Трещинами

Привкус крови ясно чувствовался во рту. Сатору скосил глаза, будто это в самом деле могло помочь увидеть нападавшего. Секо почти сорвалась с места, чтобы броситься на помощь, но одного красноречивого взгляда сквозь повязку хватило, чтобы отговорить ее от столь опрометчивого действия. Затем юноша вывернулся, поворачиваясь к зданию общежития спиной. Дырка в груди хорошему настроению не способствовала — не хватало еще умереть от кровопотери. Исключительно благодаря невероятно живучим генам клана Годжо получалось сохранять сознание. — Уведи Юту, я буду в порядке, — Сатору отсалютовал назад, будто пытаясь вселить в подругу немного уверенности. Он сомневался, что это возымело какой-то эффект, но попытаться стоило. Соперник был больше него минимум вдвое: высокий мужчина, в ширину почти такой же, как и ростом. Уродливый шов рассекал его лоб — такие обычно оставляли на груди трупов, когда вскрывали в морге, Секо рассказывала. Сатору поморщился и сплюнул мутную розовую жижу под ноги, потом его губы расплылись в усмешке: — Боюсь, обычной железкой меня не убить, — во враге проглядывались очевидные Зениновские черты: темные волосы и глаза, неприятная аура. Его лицо в целом казалось смутно знакомым, будто Сатору видел очень похожего человека, разве что с менее жесткими мужественными линиями носа и челюсти, излома рта. Это в любом случае не имело значения — предстояло поставить на место зарвавшегося незнакомца, потому что дырку в груди никто прощать по доброте душевной не собирался. — О, не переживай, я был к этому готов, — такое легкомыслие сначала повеселило Сатору, потом окатило холодом от загривка до пят. Плохое предчувствие скользкими руками схватило за горло — оно никогда не подводило. Правда, мысли то и дело возвращались к Юджи: юноша надеялся, что ему там не досталось, потому что единственный медик остался в стенах техникума. Шесть глаз подсказывали, что Секо уже скрылась в стенах техникума и помчалась за Сугуру. Оставалось только надеяться, что они все будут достаточно умны и не покинут Фушигуро-сана… на всякий случай. — Ходить с дыркой в теле не очень-то приятно, но это никак мне не навредит, — осклабился юноша. На мгновение он подумал, что комплект формы был безнадежно испорчен, потом его руки потянулись к повязке и спустили темную ткань на шею. Сражаться следовало без игр и в полную силу — так противник скорее отправится на тот свет и не будет мозолить глаза лишнее мгновение. Манипуляция материей на атомном уровне имела свои плюсы, однако же производимые действия были четко ограничены. Сатору послал на врага ударную волну — выпад однозначно достиг цели, должен был, однако противник все же умудрился за долю секунды уклониться. «Черт, — мрачно подумал Сатору и нахмурился, стараясь напрячь все свои органы чувств еще сильнее, чтобы улавливать движение даже самой незначительной мелочи в радиусе нескольких метров, — здесь точно не замешана проклятая энергия, это только физическая сила. Не могу предугадывать его шаги.» Невозможность действовать по привычной стратегии не сулила ничего хорошего. Учитывая, что враг здорово скрывался — редкие деревья и бесполезные постройки мешали следить за ним глазами, угадывая последующие движения по мышцам. Решение порушить все показалось действительно безумным — да ему за такое сенсей голову оторвет и на место не приставит. Сатору вздохнул и сосредоточился. Если ситуация того требовала, следовало бы пойти на риск, даже если это означало потом страшный выговор «сверху». Никто не должен умереть. Никто и не умрет. Да и если прибыли за Фушигуро-саном, следовало бы потихоньку двигаться прочь от цели, чтобы быть точно уверенным в том, что все обойдется. Противник не попадался на глаза слишком долго. Сатору забеспокоился и обратил взгляд на вход в общежитие, где на данный момент находились все остальные — он надеялся на их благоразумие. И в этот момент страшная мысль закопошилась в его голове: «Я не способен уследить за ним… его цель не сражаться со мной, а уничтожить Фушигуро Мегуми?» Все внимание юноша сосредоточил на том, что происходило внутри здания, а затем… …боль снова ослепила все шесть его чувств. Но он ушел в глухую оборону, подобное было просто невозможно. Сатору опустил глаза — рукоять клинка, теперь уже куда меньшего в размерах, но не менее опасного, торчала прямиком из его глотки. Вкус крови усилился, оставшись единственным, что перерабатывало восприятие. «Невозможно! Невозможно! Невозможно!» Сатору захрипел, выплевывая кровь; она немедленно скатилась из уголков его рта, горячая, словно жидкое солнце. Затем соперник взмахнул рукой — кинжал рассек от шеи