Сезон охоты-3: Звёздная карта

      В третьем часу дня их пригласили вниз.       К тому моменту, как Джаред спустился на первый этаж в сопровождении всех, желающих его сопровождать - то есть, во главе толпы, что в глубине души дико его бесило, - слева от дверей Большого зала уже дожидалась начала разбирательств небольшая группка представителей Министерства. Лица были по большей части незнакомые, но тут открылась небольшая дверца - за ней находился зал, в котором они в своё время ожидали начала церемонии распределения, - и в коридор вышел не только Сириус, о возможном присутствии которого предупреждал Антарес, но и Джеймс.       Не вполне понимая, как реагировать, Джаред хотел было сделать вид, что они не знакомы, чтобы не давать повода для кривотолков и новых подозрений, но старший Поттер первым подошёл и заговорил с ним.       - Пришла сова от Римуса - он не успеет добраться к началу разбирательства, - сообщил он, и Джаред в ужасе переспросил:       - Мерлина ради, вам хотя бы достало ума не сообщать ничего моей матери?       Мужчины красноречиво переглянулись между собой, но обсудить сложившуюся щекотливую ситуацию не успели, потому что к ним приблизилась министр образования Бичемп и уточнила:       - Кто будет представлять Ваши интересы, мистер Синистра? У Вас есть какие-то особые пожелания?       Вперёд выступил Эдвард, чуть склонив голову в нервном кивке.       - Я буду присутствовать, мисс Бичемп. Я крёстный отец Джареда, - объяснил он, но сам Джаред покачал головой:       - Я совершеннолетний, и мне не требуются законные представители. Тебе лучше остаться здесь, Эдвард. Но я настаивал бы на присутствии профессора Грэйволфа. Дабы собрать кворум, - прибавил он и надменно приподнял брови.       - С этим проблем не будет, - протянула Бичемп, с неудовольствием покосившись на одного за другим входивших в зал представителей Сектора борьбы с неправомерным использованием магии, мгновенно узнаваемых по изумрудно-зелёным мантиям. - Какая-то странная история, если честно... Такие подозрения на пустом месте, тем более в отношении студента, подающего столь большие надежды...       Благодарно кивнув, Джаред всё же остановил поток подозрений и теорий и спросил:       - Как скоро мы начнём? Мне хотелось бы быстрее покончить с этой омерзительной историей.       Заверив, что сделает всё возможное для ускорения процесса, министр вновь скрылась в малом зале, а Сириус склонился к Джареду и шепнул, не размыкая губ:       - В случае чего Холленс уже на низком старте.       - Его вмешательство не потребуется, - заверил тот и переглянулся с Антаресом, который поднял руку и украдкой похлопал по собственной груди.       Жест не вызывал лишних подозрений, тем более в общении близких друзей, но всё же Джаред поспешил отвернуться, понимая, что Терри и без того сделал куда больше, чем мог и должен был. Дальше ему придётся выкручиваться самому.       Опустив руку ему на плечо и сжав пальцы, Джеймс тихо напутствовал:       - Только давай без опрометчивых поступков. Обвинить им тебя не в чем, так что пусть сами выставят себя на посмешище.       Сам он размышлял сходным образом, но всё же не сумел удержаться и задал вопрос:       - Я понимаю, почему присутствует Сириус, но что ты здесь делаешь, Джеймс?       - Это состязание, - напомнил Джеймс, едва шевеля губами. - А любое состязание - это спорт. И поскольку министр спорта Брум иногда бывает страшно занят, я здесь как его заместитель. Убедительно?       - Было бы убедительно, если бы я не знал тебя столько лет, - отозвался Джаред в том же тоне и медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.       Он жалел только об одном - что запретил спускаться Адаре, опасаясь, как бы она не сорвалась, поскольку и сам он сохранял лицо из последних сил. Теперь ему не хватало её тепла рядом, и Джаред с содроганием подумал, что, если только игла у него под сердцем даст сбой, если амулет не сработает, больше он не испытает это поразительное чувство никогда в жизни.       Когда их наконец запустили в зал, там было не продохнуть от трубочного дыма и гомона разговоров. Для представителей Хогвартса, коих набралось всего четверо - сам Джаред, Снейп, МакГонагалл и Грэйволф - уже поставили отдельные стулья и стол с выставленными на поверхности графинами с водой, стаканами, пергаментом и перьями. Отметив, что это всё очень сильно напоминает судебное заседание, Джаред оглядел разместившихся напротив господ обвинителей, между делом прикидывая, откуда ждать первых нападок.       В первом ряду устроились все преподаватели Дурмстранга вместе с Иоганном Вагнером. Бок о бок с этим смазливым выскочкой разместились Веласкес и Хадсон, тут же сидел и Грув - как стало понятно, от Ильверморни по трансфигурации должен был выступать именно он. Одет он был против обыкновения почти нормально, в чрезвычайно узкий чёрный костюм и белую рубашку, разве что на ногах у него были яблочно-зелёные туфли на высоком каблуке, а на голове - корона принца крови на красном бархате. Смотрелось всё это добро настолько нелепо, что Джаред даже на секунду отвлёкся и позволил себе усмехнуться. В задних рядах устроились многочисленные представители Министерства, но к ним приглядываться было бесполезно, потому что от волнения весь зал с его совершенно не волшебным потолком мелко трясся и прыгал перед глазами.       За стол он сел между Грэйволфом и Снейпом, поскольку МакГонагалл от возмущения колотила неуёмная дрожь, что также не способствовало поддержанию боевого духа. Мимоходом Джаред задумался о том, как чувствует себя мама и не станет ли ей плохо от таких новостей из Шотландии, но тут на ноги поднялся мистер Честер Дэвис, ныне возглавляющий Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, и ему стало не до размышлений.       После предельно краткого и сухого изложения сути спора (назвать это дознанием пока что язык не повернулся бы даже у Джареда), заседание перешло в самую щекотливую стадию - проще говоря, начался допрос.       - То есть, Вы утверждаете, мистер Синистра, что анимагом не являетесь?       Сделав большой глоток из собственного стакана, Джаред подтвердил:       - Утверждаю. Я долгое время увлекался этим разделом трансфигурации, но сам на обучение и тем более превращение так и не решился. Видите ли, как справедливо однажды заметил директор Снейп, с моей родословной мне вообще противопоказано становиться анимагом.       Записав ответы в формуляр, Дэвис задал очередной вопрос:       - У Вас есть предположения о том, почему против Вас выдвигают столь серьёзные обвинения?       Сидевший во втором ряду Сириус осторожно кивнул, и Джаред ответил:       - Да, кое-какие имеются. Я рассматриваю всю эту ситуацию как попытку вывести участника команды Хогвартса из строя, не более. Жду не дождусь, когда проверка расставит всё по местам.       Брови Дэвиса взлетели так, что ненадолго коснулись спадавших на лоб светлых волос.       - То есть, - уточнил он, - вы не против проверки?       - Я настаиваю на ней, сэр, - подтвердил Джаред и тут же ощутил, как профессор Грэйволф беспокойно шевельнулся. Сам же он теперь, когда отступить было уже нельзя, странным образом страха больше не ощущал. Не было даже тени беспокойства. Вообще ничего.       Чиновники между тем недоумённо переглядывались. Понять причину их удивления было предельно просто: всё-таки для школьника, которому грозит заключение в Азкабане, Джаред вёл себя на удивление нагло и даже развязно, но остановиться он уже не мог - его будто несло на санках с высокой горки, так что затормозить было теперь решительно невозможно. Быть может, такое его поведение могло убедить всех собравшихся в его невиновности, ведь бояться ему было нечего, но так просто министерских служащих было не провести.       - Что ж... - Дэвис задумчиво поскрёб чисто выскобленный подбородок. - В таком случае... Полагаю, можно приступить к проверке безотлагательно. Что скажете, коллеги? Мисс Бичемп? Мистер Поттер?       - Давайте поскорее с этим покончим, - согласно кивнул Джеймс и поправил очки.       У него на внутренней стороне запястья Джаред увидел побелевшую бескровную полоску кожи - не иначе, прижал слишком сильно, ущипнув самого себя от крайнего волнения. Но волноваться было не о чем - он это точно знал.       В кругу государственных служащих возникла короткая заминка - никак не могли решить, кто именно будет проводить проверку. Наконец выбор пал на совсем молоденькую ведьму с тёмными кудрями до плеч, которую Джаред раз или два видел в министерском кафетерии и которая теперь, смущаясь и краснея, подошла к нему с палочкой наголо и попросила:       - Выйдите из-за стола так, чтобы Вас могли видеть все присутствующие. Встаньте... - Она замешкалась, но в конце концов указала на место слева от стола. - Вот сюда, пожалуйста.       