Here, we are all equal

Что могло вызвать такую реакцию на ложь? Обычно белые не могли врать потому что их выворачивало прям на месте во время того, как они хотя бы задумывались о том, чтобы соврать. Это невезение высшей степени. Но поведение Джисона не похоже на проявление сущности белых, но больше интересно из-за чего это произошло. Ложь практически не влияла на реакцию парня, что же это такое? Парень, шипя от боли, отодвинул прилипшую к ране под ключицей толстовку. Может дело в этом знаке? Простой треугольник. Это какой-то дар или проклятие? Страшно. Снова. Он дан ему не просто так, так или иначе, на данный момент это дар-проклятие спасло жизнь Хану, а это значит, что нужно будет отплатить черному информацией за то, что он оставил его в живых. Слишком неизвестная жестокость, с ней придется смириться на это время, пока контракт не истечет. Родители встретили Джисона уже на выходе из штаба, он застал их выходящими оттуда же. Сейчас его ждёт моральный расстрел. —Простите меня, не хотел вас беспокоить.—практически не наигранная ложь. Скорее, он не хотел, чтобы его беспокоили после этого, но, видимо, не вышло. —Дома поговорим.—строго пригрозил отчим. —Дорогой, он ни в чем не виноват,—мать пытается успокоить уже напряженного мужчину.—Не стоит ругать его за это. Парень решил не продолжать этот бессмысленный разговор и просто ушел к машине, ожидая пока ему откроют, и он сможет побыстрее оказаться дома в тишине и спокойствии, а главное, в теплом душе. Его проводил до машины пожирающим взглядом, будто без слов говоря, что его тут не любят, отчим и после, громко цокнув, открыл ему заднюю дверь. Джисон никогда не понимал какое он отношение имеет к его воспитанию, если это можно назвать воспитанием, ведь воспитание состоит не только из нагоняев по поводу и без и упрёков о долге перед родителями, включая себя в этот список. Он не должен был становится плохим отцом для Хана, хотя бы потому что он его не воспринимал, но, видимо, никого никогда не волновало мнение Джисона, как и его состояние, только на словах и то в сообщениях, чтобы не попасться на лжи? Даже в данный момент, испытав разочарование в жизни, он не сможет полагаться на чью-то помощь, потому что, во-первых, никто не должен знать о ситуации, а, во-вторых, всем глубоко фиолетово. Проснувшись после очень короткого сна в машине, когда они приехали, он осознал, что это не сон, а покалывания под ключицей были этому подтверждением. Джисон понял, что придется выворачиваться из ситуации. Каким-то образом ему предстоит узнать о точках контроля, наверняка никто не оценит его попытки разузнать всё прямо сейчас, его даже не отпустят. Только если придется соврать. Но и этого не понадобилось. Теплые струи воды стекают по телу, смывая пыль вперемешку с кровью. Покалывания под ключицей становятся только сильнее и не перестают кровоточить, хоть и немного. Зачем он дал этот знак на теле? Стоит ли его скрывать от всех? Выходя из ванной, Джисон замечает картину ссорящихся мамы и отчима. Это будет длиться долго. Причиной ссоры стала разбитая кружка, судя по всему, хотя это могло быть и не так, потому что они могли начинать ссору одной причиной и заканчивать несколькими другими. Снова они начинают конфликт из-за пустяка. Как же надоело... Если вам не комфортно вместе, то это что-то значит, да? Значит что-то нужно менять. Если есть возможность быть в комфорте, то почему бы не сделать этого ради себя, что безусловно, относилось только к маме Джисона, ведь не она была инициатором большинства конфликтов, не ей было скучно без ссор. Под шум споров и криков Хан быстро выбегает из дома, беря с собой блокнот и ручку, чтобы записать местонахождение точек. Их не должно быть больше трёх. В этом деле главное скорость. Чем раньше он придет, тем больше вероятность, что его пропажу не заметят, главное чтоб в этот раз без происшествий. Он вспоминает о первой точке, которая находится в центре города и сразу записывает адрес. Первая есть. Про вторую Джисон тоже знал, но не помнил адрес, поэтому поспешил на автобусную остановку, садясь на первый приехавший автобус, который быстро справился со своей задачей и доставил прямо по адресу, который был записан в блокнот сразу же после прибытия. Осталась третья. Уже начинает темнеть, а это значит, что