Теория любви

Феликс думал, что хладнокровие — его сильнейшая сторона. Ведь парень мечты стоял за его спиной, буквально предлагал попробовать без всяких обязательств, повеселиться и сбросить пар. А у Ли до сих пор в голове вопрос «что будет завтра»? — Завтра всё будет по-старому, — шептал Хёнджин, касаясь влажными губами шеи, — это просто секс, Ли. У Феликса грудь изнутри горела. От слов, прикосновений, своих мыслей. Рука Хёнджина плавно скользила вверх по бедру, приобнимала совсем невесомо и мягко. Ненавязчиво. Словно показывая, что Ли мог в любой момент отказаться. Трахаться хотелось безумно. У Феликса тело реагировало на прикосновения однозначно, а все мысли в голове были только о сексе. Губы горели из-за невысказанных желаний. Хотелось, чтобы всё было просто. Расстегнуть джинсы, приспустить совсем немного, быстро растянуть себя пальцами, смазать остатками из пакетика от презерватива и дать себя выебать как в последний раз. И похуй, что наутро болела бы поясница и ноги тряслись, как у студента перед первым зачётом. Хотелось быстро, грубо, прямо сейчас. С Хёнджином. От чёртовых мыслей становилось плохо. Перед глазами темнело. А контролировать тело становилось совсем трудно. Его тянуло к Хвану. Ли чувствовал: ещё немного, и что-то внутри его груди взорвётся. Невыносимо. Находиться так рядом и буквально отказываться от самой заветной близости в своей жизни. — Всего один раз, Ли. У Хёнджина голос низкий, бархатный. Он шептал каждое слово куда-то в шею, пуская по телу Ли разряды удовольствия. Словно чёртов змей-искуситель, уговаривающий Еву попробовать запретный плод. У Феликса головокружение и дрожащие пальцы в придачу от одних лишь слов. Только на одну ночь. Звучало настолько заманчиво, что он уже был готов поверить. — Сексом дружбу не испортишь, да, Хван? — Можем проверить, — мягко усмехнулся Хёнджин, опуская сигарету в чашку с водой в раковине. Феликс, словно загипнотизированный, наблюдал, как она медленно, но верно намокала, затухая. А при этом он чувствовал, что с его хладнокровием и выдержкой происходило то же самое. Ли развернулся к Хвану всем телом. В полумраке Феликсу было не видно чужого лица. Он только чувствовал, как губы друга почти касались его щеки, и ощущал тяжёлое дыхание на своей коже. — Ты был с парнем раньше? — прошептал Феликс чуть дрожащим голосом. Нервы сдавали. Он чувствовал себя бегуном на дорожке, ожидающим стартового выстрела. Сердце в груди билось сильно-сильно. Лёгкие горели. — Нет. Финиш. Пиздец полный. Что-то в груди точно не выдерживало. Дышать становилось тяжело лишь от одной мысли. Колени подгибались. Состояние хуже некуда. Феликс чувствовал, что ещё секунда и он точно сорвётся. — А ты сможешь? — усмехнулся Ли, поднимая взгляд и немного отстраняясь назад. — А ты проверь, — улыбнулся Хван и обхватил запястье Ли пальцами, а затем мягко, но настойчиво прислонил его к своему паху. У Феликса во рту слюна собралась. Он шумно сглотнул её и мягко провёл по выпирающей твёрдой плоти. — Неплохо, — произнёс Ли вмиг охрипшим от эмоций голосом. Хёнджин усмехнулся и в ответ промолчал. Чужой член в руке по ощущениям лежал идеально. Феликс так много раз в деталях представлял, как отсасывал Хвану, что пальцы от предвкушения немного тряслись. — Знаешь, чем это будет отличаться от секса с девушками? — сказал Ли, мягко сжав чужую промежность пальцами и неспешно расстегнув ширинку на джинсах. — Меня можно отодрать, не сдерживаясь, — прошептал он и проникнул холодными пальцами под резинку боксеров. Хёнджин заметно вздрогнул. — Сука, — тихо выругался он, прикрыв глаза. — Мне больше нравится детка, — усмехнулся Ли, — но сука тоже заводит. Хёнджин вцепился пальцами в столешницу за спиной Феликса. Чужая рука грубовато, но чертовски правильно двигалась по всей длине. Ли мягко царапал головку члена ногтем, заставляя Хвана чувственно вздрагивать от ощущений. — Открой глаза, — сказал ему Ликс, — я хочу, чтобы ты видел и запомнил каждую секунду того, как я буду тебе отсасывать. Слова отдавались чем-то горячим и оседали внизу живота. Всё казалось нереальным. — Тогда вставай на колени, детка, — ответил ему Хван, — я буду драть тебя как в последний раз. У Феликса в груди всё пылало. Перед глазами возникали яркие пятна, а язык горел от невысказанных слов. Ночью всё ощущалось иначе. Острее, интимнее. Феликс, не