Без единого звука поднявшись, Джаред подошёл, куда было велено, и ведьмочка, отчего-то смутившись ещё больше, объявила больше не для него, а для всех собравшихся:       - Сейчас я... то есть, мы удостоверимся, что не имеет место факт ношения магических артефактов, препятствующих проверке.       Мимоходом пожалев бедняжку, которая едва язык себе не сломала на зубодробительной чиновной формулировке, Джаред опустил руки, борясь с желанием вытянуть руки по швам. Взмахнув палочкой, ведьмочка удовлетворённо кивнула, но всё же не спешила переходить к следующему этапу, продолжая придирчиво осматривать Джареда под каким-то одной её ведомым углом.       - Что за часы? - спросила она наконец, округлым подбородком указав куда-то в область его левого запястья.       - Подарок моей матери к совершеннолетию, - откликнулся Джаред. - Они не наделены магическими свойствами.       - Всё равно их придётся снять.       Требование было обоснованным, поэтому Джаред послушно расстегнул ремень и передал часы профессору Грэйволфу, который тоже поднялся на ноги и теперь стоял за плечом МакГонагалл, на расстоянии всего пары шагов от Джареда, будто готов был в случае чего закрыть студента спиной. Нательный крест спустя секунды также оказался у Грэйволфа, а браслет так и остался у Адаре, так что больше заподозрить его было не в чем.       Однако Гелена, похоже, так не считала. Всё время, пока над ним колдовала министерская практикантка или кто там она была, госпожа Вагнер не сводила с него пристального взгляда, и лицо её по ходу проверки становилось всё более и более недовольным.       - Ганно, - тихо окликнула она и поманила раскрытой ладонью, чтобы юноша наклонился ближе. Он приблизился, и Гелена, вытянув шею, что-то шепнула ему на ухо, так что лишь теперь Джаред понял, что затянувшаяся размолвка двух подруг только что со всего размаху ударила по нему.       - У него на теле могут быть защитные письмена, - объявил Иоганн, вновь сев ровно рядом с директором Кара. - Руны, искажающие действие заклинания.       - Ну, знаете ли! - вспыхнула МакГонагалл и резко поднялась на ноги - будто из земли в мгновение ока выросла гордая северная сосна. - Это уже ни в какие ворота не лезет!       - В самом деле, Дэвис, - вмешался Сириус, всем телом подавшись вперёд, будто хотел дотянуться до главы отдела. - Не нужно устраивать это дешёвое шоу.       - Всё в порядке, - заверил Джаред, наконец поняв, к чему всё идёт, и подумав, что дешёвое шоу - наиболее точное определение происходящего.       Понимая, что в противном случае от него точно не отстанут, Джаред мысленно махнул на всё рукой и стащил пиджак. Теперь цель дурмстрангцев - по крайней мере, некоторых - была не засадить его за решётку, а опозорить, раз уж выкрутить ситуацию на максимум не получилось.       Он снял рубашку, и Веласкес жалостливо ахнула, прижав ладони к губам. Ему самому шрамы не причиняли никакого дискомфорта, а Адаре и друзья давно привыкли к ним и едва ли замечали, но для человека непосвящённого его кожа, конечно, представляла кошмарное зрелище, потому что за прошедшие годы отметин у него скопилось едва ли меньше, чем у профессора Грэйволфа.       В одном план Вагнеров удался, потому как представить себе ситуацию более унизительную было сложно - он стоял в одном белье перед двумя дюжинами свидетелей, у большинства из которых головы были уже убелены сединами, и ждал, посадят его или не посадят. Но в то же время он прекрасно помнил, что год назад в сходной ситуации была и Мораг, которая не сломалась, не озлобилась и выстояла, так что не было никакого смысла жаловаться и клясть собственную никчёмную жизнь. Нужно было только попросить Терри перепрятать коробку. Если вдруг...       Никаких "вдруг", сказал он сам себе и гордо вскинул подбородок - настолько внезапно, что несчастная министерская проверяющая отпрянула.       - Вы настаиваете на вербальном применении заклинаний? - уточнила она, обернувшись к Снейпу и обмирая всем тщедушным телом, и Грэйволф нетерпеливо рыкнул:       - Естественно, Мерлин всемогущий!       Ведьмочка боязливо присела, но всё же откашлялась, вскинула голову и пискляво потребовала:       - Отойдите в сторону, пожалуйста!       Грэйволф послушно сделал шаг назад, потянув МакГонагалл за локоть, и скрестил руки на груди, будто желая показать сотруднице сектора, что это - всё, на что она может рассчитывать.       Вновь откашлявшись и сорвавшись в конце на натужный "кхек" в лучших традициях Амбридж, та взмахнула палочкой и приказала:       - Амато анимо анимато анимагус!       Заклинание пронеслось по воздуху белоснежной вспышкой, на мгновение окутало Джареда целиком и тут же растаяло. Секунду-другую в зале стояла тишина, но ничего так и не произошло.       Скрестив руки на груди в попытке прикрыть раскалившуюся докрасна иглу, Джаред невольно скопировал стойку профессора и громко осведомился:       - Мне позволено одеться, или у вас имеются ещё вопросы?       Весь зал, сбросив удивлённое оцепенение, разом пришёл в движение. На Гелену в этот момент Джаред старался не смотреть - побоялся выдать себя, - но, на предельной скорости одеваясь, он чувствовал, как её ненавидящий взгляд прожигает ему затылок.       К ним, нервно похрустывая пальцами и то и дело поправляя очки, подошёл Кара. Хотя не он был зачинщиком этого фарса, вид у директора Дурмстранга был до крайности виноватый. Переглянувшись с Грэйволфом и дождавшись ободряющего кивка, он обратился непосредственно к Джареду и признал:       - Думаю, мне и моим коллегам стоит принести извинения.       - У вас будет такая возможность завтра же, во время завтрака, - сообщил Джаред и, повернувшись к Снейпу, прибавил: - Думаю, директор Снейп охотно предоставит слово Вам и фрау Вагнер. Прошу простить.       Чуть приметно кивнув, он стремительно покинул зал, оставив мужчин с недоумением смотреть ему вслед.       - Мальчишка весь в отца, - выдохнул Кара, разрываясь между возмущением и изумлением, и профессор Грэйволф справедливости ради заметил:       - Это ты ещё с его матерью не знаком.       Стоявший рядом Снейп без единого слова красноречиво кивнул.       В коридоре Джареда уже обступили взволнованные друзья и педагоги во главе с профессором Вектор, но в какой-то момент вперёд пробился Эйдан и обнял его с непривычной горячностью, так что Джаред даже оступился, но всё же без сомнений обнял его в ответ, наконец догадавшись об истинных причинах собственного змеиного спокойствия.       - Всё слышал? - окликнул он, и Эйдан подтвердил, отстраняясь:       - И всё видел. Ты держался на удивление достойно.       - Ах, "на удивление"? - хмыкнул он, наклоняясь и позволяя профессору Вектор себя обнять. - Ума не приложу, как теперь успокоить маму - эти умельцы успели сообщить обо всём на континент.       Неловко ахнув, профессор отстранилась, но в конце концов решительно скрестила руки на груди и объявила:       - Между прочим, я уже два года не брала отпуск. Изучающих нумерологию в этом триместре не так много, так что я сегодня же отправлюсь в Германию и лично удостоверюсь, что с Авророй всё хорошо, - заверила она, и Джаред на мгновение сжал ей ладонь:       - Спасибо, - и поскорее обернулся к Антаресу, лицо которого было совершенно белым даже на фоне привычной бледности - по всему было понятно, что он страшно переживал, хотя и не перестал улыбаться и задиристо уточнил:       - У вас там что, был мальчишник со стриптизом?       - Скорее, девичник, - исправил Джаред и принялся застёгивать рубашку, что было весьма кстати, потому что в этот самый момент двери зала распахнулись и в холл повалили участники заседания.       Мимо них гордо прошествовал Грув, который, остановившись в паре шагов, окликнул:       - Эй, Синистра! Ты сегодня показал класс.       Удивлённо приподняв брови, Джаред всё же склонил голову в благодарном кивке, а Антарес, окинув американца пристальным взглядом с головы до пят, осведомился, даже не попытавшись понизить голос:       - А это что за чучело?       - Терри, - с укором шикнула Гермиона.       Что показательно, Грув не обиделся, глядя на Антареса с плохо скрываемым восхищением, и наконец протянул:       - Боже мой, какая фактура... Дорогуша, тебе бы в рок-группе играть.       Не прибавив ни слова, он удалился, громко цокая каблуками и оставив восторженным и неизменно шокированным зрителям лишь наблюдать.

