Наколдовали

Отец отрицательно покачал головой на просьбу Гончаровой. Нина недоумённо пожала плечами, не обращая внимание на Чанёля, завлекающе-соблазнительно съела рахат-лукум и невинно облизала губы. Оборотень угрожающе пошатнулся на стуле в предобморочном состоянии. — Ростова, — неожиданно произнесла Нина, внимательно рассматривая свой идеальный маникюр, который, несмотря на последние приключения, ничуть не пострадал. — Твои проклятья весьма эффективны, я правильно поняла? — озадачила она меня. — На бывшем точно сработало, — недоумевая, ответила я Нине, невольно залюбовавшись её маникюром. — А вампиры и оборотни серебра боятся? — снова спросила Нина, но уже у Чанёля и Сэхуна. — Мммыыы, — промычал оборотень. Похоже, вопроса он не расслышал, хотя, даже если и расслышал, вряд ли смог понять. — Да, — ответил за оборотня вампир. — Серебром можно причинить очень неприятные болезненные ощущения. — Чудесно! — тут же порадовалась Нина. — Ростова, прокляни меня! — потребовала она. — Чтобы у меня ногти и когти были серебряные, — и, тяжело вздохнув, печально добавила: — Маникюр, конечно, жалко, но жизнь важнее. — Ты уверена?! — уставилась я озадаченно на Нину. Причём уставилась я на неё не одна — вся наша странная компания впилась ошарашенными взглядами в Гончарову. — Проклинай уже! — поморщилась Нина, прощаясь взглядом с профессиональным маникюром на её ногтях. — Да чтоб у тебя ногти и когти стали серебряными! — воодушевлённо произнесла я и на всякий случай плюнула в свою кружку. Брови Сэхуна поползли вверх. Отец задумчиво уставился на Нину. Чанёль икнул, а Чонин пробормотал: — Как хорошо, что я привидение. — Шикарно! — расплылись губы Нины в довольной хищной улыбке, и она подняла свои руки с серебряными ногтями, демонстрируя их всем. Чанёль ещё раз икнул. — Очень необычно… — отмер первым вампир. — Но в кружку плевать было не обязательно. — На пол было неудобно, — смутилась я. — Чай вкусный, ничего против него я не имела. Просто я плюнула на пол, когда проклинала Тагана, поэтому посчитала это необходимым элементом проклятия и сейчас. — Точно чай понравился? — с сомнением переспросил меня вампир. — У тебя было такое выражение лица… Хм… Пугающее… — с трудом нашёл он подходящее слово. — Старалась, — вздохнула я и улыбнулась вампиру. Его рука тут же накрыла мою, а глаза Сэхуна вспыхнули в завораживающем свечении. Замерла в восторге — самый красивый вампир, которого я когда-либо встречала. Что это со мной? Сердце замирает и тянет внутри душу за невидимые нити. Поцелуй со вкусом опасности. Воспоминания о поцелуе с клыкастым заставили моё сердце разогнаться и ускорить течение крови по венам, разогревая её до состояния раскалённой лавы. На щеках выступил предательский румянец. — Чанёль, можно я в тебя ногти всажу? — вывела меня из состояния ванильного дурмана Нина. Сэхун нервно сглотнул, а я подавилась воздухом. Закашлялась и медленно перевела взгляд на Гончарову. — Всё, что пожелаешь, кисонька моя! — пролепетал альфа-самец. Очень сильно подозреваю, что Нина, ударив его коленкой по жизненно важным органам, устроила ему сотрясение мозга весьма нелёгкой степени тяжести. — Я бы с удовольствием посмотрел на это, — прервал семейную идиллию оборотней мой отец. — Но мне жену надо оберегать. Сэхун, верни меня домой. — Я бы тоже посмотрел, — согласился с отцом Сэхун и тут же добавил с предвкушением: — Мне нужно пополнить запасы магии, — и сжал ободряюще мою