Алый рассвет

      

День пятьдесят третий

      Фенвик, с любопытством, наблюдал за спором двух гвардейцев. Кроул предполагал, что кадианцы прибудут не раньше, чем через месяц. Олсон же считал, что они прилетят через пару недель. Это была одна из излюбленных тем вермильцев, не считая разговоров о доме. Все ждали кадианцев, понимая, что без их помощи обескровленные полки будут истреблены.        —Мне сказали, что, если не будет варп штормов, подкрепление прилетит через семнадцать дней, — поведал своим товарищам Фенвик.       Те с сомнением посмотрели на него, не понимая, откуда простому рядовому доступна такая точная информация. Кроул решил спросить: —Ярик, это тебе Император шепнул, или ты где-то подслушал?       Широко улыбнувшись, Фенвик ответил: —Всё куда проще, Фин. Мне это рассказал Хартклиф, пока я вытаскивал его из-под обломков госпиталя. Он должен был доложить это, но, как видишь, не успел. Бедняга испустил дух раньше, чем успел это рассказать кому-то, кроме меня.       —И ты молчал о том, что ждёт весь полк? — со злостью в голосе, спросил Олсон.        —Во-первых, не злись, все и так на взводе, и не стоит радовать еретиков междоусобицами. Во-вторых, мы были слишком заняты отступлением, а те же предатели не давали это гладко сделать. Знаешь, под артиллерийским обстрелом, да наступлением вражеской пехоты, думаешь о том, как захватить побольше медикаментов, а не о кадицанцах, что дрейфуют в далеком космосе. В-третьих, полковник всё расскажет, по прибытию в город, — продолжая улыбаться, ответил Фенвик.        Видя, что никто не намерен продолжить разговор, переваривая новость, Ярик скрестил руки на груди, и попытался заснуть. Это было довольно проблематично, в грохочущей, и подскакивающей на каждой неровности, химере.       —Скорость – это всё, что сейчас нам необходимо. Не сбавляйте темп, даже если сам Император встанет перед вами, и попросит остановить машину, — вспомнил слова полковника Ярик перед тем, как заснуть.        Тьма, постепенно, уступала место рассвету. До города оставалось немного, но какое-то гнетущее чувство, не давало покоя Фенвику. Казалось, что что-то произошло, но он не мог сообразить, что именно. Решив не гадать, он спросил у однополчан.       —Я пропустил что-то интересное, парни?       —Кроме того, что мы почти на месте нет, ничего.        —Берг, наверняка что-то с ним, хотя возможно, что у него просто закончились сигареты, и он, сейчас, сидит злой, как собака, — посмеиваясь, подумал Фенвик.        Посмотрев на уставшие лица однополчан, он решил рассказать один из сальных анекдотов, которые часто пересказывались дома. Гвардейцы заулыбались, кто-то от шутки, другие же от воспоминаний о доме, где они так часто могли его слышать.       —Такими вы мне нравитесь больше, парни, а то сидите хмурые, будто в штаны наложили, — сказал санитар.       —Ярик, я бы с большим удовольствием воевал, если бы ты был нашим полковым комиссаром, а не ублюдок Арланд. Хвала Императору, что его застрелили, иначе я сам бы это сделал, — произнёс Вилус.       Ярик не сразу нашёл, что ответить. С одной стороны, грешно говорить так о комиссаре, но с другой, его методы оставляли желать лучшего. Фенвик знал, что не меньше трёх десятков гвардейцев, нередко невинных, были убиты, просто потому что, они не соответствовали высоким требованиям Арланда.       —Все мы исполняем свой долг перед Золотым Троном, но избыток рвения, может быть так же пагубен, как и недостаток, — дипломатично заметил Фенвик.       —Ярик хочет сказать, что он слишком набожен, и не может оскорблять тех, кому Император даровал право вершить Его волю, но и не согласен с действиями Арланда, — пояснил Кроул, обращаясь к соседу.        —Я не настолько туп, чтобы не понять его слов, Фел, — сказал Вилус.       —А, по-моему, настолько, ведь мы ходили в один класс, Лор, — смеясь, ответил Кроул.        Атмосфера, в химере, изменилась в лучшую сторону. На лицах гвардейцев больше не было той обреченности и томительного ожидания, что появилось с момента отступления. Ненадолго, они вернулись к тому уровню боевого духа, который был у них, во время высадки на планету.        Прибыв в город, гвардейцы выстраивались взводами, ожидая приказов. Из-за высоких потерь, зачастую, члены одного отряда, помешались в химеру, и не было необходимости в поиске своих. Местные, с любопытством, наблюдали за ними. Некоторые подходили и угощали сигаретам или едой. Другие же пытались узнать хоть какие-то новости с линии фронта, где могли сражаться их близкие. Но всех интересовал главный вопрос, сможет ли город устоять, перед натиском предателей.       