***

      Хотя Аврора и пребывала в крайней степени беспокойства, в разговоре через камин заверила сына, что чувствует себя прекрасно и в няньках сверх имеющихся не нуждается. И хотя лицо её было залито слезами - на этот раз от облегчения, что с её сыночком всё хорошо, - Джаред матери всё же поверил и, за спиной скрестив пальцы, пообещал, что всё самое страшное осталось для него позади. Это было почти правдой - для полного соответствия оставалось лишь извлечь из его груди чёртову иглу.       - Терри, ему же больно!       - Я в курсе, - отозвался Антарес, свободной рукой отмахнувшись от кружившей вокруг него Адаре.       Из холла они переместились в Больничное крыло, где в данный момент не было пациентов - блаженное время между началом учебного года и ежегодной эпидемией простуды, - а мадам Помфри в свой заслуженный выходной удалилась из школы по делам. Теперь Антарес, кажется, возомнил себя главным целителем, решительно отстранив всех прочих и орудуя длинным пинцетом, так что левая половина груди Джареда была уже залита кровью.       - Тихо, не дёргайся... Почти... Есть! - выдохнул он и продемонстрировал всем собравшимся окровавленный артефакт.       Адаре тут же бросилась к любимому с палочкой и полотенцами, хотя ранка оказалась не такой глубокой, как ей показалось, и по факту совсем пустяковой.       - Попробуй колдовать, - с замирающим сердцем попросила она, и Джаред, взяв в руку палочку, молча взмахнул ей, так что ближайшая к нему койка превратилась в обитый пёстрым плюшем диван. Ещё взмах - и ужасающий своей безвкусицей предмет мебели рассыпался стайкой бабочек, которые, вихрем взвившись под потолок, бросились оземь и снова стали койкой.       - Как будто бы всё в порядке, - хмыкнул Антарес, и Джаред, поднявшись на ноги, крепко обнял его, пока ещё смутно понимая, чего ему чудом удалось избежать.       - Спасибо, - шепнул он, и Антарес хлопнул его по плечу, отпуская.       - Ну, кто молодец? - тщеславно поинтересовался он.       - Ты молодец, - заверил Джаред. - А ещё безусловный молодец - Бэби Ви, благодаря которой мы выиграли немного времени. Честное слово, в следующий же выход в Хогсмид я куплю ей в "Сладком королевстве" столько конфет, сколько она только сможет съесть!       Двери лазарета распахнулись - это оказались профессоры Грэйволф и МакГонагалл, причём последняя на ходу возмущалась столь громогласно, что казалось, будто вернуться к прежней величавой сдержанности она не сможет уже никогда в жизни.       - Бюрократы чёртовы! - потрясала она руками, приближаясь всё ближе к собравшимся у дальней стены студентам. - Не знаю, как к такому отнеслись бы в Дурмстранге, Гарри, но я эти показательные казни так просто не оставлю!       Покачав головой в ответ на все её громогласные возмущения, профессор Грэйволф осведомился:       - Ну как, достали?       Вместо ответа Антарес продемонстрировал ему извлечённую иглу, и МакГонагалл, проследив направление взгляда коллеги, замерла на месте.       - Что это такое?       Джаред в ответ лишь вздохнул. В его планы вовсе не входило ещё более расширять круг посвящённых в тайну, тем более что он и так был куда шире допустимого, но теперь ситуация складывалась таким образом, что иного выхода не оставалось.       - Ну что, - подзадорил Грэйволф, - показательное выступление, пока амулет не надели?       С сомнением пожав плечами, Джаред всё же вышел в проход между койками, где было больше места, медленно выдохнул и превратился. МакГонагалл коротко вскрикнула и осела на незастеленную койку, зажав рот ладонями, так что на виду остались лишь её широко распахнутые глаза.       - Минерва!.. Мерлина ради, держи себя в руках!       - Я знала... - прошептала она, вслепую схватившись за руку склонившегося над ней Грэйволфа, а свободной совершенно непедагогично тыча в Джареда, вновь вернувшего себе человеческий облик. - Гарри, я всегда это знала!..       Приобняв за плечи прижавшуюся к нему Адаре, Джаред с улыбкой повинился:       - Простите, что не сказал сразу, профессор. Как-то к слову не пришлось.       Глядя на него с таким выражением лица, будто разучилась говорить раз и навсегда, МакГонагалл всё же сумела хрипло выдавить:       - Но... Мерлин всемогущий... Как? Когда?       - Не так давно, - уклончиво откликнулся он, украдкой бросив взгляд на Антареса, который только что насвистывать не начал, лишь бы продемонстрировать, что он тут не при чём.       Стоявший рядом со старшим другом Гарри тихо хрюкнул в подставленную ладошку, но Корнелия с такой силой пихнула его кулаком в бок, что он вынужден был взять себя в руки. Впрочем, МакГонагалл их переглядок и смеха не заметила, не в силах отвести расширенных от удивления и ужаса глаз от Джареда.       - Выходит, это правда... - прошептала она и выдохнула: - Мальчик мой, тебя же могли посадить в тюрьму!       - Могли, - согласился профессор, радуясь, что к ней понемногу возвращается рассудок и способность мыслить с прежней скоростью и рациональностью. - Хотя мне до сих пор невдомёк, откуда у Гелены сведения о том, что Джаред анимаг.       - Надо думать, информацию она получила от собственного мужа, - предположил Джаред и, обернувшись к Адаре, напомнил: - Он видел меня, тогда у совятни - помнишь?       Некоторое время она продолжала смотреть на него, ничего не понимая, а после, видимо, вспомнила, и медленно подняла ладони, закрывая нижнюю часть лица - совсем как профессор МакГонагалл несколькими минутами ранее, так что лишь теперь Джаред в полной мере осознал, что его любимая с деканессой - близкие родственницы.       - Великий дракон... - прошептала она, едва дыша. - Он ведь мог не сразу сбежать на корабль, а остаться, да?       Джаред кивнул.       - Я тоже склоняюсь к этой версии, - признал он и объяснил для всех остальных: - Два года назад Курт Вагнер видел меня в образе волка. До сих пор я был уверен, что тогда он сразу сбежал, сверкая пятками, но он, очевидно, просто затаился где-то поблизости и видел, как я снова стал человеком.       Прикинув, что ситуация прояснилась лишь на половину, профессор Грэйволф вздохнул и провозгласил:       - В любом случае, даже если теперь они представят воспоминания Курта, таким доказательствам никто не поверит. Но я лучше всё-таки спущусь вниз и разведаю, какие настроения царят среди присутствовавших. Минерва, ты в состоянии составить мне компанию или ещё не пришла в себя? - окликнул он, и МакГонагалл возмущённо вскинулась:       - Что за глупости! Разумеется, я в себе!       