Глава 2. Репетиция
9 июня 2021 г., 12:14
— Томас, ты там заснул?
От звука, раздавшегося прямо из-за двери, Раджи вздрогнул. Через долю секунды страх ушёл — голос, нарушивший его хрупкий покой, принадлежал Виктории. Томас встал с кровати, неспешно подошёл к двери своего номера и приоткрыл её.
— Знаешь, Ви, мне что-то нехорошо. Я не пойду на ужин. Отлежусь до завтра, а то не хотелось бы быть овощем на генеральной репетиции.
Виктория легонько потянула дверь на себя и пристально посмотрела на бледное лицо друга.
— Ты действительно выглядишь болезненно. Отдохни. Я могу принести что-нибудь, если хочешь.
Ви, милая Ви. С собранными золотистыми волосами и практически без макияжа она походила на чистого ангела. Томасу безумно захотелось её обнять, но он сдержался. Виктория бы точно заподозрила неладное.
— Не стоит, спасибо. Я пойду спать. Хорошего вечера! — последнее он сказал с улыбкой, искренне надеясь, что на совместном ужине не всплывёт ни одна из подробностей той унизительной сцены в номере Дамиано. Виктория не изменилась в лице. Она задержала взгляд на глазах Томаса и слегка прищурилась. Вопрос вертелся у неё на языке, Томас ощущал вес этих слов, но Ви оставила их до лучших времён.
— Не болей, Раджи. Ты нужен нам во всеоружии, — сказала она и обхватила его за талию, прижавшись плотнее, чем делала это обычно. Томас ответил на объятие и прильнул к телу подруги. К глазам подступили слезы. Вот-вот, и он выложит ей всё. Он мог бы, ведь ближе Виктории у Томаса не было никого. Раджи знал, что она не осудит, не будет смеяться, не станет выдавать его или осуждать. И всё же время было неподходящее. Оно всегда неподходящее.
Ви помахала на прощание и тепло улыбнулась другу. Дверь беззвучно закрылась. Томас замер, прислушиваясь к звуку удаляющихся шагов, и когда наступила полная тишина, упал на колени, сотрясаясь в рыданиях.
***
Томас прикинул все возможные варианты, но правда была такова: это день генеральной репетиции финала «Евровидения», поэтому слиться отсюда можно только вперёд ногами. Он всё утро проходил по комнате, пытаясь продумать стратегию поведения на ближайший день, но проваливался в своих попытках. Отражение в зеркале, мягко говоря, не давало поводов для радости — от короткого сна под глазами образовались натуральные мешки, не требовавшие дополнительных манипуляций с черными тенями, само лицо чуть опухло, а взгляд говорил лишь одно: «Пристрелите меня уже кто-нибудь». Идеальный образ на генеральную репетицию, ничего не скажешь. Томас отказался ехать на арену вместе с группой, обосновав это тем, что должен привести себя в порядок после ночи лихорадки. Выгадал час, чтобы не смотреть судьбе в глаза, при этом всего лишь отсрочил собственную гибель. — Трус, — произнёс гитарист, глядя исподлобья на своё печальное отражение. Взглянул на экран телефона. Он должен был выйти из отеля десять минут назад. Что же, пришло время схватиться за гитару как за спасательный круг. Умирать, так с музыкой! Путь до арены «Ахой» занял совсем немного времени, несмотря на то, что Томас старался обходить каждую неровность на дороге. Чёртовы Нидерланды с их идеально уложенным асфальтом. В основном холле стоял привычный гул: кто-то (вроде бы, это была девушка из Сербии) с утра пораньше снимал три тысячи сторис для своего «Инстаграма», кто-то распевался, кто-то играл в настольный теннис, чтобы отвлечься от мандража. Томас прошёл чуть вглубь холла и ответил на парочку приветствий со стороны других участников. — Ребят, моих не видели? — спросил он, обратившись к финским рокерам. Йоэль сделал шаг вперёд и положил руку Томасу на плечо, перенеся вес тела на опору. От неожиданности Раджи слегка подкосило, но он мгновенно вернулся в исходное положение. Вокалист финского коллектива, казалось, вообще ничего не заметил и указал Томасу налево, в дальний угол холла. — Или я уже в говно, или это и есть твои самогонщики в компании лесной колдуньи. Томас ухмыльнулся. Абсурдность слов Йоэля смогла немного развеселить его. В лесной колдунье он сразу же узнал Катю Павленко из Украины в сценическом костюме. Казалось, они вместе с Дамиано и Викторией обсуждали макияж глаз. Итан стоял немного поодаль в своей классической манере — барабанщик всегда был немного не здесь, немного сам по себе. Он первым заметил Томаса и легко махнул ему рукой. Раджи махнул в ответ и устремился к группе — отступать было