Here, we are all equal

Сны. Ведь они иногда долго не покидают нас; их вкус, их тон иногда слышится нам целый день.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~—Он опасен. Не прикасайся.—все тот же черный предостерегал Чана, который, судя по всему, пытался проверить пульс, но был вовремя остановлен.—У него есть дар, я не до конца понимаю как он работает,но я чувствую. Он вызывает это странное ощущение ненависти у меня. Это чувство, что он излучает, я не знаю что это. Это не ненависть, хуже. Это просто ужасно. —Минхо...ты его убил? —Нет, пока что нет. —Ты что-то пытаешься выяснить? —Да. А ещё мне нужны его способности. Поэтому пока что я планирую отпустить его. —Ты так легко отпустишь его?! Не могу поверить какой ты идиот! Ты уверен, что его можно отпускать даже с таким небольшим количеством информации о нашем мире?!—оживился Чан в попытке вразумить младшего. —я найду способ, чтобы стереть его память. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ ...Уже несколько раз за ночь ему снится сон, который он в состоянии только слышать. Теперь он не только в жизни опирается на слух, но и во снах, ну и новость.... Голова раскалывается, будто Хана ударили огромным тяжёлым камнем, отчего совсем не хочется открывать глаза. Поочередно пошевелив конечностями и поняв, что каждая из них на месте, парень выдохнул. А внезапный звон утреннего будильника ударил по ушам, делая ещё больнее, отдаваясь эхом в черепной коробке. —Джисон, отключи уже будильник, это невозможно терпеть.— из-за двери послышался голос матери. Рука потянулась к будильнику. Информация дошла к мозгу лишь спустя несколько секунд. Он жив. И он сейчас дома, в своей кровати, будто ничего и не произошло, но головная боль все же не давала возможность так считать. Каждый раз Джисону хочется думать, что ему привиделось всё это, но боль и раны, оставленные черным запрещали это делать. Они будто напоминание о том, что их встреча реальна. Как бы ему не было сейчас плохо, он не может об этом сказать, потому что, гадать не нужно, появятся вопросы. А что-то объяснять и снова врать совсем не хотелось и на это было несколько причин: ложь сама по себе не очень приятна, поэтому лгать было мерзко и отвратительно;предыдущая попытка соврать стоила Джисону чуть ли не жизни, но все обошлось ужасной головной болью и ватным телом без признаков здоровой энергии. Поэтому учебу никто не отменял. Нужно лишь отсидеть все пары и прийти домой, чтобы после этого вновь отдохнуть от произошедшего, несколько часов, по-видимому, не сильно помогли восстановиться. Он до сих пор во вчерашней одежде и понятия не имеет как оказался в своей комнате. Может ему настолько отшибло мозги, что начали появляться провалы в памяти. Или он уже мертв и так выглядит загробный мир, в который он не верил при жизни. Опять же таки, умер он или нет, а в универ придется пойти. Студенческие будни—не жизнь, а мечта, даже после смерти. Бывало ли у вас такое чувство, что одна мысль преследует вас, вы не можете перестать думать о чём-то, даже пытаясь перебить мысли другими мыслями, ваш мозг все равно приходит к этой? Очень сложно думать о чем-либо другом, когда он ищет повод думать только об этой ситуации, специально игнорируя другие. Сейчас был особенный случай, мозг Хана целенаправленно пытался напомнить о сне, будто боясь забыть его, что очень часто случается со снами, но это совсем иной случай. Если утром Джисон мог и не придать этому такого значения, то сейчас это пугало его ни на шутку. Что ему ещё нужно было сделать, чтобы сконцентрироваться на других вещах? Даже простой прием пищи казался сложновыполнимым, а постоянные залипания в одну точку— обычным делом, хоть весь день так сиди, залипай и переваривай неперевариваемую информацию. Это очень сильно утомляло, но даже спать было сложно с таким количеством мыслей. Чувствовался моральный перегруз и было предельно ясно, что черные напрямую связаны с этим состоянием Хана. От этого нужно было избавиться и чем раньше—тем лучше. Продолжая залипать на ставшую внезапно очень интересной стену, парень дождался ночи и еле оторвался от неё. Совсем крыша едет, а состояние ухудшается, сон прокручивается в голове и думать о том, чтобы заниматься другими делами было просто невозможно. Безвыходная ситуация, решение такой ситуации было очевидным. Каким-то образом в кромешной тьме ему нужно будет найти то помещение, где он был уже два раза. Задача непосильная, но это нужно было сделать, иначе мозг в голове расплавится. Придется потратить много энергии на поиски дороги туда, чем Джисон и занялся прямо сейчас. Уже не обращая внимания на страх высоты, он спрыгивает со своего окна и бежит к выходу, пока что все просто. Он думает несколько раз прежде чем решает идти без фонарика, решив опираться только на свои ощущения, потому что он так привык. Если начнет светить фонарем, привлечет внимание белых или ещё хуже—черных. Звучит легко, но на деле это оказалось сложнее, чем можно представить, ведь его сейчас никто не ведёт за руку. Но пока что все идёт по плану и он движется вроде бы в правильном