Записки на форзацах

Шторы были задернуты; из единственной щели между ними пробивался яркий холодный свет от полной луны. Голубая полоса мягко касалась кончика носа человека, неподвижно сидящего за столом, спускалась на его безвольную руку, лежащую на некой книге, пробегала по полу и обрывалась возле кровати. Другой рукой он слабо касался чужого запястья. Тикали часы. Между колебаниями секундной стрелки образовывалась маленькая черная дыра, втягивающая в себя все мыслимые и немыслимые звуки окружающего мира. В каждой из этих дыр Дадзай бесконечно увязал, словно брел по горло в некой субстанции. Он терпеливо ждал. Мальчик на кровати безмятежно спал. Его серебристые волосы неровной бахромой разметались по подушке. Пальцы Дадзая едва заметно поглаживали переплет книги. Если бы кто-нибудь знал, что написано на вырванных в спешке страницах, вложенных в эту книгу, то от молодого человека не осталось бы и мокрого места, как и от подобранного им накануне вечером мальчика. Будь у Дадзая стремление называть вещи своими именами, он озаглавил бы свое сочинение «Черновик». Но нечто маленькое и противное, осевшее в груди холодом, мерзко нашептывало, что так, как он, с дорогими сердцу людьми поступают лишь конченные мудаки. Черновик. Все они — лишь черновик... — Где я? — слабым голосом спросил мальчик, едва приоткрыв глаза. — Ты в безопасности, — мигом отреагировал Дадзай, будто его схватили за шиворот и резко выдернули из вязкого черного болота, — пока я рядом. Не убирай руку, я не наврежу тебе. Помнишь, что произошло? Тишина послужила ответом. Конечно же, он все помнит, ведь у него перехватило дыхание после этого вопроса. — Моя способность нейтрализует действие твоей, когда я тебя касаюсь. Раз уж ты не можешь контролировать свое превращение в тигра, твой единственный выход на данный момент — находиться рядом со мной, Ацуши-кун. — Вы знаете мое имя?.. — Ты говорил, — тонкая, едва заметная улыбка. — Не припоминаешь? Да и не может — этот пережиток прошлого Дадзай принес с собой из другого мира. Мира, который скоро перестанет существовать. Ацуши покачал головой в некотором замешательстве. — Это правда, что для всех безопаснее будет, если я присоединюсь к мафии, как мы и договаривались? — Пока иных вариантов нет, — с притворным сожалением вздохнул Дадзай. — Утром я представлю тебя боссу, Ацуши-кун. Тебе придется пройти обряд посвящения в семью. Будет... немного больно, но это не должно смущать тебя. — Простите... — Ты можешь звать меня Дадзай. — Дадзай-сан, что это за обряд? — стало смешно. Только тот, у кого уже полноценно выросло тело, но мозг даже после всех истязаний в приюте оставался детским, мог спороть такую чушь прежде всех более животрепещущих вопросов. — Ну, сначала за тебя замолвят словечко трое исполнителей, одним из которых буду я, — Дадзай решил, что нет смысла это скрывать, — затем босс, если будет удовлетворен нашими рекомендациями, лично проткнет тебе руку и твоей кровью... — Ох, извините... — даже при свете луны было видно, что Ацуши побледнел и покрылся холодным потом. — Не нужно продолжать. Я справлюсь. Меня волнует еще кое-что... как я смогу быть полезным членом мафии, если моя способность не поддается контролю? — Мы попробуем это исправить как-нибудь, обещаю тебе. Большего предложить он не мог — это действительно только предстояло выяснить. Если бы Ацуши знал, какого рода выяснения его ждут, он бы уже в ужасе убежал отсюда, сверкая пятками. Но он не знал, поэтому остался лежать, вжавшись спиной в кровать и будто прислушиваясь к ощущению кончиков чужих пальцев на своем запястье. Дадзай внезапно поймал себя на том, что невесомо поглаживает его, как книгу на столе. На губах проступила вымученная, напряженная полуулыбка. — Но, наверное, для начала тебе нужно выспаться, Ацуши-кун. — Я не могу, — признался Ацуши. — Я так взбудоражен... и в то же время вымотан до предела. — Тогда мы могли бы сходить к боссу прямо сейчас. Как смотришь на это? — У меня ведь на самом деле нет выбора? — Увы, — Дадзай пожал плечами. — Тебе все равно некуда идти. Босс еще и одержим порядком в Йокогаме, а если ты превратишься в тигра посреди улицы и начнешь буянить, то спровоцируешь полицию и правительственный отдел по делам эсперов. В общем, наделаешь много лишнего шуму, который не нужен никому из нас. — Если я посвящу себя мафии... — Ацуши замялся на секунду и продолжил, — у меня не будет возможности потом покинуть ее? Вопрос не застал Дадзая врасплох, но ожидаемо затронул что-то настолько личное, что ему пришлось силой заставлять сердце биться в размеренном темпе. — Возможность есть всегда, — ответил он спокойно. — Другой вопрос, захочешь ли ты этого сам, поработав на мафию? То, что у нас царит беззаконие — великое заблуждение. Мы всего лишь прописали для себя немного другие моральные ценности, отличные от тех, к которым привыкли люди в цивилизованном мире. Но если ты так уж хочешь быть «хорошим человеком», то всегда найдешь способ это сделать даже здесь. Он почувствовал себя паршивее некуда, осознав, что этих слов, явившихся слишком наглой ложью даже для него, оказалось достаточно. Но сейчас важнее было во что бы то ни стало склонить Ацуши на свою сторону, и Ацуши, как ожидалось, не замечал этой лжи. Он сел в кровати и осторожно сжал пальцы своего благодетеля. С какой-то слишком живой уверенностью, граничащей с тревогой, он вгляделся в бледное лицо Дадзая и приоткрыл рот, будто что-то хотел сказать. Но с его губ не срывалось ни единого слова. — Ах да... Взамен ты поможешь мне с одним маленьким дельцем. Для него как раз понадобится твоя способность. — Все, что вы скажете, Дадзай-сан. — Тогда собирайся. На стуле твоя новая одежда. Я пока выйду в коридор, но буду рядом на тот случай, если что-то пойдет не так. Ацуши нехотя отцепился от него и зажмурился в ожидании, но ничего не произошло. Сквозь окно уже совсем скоро должен был забрезжить рассвет. ——— — ...