Тем временем, Фенвик разгружал транспорт, пытаясь понять, где здесь расположен госпиталь. Без знания города, ответы гражданских были бесполезны, и, решив, что им всё сообщат, он продолжил заниматься разгрузкой.        —Ярик, нас вызывают в штаб, срочно, — произнёс Халстед, подходя к нему.       Кивнув, Фенвик последовал за ним, по пути слушая последние новости. Добравшись до штаба, он удивился, что к нему стягивалось множество рядовых, из различных отделений. Почти все они проявили себя, в ходе боёв, и их имена были на слуху в полку. Присоединившись к гвардейцам, он опёрся о стену, и стал ждать, что скажет полковник. Тот стоял рядом с когитатором, и не обращал внимание, на прибывающих, пока адъютант не сообщил ему, что все в сборе.       —Прежде всего, я хочу сообщить, что ставка сбежала и полнота власти передана мне, — сообщил полковник, внимательно смотря на подчиненных.       Те не удивились этой новости. Ставка была не готова к своим обязанностям, и гвардейцы, на собственной шкуре, оценили их некомпетентное командование.       —От штабных крыс, привыкших лишь принимать парады, не стоило ожидать большего, полковник, — произнёс лейтенант, сплюнув на пол. Гвардейцы выразили согласие, со словами лейтенанта, чем, немало, порадовали Брисбена. Они оправдали его ожидание, спокойно приняв новость. Прочистив горло, полковник приготовился говорить.       —Я собрал вас, чтобы сообщить скверные новости. Мы потеряли всех старших медиков, поэтому я расформирую нашу медицинскую часть. На счету каждый гвардеец, и мы не можем выделять людей для спасения раненых. Так же, большая часть офицерского состава погибла, мы потеряли, почти, всё тяжелое вооружение, и нас недостаточно, чтобы своими силами выдержать длительную осаду. О контрнаступлении не может быть и речи, — не скрывая ситуации, сказал полковник.        Гвардейцы молчали, все понимали ситуацию, в которой они находились, но не готовы были признать её вслух. После слов полковника, отчаяние, тщательно сдерживаемое, стало проглядываться на их лицах.       —Но не всё так плохо, как кажется. Я знаю, что все вы отличись в боях, поэтому проводится, внеочередное, повышение в званиях. Я верю, что вы сможете повести людей за собой, и не позволите еретикам захватить город. Так же, местные пополнят наши ряды, и вместе с ними, мы будем удерживать город. Хоть они и не проходили военную подготовку, но не стоит пренебрегать ими. При должном руководстве, они быстро научатся, особенно, когда на кону стоит их мир.       Окинув взглядом собравшихся, полковник продолжил: —Позже, майор Мэллори, передаст вам списки подразделений, к которым вы причислены. Помимо этого, доктор Кёрн, глава местного госпиталя, обеспечит нам всестороннюю медицинскую помощь, теперь её люди займутся ранеными.       Закончив говорить, полковник кивнул Мэллори, и тот, выйдя с планшетом в руках, озвучил звания присутствующих. Приказав старшим офицерам остаться, младший состав отпустили, и те покинули штаб, бурно обсуждая последние новости. Никто не ожидал решения полковника, но все находили его правильным. Из-за высоких потерь среди командного состава множество рядовых брало на себя командование, если же это не происходило, то нарушалась координация, что, зачастую, приводило к большим потерям. Фенвик вышел ошарашенным новостью о расформировании медиков. Хоть он и понимал, что на счету каждый лазган, особенно в руках гвардейца, и гражданским вполне хватит навыков, чтобы заменить их, но на душе всё равно было паршиво.       —Трон, надо найти Берга, он явно будет недоволен этой новостью, — решил Фенвик, прикидывая, где бы мог находиться его друг.       Подошедший Халстед прервал его мысли. Посмотрев на него, Фенвик понял, что тот что-то хочет сказать. Подождав немного, он сам спросил: —Что-то важное, Халст?       В ответ же, он достал фляжку, предложив Фенвику. Всё ещё не понимая, Ярик принял её с благодарностью и вопросительно посмотрел на гвардейца. Халстед же наконец решил заговорить: —Водок был отличным медиком, Ярик. Он не раз спасал мне жизнь, и я скорблю о нём вместе с тобой.       —О чём ты, разве он не прибыл вместе со всеми? — удивлённо спросил Ярик.       —На брифинге же сказали, что все врачи погибли. Ты разве не слышал?       