раздумывая, опустился на колени перед Хваном. Низ живота сладко крутило. Хотелось скорее прикоснуться к себе. — Я года два уже не брал в рот, — сказал Феликс откровенно, отбросив всякое стеснение, — но если ты прихватишь меня за волосы на затылке, то моё горло к твоим услугам. У Хёнджина перед глазами вмиг потемнело. Всё тело запульсировало. Каждая клеточка в нём откликнулась на слова Ли. Лёгкие сдавило от недостатка воздуха. Перед ним на коленях стоял совершенно незнакомый ему человек, выебать которого хотелось сильнее, чем курить. Хван шумно выдохнул, когда чужие руки ловко расправились с ширинкой и приспустили джинсы до середины бедра. Влажные, тёплые губы дотронулись до головки. И первое прикосновение чувствовалось настолько остро, что ощущения вмиг разошлись по всему телу, разгоняя огонёк возбуждения и активируя каждую клеточку. Хвану хотелось откинуть голову и закрыть глаза, полностью отдаваясь процессу. Феликс ласкал чувствительную головку неспешно, словно пробовал кожу на вкус, как во время поцелуя. А потом вдруг крепко ухватил пальцами мошонку так, что Хван крупно вздрогнул. — Смотри только на меня, — произнёс Феликс почти шёпотом, глядя Хёнджину прямо в глаза своим тёмным и влажным, полным похоти взглядом. Хван почувствовал, как через его тело прошёл разряд тока. Ведь когда Феликс, его всегда мягкий, улыбающийся, непорочный Феликс, облизнулся и, придерживая член у основания, влажно провёл языком по всей длине, а после взял в рот наполовину, у Хёнджина внутри что-то щёлкнуло. Бесповоротно. Заклинило так, что пиздец полный. Феликс обхватил основание члена пальцами, чтобы было удобнее сосать. Головка была бархатной и большой. И как бы сильно ему ни хотелось взять в рот полностью, он раз за разом выпускал член изо рта и ласкал именно её. — Боже, детка, — прошептал Хёнджин заворожённо, — если ты будешь играть со мной, я перестану сдерживаться. Феликс хмыкнул что-то неопределённое, продолжая двигаться издевательски медленно, только распаляя и дразня. — Значит, за волосы на затылке, да? — сказал Хёнджин и крепко обхватил Ли за шею сзади. — Посмотрим, так ли ты хорошо берёшь в рот, как болтаешь, Феликс. Обращение по имени делало всё реальным. И Хёнджину это определённо нравилось. Иметь в рот не какого-то безликого парня, а своего лучшего друга, который в последнее время не выходил у него из головы. — Тогда сделай это, — ответил Ли и почти задохнулся своим вздохом, когда Хван коснулся его волос на затылке. Он пропустил их через пальцы и почти ласково погладил кожу на голове. А потом крепко прихватил их в кулак, выбив из лёгких Феликса весь воздух. У Ликса пальцы задрожали. У Хёнджина была такая чертовски правильная хватка, что не будь Ли уже на коленях, то без раздумий упал бы на них снова. Хван крепко удерживал его голову в одном положении, не давая двинуться. И Феликсу оставалось только облизывать губы и сглатывать слюну в ожидании, когда самый охуенный и желанный член в мире был перед его лицом. — Попроси, Феликс, — сказал Хван, обняв пальцами ствол. Он провёл головкой Ликсу по губам, не проникая внутрь. Ли в его руках натурально дрожал. От предвкушения, от ощущений захвата на затылке и от отчаянной нужды утолить свой внутренний голод. — Блять, пожалуйста, — быстро зашептал Феликс, — трахни меня в рот, Хёнджин. И для Ликса всё тоже стало реальным. Он почувствовал это, как только произнёс чужое имя. Словно магия ночи вмиг спала, и он осознал: это его желания. Больше не было пути назад. Точка невозврата была пройдена. Ничто уже не вернуть. Не было нужды носить маски. Притворяться. Он стоял на коленях перед парнем, которого хотел больше всего на свете, буквально задыхался от желания взять у него в рот и как никогда чувствовал себя свободным. Хёнджин хищно улыбнулся ему. Впервые в жизни он хотел получить кого-то так сильно. У Феликса были влажные глаза и немного припухшие красноватые губы. Его хотелось поцеловать, завалить на обеденный стол и иметь до утра. Похоть в чистом виде. Лишь инстинкты и откровенные желания. Хёнджин не привык отказывать себе в этом. Ведь это всего лишь на один раз. А если завтра всё будет как прежде, то почему бы не оторваться по полной сегодня? Хван толкнулся вперёд бёдрами, а чужой рот податливо принял в себя член. Ликс дышал ровно, через нос. Его губы