Сезон охоты-3: Звёздная карта

      Уже на подходе к площади Гриммо Мораг смутно задумалась о том, что им с Уиллом может крупно влететь хотя бы за длительное отсутствие - на Лондон стремительно опускались рыжие летние сумерки, отчего дверной молоток в форме змеи казался почти совсем живым и отбрасывал на облупившуюся дверь кромешно-чёрную настораживающую тень. Она вообще была не склонна драматизировать на пустом месте, но всё же, отпирая многочисленные замки и первой входя в холл, не могла заглушить щекотно роящееся в груди нелёгкое предчувствие.       - Мораг!       В прихожей дома их поджидало чуть ли не всё семейство с Сириусом во главе - не иначе, увидели их из окон и спустились навстречу. Понимая, что теперь без длительных объяснений не обойдётся, она всё же покорно подошла и позволила себя обнять Сириусу, на предельной скорости шествовавшему в авангарде.       - Мерлина ради, где тебя носило?! – воскликнул он, едва борясь с приступом паники, и сжал лицо племянницы в ладонях, желая удостовериться, что всё в порядке. – Я едва Риверса по тревоге не поднял… Мораг, нельзя же так убегать!       - Прости, мы не нарочно, - посетовала она, отчаянно не желая встречаться с ним взглядом, хоть и понимала, что подобным поведением рискует выдать саму себя с потрохами.       Благо, Сириус её нарочитой покорностью остался доволен и, отвернувшись, попенял Уиллу:       - А ты тоже хорош! Я вообще-то обещал за тобой присматривать.       - Извини, Сириус, - откликнулся он, хотя весь его вид говорил о том, что виноватым он себя не считает совершенно ни в чём, - на часы смотреть было недосуг.       Фраза прозвучала слегка двусмысленно, но порицаний не последовало, и Мораг с замирающим сердцем уже подумала было, что обошлось, но тут у неё над головой раздался тихий, но чётко различимый смешок.       Прикрыв рот ладонью, стоявшая на ступенях Корнелия быстро перебросила Гермионе игривый взгляд и поскорее закусила улыбающиеся губы, явно борясь с желанием расхохотаться. Что до самой Гермионы, то весь её вид, умиротворённый и немного усталый, будто говорил - ну, что поделаешь? От этого великодушного посыла Мораг вдруг стало очень обидно и душно, но хоть как-то отреагировать она не успела, потому что Антарес, который до этого с верха лестницы наблюдал за происходящим и переглядками девочек, скрестил руки на груди и отчеканил:       - Грэйволф, в кабинет. Живо.       Грянувший за этим скандал не знал себе равных по силе и мощи за весь последний год. Ситуация дополнительно осложнялась тем, что Уилл был не просто гостем дома - он был Грэйволфом, а это автоматически сообщало ему некоторые привилегии в глазах Сириуса. Однако, как скоро выяснилось, доступ к телу Мораг в этот перечень не входил.       - И вовсе я не ребёнок, Сириус! - воскликнула она, запоздало жалея, что вообще увязалась в кабинет следом. Нужно было предоставить хозяевам дома по-свойски поговорить с дерзнувшим нахалом, но с другой стороны оставить Уилла на растерзание дяде, который пребывал сейчас в крайней степени негодования, было попросту бесчестно. - Мне в октябре уже семнадцать!       - Я помню, - отчеканил он, упираясь ладонью в стол и нависая над сидевшими в креслах провинившимися. - И если ты не хочешь до собственного совершеннолетия просидеть запертой в комнате с бабкиным портретом, то лучше бы тебе помолчать.       Присев на подлокотник кресла сестры, Антарес приобнял её за плечи и непривычно мягко заметил:       - Это лишнее, пап. Уверен, Мораг вполне осознаёт, что она натворила, и раскаивается...       - Не в чем раскаиваться, - пробурчала Мораг сквозь упавшие на лицо волосы, и Антарес украдкой ущипнул её за плечо, призывая скорее заткнуться и не топить себя окончательно.       - В самом деле, дорогой, - вмешалась Марлин, опустив руки мужу на плечи и с усилием заставляя встать ровно, а не угрожающе согбенной горгульей. - Разве есть какие-то причины для паники? Главное, что с ними обоими всё хорошо, они живы и здоровы...       - И вполне довольны жизнью, как я погляжу, - рыкнул Сириус, метнув осязаемо острый взгляд на Уилла, который, казалось, совершенно не чувствовал угрозы и сидел в собственном кресле, закинув ногу на ногу.       Дёрнувшись после очередного лёгкого тычка брата, Мораг сбросила его руку и вскочила на ноги, разразившись очередным негодующим воплем:       - С чего мне все шишки?! Будто только мы... А между тем Гермиона и Антарес спят в одной комнате как муж и жена! - взмахнула она рукой, и Сириус рявкнул в ответ:       - У Гермионы есть свои родители, пусть они о ней и беспокоятся! Антарес в случае чего не забеременеет!       - Так, а ну-ка стоп! - вмешался сам Антарес, которого нынешний тон разговора совершенно не устраивал. - Речь сейчас не о Гермионе и не обо мне, если кто-то забыл...       Яростно махнув на старшего сына рукой, Сириус обернулся к до сих пор молчавшему Уиллу и признал:       - Вот от тебя я не ожидал, Уилл! У нас с твоим отцом был уговор, согласно которому я присматриваю за тобой в то время, пока ты находишься на площади Гриммо, а ты...       Прерывая не успевшую взять разгон тираду, Уилл тихо фыркнул и заметил:       - Ну так я и не пострадал! Сириус, давай посмотрим правде в глаза, - предложил Уилл, глядя на него спокойно и даже с некоторой долей усмешки. – Через пару лет Мораг станет миссис Грэйволф, и тогда уже всем будет наплевать, что было до того.       - Если ты думаешь, что получишь её руку просто так, - мгновенно ощерился Антарес, - то я тебя разочарую!       - А меня что, уже спрашивали? – внезапно огрызнулась Мораг с непонятной злобой, оборачиваясь к ним обоим. – Вот несчастье – а я и запамятовала!       