пора домой раньше, чем сирена завоет и улицы опустеют. Иначе он не объяснит родителям своего отсутствия, а проблемы ему не нужны, их и так предостаточно, как для одного дня, точнее, ночи. —Значит мне придется что-то придумать, чтобы обойти стороной запреты родителей. Так чтоб они не догадались... Уже достаточно темная улица за окном, Хан лежит на кровати, а глаза закрываются сами по себе, так и пытаясь проломить бодрствующий щит парня. —Спокойной ночи, малыш,—мама Джисона, как и раньше, поправила его одеяло, но прежнего материнского тепла от нее уже не исходило, только пустота и будто заученные наизусть фразы с наигранной улыбкой. И взгляд полный жалости. Только дверь в комнату закрывается и мать ее покидает, Джисон спешно встаёт с кровати и открывает окно. Всё, достаточно терять времени. Звук ветра наполнил комнату юноши. Он перекинул одну ногу через подоконник, а затем вторую. Страх темноты дополнялся страхом высоты, до земли было расстояние более чем в полтора метра, а в глазах уже плясали чёртики. Вздох. И парень спрыгивает на две ноги так и не удержав равновесия и падает на газон. Он включил фонарь, открыв свой блокнот и поняв, что понятия не имеет, где третяя точка он решил попытаться найти третью точку, тут же давая себе мысленно пощечину, потому что его могли спалить родители из-за света в окнах. Исправившись, он на ощупь вышел из двора и направился к неохраняемой пустой дороге и только там включил фонарь, который освещал лишь небольшой участок дороги. Этого определенно недостаточно, чтобы найти какое-то здание, которое он, возможно, даже никогда не видел. Но попытка—не пытка. Самый глупый поступок—пойти искать здание даже не зная как оно выглядит, так ещё и ночью, когда не видно не зги, кроме собственных ног, освещённых своим фонариком на телефоне. Пойди туда—не знаю куда, найти то—не знаю что. Темно, ещё и слишком тихо, только холодный воющий ветер пробирающий до костей и появившийся запах апельсин вперемешку с чем-то неизвестным, что ,кажется, не дано понять. —Выруби фонарь.—знакомый голос послышался поблизости. Он узнал в нем тот самого черного, который хотел обменять Джисона на пару других белых. Чувствуется, что сейчас он может получить его без обмена. Несправедливо по отношению к его знакомому. А ещё более несправедливо по отношению к Хану, ведь делить людей, как обычные предметы, не совсем правильно. Сейчас ситуация выходила из-под контроля, нужно было срочно решать что делать. Бежать было, наверняка, бесполезно, потому что без способности нормально видеть у него намного меньше шансов, чем у черного, даже можно сказать, никаких шансов, да и выглядело бы это откровенно тупо, о смелости и речи не было, все было видно по реакции. А начинать диалог было бессмысленно. Ну и что? В его жизни тоже не было смысла, но он продолжал жить с надеждой, что смысл появится. Джисон выключает фонарь и кладет телефон в карман джинсов. Исход событий понятен. Лучше пока что послушать его, чем оказаться сразу уничтоженным. А дальше искать способ, чтобы слинять либо придется применять физическую силу, ну это чисто ради самообороны, хотя больше было похоже на русскую рулетку, потому что ну не мог он чисто физически видеть или хотя бы знать, что перед ним стоит в данный момент и есть ли какие-либо шансы в схватке с подобными, но что-то подсказывало, что шансы стремились к минус бесконечности. Из-за "небывалой храбрости", если такова могла проявиться у адекватных людей в данный момент, Джисон не мог трезво оценить ситуацию и полностью прописать план действий в своей голове. Вместо этого он решил ничего не делать и ждать подходящего момента, это так похоже на него. Шаги приближались, а голову разрывало от скорости пульса, даже голос черного не смог его полностью заглушить. При этом раскладе он все равно продолжал стоять на месте и изображать, что ему по барабану. Ну а что? Если все нужно попробовать, то логично предположить, что ничего не пробовать тоже нужно попробовать. —Хороший мальчик,—прозвучало с издёвкой,—Ну и где твой папочка? —П-папочка?—возмутился белый.—Ты о чем вообще? Низко с его стороны пускать шутки про родителей. Или... Он не про это. Действительно, от осознания этого стало легче, ведь все белые ходят и шутят пошлые шутки направо и налево. Как же.