в правую сторону, вниз, распарывая плоть глубокой длинной линией. С такой раной сражаться просто не представлялось возможным. Боль выдавила все, даже тревожное шестое чувство, вопль которого принялся душить рассудок. В глазах предательски потемнело. Сражаться было уже бессмысленно. Сталь клинка меньше вонзилась в голову над левым глазом. Сатору подумал, что ненавидит проигрывать. Отрицательные эмоции взбурлили в тех жалких крохах жизни, которые все еще не покинули его тело. «Я не умру» «Я не хочу умирать» «Я убью его» Предсмертную темноту заволокло красным. Сатору и сам не понял, как ему удалось, но он все еще не отправился на тот свет. Его окружала пустота с металлическим привкусом крови — все нервные окончания будто к чертям сдохли: ни осязания, ни зрения. Время совсем потеряло счет — юноша тонул, затерявшись в собственных мыслях. Он не понимал ровным счетом ничего из того, что происходило, кроме адского стыдливого сознания — он проиграл. Единственное возможное спасение, которое ничего не гарантировало — обратная техника. Сатору так и не освоил ее: Секо совсем не умела объяснять, несмотря на необычайный талант к исцелению. И все же страстное желание выжить в схватке с судьбой одолело всякие сомнения. Сатору не смог даже закрыть глаза, когда его тело сделало последний вдох. Несуществующее междумирье стремилось исчезнуть, как уже исчезла реальность. «Я не умру!» Баланс был ответом на все те странные вопросы — огромное количество проклятой энергии так или иначе обязано было породить позитивные силы, пытающиеся уравновесить вселенную в точке скопления сущего кошмара. Сатору высвободил всю ненависть, что успела зародиться в нем за вечное предсмертное мгновение и затем обреченно вдохнул кровавый смрад уже в новой жизни, вырванной из лап рока при помощи фортуны. Он физически не мог подняться до тех пор, пока рана не затянется, иначе все кишки могли выпасть. Да и не только из-за той, что рассекала его от глотки до брюха — лишнее отверстие в голове тоже ничего хорошего не обещало. Едва выросла тонкая розовая кожа на ранах, Сатору попытался подняться на подламывающихся руках. Первая попытка особым успехом не увенчалась, но мысль, что он здесь чуть не подох, пока его товарищам пришлось бороться с противником гораздо сильнее разумного, подгоняла его. Походка была далека от крепкой — в глазах все еще плыло. Весь мир пел, открывшись заново, будто расцветший бутон экзотического цветка. Сатору рассмеялся в припадке, и кровь в горле пошла пузырями изо рта наружу, залила площадь перед ногами. Все, что держало его в таком положении, острое желание отомстить, такое мощное, что весь мир дрожал и размывался, будто дешевый рекламный постер. Затем отвлек беспокойный крик с той стороны, где чье-либо местонахождение не предполагалось. Сатору не обернулся — теперь он буквально видел затылком, будто там выросла еще одна пара самых настоящих глаз, оправдывающая имя родовой техники. Возникший из ниоткуда Юджи подхватил шатко стоящее тело за плечо, Маки без вопросов рванула вперед. — Что происходит? — в неподдельном ужасе спросил Итадори, стирая ладонью еще теплую влажную кровь с точеного, белого, как мел, лица. Губы не шевелились. Сатору хотел что-то сказать — что очень рад наконец-то видеть, но вместо этого плюнул на Юджи собственной кровью. И когда язык во рту все ж заворочался, получилось только маниакально и устрашающе просипеть: — Я убью его. Руки больше не дрожали. Они помчались скорее вперед, но дверь общежития была вынесена уже довольно давно — зияющая дыра предстала перед ними вместо входа в коридор. Сатору прислушался к чутью и позволил себе перейти на неуклюжий хромой бег. Юджи молча взвалил его на плечо, потом пояснил: — Говори только, куда. Его скорость тоже была нечеловеческой. Это не имело значения — бой продолжался на тренировочном стадионе. Краем глаза получилось уловить вырубленных Нанами и Сугуру, которых Секо из последних сил пыталась поднять на ноги и оттащить с линии огня. Жухлая трава пачкалась в крови — Сатору всюду чувствовал ее запах, он выжигал чувствительные глаза подобно яду, безжалостно впивающемуся в нервные окончания миллиардом игл. Они быстро достигли необходимого места: Мегуми сражался с этим чудовищем. Дать толкового отпора он не мог, и вскоре здоровенная рука сжалась у него на горле. Юджи поспешил вмешаться, однако ни один его удар не достиг цели, в Фушигуро продолжал на последних издыханиях болтать в воздухе ногами. Затем пальцы на его шее разжались, едва живое тело шлепнулось на пол. Рукоять кинжала торчала из его живота. Все вокруг вспыхнуло пламенем, точно второе солнце. Сатору