Решительно поднявшись на ноги и даже не покачнувшись, она первой гордо прошествовала к выходу из Больничного крыла, а профессор Грэйволф всё же задержался и, преодолев разделявшее их расстояние, похлопал Джареда по плечу.       - Молодчина, сынок, - похвалил профессор, и он, растерянный и обрадованный подобным обращением, благодарно кивнул.       Проследив перемещение деда до дверей, Адаре достала из кармана платья браслет и осторожно надела Джареду на запястье, напутствовав:       - Надеюсь, больше никому ничего доказывать не придётся.       Коротко хмыкнув в знак согласия, Антарес сверился с часами и, приобняв Гермиону, с сожалением оповестил:       - Рад бы остаться, но мне прохлаждаться некогда - я обещал отцу заказать торт для Мораг.       - Терри, ещё ведь почти три недели до нашего дня рождения, - напомнила она с умилённой усмешкой, на что он с непередаваемым достоинством откликнулся:       - Ты не представляешь себе размеры торта, милая. Но это, разумеется, страшная тайна, - прибавил он, сделав страшные глаза, и по толпе друзей пробежал лёгкий смешок.       - Думаю, мне лучше обсудить это с Сириусом лично, - признала Мораг и, напоследок обняв Джареда, поманила: - Корни, ты идёшь? Иначе организация вечеринки пройдёт без тебя.       Допустить такого Корнелия, разумеется, не могла, а потому в свою очередь обняла друга и поспешила за старшим братом. Толпа редела, и Джаред был этому искренне рад. Он вовсе не тяготился всеобщей любовью и беспокойством - просто хотел, чтобы всё наконец закончилось и его оставили в покое.       Наконец рядом с ним не осталось никого, кроме Адаре, Уилла, Гарри и Симуса, который, с усилием потерев шею, наконец выдохнул:       - Ну ты даёшь... Я, конечно, знал, но и подумать не мог, что анимагия - это настолько круто!       - Спасибо, Симус, - отозвался он, польщённо усмехнувшись. - На самом деле с этим куча проблем, но чувство потрясающее.       Судя по выражению лица, Симус хотел спросить о чём-то ещё, но не успел - в Больничном крыле появилась новая посетительница.       Отойдя от дверей на пару шагов, Гелена Вагнер остановилась в проходе между койками и брезгливо осмотрелась, будто до сих пор ни разу здесь не была. Всё в ней, от ловко скроенной чёрной мантии до строго убранных рыжих волос, смотрелось неуместно в свете, проникающем сквозь витражные окна, а потому юноши воззрились на неё с одинаковым недоумением, а Джаред - ещё и с насторожённостью, потому что в глубине души понимал, что так просто она от них не отцепится.       Тронув руку Джареда в попытке упокоить, Адаре вышла вперёд и остановилась напротив Гелены, опасаясь подходить слишком близко.       - Пришла извиниться? - уточнила она, стараясь не насмехаться слишком уж явно, и Гелена высокомерно отчеканила:       - Даже если бы было, за что, не стала бы.       - Тогда что ты тут делаешь?       Вновь окинув помещение лазарета взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, Гелена скрестила руки под грудью и, передёрнув тощими плечами, осведомилась:       - Празднуете победу? Ничего, передышка не будет долгой.       - В тебе говорит злоба, - откликнулась Адаре, мелко тряся головой как в лихорадке. - Я не стану продолжать разговор в подобном тоне.       Она попыталась было уйти, но Гелена неожиданно схватила её за локоть, задержав на месте.       - Пусть лучше добровольно снимет свою кандидатуру с участия, - пригрозила она, - потому что в противном случае я ему житья не дам.       - Джаред тебе ничего не сделал, - напомнила Адаре и вырвалась. - Если ты обижена на меня, то и спор веди со мной.       Смерив её взглядом прищуренных глаз, Гелена внезапно подалась вперёд и прошептала:       - Замараться боюсь. Если ты выкрутилась на этот раз, маленькая дрянь, это не значит, что тебе будет везти вечно.       Не желая продолжать этот диалог, Адаре отшатнулась и повернулась с твёрдым намерением уйти, но всё же обернулась и что-то отрывисто бросила - нарочно по-польски, чтобы не понял никто, кроме Гелены, но это было уже неважно, потому что в следующую секунду достопочтенная госпожа Вагнер ринулась вперёд и вцепилась бывшей подруге в распущенные волосы.       За то время, что мальчишки пытались их разнять, обе успели как следует поработать ногтями, больше напоминавшими выпущенные когти дикого зверя. С трудом удерживая в руках Адаре, которая теперь рвалась в бой, Джаред в конце концов при помощи Уилла поднял её в воздух и понёс, мимоходом отметив, что теперь его любимая, всегда такая спокойная и мудрая, больше напоминает Гремучую иву, которая грозила выдрать себя из земли с корнем, пытаясь ветками-плетьми дотянуться до обидчика.       Гелена, впрочем, от неё не отставала; рванувшись из рук Гарри, она по-немецки выкрикнула:       - Думаешь, хоть кто-то из сестёр подаст тебе руку теперь, ты, грязная потаскуха?! Теперь понятно, что твоя мать была такой же шлюхой!       Поблагодарив Мерлина, что Уилл не понял ни слова, Джаред спиной вперёд ввалился в отведённую Адаре комнату и бросил её на кровать, на всякий случай перегородив дверь собой. Она, впрочем, не предпринимала попыток продолжить драку, а только села и утёрла запятнанное кровью лицо, обнажив ряд глубоких царапин, больше напоминавших порезы.       - Все вон, - коротко приказал он и стиснул челюсти так, что желваки проступили.       Судя по всему, Уилл хотел возмутиться, но окинул сестру пристальным взглядом и почёл за лучшее промолчать. Подпихнув Симуса в плечо, он первым направился к дверям, но на пороге всё же остановился и объявил:       - Мы, пожалуй, поможем Гарри, чтобы... Симус, идём, - поторопил он, и Финниган, опомнившись, отправился следом.       Хлопнула дверь, и Джаред с Адаре остались наедине.       Снаружи было тихо - должно быть, Гелену уже увели, но Джаред этого даже не заметил, сосредоточив всё внимание на Адаре, которая теперь едва дышала от гнева и ужаса. По щеке у неё медленно текла кровь, и он, наконец определившись с очерёдностью задач, подошёл к столу, достал из верхнего ящика аптечку и вернулся к постели, наклонившись над Адаре.       Она попыталась увернуться, когда он взял её за подбородок, но он лишь сильнее стиснул пальцы и, осмотрев ранку, потянулся за бадьяном.       - Мерлина ради, что ты ей сказала?       - Посоветовала вместо сплетен занять рот членом её прелестного муженька, - прорычала Адаре в ответ и зашипела, когда он коснулся ранки ватным тампоном.       Царапина тут же затянулась у него под пальцами, и Джаред, отложив лекарства на стол, скрестил руки на груди и медленно выдохнул, тщетно пытаясь успокоиться.       - Адаре, так нельзя, - наконец произнёс он, и она воинственно вскинулась:       - Да ведь она первая бросилась на меня!       - Ты вообще не должна была с ней разговаривать! - оборвал он, и Адаре, клацнув зубами, покорно затихла. - Чем ярче твоя реакция, тем сильнее Гелена убеждается в том, что права! Своими попытками поддерживать этот извращённый диалог ты сама её провоцируешь, неужели не понятно?       Она вряд ли понимала, прерывисто дыша сквозь приоткрытые губы, и тогда он решил сменить тактику, задав вопрос:       - Думаешь, мне сейчас не хочется заорать и кого-нибудь ударить? Но я не могу себе этого позволить, потому что я мужчина.       - Значит, я могу лишь на том основании, что я женщина? - ядовито осведомилась она, и Джаред отрезал:       - Нет, не можешь. Не можешь, Адаре! Потому что ты - моя женщина!       Стиснув кулаки от такой несправедливости, она громко воскликнула, почти выкрикнула:       - Ты сам говорил, что я должна стоять за себя! Защищаться!       - Но не кулаками же! Что за анекдотичные крайности? И ты, напомню тебе, должна заботиться о себе, но только если меня вдруг нет рядом, - прибавил он, и голос его впервые за всё время дрогнул. - Сейчас я здесь... Адаре, да что с тобой?! Хороший же пример ты подашь Деворе, если продолжишь в том же духе!       Выпалив это обвинение, он тут же устыдился, потому что в глубине души всегда знал, что речь идёт не только о Деви. Мальчик и девочка - так она сказала тогда, но теперь словно позабыла о том, какое будущее их ждёт... или старалась от него отмахнуться, отчаянно боясь той самой определённости, от которой однажды сбежала.       Джаред осёкся, не зная, что ещё сказать. Он обещал, что его выдержки хватит на двоих, но сейчас вдруг засомневался в том, сумеет ли годами сдерживать её огонь, не погасив окончательно. Это была их первая размолвка с тех самых пор, как они вновь сошлись, и теперь он просто не знал, что поделать с ней такой.       - Да, ты стала свободнее и острее, - признал он наконец, подавив сдавившую сердце волну ужаса. - И мне нравится, что ты такая, я люблю тебя такой! Но если ты сама не научишься держать себя такую в руках в моменты напряжения, всё станет только хуже.       Адаре молчала, отвернувшись к дверям, но даже в профиль он всё же видел, что она его услышала и понемногу успокаивается. Выдержав паузу, Джаред так и не дождался ответа и окликнул:       - Надеюсь, на меня с кулаками ты не набросишься?       Адаре ответила ему злым взглядом из-под сведённых бровей, но на упрёк ничего не возразила – понимала, что он прав в каждом слове. Впрочем, сдаваться так просто она не собиралась и, понаблюдав пару мгновений за тем, как он раскручивает запонки и расстёгивает пуговицы, желчно напомнила:       - Сегодня ничего не получится. У меня кровь.       - Что именно не получится? – меланхолично откликнулся он, не прекращая своего занятия.       Прикусив губы, хоть и была сбита с толку его спокойствием, она всё же озвучила фразу, которая сама просилась с языка:       - Тебе лучше сегодня переночевать в башне.       Не слушая её возражений, Джаред между тем сбросил рубашку, небрежно перекинул её через спинку стоявшего рядом стула, стянул туфли, не прибегая к помощи рук, и принялся за брюки, будто не замечая обращённого к нему взгляда Адаре, становившегося всё более и более недоумённым.       - Что ты делаешь? – спросила она наконец, чувствуя, что ситуация становится совершенно дурацкой.       - Раздеваюсь, - откликнулся он, поднимая голову и впервые за всё время глядя ей прямо в глаза. – После этого я намерен принять душ и лечь спать – денёк выдался тот ещё, если честно. Хочешь пойти первой?       После этого простого откровения Адаре ощутила, как в ней волнами поднимается обжигающий стыд. Джаред по-прежнему продолжал смотреть на неё очень спокойно, без намёка на упрёк во взгляде, но этого бы и не потребовалось – она сама себе была самый строгий судья и палач.       Перебравшись на край кровати, она протянула руки и беспомощно уткнулась макушкой ему в живот, едва борясь с желанием разрыдаться от собственного бессилия, глупости, страха и какой-то детской обиды.       - Всё в порядке, - заверил он, осторожно гладя её по волосам. – Просто не пытайся мериться со мной силой, потому что ни к чему хорошему это не приведёт.       - Прости меня…       - Тш-ш-ш… Всё хорошо, - повторил он и, сев рядом, обнял её за плечи, накрепко прижимая к груди. – В случившемся я виноват не меньше твоего.       - Нет, я…       Сев ровно, но по-прежнему оставаясь в его руках, она заглянула ему в лицо и тихо, но твёрдо откликнулась:       - Я подозревала, что будет так, но я… Я всё равно хочу этого. Хочу тебя. И пусть они вновь и вновь будут смешивать меня с грязью, пусть, - возразила она, стоило Джареду тихо вздохнуть. – Я смогу, я всё выдержу ради нас...       С тихой улыбкой пригладив ей волосы, он бережно коснулся губами её лба и прошептал:       - Я знаю, детёныш. Ты ведь у меня сильная.       - У тебя?.. - с надеждой уточнила она, и он с усмешкой подтвердил:       - У кого же ещё.       Он не соврал ни единым словом - она стала сильнее за последний год, и ему подобные изменения нравились до благоговейной дрожи. Но иногда ему так хотелось, чтобы она оперлась на его плечо, позволила себе быть слабой, ранимой, забралась бы под крыло и затихла - вот как сейчас. И за каждый такой миг он готов был очень дорого заплатить.       Прижавшись губами к уже затянувшейся царапине у неё на подбородке, Джаред нежно заставил её запрокинуть голову и скользнул губами по шее, вызвав тихий восторженный вздох.       - Погоди… - тихо попросила она, с улыбкой пытаясь увернуться. - Джаред, но я же…       Она не успела закончить фразу, потому что он ловко опрокинул её на спину и, упираясь на руки, спокойно заметил:       - Если ты думаешь, что меня это остановит, то ты недооцениваешь степень собственной привлекательности… Или ты против? – уточнил он с дьявольской усмешкой, от которой у Адаре внутри что-то оборвалось, и она прерывисто выдохнула:       - Иди ко мне...       Повторять собственную просьбу ей не пришлось.

