Теория любви

— А ты сегодня поразительно молчалив, — сказал Минхо, не сводя с Феликса заинтересованного взгляда. — Ага, — неопределённо бросил Ли, не отрываясь от экрана телефона. На большой перемене задний двор университета переполнен студентами. Был очередной учебный день. Сессия неумолимо приближалась, а вместе с ней на горизонте уже виднелись бессонница, тревожность и осознание собственной никчёмности. Но пока студентов это волновало мало. Многие прогуливали пары, курили на заднем дворе, пили кофе и делали всё, лишь бы не возвращаться к учёбе.   — Парень из тиндера оказался таким классным, что ты отсосал у него на первом свидании? — буднично заметил Минхо. У него было какое-то врождённое чутьё, с помощью которого он с лёгкостью определял, был ли у человека секс прошлой ночью или нет.   Феликс бросил быстрый взгляд на Хвана. Его было легко найти: вокруг него всегда собиралась большая компания. Парни шутили, а девушки громко смеялись (особенно когда начинал говорить Хёнджин). Рядом с ним стояла миниатюрная брюнетка в слишком короткой для холодной погоды юбке. Она опиралась на плечо Хвана, а тот придерживал её за талию и прижимал к своему боку. На щеке у Хёнджина был след от вульгарной персиковой помады, такой же, что и на губах девушки. Типичная картина, но уже с новой пассией в главной роли.   — Ага, классный, — пресно добавил Ли, опуская взгляд на телефон.   — Даже не отрицаешь, — покачал головой Хо.   — Ага, — ответил Феликс и замолчал. Минхо же, помедлив добрые 15 секунд и не дождавшись продолжения истории, пересел ближе к Ликсу и положил руку ему на плечо.   — Расскажи. Мне. Всё, — прочеканил он, уже не скрывая своё неуёмное любопытство. — Я его знаю?   — Ага.   — Он нашего возраста? — не унимался Хо.   — Ага, — без энтузиазма отвечал ему Ликс.   — Красивый?   — Ага.   — Из нашего университета?   — Ага.   — Тот, по которому ты уже сохнешь два года?   — Ага, — на автомате ответил Феликс.   Бесконечный поток вопросов закончился. Минхо замолчал. Он задумался на несколько секунд, переваривая полученную информацию.   — Ты отсосал ему? — громким шёпотом быстро произнес Хо. — Феликс, блядь!   — Я не блядь, мне просто нравится вольно мыслить, — отмахнулся от него Ли, — а ты, если хочешь, чтобы все вокруг узнали об этом, говори погромче, а то парни рядом не всё расслышали.   Он чувствовал, как Минхо сверлил его взглядом. Друг молчал, стиснув губы. На его лице застыла хмурая гримаса.   — Феликс, — не выдержал Хо.   — Ну что, — как-то устало выдохнул Ли, отложив телефон и наконец-то подняв взгляд на друга.   Минхо обеспокоенно смотрел на него. Ему хотелось в сотый раз повторить, что такой, как Хёнджин, ему не пара. Он закусывал губы, чтобы не сболтнуть лишнего, но на его лице было написано каждое слово.   — Почему он обнимается с той девушкой? — не выдержал Хо.   — Спроси у него.   — Феликс, — повторил Минхо.   — Потому что это ничего не значило.   Минхо как-то горько хмыкнул. Вся эта тема с дурацкой влюблённостью каждый раз выводила его на эмоции. Он десятки раз слышал тихое «у него опять новая девушка» перед тем, как по кругу смотреть уже заученные наизусть не по своей воле «Сумерки».   — Для него или для тебя? — процедил Хо раздражённо.   — Отъебись, Минхо, — беззлобно произнёс Феликс, сбросив чужую руку со своего плеча. Разговаривать на эту тему в очередной раз не хотелось.   — Значит, не для те…   — Мы с ним просто друзья, — перебил его Ликс, повысив тон.   — Как мы с тобой? — усмехнулся Минхо. — Мне ты тоже отсосёшь?   Феликс шумно выдохнул. Вывести Хо на эмоции было почти невозможно, только если тот и правда волновался. Умом Ликс понимал, что ввязываться во всё это было охуеть как тупо, но…   — Ты не в моём вкусе, — отмахнулся от него Феликс.   — Я волнуюсь за тебя, — сказал Минхо серьёзно.   — Я знаю, Хо. Но всё в порядке, правда.   Где-то вдалеке прозвенел звонок. Часы показывали, что пришло время собираться на лекцию. А это значило, что разговор был окончен.   — Я опаздываю на философию.   — Не натвори ещё какой-нибудь хуйни, Ликс, — бросил ему в спину Минхо.  

