересовался Сатору, сознавая, что след обрывается. — Дальше тишина. Хорошо бы иметь в компании сенсора, — признался юноша, — выслеживание — не лучшая моя стратегия. Он тратил слишком много сил и концентрации на поддержание техники. Уже начали болеть глаза. Итадори-сенсей протянул ему маску и покачал головой: — Ты сделал большую долю работы, а уж тут без сенсорики разберемся, — он махнул рукой, — это почти конец города. Тут не так много всего, как видишь. Сатору в последний раз решил оглядеть все — вдруг попадется зацепка. И тут он заметил фигуру на мосту. С такого расстояния вряд ли кто-то другой мог углядеть крошечную точку на полотне мира, но он сумел и почти сразу двинулся вперед. Без вопросов остальные последовали за ним. Мальчишка забился между мостовыми прутьями. Его опустошенное выражение лица отдалось внутри глухой болью — Сатору на секунду зажмурился, чтобы через мгновение оказаться рядом с изможденным телом. Зареванное лицо едва ли напоминало то, что изображала фотография. — Юта? — он отозвался сразу и испуганно начал съезжать вниз — свешенные в пропасть мелкой реки ноги опускались все дальше. Сатору тянуть не стал: он вытащил мальчишку на твердую землю. Тот даже не оказал особого сопротивления, только нервно забегал глазами по их фигурам, явно не до конца понимая, что происходит. — Отойдите, пожалуйста, отойдите, — как мантру принялся повторять он, — я опасен, я опасен, Рика, она… Ни про какую Рику не писали в документах к миссии, и потому никто не придал этому особого значения. Однако здоровенное проклятие тут же возникло рядом, за спиной Юты. От давящей ауры стало даже немного дурно. Сугуру выпучил глаза и поморщился: — Ну, знаете, такое мне не по зубам. Сатору хмыкнул: — Просто не хочешь ощущать вкус блевотной тряпки, — он не ощущал ничего, кроме странной обманутости, которая распирала грудь. Если тех ребят прикончил не Юта, а проклятие, то почему тогда… Итадори-сенсей не позволил довести ему эту мысль до конца. Он вышел вперед и поднял руки: — Мы не хотим обидеть тебя Юта, успокойся, пожалуйста, — проклятие тоже не спешило нападать, замерев в опасной близости без особого движения, — все будет хорошо, мы пришли помочь. Мальчик сделал несколько шагов назад, потом принялся беспокойно и в панике пятиться: — Мне нельзя помочь, — пробормотал он, — я… я… я убийца! Нельзя чтобы я навредил кому-нибудь еще, — он бросился к перилам моста, явно собираясь спрыгнуть. Проклятие не позволило ему этого сделать. Юта повис над пропастью, и испуг на его лице становился все более ясным с каждой секундой. Предположительно, Рика, поставила его на землю. — Эй, — Итадори-сенсей, кажется, сразу понял, что к чему. Он нагнулся так, чтобы быть с Ютой примерно одного роста. До Сатору тоже начало понемногу доходить. Кажется, школьные хулиганы решили поиздеваться над парнем, и в итоге им за это хорошенько досталось — они получили смертельный урок. Юта потер с корочкой крови разбитый нос, оставаясь на месте. Кажется, добродушная обезоруживающая улыбка сенсея действовала даже на него, объятого невыразимым страхом. Никак не получалось только понять, почему проклятие защищало его? — Если ты не будешь нас бояться, Рика нам никак не навредит. Она просто защищает тебя, — Юта непонимающе выпучил глаза, — она твой погибший друг, верно? Кто-то проклял ее, вот она и не может найти покоя. Все в порядке. — Чего? — это явно сработало — проклятие исчезло с глаз долой, и Сугуру выдохнул с таким облегчением, будто наконец-то закатил здоровенный камень в гору. Секо без тени страха на лице прошла к мальчику. — Дай я помогу тебе, — она протянула к нему руку, — не бойся, я просто вылечу твои раны. Кажется, Юта пребывал в таком шоке, что даже не мог сопротивляться. Однако постепенно выражение ужаса сошло с его лица. Он взглянул на свои грязные ладони и шмыгнул носом. Итадори-сенсей не двигался, продолжая находиться на недопустимо близком расстоянии: — Мы должны отвезти тебя в Токио, — Юта вопросительно открыл рот, — из-за твоих способностей. Сатору нахмурился. Несмотря на невиновность, Юджи хотел отправить мальчика на казнь? Он собирался вмешаться, но продолжение фразы немного остудило его пыл: — Там тебя научат не вредить другим. Ты не обязан умирать. Иногда потери… — сенсей сделал паузу, видимо, пытаясь подобрать подходящие слова, — неизбежны. В случившемся нет твоей вины. Итадори не обладал необходимым влиянием для убеждения старейшин — то и дурак знал. Сатору и Сугуру переглянулись: — Со стариканством мы разберемся. Мы возвращаемся? — сенсей обернулся. — Немедленно. Секо схватилась за голову, представляя, как здорово им перепадет за это все, но возражать не стала. Она обернулась к виновнику всего и вздохнула: — Давай вернемся к тебе домой. Возьмешь вещи на первое время.