Тут уж непонятно было, кто выглядел более удивлённым - Уилл, Антарес или Сириус. По счастью, Марлин соображала куда быстрее, чем все мужчины, вместе взятые, поэтому тут же подскочила с места и весело зачастила:       - Давайте-ка мы не будем ссориться на пустом месте... Пойдём со мной, моя милая. Пойдём-пойдём, - настояла она, беря Мораг под руку и силой утягивая из кабинета. - Пусть они поговорят, а девочкам лучше не вмешиваться. Мораг, идём же.       После секундной вспышки её долго упрашивать не пришлось, и Мораг первой вылетела из кабинета, сама не своя от обуревавших её чувств. Но Марлин не позволила ей уйти и, когда они спустились до второго этажа, завела в хозяйскую спальню, без обиняков проводив в ванную.       - Когда мужчины выясняют отношения, женщинам лучше не лезть, - напутствовала она, мигом поубавив умильного щебета в голосе. - Ты зря пошла туда.       Она обернулась поверх плеча и смерила взглядом Мораг, которая теперь стояла посреди спальни, опустив голову и обхватив руками собственные рёбра, не в силах поднять глаз от стыда.       Поневоле пожалев девочку и вспомнив себя на её месте, Марлин покачала головой, но всё же безжалостно уточнила:       - Ну, что было?       - Всё было, - буркнула Мораг, удушливо багровея, и Марлин не смогла сдержать умилённой улыбки.       - Так уж и всё, - передразнила она и отвернулась к раковине, загремев какими-то склянками из навесного шкафчика. - Иди сюда.       Нехотя войдя, Мораг остановилась у тумбы для полотенец, но очень быстро махнула на всё рукой и запрыгнула сверху, уперевшись ладонями в пористое дерево. Удовольствовавшись явным потеплением в атмосфере и поняв, что девочка не собирается бежать, Марлин наконец нашла нужное зелье и, достав мерный стаканчик, поверх плеча спросила:       - Сколько ты весишь? - Мораг сконфуженно молчала, не понимая, при чём тут это, и Марлин, окинув её взглядом, предположила: - Где-то на стоун (1) тяжелее Корни?       Она покачала ладонью в воздухе:       - Плюс-минус, - и Марлин, кивнув, принялась по капле отмерять необходимую дозу.       - Пей, - напутствовала она, протянув племяннице стакан. - На крайний случай при незащищённом контакте и это сгодится. Может подняться температура, но в целом никаких побочных эффектов быть не должно. Если что, сразу скажи мне, ладно?       Пригубив горьковатый настой, Мораг убедилась, что питьё не настолько отвратное, как могло бы быть, и залпом выпила всё до капли.       - Спасибо, - поблагодарила она, возвращая Марлин стакан, и внезапно с натужным стоном обхватила голову руками. - Почему так стыдно...       Подойдя ближе и привалившись бедром к тумбе, Марлин посоветовала:       - Не принимай всё слишком близко к сердцу. Ты же знаешь, Сириус любит преувеличивать. Ничего страшного не случилось.       - Я знаю, - откликнулась Мораг, садясь ровно и вытирая заслезившиеся глаза. - Ты вон, ему это скажи! – отчеканила она, на что Марлин лишь вздохнула:       - Хорошо, милая. Я поговорю с ним, а ты пообещай, что не пойдёшь по моим стопам и не станешь рожать раньше, чем окончишь школу, - прибавила она с усмешкой и, не сдержавшись, провела ласкающими пальцами по щеке Мораг, отводя в сторону волосы. - И, если возникнут ещё какие-то вопросы, ты всегда можешь обратиться ко мне... Ну, по нашим, женским делам. Я уверена, Корни может всё очень подробно пересказать, но лучше всё-таки получать информацию из первых рук.       Она снова усмехнулась, не зная, что ещё прибавить, а Мораг вдруг посерьёзнела и окликнула:       - Марлин, я... Спасибо тебе, - выдохнула она, наконец справившись с собой. - Я вообще не понимаю, кто бы стал терпеть все мои выходки так, как это делаете вы с Сириусом...       - Ну что ты, - ласково перебила она и, приобняв за плечи, невесомо чмокнула девочку в висок, свободной ладонью пригладив волосы. - Не говори ерунды. Тебя никто не терпит, Мораг. Мы рады, что ты с нами, правда, все рады... И, ты знаешь, прожив с Блэками достаточное количество времени, немного иначе начинаешь смотреть на масштаб приключающихся проблем. Правда, профессор Грэйволф расстроится, - признала она, коротко вздохнув, и Мораг обеспокоенно встрепенулась:       - Почему?       - Ну как же - ведь ты обесчестила его несовершеннолетнего сына... - протянула она и хихикнула, когда Мораг удивлённо приподняла брови, а после легонько щёлкнула племянницу по носу и напутствовала: - Не дуйся, я всё понимаю. Вот что, ты иди к себе, а я пойду проверю, до чего они там успели договориться, ладно?       Ответив ей дрожащей улыбкой, Мораг закивала и, спрыгнув с тумбы, направилась к себе, а Марлин постояла немного в тишине и кликнула:       - Поппи! - Домовушка тут же появилась у самых её ног, и она приказала: - Приготовь мисси Мораг тёплую ванну и что-нибудь вкусное.       - Да, хозяйка! Поппи сделать!       - Спасибо, - кивнула она, но благодарность улетела в пустоту - так сильно маленькая прислужница торопилась исполнить поручение.       Дважды хлопнув ладонями по щекам, Марлин вышла на лестницу и вернулась в кабинет, где было теперь гораздо тише, чем когда они уходили.       - А где Уилл? - первым делом спросила она, поневоле беспокоясь, и ей ответил растянувшийся на диване Антарес:       - У себя. Активно думает над своим поведением, - и Сириус, пытавшийся в это время прикурить, отрезал:       - Не смешно!       Недоумённо переглянувшись с сыном, который продолжал тихо посмеиваться, Марлин вошла, плотно закрыв за собой дверь и попыталась забрать у мужа сигареты, но он с какой-то непонятной злобой увернулся, и она поняла, что просто замять скандал, обратив всё в шутку, не получится.       - Никогда бы не подумала, милый, что ты такой ханжа в вопросах воспитания, - заметила она, но Сириус юмора не оценил, воскликнув:       - Ханжа – я?.. Да Дункан бы его на вилы насадил! Или кастрировал, раз и навсегда лишив род Грэйволфов наследников! - прибавил он, махнув рукой в ту сторону, где по его представлению осталась Шотландия и новое поместье крёстного отца.       Коротко закатив глаза и оглянувшись на Антареса, который и не думал уходить, очинённым пером ковыряя под ногтями, Марлин всё же не удержалась от очередного замечания и напомнила, скрестив руки под грудью:       - Что-то я не припомню твоих пуританских взглядов в тот момент, когда ты тащил меня в постель без родительского благословения!       Понимая, что она права и козырять ему, в общем-то, нечем, Сириус всё же не собирался сдаваться без боя и, подняв руку с отставленным пальцем, отчеканил:       - Во-первых, нам обоим на тот момент было уже семнадцать, а во-вторых, кто кого тащил, это ещё посмотреть надо. «Хватит болтать, раздевайся!» - передразнил он, и Антарес прыснул в кулак.       - Я так и знал, - признался он, указав на мать пальцем, за что тут же получил метко пущенной диванной подушкой по плечу.       Мелко краснея щеками, Марлин всё же ясно понимала, что из песни слов не выкинешь, а потому не стала отпираться и, кивнув на дверь, отрывисто приказала:       - Двойняшки. Живо!       Не дожидаясь повторной просьбы или удара, Антарес послушно поднялся на ноги и, посмеиваясь, всё же удалился - было слышно, как он с лестницы окликает Чарли, свою безоговорочную любимицу.       Дождавшись, пока его шаги стихнут, Марлин вновь повернулась к Сириусу, временно бессловесному от гнева и возмущения, и, подойдя, крепко обняла его со спины, опустив подбородок на плечо.       - Сириус, ну не будь ты извергом... - с усмешкой протянула она, нежно целуя его в шею и возле уха. - Не брани девочку. Она сама про себя всё знает.       Чувствуя, как неизменно обмякает под её ласками, он лишь качнул головой.       - Просто я...       Он не договорил и обречённо махнул рукой. Поцеловав его в уголок рта, Марлин обошла его кругом, встав лицом к лицу, и нежно окликнула:       - Ну? Что такое?       Опустив ресницы, Сириус долгое время молчал, но в конце концов сдался под её ласкающими пальцами и признался:       - Я... Если и есть шанс почтить память Регулуса, то только так. Позаботиться о ней... Дьявол, звучит как-то слишком пафосно даже для меня, - прибавил он с горькой усмешкой, но Марлин в ответ тихо возразила:       - Вовсе нет. Лично я давно уже привыкла к тому, что в нашей семье Мораг в статусе родной дочери. Конечно, ты переживаешь за неё. Представляю, что с тобой было бы, если бы Корни...       - Ой всё, не начинай!       Он поспешно замахал руками, страшась даже представить себе подобное, но всё же вскоре затих, тихо обронив:       - Как же так получилось?..       Нежно обхватив его голову ладонями, Марлин поцеловала мужа в лоб и заверила:       - Ничего страшного не произошло. Так что брось драматизировать и обними меня.       Послушно сдавив её в объятиях, Сириус с облегчением выдохнул, думая о том, что хотя бы о Чарли можно пока что не беспокоиться и тихо радуясь тому факту, что у него всего три дочери.       До самой ночи на всех этажах дома царило напряжённое затишье. Сидя на краю гладко застеленной кровати и глядя в окно, на мягко колышущиеся розовые кусты, Уилл размышлял о том, что утром его с высокой вероятностью отправят домой, и от этого ему было очень грустно и горько. Но невесёлые мысли смешивались с воспоминаниями о сегодняшнем дне, и он понимал, что теперь пережить общество отца, его ханжество и узколобость будет куда проще. Хотя бы в одном Эйдан был прав - иногда воспоминания помогают жить.       Обернувшись на шорох приоткрывшейся двери, он с облегчением вздохнул и кивнул Антаресу:       - Заходи.       - Не спишь? - уточнил он, входя и по-хозяйски присаживаясь в кресло в углу. - Слышал сейчас, как отец разговаривал с твоим. Завтра тебя отправят домой, в Порт Уильям.       Такое развитие событий было неудивительным, так что Уилл лишь пожал плечами, досадуя на то, что у них с Мораг оказалось так мало времени. К ужину она не вышла и сейчас, наверное, уже спала, так что сверх всякой меры понимающие взгляды и ухмылки ему пришлось стойко сносить в одиночку.       - Спасибо, что прямо сейчас камином не транспортировали, - хмуро откликнулся он, и Антарес укоризненно покачал головой.       - Не держи зла на отца, - попросил он, доставая сигареты. - Он просто перенервничал, как и все мы. Знал бы ты, чего я натерпелся после истории с Дианой.       Он хмыкнул, припомнив события почти четырёхлетней давности, и Уилл сочувственно усмехнулся, потому что такого он бы и врагу не пожелал, так что теперь простить Антаресу его обидное замечание о невозможности женитьбы было куда проще.       - Я, наверное, тоже погорячился, - признал он, почесав подбородок, и Блэк скупо кивнул:       - М-да... Особенно, когда в присутствии Мораг заговорил о свадьбе. Я тебя не виню, старик, - признался он, прикуривая. – Сам бы на ней женился, если бы не Грэйнджер.       - То есть, тебя только присутствие Гермионы останавливает? – уточнил Уилл, приподняв бровь.       Верно оценив сомнение в его голосе и неозвученный упрёк, Антарес усмехнулся и нараспев протянул:       - Старый добрый инцест… Иногда он приводит к занятным результатам.       - Вроде рождения сквибов?       Обернувшись на голос, Антарес адресовал Мораг беглую улыбку и поднялся на ноги.       - Пойду разведаю обстановку, - сообщил он, - а вы тут посекретничайте. Только чур, в доме предков не прелюбодействовать!       - Иди ты, Терри, - отмахнулась Мораг, мимоходом поцеловав его в щёку.       