направлении. Хан и сам не помнил как зашёл в то самое подвальное помещение и как свалился без сознания прямо после того, как закрыл после себя дверь. Осталось надеяться на то, что он пришел по адресу. —Что ты тут.... А дальше полная тишина... И снова повторение того дня. Второй день этот сон не даёт покоя, он будто попал во временную петлю во сне, сойти с которой ему никто не мог помочь. Сегодня уж точно Хан никуда не пойдет. Никакой учебы. Дом и отдых. Может быть у него получится пережевать эту информацию и перестать думать о ней хотя бы на минуту. И правда, с чего бы чёрному понадобилось помогать Джисону после того, что произошло. Полный бред. На что он вообще надеялся. Он не тот человек, который будет помогать кому-то, а тем более Хану. Может быть он всего лишь плод воображения, просто выдумка от скуки. После нескольких часов, проведенных в попытках разобраться с мыслями в своей голове он понял, что истерики избежать не удастся, ещё немного и пора будет звонить в психбольницу. Оптимальным решением было лечь спать, но и здесь не обошлось без казуса: пришлось выпить около 2 доз снотворного, чтобы наверняка уснуть. _______________________________________ Снова тот сон и опять, и так много раз. Глубоко в сознании Джисона назревала широкомасштабная паника, его сознание рвалось на части пытаясь пробиться сном. —Проснись.—рука чёрного легла на плечо Хана, пихая его, чтобы разбудить. Джисон резко раскрыл глаза и вдохнул столько воздуха, что, казалось, не могло поместиться в его лёгких. Что если он уже сошел с ума, а это галлюцинации:то что он хотел видеть. Он видел. В его случае—слышал и ощущал. Из глаз рекой полились слезы, а всхлипы были громкими, чтобы остаться незамеченными кем-то помимо черного и самого белого. Было страшно, до невозможности страшно, казалось, это уже новый сон, который будет донимать его, как и прошлый. Но, к счастью, был рядом ОН. Даже если ты сон, то оставайся, просто будь рядом. —Тише. Посмотри на меня.—рука легла на спину, обнимая и поглаживая все так же неумело, заставляя прилипнувшего к нему Джисона посмотреть ему в глаза.—Смотри. Не уходи. Никто не сможет помочь. Хан как и в тот раз почувствовал взгляд на себе, слишком сильно он чувствовался каждый раз, но этот был особенным. Тьма подсветилась очень тускло двумя еле видными радужками, горевшими тёмным огненным завораживающим светом. Прежняя истерика постепенно угасала, но мысли продолжали беспорядочно гулять в голове, добавляя в сон кучу новых подробностей. —Что с тобой происходит? Ты помнишь меня? —Почему я должен забыть тебя, ты сделал достаточно всего.—одним движением руки парень отодвинул воротник футболки, оголяя ключицу, с ещё не затянувшимся шрамом. Ведь с тех пор он там навечно.—Это не забыть. —Я просто захотел это сделать. В такие моменты меня будто не существует. Но это не просто шрам.—после этой фразы они оба затихли, но не мысли Хана.—Прости. Ты не должен был вспомнить все что происходило. —Л-ладно. Сейчас не об этом.—было действительно очень приятно слышать извинения, хотя извиняться это нормально и это не должно вызывать настолько позитивные эмоции. Но в случае с ним это большой прогресс, исходя из того, что из себя представляют черные. —Говори. —Помоги мне. Я не могу перестать думать о сне, который мне снится уже второй день подряд, мысли мне не дают покоя. Мне снятся сны, в которых хер что поймешь... Мне кажется, я идиот. Ты тоже. Не неси больше такой чуши, даже если ты в моем сне. —Пора кое-что сказать.—неловкое молчание повисло на несколько секунд, но прервалось фразой, которая оказалась спасательным жилетом для Джисона, который утопал в раздумьях,—Это не сон. Все действительно происходило. Я не понимаю почему ты это помнишь. Скорее всего это твои способности, пока что не забивай этим голову. Я их должен чувствовать, но эти, будто заперты на замок. Я не могу понять что это. Не сон...Значит все было реальным, просто он этого не помнит. Вот почему его мозг так настойчиво пытался не забыть это. Ведь обычно он не помнил свои сны, мог даже не помнить, что ему что-то снилось. Почему он так легко говорит об этом, это ненормально, так не бывает. Мысли снова стали медленно приходить в порядок, беспорядочность сошла на нет. А усталость от непрерывной мозговой деятельности даже во сне дала о себе знать. Все что нужно было для мозга Хана это принять действительное. Уже оторвавшийся от крепких объятий вновь уснувшего парня, Минхо спрыгнул с подоконника и, закрыв окно, ушел в свой мир темноты и ночного ветра, принесшего дождевые тучи. Огромные и темные, неотличимые от клубов дыма от гигантского пожара. Они были все ближе и теперь с небольшими перерывами обильно поливали асфальт, смывая залежавшуюся пыль и унося ее, принося новую. Ветер бил в окна потоком холодного воздуха, из-за которого деревья гнулись, приклоняя свои ветви к земле, будто поклоняясь погоде и благодаря ее за долгожданную воду, даже ценой обломанных ветром веток. —Отдохни, Хан-а. Когда я просыпаюсь, мне тоже приходится себя убеждать, что мои сны не реальность, а моя реальность не сон.