зажмурился, неспособный смотреть на это, когда Секо бросилась зажимать рану. Мегуми едва ли был в сознании, да и техника его — тени. Маки проклятой энергией вообще не владела, Юта валялся в отключке чуть поодаль, судя по всему, раненый осколком от двери в голову. Как его вообще сюда притащило — загадка. И все же свет, подобный звезде, исходил ни от кого иного, как от Юджи. Пламя. Он источал его словно живое воплощение драконе — страстный жар заставлял густой воздух скукоживаться. Врага это остановило, но к несчастью не убило. Маки швырнула в него клинком — это не возымело совершенно никакого эффекта, и меч проскочил, вонзившись опасным лезвием в одно из деревьев на территории техникума. Секо просто не могла заниматься лечением всех и сразу, а Сатору так и не понял, как применять обратную технику на других. Сколько бы он ни пытался, не выходило ничего толкового. Юджи прочесывал территорию — испуганный, но притом почти до чертиков злой. Мегуми не спешил просыпаться, хотя о его сохранности позаботились первым делом. — Почему вы вернулись раньше? — поймав Итадори за рукав форменной куртки, поинтересовался Сатору. Он был в бешенстве и по-прежнему испытывал нестерпимую жажду крови — тот, кто напал на них, заслуживал мучительной смерти, притом как можно скорее. Его лицо отпечаталось в памяти, словно выжженное раскаленной кочергой — намертво, навсегда, врезаясь в подкорку мозга чувством животного ужаса, которое Сатору испытывал, умирая. — Наоя мертв, — рассеянно пробормотал Юджи, — старейшины клана удовлетворили прошение, теперь оформляют все по положенному. Нам пришлось ждать недолго — весть о его смерти пришла буквально с час назад, и тогда мы уладили уже вопросы гораздо мельче. В любом случае, — повисла неприятная пауза, от которой внутри все сжалось, — сейчас не до этого. Сатору немедленно хотелось прикоснуться, получить поцелуй и спрятаться. Он потянулся, но был отстранен — и в глаза мгновенно загорелось недоумение, тяжелое, с долей разочарования. — Прости, — тихо выдохнул Юджи, — не сейчас. Все из-за этого… из-за кого? Сатору даже не знал имени чудовища, которое так легко и просто одолело его, используя невероятно опасное оружие. Никогда прежде до этого дня даже не предполагалось, что имеются атрибуты такого толка. От одного их существования становилось дурно — так и чесались руки поскорее уничтожить, чтобы обезопасить себя навсегда. — Кто это был? Он ведь из клана Зенин, верно? Возникший позади наконец-то очухавшийся Мегуми со скорбным лицом выдавил: — Это мой отец. Он уже лет десять, как мертв, — он оперся плечом на дверной косяк, и Юджи тут же подхватил, помогая присесть на диван в общей комнате. Нанами слонялся из угла в угол, не способный найти себе толкового занятия, а Секо то и дело подходила к раненым, чтобы убедиться в том, что все в порядке. В общежитии было холодно. Скорее всего, виной тому — в щепки вынесенная дверь и одна из стен коридора. Ремонта следовало ожидать в течение недели — так сказал Яга-сенсей, вызвонивший старейшин буквально с полчаса назад. Трубку брать там отчаянно не хотели. Удивительно, что всех еще не отправили прямиком на казнь — особенно Сатору, который не подчинился приказу и устроил настоящий кошмар. Что-то во всем этом было неладно. Однако высказывать подобные догадки и баламутить воду юноша не решился. Даже Сугуру вел себя довольно неразговорчиво — он и вовсе остался жив исключительно благодаря странной проклятой технике, которой владел. Его не стали убивать из рациональных соображений: чудовища без хозяина могли начать крушить окружение и путаться под ногами во время схватки, и это помешало бы всем. Еще и смерть Наои, притом такая загадочная. Не была ли война внутри клана Зенин просто пылью в глаза? Сатору не знал и разумеется, знать не мог. — Мне вообще плевать, кто это был, — он раздраженно засучил рукава испорченной к чертям рубашки, — я его убью. Найду и убью. Юджи поджал губы и покачал головой: — Мы не разобрались, что происходит. Убивать кого-либо — ужасная идея. Юноша слушать и не собирался. Он вышел из комнаты с четким намерением отследить тварь и немедленно ее уничтожить. — Сатору, нет, — Итадори поймал его за руку в коридоре, — послушай, ты сейчас идешь против меня, и это не сулит ничего хорошего нам обоим. Он выгнул брови, рот исказила усмешка. — Угроза? Отлично, — ладони сжались в кулаки, — сам сказал, что чувство мимолетно. Не вставай у меня на пути, или пожалеешь. Мне не нужны поцелуйчики от человека, который из-за собственной глупости будет ждать, пока его друзья просто умрут. Сатору знал, куда идти. Юджи с потерянным выражением лица остался позади.