***

  С одной стороны, пара по философии была настоящим спасением от Минхо. Но с другой…   — Есть ли что-то скучнее лекций по философии? — пресно заметил Хван, отложив ручку в сторону. — С каждой минутой этой бесконечно нудной пары во мне что-то умирает, — добавил он, чуть откинувшись на стуле. На пару Хёнджин опоздал (не торопился), извинился перед преподавателем и, проигнорировав кучу свободных мест рядом с девушками впереди, уселся с Ликсом.   На задних рядах было свободно. Студенты перед экзаменом старались садиться ближе к преподавателю, демонстрируя свою заинтересованность в предмете и наивно надеясь на зачёт за «красивые глазки». Хёнджину же на зачёты было плевать, а все мысли Феликса были заняты другими вещами. Точнее, одним конкретным человеком.   — Пары по экономике? — хмыкнул Ли, не отрываясь от проектора. Материал лекции волновал его мало, зато неплохо отвлекал от человека рядом.   Парты в аудитории были глубокими, с жёсткими неудобными лавками и массивными столешницами. Перед парты был закрыт деревянной фанерой, в которую Хёнджин раз за разом упирался ногами в попытке устроиться удобнее.   — Скорее пары по истории, — выдохнул Хван безрадостно, опуская руки на лавку с обеих сторон от себя, — ещё секунда и сдохну от скуки, обещаю.   — Ну так развлеки себя, — ответил ему Ли. Хёнджин усмехнулся на это чертовски знакомо, а Ликс почувствовал, как от этого смешка у него по спине пробежали приятные мурашки.   День Феликса не начался с тяжких душевных страданий: не было смущения из-за ночного минета, сожаления о содеянном или неловких разговоров на кухне за чашечкой кофе. Всё осталось, как прежде. Так, словно тереться о ногу своего друга, отсасывая ему при этом, было в порядке вещей для них. Будто никто из них не переступал черту.   Словно её и вовсе не существовало.   — А ты сам не хочешь развлечься? — сказал Хван негромко, облизнув губы. У Феликса вдруг во рту стало очень сухо. Он шумно сглотнул.   От Хёнджина пахло крепкими сигаретами. Они были горькими на вкус. Такими же горькими, как и сам Хёнджин.   — Тебе известно понятие «на один раз», Хван?   — Вылетело из головы, — хмыкнул он, накрывая чужое колено ладонью.   У Феликса сердце в груди застучало быстрее. Текст перед глазами стал расплываться, и сосредоточиться на нём становилось всё сложнее. Вокруг было три десятка студентов, но никому не было до них дела. Массивная парта скрывала их ноги от чужих взглядов, и Феликсу хотелось бы думать, что именно это давало Хёнджину такой простор для действий, а не отсутствие смущения и стыда. Он придвинулся к Ликсу ближе, так, что их бедра соприкоснулись, и прошептал на ухо совсем тихо:   — Ну же, детка, всего один раз.   Пальцы Хвана почти невесомо заскользили вверх по бедру, вызывая дрожь по всему телу Ли.   — Тебе хватит одного раза? — сказал ему Феликс, не отрывая взгляда от экрана. Его пальцы мелко тряслись. Он пропускал слова и записывал только несвязные отрывки. Мысли путались. Сердце колотилось где-то в горле. Тело реагировало на прикосновения однозначно. Безумно хотелось расставить колени в стороны и пошире. И похуй, что во время пары. Феликсу были нужны эти прикосновения больше, чем ёбаный кислород. Он шумно сглотнул и развел ноги в стороны. Внизу живота потеплело.   — А тебе? — усмехнулся Хван и накрыл его пах ладонью. А Феликс в тот момент проклял всё на свете. И, в частности, своё решение с утра надеть светло-бежевые легкие брюки вместо плотных тесных джинсов. Каждое прикосновение чувствовалось остро. Хёнджин отрывал ладонь и касался снова, мягко нажимал, поглаживал и вновь отводил руку в сторону, с силой прихватывая за бедро.   — А мне… — выдохнул Феликс отрывисто. Всё внутри трепетало. Он пытался ухватиться за последние ниточки здравого смысла. Всё внутри кричало, что нельзя поддаваться соблазну. Но тело буквально горело, и сопротивляться больше не было ни сил, ни желания, — я бы не отказался потрахаться где-нибудь в туалете прямо сейчас.   Чужая ладонь на бедре застыла. Пальцы крупно задрожали. Хёнджин стиснул зубы и задышал через рот.   — Туалет на третьем закрывается изнутри, — сказал Хван через несколько минут молчания не своим голосом.   — Тогда ты первый, — ответил ему Феликс.   А в голове повторялось «Не натвори какой-нибудь ещё хуйни, Ликс».