Разумеется, я в деле, но только если это пойдет на благо организации, — пробормотал Чуя, вальяжно оперевшись на стену с зажатой в зубах сигаретой. — Кого еще ты склонил на свою сторону, Кое-нээ-сан, небось? — А ты хотел бы, чтобы его рекомендовал Эйс? Который сидит у себя в берлоге и высовывается только тогда, когда деньги начинают пахнуть? Вы с Кое-нээ-сан были там, Чуя. Вы видели все своими глазами. Ты ж первый заверещал, что только мальчика-тигра в нашем зоопарке и не хватало. — Это был сарказм! — Вот как. Тогда слушай меня внимательно. Сегодня Мори-сан будет общаться с американской Гильдией. — И что это должно значить? — Они закажут Ацуши-куна. — ... Взгляд Чуи потемнел, пока он пытался сообразить, в чем дело. Даже сигарету изо рта вытащил. Дадзай молча ждал. — Откуда знаешь? — спросил, наконец, Чуя. — Все-то тебе расскажи. — Ладно. Допустим, в эти терки я не полезу. Но какие могут быть причины у Мори-сана сдавать пацана американцам, ты мне объяснишь прямо сейчас. — Ну, если мы не свяжем его обязательством защиты члена семьи, то он сделает это за деньги. Слышал когда-нибудь про лидера Гильдии, Фрэнсиса Фитцджеральда? — Слышал, что он чрезвычайно богатый пижон, когда катался в США, — Чуя пожал плечами. — Ты разочаровываешь меня, Дадзай. Я ожидал что-нибудь поинтереснее, чем просто баснословная сумма денег за тигриную задницу. — Ну не тупи, Чуя. Деньги деньгами, но нас и лично тебя должно волновать другое. Гильдия же не ожидает, что получит кота в мешке — Ацуши-кун не может контролировать свою способность. Он всех там перебьет и, если уж не вдаваться прямо сейчас в подробности, станет причиной очередной войны. Тебе сейчас нужна война? Мне вот лень этим заниматься, честное слово, — Дадзай драматичным движением откинул со лба челку и на всякий случай заглянул в приоткрытую дверь. Ацуши самоотверженно боролся с галстуком, так что времени вслушиваться в болтовню исполнителей у него явно не было. — Поэтому нам нужно заручиться покровительством Мори-сана. — Так война в любом случае будет. — Но потенциально с меньшими потерями, и развяжем ее уже не мы. Правда, Дадзай как никто другой знал, как легко Мори мог бы пожертвовать ценным эспером ради выгоды целой организации. Это было чертовски знакомо. Это напрягало. В конце концов, с этого и началась его история... В душе Дадзая впервые за последние несколько лет ворочалось нечто похожее на сомнение. Получится ли все так, как он задумал, или чертов человеческий фактор все испортит? — Не мне говорить о жестокости, но... что ты собираешься делать с Акутагавой? — поинтересовался Чуя и затянулся. — О, думаю, тебе придется заняться им, иначе они с Ацуши-куном живо поубивают друг друга. — Че?! Собрался перекинуть ответственность на мои плечи и остаться безнаказанным? — Ну какая уж там ответственность, двадцать годиков ребенку, — Дадзай пожал плечами и прижал палец к губам, призывая говорить тише. Чуя спохватился и понизил голос: — Вот именно, а он все в рот тебе смотрит. Если ты превратишь тигра в такое же забитое чудище, как Акутагаву, я с тебя шкуру спущу живьем. — То есть, ты согласен за ним присмотреть? Спасибо, Чуя. Я всегда знал, что на тебя можно положиться. Даже всплакну сейчас. — И почему я вечно оказываюсь втянутым в твои странные планы, Дадзай, — пробормотал Чуя с досадой. — Признайся, тебе просто зачем-то понадобился этот пацан, и ты готов на все, чтобы удержать его возле себя. Разумеется, но о том, что кто-то должен был снять печать с Книги, местонахождение которой Дадзаю недавно стало известно, Чуе знать было совсем необязательно. Как и о факте существования Книги. — Я готов. Ох, доброе утро... Ну не прелесть ли этот Ацуши? — Это Чуя, — галантно представил напарника Дадзай. — Ты не обманывайся тем, что он выглядит, как безобидная плюшечка, у него до сих пор гравитоны играют в... — Иди ты к черту! — вспылил Чуя. — Сейчас у тебя гравитоны заиграют! На морде твоей воровской! — Морда — это у тебя. Ацуши нервно заулыбался, глядя на их перепалку. Дадзай ободряюще коснулся его плеча и на этот раз уже совершенно отчетливо почувствовал себя конченным мудаком. Ведь весь этот фарс нужен был только для того, чтобы совершить целое покушение на жизнь Мори Огая ради места босса Портовой мафии, ради возможности добраться до Книги и, наконец, переписать этот прогнивший насквозь, но слишком живой для того, чтобы его просто можно было отпустить, мир.