крепко обхватывали ствол. Хван держал Ли за волосы сзади, управляя процессом и насаживая раз за разом до середины. А потом головка упёрлась в горло. Глаза Феликса заслезились. Он, не отвлекаясь, смотрел на Хёнджина, а тот, в свою очередь, ни на секунду не отрывал взгляда от друга. Хван плавно толкнулся. Ли задышал быстро-быстро. По щекам пробежало две дорожки слёз. Хёнджин проник на всю длину и застыл. Чужой нос упирался ему в лобок. Это было чистое безумие. Горло тесно стискивало головку. Хотелось податься бёдрами вперёд и резко вогнать её ещё раз, но он отстранился, дав Феликсу продышаться. — Ты в порядке? — Наступи на меня, — прошептал Феликс совсем тихо, а потом облизнул свои губы и горячо выдохнул, — пожалуйста. Остановка конечная, платформа под названием «пиздец полный». Что-то внутри Хвана проснулось. Казалось, оно спало всё это время. Ждало своего часа. Своего человека. Он тихо зарычал и вновь прихватил волосы на затылке Ликса. Тот дрожал от ощущений, словно находился в каком-то изменённом состоянии. Хёнджин мягко нажал пальцами ноги на промежность Феликса. Тот глухо застонал и подался бёдрами вперёд. — Господи, Ли, — усмехнулся он, — да тебя до дрожи вставляет это, детка. А у Феликса перед глазами всё расплывалось от выступивших слёз. Он ощущал все эти прикосновения, такие правильные и нужные, и чувствовал на себе плотоядный, цепкий взгляд. — Прости, но завтра ты будешь разговаривать только шёпотом, — выдохнул Хван и толкнулся бёдрами вперёд, одновременно направляя голову Феликса навстречу. И в этот раз толчки были то глубокими и неспешными, то отрывистыми и быстрыми. Слюна стекала по подбородку Ли, но тот продолжал туго сжимать губы и смотреть снизу вверх, смаргивая слёзы и цепляясь пальцами за бёдра Хвана. Чужая стопа с нажимом скользила по промежности, выбивая из груди Ли короткие глухие стоны. У Феликса голова кружилась от эмоций, низ живота стягивало от возбуждения и челюсть ныла из-за проникновений Хвана. Крупная головка раз за разом проскальзывала по языку. И Ли был готов кончить только от одного этого ощущения. Он подавался бёдрами вперёд, потираясь о чужую ногу в ответ, словно преданная сучка о своего хозяина. — Блять, Ли, — тяжело выдыхал Хёнджин, кусая губы, — я бы трахал тебя до рассвета, но сосёшь ты так охуенно, что я не продержусь и трёх минут. Феликсу хватило и одной. Ли двигал губами по всей длине ствола и брал полностью. А ещё сглатывал так старательно, что с губ Хвана то и дело слетали низкие стоны. Горло раздирало от частых вторжений, но Ликсу было на это плевать. Он, словно заведённый, двигался остервенело, будто в последний раз. — Блять, детка, ты… — шептал Хван отрывисто, дёргая пряди на затылке Ли и закатывая глаза. Головка члена налилась кровью и пульсировала. Каждое новое вторжение в горло ощущалось ярче предыдущего. Хван, приближаясь к пику, двигал бёдрами рвано, пытаясь поймать первые нотки оргазма. Он чувствовал себя опьянённым. Ситуацией, человеком рядом с собой и самым охуительным минетом в жизни. В ушах загудело. Хван закрыл глаза, дёрнулся крупно и гортанно простонал что-то неразборчивое. На всё тело навалилась дикая усталость. Хёнджин опустился на один из стульев у обеденного стола, застегнул джинсы и закрыл глаза. Сердце в груди болезненно ухало. Кончики пальцев пульсировали. Открывать глаза не хотелось. Несколько секунд тишины обрушились на его плечи тяжелым грузом. Пять. Шесть. Семь. Хван продолжал считал у себя в голове, чтобы другие, ненужные мысли не рождались. Восемь. Девять. Десять. В раковине зашумела вода. Хван открыл глаза. Феликс нагнулся и обнял губами кран, выкрутив холодную на максимум. Он жадно глотал воду несколько секунд, а потом оторвался и тяжело задышал. Его спина вздымалась от вдохов, а плечи немного дрожали от напряжения. Краем футболки он небрежно вытер рот и подбородок от влаги. Когда яйца опустели и эйфория после оргазма отпустила Хёнджина, пришло осознание что он сделал и с кем. Молчание душило. Хван буквально чувствовал, как что-то сдавливало его лёгкие. У него не находилось слов. Ни единой дурацкой шутки, чтобы разрядить обстановку. — Не хочешь нового Человека-паука глянуть? — немного охрипшим голосом сказал Ли, словно ничего не было. Хёнджин на автомате ответил: — Давай. А в голове было только одно: глотал Феликс или нет?