Многозначительно приподняв брови, он всё же удалился, как и обещал, и Мораг присела на освободившееся место в кресле, целомудренно запахнув полы халата на смуглых коленях. Некоторое время прошло в неловком молчании, но наконец она пересилила себя и окликнула:       - Уилл...       Поведя подбородком, он громко с недовольством выдохнул, но наконец отозвался, глядя на собственные босые ступни:       - Знаешь, я хочу задать тебе всего один вопрос и рассчитываю сейчас на честный ответ, ладно? Если тебя так уж страшит и бесит мысль о том, чтобы в будущем стать моей женой... Ты не жалеешь, что всё случилось вот так?       Явственно поёжившись, она не ответила, опустив голову так, что расплетённые волосы почти полностью скрыли лицо, и он продолжил говорить, не щадя ни себя, ни её:       - Быть может, это в самом деле было не лучшей идеей, и тебе следовало бы подобрать такую кандидатуру, которую не стыдно было бы представить семье. Как Антарес...       - Мерлина ради, да Терри-то тут при чём?       Эхо её восклицания испуганно заметалось под высоким потолком, и Уилл соскочил с края кровати, выходя вперёд и скрещивая руки на груди, пытаясь хотя бы так защититься от её обвиняющего взгляда.       - А что, - зло усмехнулся он, - это было бы вполне в духе времени и в соответствии со всеми семейными традициями!       Единым рывком поднявшись на ноги, Мораг полностью скопировала его позу и, насмешливо прищурившись, отчеканила:       - Знаешь, милый, Блэки уже два поколения как не женятся на собственных сёстрах! Полное падение семейных нравов, куда только смотрят старейшины!       Она огрызалась с таким ядом, что Уилл невольно осёкся и замолчал, глядя на неё под каким-то новым углом, будто не до конца осознавая всю абсурдность ситуации. А Мораг между тем продолжала наступать и выпалила, указав на него гневно подрагивающим пальцем:       - Не веди себя так, будто ты мой хозяин и всё уже решено! Это отвратительно, Уилл!       - О, ну разумеется! - всплеснул он руками. - Я-то и забыл, что я могу только...       - Сейчас говорить буду я, - отрезала Мораг, отбросив волосы с глаз. - Не делай вид, что ты один такой страдающий и не понятый никем. Мне тоже стыдно и непонятно, и я бы предпочла что угодно тому, что сегодня устроил Сириус, но это не повод кидаться друг на друга как дикие звери... А ревновать меня к Терри просто омерзительно, Уилл! И знаешь, мне не хотелось об этом вспоминать, но ты меня вынудил! И я вынуждена тебе напомнить, хороший мой, что у меня куда больше реальных поводов для ревности, чем у тебя.       - Опять ты за старое, - отчеканил он, стискивая кулаки в бессильной злобе. - Сколько раз можно...       - Столько, сколько нужно, - перебила Мораг, - чтобы ты понял - то, что мы переспали, не делает меня твоей вещью. Я всё ещё вольна выбирать и не обязана сидеть рядом на привязи будто цепная псина, пойми ты!       - Это... Я и не просил!       - Неважно, о чём ты просил, но ты ведёшь себя так... Как ребёнок! - воскликнула она, беспомощно всплеснув руками. - Будто у тебя сейчас пытаются отнять любимую игрушку. Вспомни - мы говорили об этом, когда всё случилось с Корнелией. Они тоже тянули её, Эйдан и Гарри, в разные стороны будто канат... и тогда ты сказал, что это полная чушь, так что же случилось теперь?       - Я никуда тебя не тяну, - рыкнул он. - Это совсем другое.       - Это то же самое. Я люблю тебя, - произнесла Мораг, отчаянно сверкая мокрыми глазами. - И я никогда в жизни не пожалею о том, что происходит между нами, я это точно знаю. Но не заставляй меня выбирать между тобой и семьёй. Уилл, я ведь ни в чём перед тобой не виновата... За что ты кусаешь меня?       Видеть её слёзы было невыносимо, и Уилл, кажется, лишь теперь в полной мере осознал, что он едва не натворил.       - Прости меня, - прошептал он, опустился на край кровати и, протянув руки, усадил Мораг рядом с собой. - Прости-прости-прости... Не плачь...       - Прости… - выдохнула она, цепляясь за него с той же силой, как не соизмеряют крепость объятий маленькие дети. - Я не хотела так говорить.       - Я знаю, котёнок, - откликнулся он и зарылся губами ей в волосы. - Знаю... Всё хорошо.       Она успокоилась далеко не сразу, но всё же наконец задышала без прежней обиды, прижавшись к его груди и позволяя гладить себя по волосам, между делом вслушиваясь в позабытый мотив, который Уилл чуть слышно мурлыкал себе под нос.       - Что это за песня? Что-то знакомое.       - У неё очень длинное пафосное название, - предупредил он, нежно пропуская сопротивляющиеся пряди сквозь пальцы. – «Чёрный – цвет волос моей истинной любви» (1)... Я иногда веду себя как последняя сволочь, - признал он, бессильно откинув голову на подушки. - Подчас такая злость подкатывает, словно кто-то другой говорит за меня.       Перевернувшись на живот, Мораг смерила его настороженным взглядом и после недолгого молчания уточнила:       - Ты не думал, что профессор поэтому позвал Эйдана? Если это действительно поможет...       Но он не дал ей договорить, медленно качая головой.       - Нет. Только не так.       - Но почему?       Смерив её взглядом и всей ладонью заправив волну волос ей за ухо, Уилл наконец признался:       - Потому что мне страшно. Я боюсь, что, если он влезет мне в голову достаточно глубоко, это изменит меня, сломает что-то во мне... Боюсь потерять тебя, - прибавил он, и Мораг нежно улыбнулась в ответ, легко целуя его.       - Так ты меня не потеряешь, - заверила она, выдыхая фразу за фразой между поцелуями. - Раз уж теперь я снова здесь... Так что прекрати дёргаться и поцелуй меня.       