Наколдовали

«Её губы податливые, тёплые. Поцелуй с нежным вкусом восточных сладостей. Держу себя в руках. Я взрослый мудрый вампир… Нет, не держу. – Люблю тебя! – слова сами слетают с моих губ. – Моя… Чувства рвутся наружу, трещит грудная клетка от густых пряных эмоций. Это чувство способно как возродить тебя, так и убить – любовь, её любовь. Я чувствую её эмоции в запахе, в дыхании, в поцелуе, на коже. Держусь за неё крепко, теперь она – мой мир, моя жизнь, мой донор, моя любовь. Укус. Она не боится меня. Клыки входят в нежную плоть. Её кровь такая сладкая, сводящая с ума… Кровь моей любимой женщины… Всё изменилось во мне. Капля за каплей, неповторимый волшебный вкус. Люблю, всегда буду любить. Ещё немного, и я обращу её – магия стремится связать нас узами вечной любви. Но я не должен связывать нас, пока она не поймёт, что любит. Не должен обращать. – Это невероятно! – шепчет мне она. И я хочу целовать её снова и снова. Мой доверчивый наивный ангел. На улице завыл Чанёль – хитропродуманный волчара экспериментирует в отношениях. Можно подумать, с него живьём снимают его толстую шкуру. Интриган! Мира сочувствует оборотню. Ну, я тоже ему сочувствую… Немного… Про двери в своей машине я не забыл. Хм, а волчара всё-таки соблазнил свою жену. Тактика прикидываться идиотом очень эффективна в построении любовных отношений. Очень надеюсь, что мне применять её не придётся. Вернул тестя тёще. Мне настоятельно рекомендовали беречь Миру. Есть вероятность, что если наказ не выполню, то знакомство с Гончаровой мне покажется самым лучшим мгновением в жизни… Причём, последним мгновением… Нырнул под одеяло к Мире. Пока оборотни становятся полноценной ячейкой общества, мы будем спать. Нужно отдохнуть и подумать над тем, как вывернуться из проклятья и уберечь девчонок от охотников. Спал, как убитый. Оказывается, спать рядом с любимой женщиной спокойно и легко. Возьму на вооружение и буду активно использовать в будущем. Хм. Кого я слышу за окном! Отец и мать тут…. Сейчас начнётся светопреставление. Без них ни один апокалипсис не проходит. Похоже, наговорил лишнего про чужих внуков и липовых детей… Мать меня не простит, отберёт мою любимую сладенькую рахат-лукум, лишив меня тем самым запасов крови. Хотя мне крупно повезло, судя по количеству свадебных платьев. Надо пригласить на свадьбу Ван Хельсинга, он уже третий год в деревне дурью мается. Хоть как-то развлечёт себя, да и Дракула скоро заявится, скучно точно не будет. Пока там творится подготовка к фальшивой свадьбе, я изучу обряд от тестя. Для обряда нужен костёр. С костром всё ясно. А вот текст меня навёл на мысль… Что, если его подправить? Тогда выйдет не разрыв связи между нами, а прекращение существующего проклятья на оборотнях и вампирах. Только для закрепления результата нужны живые жертвы. Жизнь одного из пары, отданная добровольно. Если так нужно, чтобы она осталась жива, я готов. Чанёль, не раздумывая, согласился отдать свою жизнь за Нину. Значит, так тому и быть. Нет смысла бегать и прятаться от охотников – всегда присутствует риск не успеть, не защитить. Она великолепна в белом платье, красивая улыбка на её губах. – Скажи, что ты моя? – сердце замерло. – Рахат-лукум… – Твоя! – прошептали её губы. Теперь я готов! Мира пыталась узнать у призраков перевод текста. Хорошо, что Белая леди забыла латынь. Подозрительно она на меня посматривает, да и Нина с Чанёля глаз не сводит. – Я хочу поговорить, – она прижала меня к камню спиной, а в глазах любимой опасные искорки: похоже, мой план по жертвоприношениям раскусили. – Мира, скоро полночь, – отвёл взгляд. – Нам нужно торопиться. – Вы с Чанёлем оба погибнете, когда мы закончим обряд? – незамедлительно спросила она. Её ладонь легла на мою грудь. Сердце предательски начало с отчаянием трепыхаться, выдавая меня. Молчу… Я не знаю, что сказать. Она откажется от идеи провести обряд и окажется в смертельной опасности. – Я права?! – она спросила требовательно, со злостью в голосе. На ресницах Миры блестели слезинки. Как же невыносимо больно видеть, как она страдает! – Ты ошибаешься, – мой голос с хрипотцой, накрываю её руку своей. Моя любимая, люблю. Не расскажу, не признаюсь! Она должна жить! – Хорошо, если так, – одарила она меня хмурым взглядом. Обнимаю её и крепко целую – пьянящий поцелуй, нежный, вынимающий душу. Буду помнить до последнего вздоха. Небольшой костёр уже горит, скоро его пламя убьёт меня и Чанёля. Оборотень на удивление спокоен, но разговор по душам с Ниной у него тоже точно состоялся – выдержал терпеливый волк кошачьи пытки. Встали вокруг костра. Мира мягко улыбнулась мне и внезапно бросила листок со словами в огонь, красиво нараспев громко произнесла: Огонь горит, глаза видят, уши слышат! Ради любви живут, ради неё все дышат! Оцепенение охватило меня мгновенно – я не нахожу в себе сил остановить её. Не могу! Не смей! Мира! Не смей! Она же закончила словами: Все проклятия отменяю я, А в качестве уплаты – жизнь моя! Пламя в костре с гулом рвануло в небо. Мира вздрогнула, побелела и стала оседать. Её магия спала с нас, и оцепенение исчезло. – Мира! – крикнули мы хором и рванули к ней. Едва успел поймать её безжизненное тело. – Мира! – я вцепился в неё, опускаясь на колени. – Мира!!! – прижал к себе. – Ростова! – опустилась рядом Нина. Но я уже ничего не слышал, глаза заволокло пеленой. Слёзы потекли сами. Яд боли разливался по венам, сжигая меня изнури. Она переделала слова обряда, она воспользовалась моим советом и применила свою магию и силу своего слова. – Зачем? – прошептал я.