***

      Заклинанием подбросив ещё одно полено в огонь, Теодор вновь откинулся назад, затылком упираясь в сидение дивана, а Лаванда, перебирая его пальцы, продолжила рассказывать:       - И тогда Стив первым полез на дерево. А он тогда такой смешной был, толстый, и щёки вот такие!       Она нарочно надула щёки, желая показать, насколько смешно выглядел старший брат, спасаясь от дебошира джарви, пробравшегося в сад Браунов, и Теодор усмехнулся, свободной рукой приобняв её за плечи, после чего поинтересовался:       - Тебе не жёстко?       - Нет, всё отлично, - заверила Лаванда и улыбнулась ему в плечо, хотя на самом деле ковёр под ней собрался складками и неприятно давил бедро. Но это неудобство она легко могла вытерпеть, да и ей вообще было неважно, где они сидят - в гостиной Гриффиндора, Слизерина или вообще где-то снаружи замка, на ветру под накрапывающим дождём, потому что она была уверена, что ей и там будет тепло. Она сама не могла объяснить, откуда взялась эта уверенность, ведь в их отношениях по-прежнему было слишком много неопределённости, но с этим точно можно было что-то сделать - она просто это знала.       - Мораг пригласила меня на свой день рождения, - похвасталась она, накручивая на палец ленточку на воротнике платья. - Так странно, правда? То есть, мы в последнее время довольно неплохо общаемся, что само по себе неожиданно, но я всё равно приятно удивилась.       - И что неожиданного? - не понял он.       Понимая, что ходит по тонкому льду и не стоит рассказывать Теодору о том, как они с Мораг в своё время не поделили Грэйволфа, Лаванда предпочла немного сменить тему и, опустив ресницы, протянула:       - Вообще-то Мораг сказала, что я могу пригласить с собой кавалера.       Встрепенувшись, он сел ровнее и окликнул:       - Ты хотела бы...       - Если ты хочешь, - поспешно прибавила она, и Теодор кивнул, немного растеряно, но всё же справился с собой и выдохнул:       - Да. Я... Я был бы счастлив сопровождать тебя, - прибавил он по всей форме, и Лаванда улыбнулась с самым довольным видом, но почти тут же слегка отвернулась и зевнула, прикрывая губы ладонью.       Они всю ночь не сомкнули глаз, и вряд ли это было разумно, но мысли о бессоннице Теодора не тревожили. В гриффиндорской гостиной было уютно, разве что самую малость грязновато - неужели домовики не справляются? Или просто сорят больше, чем на Слизерине? Поставив галочку, что неплохо бы поднять этот вопрос на следующем заседании Дружины, он неимоверным усилием сосредоточился и, не сводя глаза с золотящейся в каминных отсветах макушки, тихо окликнул:       - Лаванда... Почему ты решила простить меня?       - Потому что я на тебя и не обижалась. - Она пожала плечами и слегка отстранилась, чтобы видеть его лицо. - Просто... Мне многое в тебе непонятно. То, как ты думаешь, почему поступаешь так, как поступаешь... Тебе, наверное, тоже много чего неясно про меня, да? - уточнила она, и Теодор с болезненной усмешкой уязвлённого самолюбия откликнулся:       - Пока что я уяснил только то, что ты упорно не хочешь за меня замуж.       Отчего-то покраснев, она прикусила губы и помолчала, покручивая пуговицу у него на груди.       - Я этого, вроде бы, не говорила, - кокетливо напомнила Лаванда, не сводя взгляда с собственных суетливо перебирающих пальцев. - Но, прежде чем прозвучит тот самый вопрос, я хотела бы, чтобы ты задал ряд других и дал возможность спрашивать и мне тоже.       Требование было куда как разумным, и теперь Теодор жалел лишь о том, что сам не додумался до такой формулировки раньше. Несомненно, Лаванда была умна, но не настолько, чтобы это настораживало и заставляло усомниться в собственных способностях.       - Так что ты любишь к чаю? - спросил он, невольно улыбаясь, и она, тихо засмеявшись, объявила:       - Я вообще его не пью. Только кофе - слабый-слабый, как вода, и с пятью ложками сахара. Такая уж уродилась... Мама говорит, что с такими вкусовыми предпочтениями мне бы жить не в Англии, а где-нибудь на тропических островах у самого экватора.       Отметив про себя, что вполне согласен с миссис Браун, Теодор промолчал, а Лаванда по-своему расценила его безмолвие и с улыбкой уточнила:       - Надеюсь, из-за этого ты не откажешься пойти со мной на день рождения Мораг?       - Ни за что, - откликнулся он с серьёзностью, вряд ли уместной в столь романтичной обстановке, и она против воли нахмурилась, чувствуя, как напряглись его руки. - Лаванда, я... Мне больно при мысли о том, что ты можешь предпочесть другого. Я говорю об этом, потому что знаю, что ты не воспользуешься моей откровенностью, - попытался объясниться он, но она лишь замотала головой и попросила:       - Будь рядом, и ничего такого не случится.       Она смотрела на него во все глаза, с такой нежностью и мольбой, что Теодор не смог продолжать собственный монолог, который он заранее подготовил, хоть на этот раз обошлось без репетиций перед зеркалом и показательного прокашливания перед воображаемой публикой. Он так много хотел ей сказать, разложить всё по полочкам, развеять все сомнения раз и навсегда, но он смотрел, как тень каминного пламени мягко ложится ей на левую щёку, точно поверх крохотной полупрозрачной родинки, и не мог выдавить из пересохшего горла ничего, кроме полного обожания вздоха:       - Ты так прекрасна...       Смущённо опустив глаза, она отвела упавшие на лицо волосы и с усмешкой призналась:       - Знаешь, когда я была маленькой, бабушка постоянно говорила о том, что у меня торчат уши. Честное слово, она даже какое-то время пыталась их прижать специальной ленточкой! Пока мама не узнала, - со значением прибавила она и рассмеялась.       - А меня отец до сих пор иногда называет мандарином, - признался Теодор и постучал пальцем по уголку собственного правого глаза. - Из-за разреза глаз.       - А что с ним не так?       - Ну, глаза у меня не такие большие, как у прочих членов семьи, - признал он с заминкой, и Лаванда, нисколько не смутившись и не запнувшись, нараспев продекламировала:       - Вообще-то такие глаза, как у тебя, на Востоке называют глазами феникса. Они свидетельствуют о тонкости натуры и сулят обладателю долгую безбедную жизнь.       Она говорила так просто и честно, что её невозможно было не только уличить, но даже заподозрить во лжи, и Теодор понял, что прямо сейчас окончательно погибает, не в силах противостоять ей.       - Я... Лаванда, я влюблён в тебя, - прошептал он и с жаром прибавил: - Быть может, это даже любовь, я не понимаю... Ты права - мы мало знаем друг о друге, но я... Я хочу узнавать тебя.       По достоинству оценив признание, Лаванда покраснела, но всё же улыбнулась и, ласковыми ладонями пригладив ему воротник рубашки и поправив ослабший узелок галстука, потянулась и осторожно прикоснулась к его губам.       - Давай не будем торопиться. Пусть всё идёт вот так, - предложила она, и Теодор кивнул:       - Хорошо, пусть. Но я по-прежнему не понимаю, что я должен делать, - признался он, и Лаванда с нежной улыбкой откликнулась:       - Да ничего, глупенький. Ты совершенно ничего не должен. Никому - ни мне, ни своим родителям, ни деду... Никому, понимаешь?       И тогда Теодор действительно понял - понял, почему из пёстрой толпы однокурсниц и знакомых девушек выбрал именно Лаванду. Он ведь сам выбрал её себе в пару, не руководствуясь разумными доводами или тем, что она первая проявила к нему интерес. А всё дело было в том, что она не строила на его счёт совершенно никаких иллюзий и не озвучивала поминутно новые перечни ожиданий, которым он должен соответствовать. Она ничего от него не хотела - разве что немного нежности, но уж этого добра он готов был дать ей с лихвой.       Пауза затягивалась, и Лаванда завозилась, отстраняясь и глядя на него, застывшего в собственном внезапном озарении, с весёлым беспокойством.       - Тео, ты понимаешь? - смеясь, повторила она, но он в ответ лишь замотал головой и, прижав её к груди, горячо поцеловал.