Только теперь Фенвик вспомнил, что Бергин садился в один транспорт с Хоуком. Врач должен был отправляться в одиночку, везя тяжелораненых, которые, скорее всего, не пережили бы дорогу, но Водок настоял на помощи.       —Ярик, ты выпей, а то твоё лицо пугает, — предложил Халстед.       Фенвик чувствовал, как ярость кипит в его душе, требуя возмездия. Еретики должны ответить за смерть друга, и он мысленно поклялся Императору в этом. Он заберёт как можно больше этих ублюдков с собой, прежде чем погибнет.       Представший перед ним взвод не вызывал уважения. Пяток гвардейцев были разбавлены пятнадцатью ополченцами, что ещё пару часов назад были гражданскими. Впервые взяв лазганы, они заметно нервничали, то и дело переминаясь на месте. Гвардейцы же были невозмутимы, с недоверием поглядывая на пополнение.       —Да уж, с этими бойцами не то, что город, один дом не удержать, — подумал Фенвик, покачав головой.       Прочистив горло и сплюнув в дорожную пыль, Фенвик произнёс: —Меня зовут сержант Ярик Фенвик, я ваш командир и надеюсь, что вы быстро поймете одну истину. Если вы дрогните и побежите, то вам не видать милостей Императора, и в вашей голове появится лишняя дырка. Трусов в своём подразделении я не потерплю!       Бегло взглянув на лица новобранцев, Фенвик понял, что его слова их не только не пугают, но и даже не дают никакой мотивации сражаться. Поняв, что он избрал неверную тактику, сержант решил изменить подход.       —Если вас не пугает вечный позор и смерть от руки товарища, то подумайте о ваших семьях! Ваше бегство – это прямая дорога к их дому. Еретику с радостью застрелят вас в спину, а после насадят ваших жён, детей и всех близких на свои штыки! Только вы тот незыблемый барьер, та нерушимая стена, что отделяет предателей от них. Если не вы, то кто защитит их дом? Стойте до последнего, сражайтесь без страха, и видит Император, мы победим!       К своему удовлетворению половина из новобранцев подтянулась от его слов. Напоминание о семье вселило в них уверенность и готовность сражаться. С остальными же было сложнее, они как стояли, понурив головы, так и продолжали сверлить взглядом землю. Отдав приказ разойтись, Ярик подозвал к себе Халстеда. Тот неспешно подошел, на ходу выпивая из фляжки.       —Не нравится мне идея полковника, Халст. Они ведь побегут при первых залпах, — указывая глазами на расходившихся ополченцев, сказал Ярик.       —Мне тоже это не нравится, но мы обескровлены. Нас осталось пара тысяч, из прибывших десяти. Подкрепление прибудет не скоро, СПО разбито. Так откуда нам брать солдат, как не из гражданских?       Фенвик лишь мрачно кивнув в ответ. Полковник Мэллори отдал приказ о всеобщей мобилизации, и численность Вермильского увеличилась до двадцати тысяч штыков. Благо запасы оружия и амуниции позволили всех обеспечить. Ещё десяток был отправлен на укрепление различных районов, превращая город в запутанную сеть лабиринтов, состоящих из баррикад. Город готовился к битве, что вскоре обещала разразиться.       —И всё же, неужели нельзя было поделить нас как-то по-другому? Чтобы гвардейцев и ополченцев было поровну?       —Ты радуйся, что у тебя вообще наши парни имеются. Некоторые получили в своё распоряжение лишь состоящие из ополченцев взводы. Ситуация критична, сам понимаешь.       —Да, понимаю.       Взглянув на часы, Фенвик поспешил к ротному. Ему предстояло узнать дислокацию их взвода и подготовить позиции к предстоящей бойне.

День пятьдесят второй, ночь.

      Глаза слипались, и Водок в который раз потянулся, чтобы хоть немного отвлечься. Сейчас была его очередь дежурить, поэтому доктор мирно спал, скрестив руки на груди. Проверив раненных, он убедился, что состояние их не критично, да и умерших не прибавилось. Вернувшись на своё место, Бергин задумался. Его тяготили мысли о предстоящей обороне города, где находились гражданские, что означало лишь новые смерти и тяжелые раны.       —Кровь и огонь, сэр. Кровь и огонь, — вспомнились ему слова Маккартни.       От них пробежали мурашки по спине, и показалось, что они имели особую силу. Осенив себя знаком аквилы, Водок постарался не думать об обезумевшем гвардейце. Хватало суровой реальности, что с лихвой нагнетала, не хуже слов спятившего гвардейца. Продолжая находиться в тяжких мыслях, он расслышал протяжный вой, прежде чем их химеру перевернуло, а сам он приложился головой и потерял сознание.