некуда. — Как чувствуешь себя? — раздался внезапный вопрос. Он исходил не от Итана, на которого был устремлён взор Томаса, а откуда-то справа. Гитарист повернулся и столкнулся с выжидающим взглядом Дамиано. Он выглядел обычно, в тоне голоса чувствовалась забота и мягкость. Ни тени неловкости, ни следа прошлого вечера. — Почти прекрасно, не считая последствий беспокойного сна на лице, — отшутился Томас и провёл ладонью по стянутой коже. После слёз его кожа всегда становилась точно наждачная бумага. Дамиано сочувственно закивал, поджав губы. — К тебе точно ночью никто не наведывался? — спросила Виктория, пребывавшая в особенно игривом расположении духа. Таковой была её защитная реакция, способ скрыть истинную причину расширенных до масштабов бездны зрачков. Увидев, что Раджи смутился и даже несколько оскорбился, Ви тут же схватила его в охапку и зажала в объятьях. — Томас, я же пошутила! Прости, прости, прости. Гитарист оторопел. Видимо, в этот раз она волновалась действительно сильно, поэтому эмоции так и рвались наружу. Томас бросил взгляд на Дамиано через плечо Ви. Тот наклонил голову набок и умилялся от сцены, представшей перед ним. Всё было прежним, а значит, опасность миновала. Давид проигнорировал ситуацию в номере, не говорил об этом ребятам, не злился. Томас должен был чувствовать радость и облегчение, но ничего подобного не было и в помине. Он ожидал подвоха, ловил каждое микродвижение. Неужели Дамиано просто всё забыл? На месте, где должно было вспыхнуть восторженное «Ура!» в душе Томаса алыми буквами горело «Да как он мог?»***
Глядя на репетиции других участников конкурса, Томас немного отвлёкся. Он внимательно наблюдал, как в кратчайшие сроки выстраиваются новые необычные декорации под каждый следующий номер, а ведущие стараются довести свою часть шоу до автоматизма. Гитарист чувствовал со всеми некоторую общность: никто не хотел обосраться. От этого стало легче. Эта мысль успокаивала, потому что помогала осознать, что все вокруг были такими же людьми с проблемами, страхами, сомнениями и ошибками. Всё, что им оставалось, — это надеяться, что завтра все пройдет идеально. Томас тоже уповал на удачу. — Дальше наша очередь, — напряжённо произнесла Виктория, глядя, как на сцену поднимается местный исполнитель. Ушные мониторы были в полной боевой готовности, инструменты настроены, всё отлажено. Томас решил, что и финальное выступление будет воспринимать как их обычный концерт где-нибудь в Вероне. Итан, невозмутимый до зубного скрежета, поглаживал Викторию по спине, пытаясь успокоить. — Ви, ты — огонь, мы все — огонь. Отлично знаем своё дело, выглядим сногсшибательно. Это у них должны коленки трястись в предвкушении нашего выступления, а не у нас, — уверенно заявил Дамиано, вызвав у басистки благодарный смех. Она оглядела ребят и широко улыбнулась. — Чёрт, да мы всех порвём! Мы же «Манескин», мать его! — выкрикнула Виктория, и музыканты поддержали её радостным гулом. Один из организаторов недовольно шикнул на них и поднёс указательный палец к губам. — Упс, мы слегка забылись. Мискузи, — извинился вокалист, улыбнувшись и приложив руки к обнажённой груди. Томас поймал себя на том, что засмотрелся на ладони Дамиано, и когда поднял взгляд, столкнулся с недоумением в глазах друга. Раджи машинально резко отвёл взор и тут же понял, насколько нелепым было его поведение. Но неловкость была вызвана недосказанностью, он отдавал себе в этом отчёт, а подойти, отвести Дамиано в сторону и поговорить не хватало духу. Боковым зрением Томас увидел, как вокалист покачал головой и переключил внимание на повеселевшую Викторию. Репетиция прошла на высшем уровне: музыканты вложили в выступление всю энергию, пиротехника и прочие эффекты сработали превосходно, а песня была так же хороша, как и на Сан-Ремо, и в день её создания. Но если бы вы в этот момент пошли встречать музыкантов за кулисы, то первым, кого бы вы встретили, был Томас, торопливо покидающий сцену, не дождавшись товарищей. Он бы проскочил мимо вас, и краем глаза вы бы увидели, а может, и ощутили уязвлённость и панику, которую нёс в себе этот человек, стараясь не расплескать. Следом вышли бы другие музыканты: обнимающие друг друга за талию Дамиано и Виктория, и чуть поодаль Итан, пытающийся спрятать довольную улыбку. Вы бы взглянули на лицо вокалиста и не увидели бы ничего в его глазах, кроме пустоты.