Послушно сомкнув руки вокруг её плеч, он впился в неё поцелуем, но всё же не сдержался и, отстранившись на дюйм, провёл большим пальцем по её губам, будто смазывая оставленный след.       - Ты что? - улыбнулась она, и её глаза в полумраке полыхнули как два угля.       Ответив на улыбку задумчивой усмешкой, он нехотя откликнулся:       - Просто... Хочу запомнить тебя такой. Да уж, не так я себе всё представлял, - наконец признался он, огорчённо нахмурившись. – Более приватно, что ли… Без привлечения широких масс. А ты?       Мораг на минутку задумалась, водя пальцами по его предплечью, но в конце концов тихо хмыкнула и не ответила. Поднявшись на ноги, она быстро подошла к двери и заперла её изнутри, а после взмахнула палочкой, коротко приказав:       - Квиетус!       - Что ты делаешь? – не понял Уилл, сползая на край кровати и с недоумением наблюдая за её действиями.       Удивлённо оглянувшись, она напомнила:       - Ты ведь сам только что спросил о моих впечатлениях. Так вот, знаешь... Если говорить совсем честно, то я не распробовала.       - Мораг, но ведь Сириус…       Он не успел прибавить ни слова, потому что она, не сводя с него глаз, развязала пояс, а в следующую секунду халат с тихим шорохом упал к её ногам.       - Ты что-то ещё хотел сказать? – уточнила она самым невинным тоном, пока Уилл таращился на её обнажённое тело, мягко золотившееся в полумраке. Слова застревали в горле, так что единственное, что он способен был выдохнуть, была совершенно беспомощная фраза:       - Иди сюда.

***

      Если Уилл наивно надеялся, что на этом их с Мораг злоключения закончились, то ошибся как никогда горько.       На следующий день после одиннадцатичасового чая на площади Гриммо появился бессловесный от гнева профессор Грэйволф. Он не произнёс ни слова укора, но то, с каким видом он стоял на пороге комнаты, пока Уилл при помощи местных домовиков собирал вещи, было самым лучшим понуканием.       Захлопнув крышку чемодана, Уилл обернулся и, не выдержав, уточнил:       - Решил наказать меня молчанием?       - Если бы это было для тебя наказанием, - заметил профессор, глядя на сына исподлобья и как-то слишком уж оценивающе. - А пока что можешь отточить своё ораторское мастерство на Сириусе, которого ты оскорбил.       Сам Уилл считал случившееся чем угодно, но только не оскорблением, а потому тут же пожалел о том, что вообще начал диалог, поскольку одна-единственная фраза умудрилась разжечь у него внутри настоящий пожар покруче того, что полыхал когда-то в Малфой-мэноре.       Подступив к отцу вплотную и вытянув напряжённую шею, он прошипел:       - Не смей меня стыдить!       - Могу и буду, - в тон ему отделался профессор. - Потому что это и называется "злоупотреблять гостеприимством", сынок.       Несколько секунд Уилл продолжал смотреть на него в упор, но профессор взгляда не отвёл, и он, признав собственное поражение, ловко разминулся с ним в дверях и первым зашагал вниз по лестнице.       Благодарить Блэков за гостеприимство было глупо, прощаться с Мораг - бессмысленно, потому что он чувствовал, что, если увидит её хоть мельком, уже не сможет уйти. Больше всего ему хотелось прижать её к сердцу, схватить и бежать-бежать-бежать покуда хватит сил, чтобы уже никто и никогда не посмел покуситься на их право быть вместе... Но как раз этого Уилл себе позволить не мог, потому что изо всех тёмных уголков дома за ним пристально следили, если не сам Сириус, то Антарес, который должен был теперь вместе с Грэйволфами отправиться в поместье - они с Джаредом должны были сегодня договариваться о крестинах.       Трансгрессировав к самому куполу, Уилл тут же отпустил руку профессора, как если бы кожу жгло ядом и, сунув руки в карманы брюк, угрюмо зашагал к поместью. Он глупо надеялся, что, как только окажется в родных стенах, ему станет лучше, но не тут-то было. В прекрасно видимой из холла малой гостиной первого этажа Джаред возился с Деви - девочку было не видно за спинкой дивана, но её довольный заливистый писк разносился далеко за пределы комнаты. Сидевшая в кресле Адаре вроде бы не поднимала глаз от пялец, но вид у неё был настолько умиротворённый, что Уилла неукротимо замутило - от этой идиллической картинки, от того, что сам он этого лишён, а ведь он тоже мог бы...       Подняв глаза на звук шагов и клацанье каблуков поспешающей прислуги, Адаре удивлённо выдохнула:       - Уилл! Как ты здесь... Что случилось? - быстро спросила она, оценив лицо следовавшего за сыном профессора, но не дала панике взять верх и тут же расцвела улыбкой: - Терри!       - Привет, Грэйволф, - улыбнулся он и наклонился, подставляя щёку под дружеский приветственный поцелуй. - Ну что, вы готовы? А где Джаред?       Но тут сам он появился в холле, и дальнейшие вопросы отпали сами собой. Сидевшая у Джареда на руках Деви имела вид самый довольный, однако, натолкнувшись на новое для себя лицо, тихонько удивлённо пискнула и принялась что-то лепетать, ведя вдохновенный монолог на одной ей ведомом языке.       - Привет, - улыбнулся Джаред, пожимая другу ладонь, после чего обеими руками покрепче обхватил малышку и представил: - Антарес, позволь вас познакомить - моя потенциальная крестница.       Коротко усмехнувшись, Антарес слегка наклонился и уточнил, обращаясь к девочке:       - Так тебя, выходит, зовут Девора, да? Ты только посмотри, какая ты прелесть...       Будучи не в состоянии ни подтвердить, ни опровергнуть данное высказывание, Деви ограничилась тем, что уголком рта выдула прозрачный пузырь. Выхватив из кармана юбки салфетку, Адаре осторожно утёрла племяннице губы и тихо поделилась:       - Извини, у неё зубки режутся, - после чего обернулась к тихо стоявшему в стороне брату и повторила озвученный ранее вопрос: - Почему ты так рано вернулся? Я думала, ты захочешь остаться у Блэков до самых крестин.       