проклятые

Тарталья любит сражаться. Любит сражаться с сеттерами противников, любит сражаться даже с собственными сокомандниками. Кто выше прыгнет, кто быстрее пробежит стометровку, кто лучше сделает подачу. Из всех, кто можно, с ним сражается один Сяо. Сяо, который почти не выходит на поле, оставаясь на скамейке из-за низкой выносливости. Его иногда не хватает даже на половину сета, не то, что на все. Никто не знает почему так, просто так получается. И именно Сяо принимает брошенный в пустоту вызов. Пустота отзывается в его лёгких, заставляя задыхаться. Сяо всегда старается прыгнуть выше, старается быстрее пробежать стометровку и сделать идеальную подачу. У него это хорошо получается — подавать. Лёгкий планер или силовая, никогда не может определить до конца. Алатус умеет сохранять спокойное выражение лица, по котором ничего нельзя прочитать. В какой-то момент Чайльд бросает вызов сам себе, выворачиваясь в попытках как-то изменить выражение лица Сяо с отсутствующего. Сяо бывает недовольным, когда его раздражают несмешными шутками или слишком много трогают. Бывает злым, когда проигрывает Аяксу или, когда начинает слишком рано задыхаться. Иногда — совсем редко — позволяет себе хмыкнуть, если побеждает. Все их отношения превращаются в череду побед и поражений. Но Тарталья каждый раз проигрывает сам себе. Он вжимает Сяо в сетку. В зале никого нет, все уже давно ушли в клубную комнату, оставив их одних убираться, потому что из-за них весь этот бардак и случился. Жарко. Мокрая футболка прилипает к телу, а по лицу катятся крупные капли пота. Алатус в лице не меняется, только смотрит из-под ресниц и обнимает за шею, перебирая пальцами слипшиеся волосы. Чайльд целует его, сцепляя пальцы на сетке, чувствуя лишь соль на чужих губах. Ещё чувствует, как Сяо улыбается. Он опять победил.