***

      Джаред понял, что бесконечный, поистине безумный день остался позади, лишь в тот момент, когда ему на лицо упали первые лучи встававшего над Запретным лесом солнца.       Затушив сигарету, он взмахом палочки левитировал пепельницу на прикроватный столик, туда же небрежно отбросил оружие и сообщил лежавшей рядом Адаре:       - Последняя. Теперь уже точно.       Она не подбодрила его и не усомнилась, продолжая сонно наблюдать за его действиями от подушки. Устроившись рядом, Джаред всмотрелся в её лицо, понимая, что говорить ничего и не требуется. Вчерашняя ссора казалась теперь бесконечно далёкой и столь же бесконечно глупой, так что он едва ли мог поверить, что драка с Геленой и последующее выяснение отношений действительно были. Сейчас, в рассветных лучах, медленно крадущихся по комнате, Адаре казалась настолько хрупкой, будто отстояла от всего земного на целую жизнь.       Впрочем, это была лишь иллюзия, напомнил он себе и усмехнулся воспоминаниям. Никогда ещё захвативший их ураган страсти не был настолько яростным, так что лишь теперь Джаред понял, что любая ругань стоила такого примирения, но всё же он не планировал делать из этого традицию.       Уставшая Адаре, казалось, даже пошевелиться не могла и теперь безропотно позволяла гладить себя, ладонями обводя линии, проведённые природой и судьбой, останавливаясь на самых ярких метках, заметных даже в полумраке. Крохотная каряя родинка на правой груди - слишком глубоко, чтобы можно было разглядеть сквозь вырез платья, - красноватая полоса от впившейся жгутом простыни, след от поцелуя, почти ощутимо выпуклый... Каждая отметина, попадавшаяся под пальцами, казалась откровением свыше, непостижимой тайной, хотя историю многих Джаред знал наизусть.       - Откуда этот?       Он обвёл кончиками пальцев широкий рваный шрам, теперь едва заметный, полукругом огибавший её рёбра справа, и Адаре хихикнула, пытаясь увернуться от щекотки.       - Камнями распорола, - объяснила она и слабо улыбнулась воспоминаниям. - Мы с девочками как-то забрались в кабинет Островской - хотели посмотреть в зачарованные зеркала, заготовленные для старших, а она раньше времени появилась в школе. Остальные попрятались кто куда, а мне пришлось спасаться бегством через окно.       - Это было на первом этаже? - удивился он, припомнив то, что рассказывал о внутреннем устройстве Дурмстранга отец, и Адаре запросто покачала головой:       - Нет, на четвёртом. Там довольно широкий карниз, особенно для девятилетней девочки, так что прошла до коридорного окна я без труда, а вот забраться внутрь едва сумела. Тогда и рёбра ободрала в кровь, и платье порвала так, что никаким заклинанием не зашьёшь.       Покачав головой, Джаред крепче обнял её, будто боялся, что ей снова могут причинить боль, но всё же не удержался и пожурил:       - Кто же мог подумать, что в детстве ты была такой жуткой хулиганкой.       - Чья бы корова мычала, - разнеженно протянула она в ответ, потому что на этот раз порицание было произнесено невозможно ласковым тоном, так что едва ли обеспокоило её.       - Да уж, мы друг друга стоим...       Взглянув на наручные часы, Джаред вздохнул.       - Мне пора в Общую гостиную, - с прискорбием признал он.       - Останься… - попросила Адаре, крепче прижимаясь к его плечу.       - Мне правда пора.       Коротко коснувшись её губ, он осторожно выкатился из-под неё и спрыгнул на пол. Адаре поднялась на локтях, глядя, как он ходит по комнате, подбирая с пола одежду, и вдруг окликнула:       - Джаред… Ты любишь меня?       Раньше она никогда не требовала подтверждений, а потому, оглянувшись, он с коротким внутренним спазмом вдруг понял, что пришло время для того самого разговора, которого он так хотел и так страшился одновременно – просто потому, что не любил оправдываться. Слишком мужчина для этого.       Натянув брюки и вернувшись к постели, он присел перед Адаре на корточки и нежно взял её за руки.       - Я люблю тебя, - прошептал он, - больше, чем кого-либо на свете, и больше, чем ты можешь себе представить… Не думай, что я не понимаю, чего тебе стоит то, что между нами происходит, - попросил он, и Адаре, краснея, тихонько вздохнула. – Я знаю, что ты воспитана по-другому, и пытаюсь это принять. Может быть, получается посредственно…       - Ну что ты, - поспешила возразить она, погладив его по щеке. – Всё прекрасно, Джаред, правда.       - Но я хочу, чтобы было лучше.       На мгновение отпустив её руку, он достал из кармана обтянутую тёмно-синим бархатом коробочку и, протянув Адаре, открыл. Внутри, на мягкой подложке, блестели гладким ободом совсем простые кольца из серебристого металла, который она не узнала.       - Говорят, чем глаже кольца, тем спокойнее жизнь, - улыбнулся он.       Прижав плотно сжатые кулаки к груди, Адаре, казалось, не слышала ни слова из того, что он ей говорил.       - Джаред… - прошептала она, когда молчание затянулось. – Но… Ты ведь так молод…       - Не думал, что тебя это смущает, - заметил он и, чтобы скрыть неловкость, бодро прибавил: - К тому же, нам необязательно жениться прямо сейчас. В конце концов, твой дед ни за что в жизни не отдаст свою горячо любимую внучку за волшебника-недоучку. – Он болезненно усмехнулся, а после прибавил неожиданно серьёзно: - Но это будет гарантией того, что на тебя не будут показывать пальцем твои дурмстрангские подруги – ведь ты будешь моей невестой.       Не зная, как объяснить собственные сомнения, Адаре молчала. В своё время бедняжка Бригитта тоже получила вот такое предложение, когда они ещё были в восьмом классе, походила гордой невестой до самого выпускного, а потом жених её забрал кольцо и нашёл себе другую. Нет, она не думала, что у них с Джаредом случится что-то такое, но и ответить согласием сразу же не могла - потому что впервые в его присутствии испугалась так, что голая спина покрылась липкой холодной плёнкой.       - Адаре, я… Я хочу, чтобы ты была счастлива.       Это были не просто слова – она сразу поняла: сквозь распахнутые навстречу рассвету отчаянно мокрые глаза он кричал ей с самого дна изодранной в клочья души.       Будь со мной. Будь моей. Я смогу нас защитить.       Видя, что она колеблется, хоть и не понимая причин, Джаред севшим голосом окликнул:       - Ты отказываешь мне?       - Нет!.. - в испуге выпалила она, опасаясь необратимого, и он обрадованно выдохнул:       - Ты согласна?..       - Джаред, я...       Она не смогла говорить, поперхнувшись вздохом, и стыдливо отвела глаза.       Помолчав, Джаред с негромким хлопком закрыл коробочку и вложил её Адаре в ладонь.       - Если тебе нужно время на раздумья – я тебя не тороплю, - заверил он. – Но ты дай мне знать, если примешь решение, ладно?       Сжав подношение в слабом кулаке, она подняла на него полные слёз глаза и крепко обняла, так что он скорее почувствовал, чем услышал, как она прошептала:       - Спасибо... - и непонятно было, за что она благодарит - то ли за предложение, то ли за то, что он вновь предоставил ей возможность выбирать, не принуждая и не понукая, хотя каждая секунда заминки с ответом разрывала Джареду сердце приступом боли.       - Я люблю тебя, детёныш, - повторил он, зарывшись губами ей в волосы.       По-прежнему неловко отводя глаза, он оделся и ушёл в башню, а Адаре долго ещё сидела на постели, открывая и закрывая коробку с кольцами и не зная, что чувствует. Вопреки опасениям Джареда, она хотела ответить ему согласием, очень хотела, более того - знала, что так всё и будет. Но что, если за прошедшие годы что-то изменилось? Если то будущее, которое она видела в зеркале, всё же не сбудется, изойдя трещинами и распадаясь в пыль? Ведь теперь, оглядываясь назад и видя маленькую испуганную девочку с больным животом и серебряной пластиной в руках, она едва узнавала себя.       