Алый рассвет

День сорок девятый

      Водок стоял, облокотившись о стену, куря и смотря на горизонт. Из-за местного солнца, рассвет был алого цвета, чем-то напоминая артериальную кровь. Солнце медленно подымалось, окрашивая небеса, напоминая, что наступил новый день и должна литься новая кровь.       —На этой планете не только земля, но и небо пропитано кровью.       —Зато мы живы, раз можем это наблюдать. Учитывая первый день боёв, последующие манёвры и смены в госпитале, я рад такой мелочи, как возможность увидеть рассвет, — сказал Ярик, вскрывая порцию сухпайка.       —Командование сказало, что наше приземление способствовало улучшение ситуации для СПО. Предатели оттянули большую часть сил на нас, и это выиграло время для перегруппировки местных сил. Теперь, при поддержке третьего, они теснят еретиков.       Фенвик протянул ему пачку галет, но Водок отказался. Санинструктор слышал, что один из осколков попал ему в глаз, а обломок штык ножа застрял в бедре, но он отказался покинуть поле боя, продолжая исполнять свой долг. Не один десяток гвардейцев, был вынесен на его плечах, в тот день. Сам же Ярик, делал вид, что всё так, как и должно быть, лишь искусанные губы давали знать, через что он прошел.       —Если это так, то мы не зря старались.        —Но какой ценой, Ярик? Бунтовщики должны были быть слабы и дезорганизованы, а мы отбили шесть атак хорошо вооруженных и скоординированных еретиков. Шесть, слышишь? Столько наших погибло, и ещё добрая половина в последующие дни. А все потому, что командование решило посылать нас волнами, из—за чего транспортники первого попали под обстрел, и они потеряли всё тяжелое вооружение и врачей, — со злостью в голосе, произнес Водок.        —И что ты мне предлагаешь, друг? Разреветься, как девчонке, и плакать над каждым павшим? Мы Имперская Гвардия, молот святого Императора. Мы живём и умираем, чтобы нести Его волю, Его свет всем, кто в этом нуждается.        Бергин понял, что наговорил лишнего. Ярик так же переживал потерю, как и он, и не стоило срываться на друге. Докурив, он протянул ему руку, признавая, что был не прав. Фенвик не замедлил её пожать.       —С этим ничего не поделать, Берг, такова война. Первый не виноват в ошибках командования, и не из-за них нас обстреляли при разгрузке. Они сделали всё, что в их силах, чтобы минимизировать прорыв. И не стоит забывать, что еретики ударили по нам всем, что у них есть. Всё-таки, мы обороняем путь к главному промышленному городу. Представь какие промышленные мощности они получили бы захватив Байрос. Сотни Леман Руссов, тысячи новеньких лазганов и ещё больше батарей к ним. Трон, да столица так не важна, как этот город!       Водок был вынужден согласиться с Фенвиком. Его слова воспринимались разумом, но не сердцем. Слишком много хороших парней погибло за время боёв, ещё больше оказалось раненными. И их должны были выносить медики, а не командиры, что спокойненько отсиживаются в столице и составляют план кампании. Ярость кипела в нём, и он не нашел лучшего выхода, чем закурить ещё одну.       Ярик молча наблюдал за ним и лишь тяжело вздохнул. Бергин всегда серьезно относился к своим обязанностям и его состояние можно было понять. Всем им пришлось тяжело в эти дни, но Водоку особенно. Он был…слишком человечным, слишком старался помочь, слишком…рьяно исполнял свой долг медика. Фенвик лишь надеялся, что его друг со временем успокоится и не будет принимать каждую смерть так близко к сердцу.       —В последнее время мятежники утихли, атак нет уже второй день. Если всё так продолжится, то мы сможем закончить эту войну за пару месяц, — переводя тему на более нейтральную, сказал Ярик.       —Еретиков, Ярик, не мятежников. Командование умолчало даже об этом, — со злобой в голосе ответил, Водок.       Ярик внимательно посмотрел на своего друга. Тот напоминал пороховую бочку, что готова взорваться в любой момент и он гадал, стоит ли отдать последнюю пачку сейчас или приберечь на потом. Поразмыслив, он достал её, надеясь, что сигареты порадуют Водока и хоть немного успокоят его злость.       Протягивая её, Фенвик обратил внимание, что Бергин давно докурил, но продолжает держать фильтр губами. Похоже, что он сам не заметил, как сигарета закончилась.       —Берг, если так себя угнетать, то можно свихнуться. Это война и мы должны исполнять свой долг, не более. Если так себя накручивать, то никакая психика не выдержит.       