руку. Опять? Что-то быстро иссякает его магия… От его тёплого и нежного пожатия по спине пробежался приятный холодок и, добравшись до моих мыслей, отключил то, чем обычно я думаю. Слишком поспешно повернулась к вампиру, чтобы побыстрее помочь пополнить запасы его магии. Сэхун не сдержался и торжествующе улыбнулся. Вот же зараза, сдала себя полностью. Да! Мне нравятся твои поцелуи, мой вампирский муж. Но это пока ещё ничего не значит, только химия! — Уединимся? — предложил он коварно, намекая на то, что он учуял мою химию своим вампирским нюхом. — Угу, — согласилась я, понимая, что встать со стула мне будет сложно. Коленочки дрожат, ноги не держат. Не успела ахнуть, как меня ловко сопроводили из кухни под насмешливым, понимающим взглядом оборотня. Нина на нас даже не посмотрела, примеряя новые ногти к шее Чанёля. Царапать она его ещё не царапала, но явно решала, какой ущерб нанести волку. Прежде чем выйти, Сэхун попросил Нину: — Нина, пожалуйста, проводи эксперименты с Чанёлям на улице. Ремонт дома не входит в мои планы. И попроси его не выть — местные и так меня боятся. Так и знала, что жителей деревни он запугал! — Я ничего не боюсь! — смело выкрикнул Чанёль. М-да, плохо с волком, совсем плохо. Мы вошли в спальню Сэхуна, я в нерешительности замерла у двери. — Ты позволишь укусить тебя? — притягивая меня в объятия, осторожно спросил Сэхун. В глазах вампира столько тепла и нежности, что я растерялась, погружаясь в омут его любви. — Готов кусать тебя снова и снова, — не дождавшись моего ответа, прошептал он, наклоняясь к моим губам. — Рахат-лукум, — едва слышно произнёс он, прежде чем его губы коснулись моих. Его губы… Его руки… Дыхание на моей коже… Целуй же меня… Кусай меня… Моя спина встретилась со стеной, ноги потеряли опору, голова закружилась. Но в уверенных, крепких, властных руках я не боюсь упасть. Нет, это не рыбак с берега реки, не смущающийся геймер — это опасный хищник, безжалостный зверь, моё персональное клыкастое чудовище. — Люблю тебя! — обжёг он меня словами. — Моя! — смял губы в новом безапелляционном поцелуе. Отвечаю ему, возможно, я не забыла, как надо любить. Возможно. Я так хочу чувствовать, парить, любить. Просто любить. Поцелуй… Любить… Не отпускай… Люби… Укус… Глубокий… Боль была мимолётной, он пил меня, пил мою кровь, мою страсть, мою нежность, мою любовь. Это так божественно — принадлежать влюблённому мужчине. Душа парила от восторга. В блаженстве я чувствовала, как его клыки перестают терзать мою плоть в волшебном удовольствии. — Ты простишь меня? — прошептал Сэхун. — Я не должен был, не должен… Пока ты не полюбишь меня. — Это невероятно! — ответила шёпотом, млея в его объятиях. Необычайно приятно ощущать себя любимой… Любимой женщиной. Мои губы накрыл ещё один опасный поцелуй, такой нужный, остро необходимый, приправленный любовью. На улице завыл отчаянно волк, словно его жестоко пытают. Гончарову точно посадят за жестокое обращение с оборотнями. Сэхун разорвал поцелуй, изучающе посмотрел на моё лицо хмельным взглядом. Чанёль снова взвыл. — Гончарова торопится стать вдовой, — тихо прошептала я и разочарованно выдохнула из-за того, что мы не одни. — Не думаю, у оборотня очень хитрая тактика по соблазнению своей жены, — не согласился Сэхун. — Уверен, что в данном почти безнадёжном случае она очень даже эффективна. Удивилась, открыв рот в немом изумлении. А муж мне попался очень проницательный и наблюдательный.