Не понимая, куда ещё податься, она в конце концов плюнула на осторожность и постучалась в комнаты к Островской.       Та как раз закончила купать сына, и теперь Макси в одной распашонке пытался подняться на коленки и ползти по постели, сопровождая каждое движение довольным гуканьем.       - Проходи, - пригласила она, и Адаре вошла, тут же сосредоточив всё внимание на своём невольном пациенте.       Макси тем временем сел и теперь настойчиво тянул в рот собственный кулак с зажатым в нём уголком наволочки. Очевидно, чувствовал он себя гораздо лучше, потому что на щеках у него горел яркий румянец, а, когда увидел склонившуюся над ним Адаре, он захлопал в ладошки и радостно запищал.       - Какой же ты славный... - проворковала она, поднимая мальчика на руки. - Ну, как у нас настроение?       - Твоими молитвами, - отозвалась Островская без тени иронии, с удовольствием наблюдая за сыном. - Вчера закапризничал, но это ничего. Я стараюсь не злоупотреблять зельями без крайней надобности.       Кивнув, Адаре присмотрелась к ней и осторожно заметила:       - Тебе бы и самой выпить Тонизирующего отвара. Или даже Кровевосполняющего, - прибавила она, отметив глубокие круги под глазами Киры и её белые от недостатка крови щёки. - Ты ещё кормишь его?       - Нет. - Она коротко качнула головой и присела на край кровати, будто ноги отказывались служить. - В этой милости мне было отказано.       Со стороны это звучало так, будто кто-то мог запретить ей, и у Адаре в который раз за прошедшие дни возникло чувство, что она прямо сейчас ввязывается во что-то очень нехорошее. Но остановить собственное любопытство она уже не могла, и это самое любопытство, свойственное ей с младенчества, вынуждало её задавать новые и новые вопросы, большинству из которых предстояло остаться без ответа.       - Где он был до сих пор?       Опустив ресницы, Кира промолчала, но Адаре не сводила с неё пристального взгляда, и она уклончиво ответила:       - В надёжном месте.       Понимая, что вопросами в лоб добьётся немногого, Адаре ласково подбросила Макси, тут же разразившегося весёлым писком, села рядом с Кирой и справедливости ради заметила:       - Ты не сможешь держать его взаперти вечность. Ему нужен свежий воздух, место, чтобы двигаться, общение с другими детьми.       - Северус тоже так говорит. Понятия не имею, как он себе всё представляет, - призналась Кира, качая головой. - Лично я ума не приложу, как признаться. За ужином ведь о таком не объявишь.       - Расскажи Вайолет, а дальше - дело техники, - с усмешкой предложила Адаре и наконец поняла.       Не единожды профессор Нотт, в последние месяцы ставшая особенно разговорчивой, жаловалась, что от Островской странно пахнет - помнится, даже раз поскандалила на эту тему с МакГонагалл, раз и навсегда отказавшись садиться рядом с коллегой на собраниях. Тема была неловкой и некрасивой, потому как заподозрить Островскую в нечистоплотности или злоупотреблениях было невозможно. А ведь никто так и не удосужился уточнить у тонко чувствующей запахи Вайолет, что именно она ощущает...       Всё оказалось до боли просто - от Киры пахло ребёнком, и бедняжка Ви, бессмертием навеки лишённая радости материнства, просто не могла этого понять и принять.       Наверное, она слишком глубоко ушла в собственные размышления, потому что Макси, до этого тихо сидевший у неё на коленях, завертелся и захныкал, пытаясь дотянуться до мамы.       - Тише-тише... - укорила Адаре, укачивая закапризничавшего малыша и тем самым давая Кире хотя бы короткую передышку. - Ну-ну, не плачь, маленький... Заберу твои печали, - пообещала она, - заверну в платочек и снесу к колодцу.       - А в колодце что? - с усмешкой окликнула Островская.       Она сама с малолетства учила девочек этой присказке, призванной унять слёзы и любую боль, и теперь Адаре, которая, хоть и шалила больше многих, всегда была самой талантливой из её учениц, послушно продолжила:       - А в колодце секреты. Опущу туда платочек - никто и не узнает, что внутри.       Успокоенный ласковыми переливами голосов, Макси затих, перебирая пальчиками прядь волос Адаре, и она, понимая, что её собственную боль нести больше некуда, решилась.       - Джаред просил моей руки, - призналась она, и Островская спокойно кивнула, будто иного и не ожидала:       - Хорошо. Ты ведь ответила согласием?       - Взяла время на раздумье.       - Это правильно, - оценила она, пригладив Макси хохолок тонких волос на макушке. - Пусть не думает, что самые большие ценности достаются вот так, по щелчку пальцев.       Адаре кивнула, едва ли вслушиваясь в то, что она говорит. Она вдруг вспомнила то, что было вчера вечером и то особенное обращение, которого удостоился от её деда Джаред. Обычно дедушка очень осторожно выбирал слова даже в общении с близкими, но теперь он мог просто оговориться... Не мог, исправила Адаре сама себя. Даже переизбыток чувств, даже приключившийся сердечный приступ не был способен заставить непреклонного профессора Грэйволфа изменить себе. Буквально это означало, что есть немалая вероятность того, что они с Джаредом уже переговорили, и её любимый сумел заручиться согласием если и не её, но главы семьи точно. В пользу этого говорило также то, что в футляре, который она неосознанно всюду носила с собой, было не помолвочное кольцо - обручальная пара, чтобы сразу, чтобы наверняка, как Джаред делал всё в этой жизни. За это она его и любила... не только, но в том числе.       - Не могу избавиться от ощущения, что всё снова решили за меня, - призналась она, и Кира изумилась:       - Неужели ты против? Вот уж никогда бы не подумала.       Адаре молчала, ласково перебирая пальчики Макси, и её бывшая наставница внезапно возмущённо фыркнула:       - Мерлина ради, не разыгрывай из себя эмансипированную дуру - тебе это не к лицу.       Она и сама это понимала, а потому лишь горько усмехнулась и тихо обронила:       - Знаешь, так странно... Ты столько лет пыталась вбить мне в голову истину о том, что женщина должна быть тихой и послушной. А я так яростно противилась, что вот теперь, когда я от всего сердца хочу покориться, у меня просто не получается.       Сочувственно вздохнув, Кира протянула руку и пригладила ей волосы, и Адаре не отпрянула и не съёжилась, как это бывало прежде. Между ними никогда не было ненависти. Эмоции были разными, от обоснованного страха до полного неприятия, но ненависти не было никогда, даже в моменты самых острых конфликтов. И тем удивительнее было внезапно установившееся между ними взаимопонимание, какое бывает только между двумя женщинами, хранящими немало общих тайн.       - Попытки убежать от судьбы редко заканчиваются чем-то хорошим, Адаре. Зеркало всё ещё у тебя? - Она кивнула, и Кира ласково напутствовала: - Так посмотри в него ещё раз и увидишь то же самое, что видела тогда.       - Почему ты так уверена?       Понимая, что так просто её упрямство не сломить, Кира протянула руку и пригласила:       - Дай мне ладонь.       Поколебавшись, Адаре всё же вложила пальцы в предложенную ей руку и замерла, опасаясь дышать слишком глубоко, чтобы не спугнуть на мягких лапах крадущееся будущее.       - Как я говорила, - вздохнула Островская, продолжая вглядываться в её лицо, но глядя будто сквозь неё. - Всё то же самое...       Она вдруг улыбнулась, очень ласково, и Адаре, которая уже хотела отнять ладонь, замерла как вкопанная, догадавшись, что на этот раз видения всё же изменились, не исказив собственной сути, но будто повернувшись другим боком.       - Какой хорошенький, - прошептала она. – Салазар…       Адаре помертвела, вцепившись пальцами в оборку на подоле платья, но не успела задать ни единого вопроса, как сквозь запертую дверь в спальню влетел патронус, который, опустившись на пол перед кроватью, принял форму горностая.       - Адаре, - заговорил он голосом мадам Помфри, - скорее в Больничное крыло. У нас новый пациент.