Санинструктор взглянул его, в его глазах виделось море ненависти, которое не могло найти выход. Молча взяв сигареты, он кивком поблагодарил друга, взглянул на часы и зашел в госпиталь. Время близилось к восьми, и он должен был совершить утренний обход, опрашивая раненных, да приказывая унести трупы.       Ярик проводил его взглядом и лишь покачал головой. Эта война трудно давалась вермильцам, начало было неудачным, последующие дни ещё хуже. С каждым днём ситуация обострялась и лишь милость Императора позволила удержать позиции. Хоть третий и пошел на прорыв, но потери были слишком велики, необстрелянные полки не были готовы к этой кампании.       —Милостивый Император! Мы Твоя воля, Твой молот, что стирает в пыль предателей, мутантов и ксеносов. Направь нас туда, где мы нужны. Тебе мы вверяем свои жизни, их мы кладем на Твой алтарь войны. Распоряжайся ими, и позволь нам исполнить долг, ради которого мы были рождены, — смотря на линию фронта, молился Фенвик. Закончив молитву, он поднялся, поудобнее перехватил медицинскую сумку и поплелся к своей роте. День начинался, а это значит, что будет новый бой и будет литься новая кровь.

***

      Бергин заканчивал осмотр, который был неутешительный. Пятую часть раненных лихорадило, что говорило о подключившейся инфекции. Он отметил всех, кто был заражен в инфопланшете и собирался на доклад к Хоуку, когда его внимание привлек сильный запах гнили. Идя к нему, он заметил на полу гвардейца, которому оказывал помощь всего пару часов назад. Тот был мёртв и вонь, исходящая от него, была невыносима. Набрав побольше воздуха, он достал диагностор и провел анализ. Инфекция не поддавалась идентификации, и у Водока зародилось подозрение о её «еретическом» происхождении. Приказав вынести и сжечь труп, отправить всех находившихся в нём раненных на карантин, а также продезинфицировать помещение, он быстрым шагом направился к Хоуку на доклад.       Найдя его в коридоре, он отсалютовал и передал инфопланшет. Пока доктор просматривал данные, Бергин решил сказать: —Рядовой второй роты, седьмого отделения Соул Дерзвен поступил к нам три часа пятнадцать минут назад. Я осмотрел его, он умер от неизвестной инфекции, диагностор не смог определить её. Возможно, что еретики выпустили некий вирус, у которого очень высокая летальность.       —Возможно, ведь при подлете мы провели вакцинацию от всех местных микроорганизмов. Я допускаю, что на фоне ранения возможно инфицирование раны и от этого гвардейцев лихорадит, но то, что ты увидел…не должно быть, —ответил Хоук, возвращая планшет.       Оглядевшись, он посмотрел на раненных, что лежали даже на полу. Места катастрофически не хватало, и такая скученность способствовала развитию болезней. Там, где бесполезно оружие, может помочь один вирус, способный выкосить их всех, если они срочно не найдут к нему вакцину.       —Нужно провести дезинфекцию всего госпиталя, чтобы не допустить распространения инфекции, иначе мы больше можем не понадобиться, — предложил Водок.       Врач хмуро посмотрел на него и сказал: —Ты ведь видишь, что тут ступить негде, многие из раненных тяжелые. У нас уйдет день, чтобы их всех перенести, ещё полдня на дезинфекцию. Мы физически не справимся, людей и так не хватает, чтобы оказывать первую помощь, а ты хочешь задействовать ресурсы, которых у нас нет. Не отзовем же мы гвардейцев с фронта! Мы бессильны, и остается лишь молиться Императору, что он не успел заразить кого-то!       Водок промолчал на это замечание, но не захотел уходить. Он продолжал стоять и пилить взглядом своего командира, надеясь, что тот уступит и они попытаются не допустить распространения болезни. Хоук лишь махнул рукой на этот взгляд и продолжил идти по коридору, ему предстояло проверить запасы медикаментов и на бесполезные препирательства не было времени.       Сделав несколько шагов, он остановился, и не поворачиваясь произнёс: —Сколько с ним было людей?       —Десять, сэр.       —Распорядись, чтобы их унесли из госпиталя и сожгли.       Водок не сразу нашел, что ответить на это. Это было…бесчеловечно, убивать своих, пусть они и подозреваются в заражении.       —Ты меня понял? — жёстко спросил доктор.       —Да, сэр, — холодно ответил Водок и развернувшись на каблуках пошел отдавать приказ.       —Имеем ли мы право подвергать опасности сотни жизней, в обмен на десяток? — спросил самого себя Хоук, —Милостивый Император, сохрани нас всех и прости моё решение.