Ответить он не успел, потому что откуда-то сверху, с витка парадной лестницы, прозвучало брюзгливое замечание:       - Мне показалось, я слышал Блэка!       - МакКиннон-Блэка, - исправил Антарес, задрав подбородок. - Привет, Эйдан.       - Салют, - кисло откликнулся тот, оперевшись локтями о перила, но Адаре этой перепалки не заметила, продолжая допытываться со всё возрастающим рвением и беспокойством:       - Мне кто-нибудь скажет, что произошло? Дедушка, ну ты-то что молчишь как воды в рот набрал! Что случилось?       - Ровным счётом ничего, - рыкнул профессор, вконец потеряв терпение, - кроме того, что мой достопочтенный отпрыск обесчестил племянницу Блэков!       По лицам домашних в этот момент прокатились все эмоции от недоверия до насмешливо-испуганного восхищения, и даже Деви притихла, вцепившись Джареду в цепочку нательного крестика. Не в силах выносить этого фарса и дальше, Уилл испустил неподдающийся толкованию рык и широким шагом взбежал вверх по лестнице, громыхнув дверью так, что ступени содрогнулись, и уже не услышал, как Эйдан, глядя ему в спину, пробормотал:       - Моё уважение... - а Адаре, всплеснув руками, тихо простонала:       - Великий дракон... Дедушка, ну что ты ему опять наговорил?       - То, что должен был сказать, - брюзгливо откликнулся профессор, хотя взгляд его сам собой устремлялся вверх, будто он хотел идти следом, но гордость не пускала. - В следующий раз трижды подумает, прежде чем выкидывать очередной фортель!       В этом Эйдан сильно сомневался, и это было понятно даже по выражению его обыкновенно бесстрастного лица, а потому он в ответ на это умопомрачительное заявление лишь фыркнул.       - Ничего, - успокоил он, адресовав профессору пристальный взгляд. - Ещё пара приступов - сам прискачет, как миленький.       Напряжённо дёрнувшись, Адаре обернулась к нему и быстро спросила:       - Что ты видел? У него снова были кошмары?       - Я не приглядывался, - уклончиво откликнулся он, игнорируя недоумённо приподнятую бровь Антареса, но Адаре и услышанного хватило, чтобы зайтись в очередном раунде беспокойных причитаний.       - Но нельзя же его так оставлять!.. Мерлин с вами, упрямцы чёртовы! - махнула она рукой и, подхватив юбку, поспешила в комнаты брата.       - Адаре! - окликнул Джаред. - Адаре, стой!.. Никогда не слушается, - посетовал он, после чего осторожно передал Деви подоспевшей Иоанне и бодро взбежал по лестнице вслед за возлюбленной.       Наверху она уже успела войти в спальню, но так и не посмела продвинуться дальше порога. Сидя в кресле у окна, Уилл с каким-то остервенением чесал спину вспрыгнувшему ему на колени Ауде, так что в воздухе вокруг клубились и потрескивали отчётливые искры статического электричества. Подходя всё ближе, Джаред не услышал всего, что говорила Адаре, успев ухватить лишь конец фразы:       - ...хотя бы в этом Джаред прав.       Медленно и горько кивнув, Уилл откликнулся, не поднимая глаз:       - Конечно, Джаред прав. Он ведь такой... умник.       Последнее слово он едва ли не выплюнул и горько закусил губы, после чего наконец отвернулся к окну и отрывисто бросил:       - Я не намерен сегодня ни с кем вести задушевных бесед. Оставьте меня одного.       - Уилл, пожалуйста... - выдохнула Адаре, сама вряд ли понимая, о чём просит, но он лишь упрямо повторил:       - Уходи.       - Фрэнки...       - Убирайся!       Его голос неожиданно громыхнул так, что сами стены поместья затряслись, но самым удивительным было даже не это - в больнице Адаре чего только ни повидала... Но вот то, что в этот самый момент Ауда вскочил на лапы и, выгибая спину, зашипел в отчаянной попытке защитить хозяина, заставило её сердце подскочить и судорожно забиться где-то в горле. И дело было даже не в угрожающем оскале кота и его выпущенных когтях, а в том... как всё было...       - Что... - пролепетала она, но Джаред, опасаясь, как бы у друга от переизбытка чувств не случился выброс вроде того, что был у Корнелии, обхватил её за плечи и мягко поволок к дверям, уговаривая:       - Пойдём-пойдём... Пусть остынет, всё будет хорошо... Адаре, идём же!       - Ты видел? - прошептала она, пятясь спиной вперёд как рак, и вздрогнула, когда дверь комнаты захлопнулась у неё перед лицом. - Что это...       - Ничего, просто дай ему остыть, - попросил Джаред, не выпуская её из хватки, но Адаре как не слышала, продолжая таращиться на закрытую дверь.       - Что... что не так с этим котом? - повторила она, но Эйдан, который среди других домашних последовал за ними и до сих пор молча прислушивался к происходящему за дверью спальни, внезапно шикнул:       - За... Помолчи, Адаре, - исправился он, натолкнувшись на предупреждающий взгляд Джареда. - И так не слышно ничего.       Слегка пригнувшись, так что ухом почти прижался к двери, он нахмурился, потом брезгливо поморщился и наконец пробормотал:       - Ничего не понял... Их там сколько вообще? - спросил он, распрямляясь в полный рост и поворачиваясь к опасливо притихшим зрителям.       - В каком смысле - "сколько"? - уточнил Антарес, высокомерно подняв брови. - Уилл там один.       Но Эйдан, взглянув на него, лишь скептически хмыкнул:       - Один? Да ты сам послушай! - впрочем, тут же махнув рукой, понимая, что никто из них ничего не услышит и не поймёт.       Не слушая его возмущённого бормотания, Адаре отошла чуть подальше от двери, почти что вышла на лестницу и теперь стояла там, царапая собственную нижнюю губу ногтем на большом пальце, сама не своя от беспокойства. А Джаред вдруг некстати подумал, какая же она всё-таки безбожно красивая - редкой, небывалой красотой, которую не найдёшь в глянцевых журналах, а только на старинных полотнах: утончённое благородство линий и неповторимый вальс цвета в каждом отблеске солнца.       - Как ты?       Медленно кивнув, она подняла голову и повторила:       - Я в порядке, - но Джаред видел, что это не так. Разумеется, ведь до сих пор ей и в голову не могло придти, что малыш Фрэнки умеет вот так огрызаться. - Вам с Терри нужно идти.       Отчаянно не желая оставлять её наедине с очередным приступом боли и непонимания, он попытался было возразить:       - Мне необязательно ведь идти сегодня, - но она в ответ лишь отчаянно замотала головой.       - Нет-нет, мы справимся... - заверила она, обеими руками сжав ему предплечье. - Ты ведь должен договориться со священником.       - Я могу сделать это в любой другой день.       - Нет, всё хорошо. Иди же.       Внутренним чутьём Джаред понял, что она хочет остаться одна, и не посмел возразить. Разумеется, они с Адаре пока что придерживались негласной договорённости делиться всем и всегда, как хорошим, так и плохим, но иногда она всё же пыталась закрыться, удержать самое тёмное внутри - должно быть, ещё не привыкла после их размолвки, ещё свежа была рана. Он не давил на неё, но позволить вот так бесстыдно копаться в себе и, самое страшное, винить себя в том, что не доглядела, не была достаточно ласкова, не уберегла... Этого Джаред ей позволить не мог.       Не смущаясь присутствием друзей он шагнул ближе и, обняв за плечи, коротко поцеловал Адаре в висок, в конце концов пройдясь щекотной дорожкой поцелуев по лбу.       - Я скоро вернусь, - пообещал он, и она старательно закивала, после чего мягко вывернулась из-под руки и окликнула, свесившись в лестничный колодец:       - Johanna! Bring die Kleine hierher. Wollen wir 'nen kleinen Spaziergang unternehmen! (3)       Она быстро спустилась, не оглядываясь, а Антарес, подойдя к Джареду, с усмешкой оценил:       - Чудовищный язык.       - Как знать. - Он пожал плечами и свободно заложил руки в карманы брюк. - Этот я, в отличие от парселтанга, хотя бы понимаю. Ну что, мы идём?       Хотя профессор Грэйволф предоставил Джареду в плане проведения крестин Деви полный карт-бланш, к выбору места он отнёсся скептически - заштатная церквушка вряд ли могла сравниться с Кёльнским собором, где в своё время крестили Генри. Но Джаред проявил свойственную ему настойчивость в полной мере, потому что именно с этой церковью у него были связаны самые противоречивые, но самые тёплые воспоминания - одни их тех, благодаря которым патронус светился ярким светом.       Сморгнув после удушающего верчения трансгрессии, он поманил Антареса и первым прошёл по пыльной гравиевой дорожке и остановился, приглядываясь. Справа и слева от церковного крыльца раскинулись роскошные пёстрые клумбы, возле одной из которых в данный момент деловито копошился почти полностью облысевший старик; рукава сутаны он засучил выше локтя и что-то басовито мурлыкал, так что Джаред, узнав "Агнца" Тавернера, лишь тихо усмехнулся.       - Привет, отец Льюис! - окликнул он поверх забора, и старый священник расцвёл улыбкой:       - Джаред! Проходи скорее, мой мальчик. Ну-ка, сейчас я...       Он попытался подняться с колен, но едва ли преуспел, так что пришлось спешить преподобному на выручку.       - Святой отец, - с улыбкой упрекнул Джаред, - в Ваших летах давно пора оставить хлопоты - по крайней мере те, которые требуют великих мускульных усилий.       - Nulla dies sine linea (4), мальчик мой! - провозгласил преподобный, когда они вдвоём с Антаресом всё же умудрились поставить его на ноги. - Ибо говорил апостол Павел: "Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь".       Немало позабавленный персоной священника, одинаково ловко цитирующего Плиния Старшего и Библию, Антарес чуть слышно кашлянул, и Джаред спохватился, обернувшись к нему:       - Позвольте вас познакомить. Мой близкий друг, Антарес МакКиннон-Блэк. Терри, это отец Питер Льюис.       - Очень приятно, сэр, - искренне откликнулся Антарес, но руки целовать преподобному не стал, ограничившись рукопожатием, впрочем, на ином отец Льюис и не настаивал и, сложив руки на выпирающем животе, поинтересовался у Джареда:       - Как твои родители? Всё ли хорошо?       - Лучше и не придумаешь, - заверил Джаред и, легонько хлопнув в ладоши, с ходу перешёл на деловой тон: - Я уже писал Вам, что мне доверили стать крёстным отцом, так вот Антаресу была оказана та же честь.       - Не только мне, - вмешался он сам, мимоходом помянув Гарри, который сегодня вместе с Олливандером принимал крупную поставку древесины. - Я здесь, скажем так, представляю не только себя самого, святой отец, но и ещё одного из нашего клуба молодых крёстных папаш. Обещаю, все инструкции передам в лучшем виде, - заверил он, клятвенно прижав ладонь к сердцу, и священник погрозил ему пухлым пальцем, но всё же не позволил себе отвлечься на шутку и осведомился:       - То есть, детей будет трое? Все они волшебники?       - Двое полукровны, - откликнулся Антарес на правах представителя маленьких Айпелей.       - И какого же возраста ваши крестники?       - Полгода, десять и без малого тринадцать, - отчитался Джаред и тихонько пожал плечами. - Семьи бывают разные, и мера веры у всех разная.       Сцепив руки плотнее, отец Льюис покрутил одним большим пальцем вокруг другого, размышляя.       - Старшему через год-другой стоило бы пройти обряд конфирмации, - наконец подытожил он, - если, конечно, дети причастны к магловской церкви.       - Не причастны, - заверил Антарес. - Насколько мне известно, их опекуны решили сосредоточиться на магических традициях.       