Записки на форзацах

— Так вот, теперь добавляем столовую ложку имбиря. Ацуши-кун, ты натер имбирь? — Я воспользовался чеснокодавкой... — Пойдет. Яблоко ты тоже запихаешь в чеснокодавку? — Дадзай-сан, вы что, опять от балды ингредиенты диктуете? — О ками-сама, что мне сделать с тем, что Ацуши-кун совершенно не доверяет моей кулинарной жилке?! — Я доверяю! — взвился Ацуши. — Но кто вообще добавляет в карри такие кислые яблоки?! — Вот скажи-ка мне, ты хоть раз в своей жизни готовил карри? Впрочем, можешь не отвечать, по носу вижу — не готовил. Если ты достанешь мелкую терку и потрешь на ней это несчастное яблоко, консистенция будет немного гуще. — Но здесь вообще нет жидкости... оно прилипает к сковороде! Дадзай, не обращая внимания на эти причитания, встал с пола и чинно прошествовал к холодильнику. Вернулся с кастрюлькой. Вылил содержимое прямо в сковороду. — Вот и все, а крику-то было, словно умер кто... Теперь кидай сюда овощи и мясо. Кстати, ты купил вино? — Да, но моих сбережений хватило только на столовое. К тому же, не то чтобы я разбирался в вине. — Ха-ха! Ну, я и не рассчитывал, что ты притащишь мне Каберне Совиньон за пятьсот тысяч долларов, — подмигнул ему Дадзай. — И спросить не у кого было? — Ну... я встретил там Акутагаву, — при одном воспоминании об этом Ацуши поморщился, словно у него неожиданно заболели все зубы. — Он обозвал меня пьяницей и пожелал смерти от алкогольной интоксикации, но я сказал, что покупаю вино для вас. — А мне он не пожелал смерти от алкогольной интоксикации? Фу. Я разочарован. — Акутагава сразу заявил, что знает вашу любимую марку, но отказался делиться со мной такой информацией. А потом сказал, что мне придется продать свою почку, чтобы купить хотя бы одну бутылку... и уцепился за эту идею. Теперь он хочет поймать меня, чтобы продавать мои органы на черном рынке. Такая грубость! Будто моя печень сможет просто взять и отрасти заново! — Эх... Возможно, я переоценил тебя, когда решил, что ты сумеешь подбить Акутагаву на пару бутылочек из кое-чьего погреба, — проворчал Дадзай, проигнорировав эти причитания, и, примерившись, ударил ладонью по донышку бутылки. С громким хлопком из горловины вылетела пробка, стукнулась об потолок и булькнула в сковороду с будущим карри. В нее тут же воткнулся чей-то нож. Ацуши вздрогнул и вскрикнул от неожиданности, а Дадзай с бутылкой в руках и ухом не повел. — О, Кека-чан, ты как нельзя более кстати. У нас не хватает рук, может быть, приготовишь нам рис? — У вас, Дадзай-сан, целых две руки, одной из которой вы ковыряете в носу, — уточнила Кека. Дадзай непринужденно улыбнулся: — Ничего-то ты не понимаешь. Я руковожу процессом. Лучше тебе убрать нож, ты поцарапаешь дно сковороды. Кека вздохнула, выудила ножом пробку и пошла к шкафчику за рисом. «А ее не пришлось долго уговаривать...» — слегка раздосадованно пробормотал Ацуши. Он-то наверняка прекрасно помнил, что все предыдущие кулинарные эксперименты Дадзая подразумевали наличие на кухне Куникиды, который рьяно и, надо отдать должное, весьма недурно готовил за всех и для всех. Сегодняшний день не мог стать исключением, так что в планы семпая, как в черную дыру, затягивало всех, кому не посчастливилось оказаться поблизости. Впрочем, Ацуши не жаловался. Дадзай тем временем плеснул вина в мерный стакан, прикинул, усмехнулся своим мыслям, перелил содержимое в сковороду и присосался к бутылке. — Гадость какая, — поморщившись, сообщил он Ацуши, который озадаченно принялся помешивать бульон с вином и овощами, и сделал еще несколько крупных глотков. — Ты мешай, мешай. Потом накроешь крышкой и поставишь таймер на полчаса. Потом крышку снимешь и еще полтора часа потомишь на медленном огне. После этого Ацуши, кажется, все же захотелось пожаловаться. Вина почти не осталось. Дадзай-сана ощутимо повело в сторону. Кека, которая, разумеется, все видела, негромко вздохнула и покачала головой, но выставить семпая за дверь у нее рука не поднялась, потому что он по совместительству еще и являлся виновником торжества. — Самое главное забыли! — хлопнул себя ладонью по лбу упомянутый. — Карри, карри нужно кинуть! — Сколь... — вопрос отпал сам собой, когда Дадзай, не долго думая, вывалил в сковородку почти всю упаковку соуса. — Ох... не знал, что его нужно класть так много. — Будь здесь Наоми-чан, ее бы удар хватил — вечно она ограничивается парой кубиков. Но сегодня, знаешь ли, особенный день! — Я вижу, — пробормотал Ацуши, — и что за день такой? — Шучу, сегодня всего лишь двадцать шестое октября. Но для тебя это возможность насладиться вкусным блюдом раз в пятилетку. Кстати, может, бахнем аджиномото туда? Я где-то видел у вас... — Нет уж! — сдержанно отрезала Кека. — Это для супа. Кроме того, вы вылили в сковороду почти полбутылки соевого соуса, в котором глутамат натрия содержится в большом количестве. Она аккуратно поставила на соседнюю конфорку кастрюльку с водой и отправилась в ванную промывать рис. — Ладненько. Вот и все, дальше сами разберетесь. — Вы разве не будете ждать карри, Дадзай-сан? — Что ты, Ацуши-кун. Предлагаешь мне сидеть на месте оставшиеся два часа? У меня столько дел, столько дел... Если я не успею вернуться, можете разделаться с этим карри сами, чтобы не заставлять его страдать от тщетности бытия. От такой щедрости Ацуши слегка прибалдел, но, пожав плечами, снова взялся за ложку, пока Дадзай влезал в свое песочное пальто и щебетал что-то свое, дадзайское, как обычно. — Чао-какао. Не буду же я есть эту лаву, черт возьми, — пробормотал он себе под нос, выскользнув в коридор общежития. Ему посчастливилось вовремя заметить, что Ацуши по ошибке взял самый острый соус класса «премиум». А потом не посчастливилось совершенно случайно высыпать туда почти весь пакетик красного перца... Влажный осенний ветер встретил его, как родного, лизнув щеки и нос. Уголки губ Дадзая слабо приподнялись. Любому человеку, увидевшему эту улыбку, неизбежно сдавило бы сердце теплой, ностальгической печалью.