День пятидесятый

      —Третий попал в засаду, потери больше восьмидесяти процентов. Наступление захлебнулось, поэтому мы сворачиваемся и перемешаемся на их линию фронта, — сообщил Хоук собравшимся медикам.       —Кровь Императора, как так вышло? — спросил один из санитаров.       —Мне без разницы, наша задача – собрать всё необходимое, и выдвинуться, с ближайшим транспортом, к выжившим. Работы много, а еретики не дают передышки. Разойтись! — приказал военврач.        Все стали разбредаться, обсуждая новость, только Бергин, продолжавший ассистировать Хоуку, и ставший негласным заместителем, остался, ожидая непосредственных приказов. Перепроверив данные в планшете, военврач передал его Водоку, со словами: —Проследи, чтобы всё из списка было погружено, я останусь наблюдать за транспортировкой раненых.        Кивнув, Водок взял планшет, и просмотрел список. Он был внушительным, и похоже, что они больше не вернутся на эту позицию. В очередной раз, в его голове промелькнула мысль, в тупости их командования. Они бросают, с таким трудом захваченный и удержанный плацдарм, чтобы переместиться на тридцать километров севернее, оставляя линию снабжения без прикрытия.       —В ставке всё совсем плохо, раз они бросают нас в бой? — спросил он, продолжая листать планшет.       —Очень, и не стоит мешкать, Бергин, сейчас дорога каждая минута.       Проверив и убедившись, что грузовики заполнены различным оборудованием и медикаментами, под завязку, Водок позволил себе закурить. Наблюдая, как санитары погружают раненных в грузовики, он заметил, что часть из них была полупустой. Очередное горькое напоминание, о тяжёлых боях, и последующих потерях. На ум пришли слова Фенвика, сказанные вчера.        —Мы несём Его свет всем, кто в этом нуждается, — тихо произнёс он.        —Вы что-то сказали, сэр? — обратился к нему Дорн Халстед, стоявший недалеко, с группой санитаров.        На вид ему было не больше двадцати трёх лет. Щуплый на вид, со свежим шрамом, на левой щеке, ему бы больше подошло место в госпитале, на Вермиле, но никак не на поле боя. Но свое уважение, в полку, он заслужил, когда вернул дрогнувших гвардейцев, и повёл их в атаку. Иногда, героем может стать тот, от кого этого ожидаешь меньше всего.       —Только то, что я горжусь службой с тобой, — сказал Бергин, смотря на него.        —Благодарю, сэр, — улыбаясь, ответил Дорн.       —Налаживаешь контакт с однополчанами, Берг? — шутливо спросил Ярик, —Я думал, что ты мистер замкнутость.        —Занимай своё место, Ярик. Мне нужно убедиться, что мы никого не забудем, — кисло ответил Водок.       Посмеиваясь, Фенвик присоединился к группе санитаров, что ждали грузовик. С его приходом обстановка стала оживлённой, некоторые улыбались. Умение Фенвика разрядить атмосферу высоко ценилось в полку, многие, инстинктивно, тянулись к этому человеку. Он напоминал о доме, когда после тяжелого рабочего дня, можно зайти в бар, поболтать с друзьями и пропустить стаканчик. Рядом с ним, была именно эта атмосфера, и гвардейцы ценили это.       —Всё готово, Бергин? — подходя к нему, спросил Хоук.       —Да, я лично следил за погрузкой, да и ребята все собрались, грузовик прибудет в течение десяти минут, — доложил Водок.        —Хорошо, я разговаривал с офицерами, говорят, что скоро прибудут кадианские части, но до тех пор, мы одни, не считая СПО.       В другое время эта новость обрадовала бы Водока, но не после последних событий. Прорыв еретиков при высадке, тяжелые дни первых боёв и появившаяся неизвестная инфекция тяжело отразились на нём. Теперь ещё и уничтожение третьего полка, да неизвестное количество войск СПО. Ситуация явно складывалась не в их пользу.       —Если потери будут такими же, то мы не доживём до их прибытия, — не громко сказал Водок.       —Я понимаю твои опасения, но боевой дух местных сил чрезвычайно низок. Чудо, что они продолжают сражаться, особенно после последних событий. Хотя, возможно, дело в комиссарах, я слышал, что они только и успевают менять обоймы.        —Наш комиссар тоже расстрелял парочку человек, а ведь они были мальчишками, сэр. Мы ведь все новички, необстрелянные новобранцы, которых бросили в пекло, потому что они оказались ближе всех. А ещё, я не понимаю, почему мы бросаем линии снабжения…       —Потому что мы – Имперская Гвардия, Водок. Держи такие мысли при себе, и не произноси их вслух, — перебив его, жестко приказал военврач, —Не дай Император, тебя услышит комиссар или кто-то из его приближенных.       Помолчав, Хоук продолжил, уже мягче: —Наша работа в том, чтобы спасать жизни, работа комиссара в том, чтобы поддерживать мораль полка, а офицеров, в отдаче приказов. Не пытайся прыгнуть выше головы, Бергин. Некоторые вещи, не стоит обсуждать нам, простым людям, особенно, когда ситуация критична.       —Я понял, сэр. Просто тяжело читать сводки погибших, видеть столько знакомых имён, — смотря на подъезжающуй грузовик, признался Бергин.       —Я знаю, сынок. Я знаю, — положив ему руку на плечо, сказал Хоук.       Этот отеческий жест напомнил Бергину о доме, и ему стало немного легче. Внезапная перегруппировка заставила их бросить тяжелораненых, и от этого у него было скверное настроение. Радовало лишь, что признаков той инфекции не наблюдалось. Должно быть, жестокое решение Хоука принесло свои плоды.       —Берг, запрыгивай, хватит витать в облаках! —крикнул ему Фенвик.       Кивнув, Водок поспешил к грузовику. Один из санитаров протянул ему руку, помогая залезть. Крепко ухватившись за неё, Водок кивком поблагодарил его. Все они разместились на своих местах, и похлопав по крыше – давая сигнал водителю, поехали на новое место дислокации.       —Ну что, братцы, от вас так и чувствуется дерьмовый настрой. Как нас учил сержант – гвардеец с низким моральным духом не способен даже поссать нормально, поэтому не забывайте прилежно молиться Императору и не дай Трон, я увижу, что кто-то из вас не готов с радостью умереть за него, — улыбаясь произнёс Ярик.       Все заулыбались, вспоминая будни учебной роты, когда их гонял сержант Ханвил. Даже Водок выдал подобие улыбки, хоть его настроение и не располагало к подобным шуткам.       —А чтобы совсем поднять ваш дух у меня есть, — с этими словами Фенвик потянулся к фляжке, —Вот этот замечательный алкоголь, доставшийся мне в наследство от одного офицера, в благодарность за то, что я вытащил его задницу.       Все оживились, и фляжка пошла по кругу. Алкоголь оказался обычным самогоном, что можно было выменять в тыловой части. Он обжигал горло и желудок, а послевкусие напоминало машинное масло, но своё дело он выполнял. Медики повеселели и этот день перестал казаться таким ужасным. Водок, понимая, что сигарета не будет лишней, и сыграет не малое значение на моральном духе, достал пачку и раздал всем, кто курил. Санитары принялись горячо благодарить своих благодетелей, но те лишь отмахивались, продолжая улыбаться.       —Ну а теперь, детки, время помолиться Императору, за то, что Он ниспослал нам Свою милость. Можешь прочитать молитву, Берг? — сказал Фенвик, смотря на друга. Тот кивнул и достал оберег. Прижимая его к груди указательными пальцами, он сложил знамение аквилы, остальные последовали его примеру.       —Император, защитник Человечества. Милостивый владыка, что ниспосылает нам Свои блага, прошу тебя! Сохрани нас от еретика, мутанта, ксеноса! Даруй нам сил пройти наш путь, даруй нам мудрости, чтобы верно служить Тебе. Славься во веки веков, и пусть Твоя милость никогда не покинет нас!       —И пусть Твоя милость никогда не покинет нас, — хором повторили все.       После молитвы, все спрятали обереги и принялись оживленно болтать. Настроение медиков значительно улучшилось, и они уже не были так подавлены, как вначале. Война продолжалась, но Император присмотрит за ними через таких людей, как Фенвик и Водок, а также других десятков ветеранов, что разбросаны по всей линии фронта и в меру своих сил стараются поддерживать однополчан.