Почуяв отзвук не самой простой истории, отец Льюис не стал упорствовать и, протерев сверкающую лысину платком, напутствовал:       - Идёмте. Договоримся о датах.       После неимоверно долгой возни с католическим календарём в попытке угодить всем и вся, они наконец условились о двух датах: Артура и Полину предполагалось окрестить в один день, уже через полторы недели, а Деви - чуть позже, на следующий день после Успения Богородицы.       - Хорошо, что время есть, - обрадовался Джаред, когда они с Антаресом вышли из церкви и остановились там, где подворье переходило в густо засаженный яблоневый сад. - Адаре бы с ума сошла, скажи я ей, что крестины через неделю. Столько всего ещё нужно сделать... Ты купил крест?       - Да, ещё на прошлой неделе, - кивнул он, думая о том, что у Адаре и без крестин забот теперь выше крыши. - Гермиона выбрала неплохой, со вставкой из платины. А ты?       - Пока ещё нет, - покаялся он. - Завтра после работы загляну в Савой - что-нибудь точно найдётся.       - Это там, где ещё помолвочные кольца покупают? - с усмешкой уточнил Антарес, на что Джаред откликнулся с поражающей всякое воображение невозмутимостью:       - Если бы это тебя касалось, я бы ответил, что на этот счёт у меня уже есть чёткий план со всеми необходимыми приготовлениями материального толка.       С уважением кивнув, он всё же не удержался и протянул, скрестив руки на груди:       - Даже так?..       - Именно так. - Припечатав последнюю фразу куда как красноречивой усмешкой, Джаред поднял голову и, на мгновение прикрыв глаза под солнечными лучами, негромко сказал: - Мне всегда здесь нравилось, даже когда я был ребёнком. Мама рассказывала, что любила здесь гулять, когда носила меня - может, в этом всё дело?       Позволив солнечному лучу скользнуть по самому старому шраму, оставленному отцовскими когтями, он встал ровно и огляделся, будто не вполне понимая, почему лишь теперь пришёл сюда.       - Так странно... Эти яблони росли тут, когда ещё были живы мои бабка с дедом - ну, по отцовской стороне, - прибавил он, после чего вновь задумчиво уставился на листья с бледневшей между ними частой завязью плодов. - Я никак не могу перестать об этом думать. Странно, правда?       - У меня такое постоянно с тех пор, как переехали обратно на площадь Гриммо, - признался Антарес, заложив руки в карманы брюк. - Бывает, стою в коридоре и вспоминаю, где была чья комната и кто живёт в ней теперь. На третьем этаже хуже всего. Иногда всё так мешается, что крыша едет, - прибавил он, тоскливо поморщившись. - Не представляю, каково отцу. В смысле... Часть из этого происходило при нём.       Джаред рассеянно кивнул, не оборачиваясь, и прошептал:       - Жаль маховик... Я хотел бы понять, как он работает.       Он осёкся, вздрогнув, потому что со стороны это прозвучало так, будто ему было жаль хрупкую вещицу, а не Невилла, который разбил маховик и разбился сам, но в лице Антареса не было и тени осуждения. Что ж, он всегда хорошо его понимал, даже если делал вид, что это не так.       Почесав шрам на лбу, Джаред на мгновение задумался и протянул:       - Как подумаю, что там снова Уилл куролесит, так и домой идти не хочется...       - Домой? - со смешком переспросил Антарес. - А ты быстро освоился...       - Ну тебя, - отмахнулся Джаред, который и не думал смущаться. - Это просто такое место... Там хорошо. И дело не только в огромных комнатах и наличии прислуги.       - Там Адаре, - догадался он, и Джаред кивнул, закусив губы.       - Ты считаешь меня идиотом, да? - уточнил он с немного болезненной усмешкой, и Антарес возразил:       - Вовсе нет. Я считаю тебя влюблённым идиотом, - исправил он и расхохотался.       Смеясь, Джаред в шутку замахнулся на него рукой, но вместо удара лишь похлопал по плечу и заверил:       - Дело не только в Адаре. Я стал очень ценить профессора. Он ведь действительно хороший человек, разве что с ним за жизнь произошло столько всего, что границы добра и зла смазались. И Деви... Будешь смеяться - я действительно к ней привязался, - признал он, потерев кончик носа и пытаясь таким немудрёным способом спрятать улыбку. - Хотя Генри мне никогда не нравился.       Ответив на улыбку кривой усмешкой, Антарес перевёл взгляд на руку Джареда, которая по-прежнему свободно лежала у него на плече, а после тихо, как-то неуверенно окликнул:       - Рэд... Можно попросить тебя о не самом простом одолжении? - Он кивнул, и Антарес не преминул задать следующий вопрос, на выдохе чуть сводя брови от какого-то неясного напряжения: - Это о Министерстве. Ты сможешь получить доступ к архивам второго уровня?       Порядком озадаченный просьбой, он всё же честно задумался.       - Если только через Эдварда... Ты что задумал?       - Хочу поподробнее ознакомиться с собственной родословной, - откликнулся Антарес, но то, как он отвёл глаза, заставило Джареда насторожиться.       Вообще-то его другу ничего не стоило соврать или обратить всё в шутку, сводя нарастающее напряжение на нет - так почему теперь он этого не сделает? Неужели не хочет? Или больше не может?       Пальцами сдавив ему плечо так, что самому стало больно, Джаред чуть пригнул голову и заглянул ему в лицо - это оказалось совсем просто, потому что теперь они были одного роста. Наконец-то.       - Надеюсь, в Лютном переулке ты не завёл себе неправильных друзей? - спросил он, и Антарес ощутимо вздрогнул, тяжело опустив ресницы.       - Ты-то моим другом останешься? - уточнил он, и Джаред без сомнений кивнул:       - Конечно. Терри, - окликнул он, напряжённо щурясь, - всё ведь точно в порядке?       - Да, - кивнул он и, протянув руку, по старой привычке взъерошил другу волосы на макушке. - По крайней мере, мне очень хочется на это надеяться.