Часть 2. Признание
30 июня 2021 г., 15:22
***
В обеденный перерыв класс мадам Бюстье с любопытством глазел на Адриана и Зои, игравших влюблённых. — Что уставились, ротозеи?! — Хлоя грубо растолкала одноклассников от прохода в аудиторию и направилась к сестре и Адриану. — У-уу! Что вы тут делаете? — Репетируем сцену для рекламы, — ответил он и приветливо улыбнулся Хлое. — Пока за мной не приехал водитель. — Очередная режиссёрская самодеятельность? Чья? Почему снова без меня?! — задавая вопросы, Хлоя сверлила взглядом Зои. Наклонившись к уху сестры, Хлоя прошептала: — Мы же договаривались: самый красивый парень — мой. — Адриан — не туфли, чтобы его делить, — тихо ответила Зои. — И вообще мы готовимся к съёмкам рекламы, которую спонсирует его отец. — Ты в одной рекламе с Адрианом на телевидении?! Нелепо! — Твоя сестра талантливая, — возразил Адриан. — Мне есть чему у неё поучиться. И, возможно, скоро мне это пригодится, — добавил он нерешительно. — О чём это ты? — удивилась Хлоя. — Отец хочет, чтобы я поехал в Нью-Йорк на съёмки. Это пойдёт на пользу моей карьере, — упавшим голосом ответил он. «Что?!», «Что?..» — завопили хором Хлоя и слушавшая в стороне Маринетт. — Уж не последуешь ли ты за ним в Нью-Йорк, сестричка?! — Хлоя снова вонзила взгляд в сестру. — Хлоя, ты перегибаешь палку, — перебил её Адриан. — Мы с Зои друзья и на нашу с тобой дружбу мой отъезд никак не повлияет. — «Друзья!» Нелепо! — воскликнула Хлоя. — Да сколько таких «друзей» хотят быть не просто твоими друзьями, Адрианчик! А тут явилась, ты, Зои, и уговорила его отца увезти Адрианчика подальше от его лучшей подруги! Не в состоянии справиться с подступавшими слезами, Маринетт быстрой напряжённой походкой припустила в сторону женского туалета, привлекая внимание одноклассников. — Что это с ней? — спросила Зоя. — Ты что, не в курсе? Даже эта Дюпэн-Чэн надеется, что она для Адриана не просто подруга! Да все уже в курсе этого, — и Хлоя вальяжно скрестила на груди руки. Возможность высмеять Маринетт ненадолго отвлекла её от сестры. — Что ты такое говоришь, Хлоя? — удивился Адриан. — Представляешь, нелепая Дюпэн-Чэн надеется, что она лучше меня! Да у этой кондитерши даже признания в любви совершенно нелепые. Кому ещё взбредёт в голову признаваться с помощью макарони с маракуйей!..***
Хлоя закатила глаза, но Адриан уже направился вслед за Маринетт. Он поднял руку, чтобы постучать в дверь женского туалета, когда вылетевший из рубашки Плагг поинтересовался: — И как ты её утешишь, скажешь, что тоже любишь её? — Люблю её? — Адриан удивлённо посмотрел на квами, будто сам ждал ответа. — Не знаю, любишь ты её или нет, но ещё недавно я знал, что ты любил Ледибаг. Видимо, это уже в прошлом? — тараторил Плагг, то ли чем-то довольный, то ли просто уставший подолгу молчать в рубашке. — Ледибаг… — при упоминании этого имени у Адриана опустилась рука. «Интересно, как отреагирует Миледи, когда узнает, что я уеду», — в тысячный раз задался он вопросом. — Но Маринетт сейчас, возможно, плохо. Может, не из-за меня — я уверен, Хлоя ошиблась. Так или иначе, я должен поговорить с Маринетт и узнать, что с ней всё хорошо.***
Когда Маринетт показалась из уборной, Адриан ждал её. — Адриан? — на её лице засияла улыбка, потому что она решилась на отчаянный поступок. «Сейчас или никогда. Если он уедет, мне уже нечего терять». — Маринетт, с тобой всё хорошо? Мне показалось, ты плохо себя чувствовала, — допытывался Адриан, не понимая резкой перемены в её настроении. «Хотя, если верить Хлое…» — он начал догадываться, почему Маринетт частенько вела себя странно. — Да, у меня все здоровы, то есть… всё здорово! — отвечая на вопрос, Маринетт неуклюже пыталась строить глазки. — Я рад. Тогда что с твоими глазами? — спросил он, глядя на странно хлопавшую глазами Маринетт. «Как я, должно быть, нелепо выгляжу», — расстроилась она, опустив ресницы. — Извини, что продолжаю спрашивать. Мне показалось, нам есть о чем поговорить. — Ты тоже так думаешь?! То есть, ты так думаешь? — спросила Маринетт, которая не слышала его разговора с Хлоей. — Да, про мою поездку в Нью-Йорк. Ты ведь всё слышала. — Это должно быть захватывающе! — Не уверен… Так ты не расстроилась? — Я? Конечно нет, что ты! — искусственно засмеялась Маринетт и махнула рукой. — Почему я должна расстроиться? «Действительно, почему он так подумал?» — пустилась в размышления Маринетт. — «Может, потому, что тоже влюблён в меня и думает о нас двоих? Поэтому у него такое грустное лицо?» — Разве ты не рад тому, что ждёт тебя в Нью-Йорке? — не без надежды спросила Маринетт. — Не знаю, это решение отца, — неуверенно пожал плечами Адриан. — Я благодарен ему за всё, что у меня есть. Именно поэтому я привык уважать его решения. Но знаешь, больше всего я благодарен жизни за то… «…больше всего я благодарен жизни за то, что встретил тебя, — мысленно закончила она начатое Адрианом предложение. — Нет! Он бы не сказал так! Какая я глупая…». — Кто не мог бы сказать? Ты обо мне сейчас говоришь? — Я снова что-то сказала вслух?! — Нет, то есть да, но я не понял. Маринетт, ты особенный человек для меня и я не хочу делать тебе больно. Прости, если когда-то дал тебе повод. Маринетт показалось, что Адриан снова замялся и у его фразы должно быть продолжение. — Дал мне повод? «Дал мне повод, чтобы влюбиться?» — додумала она фразу за Адриана, но от волнения озвучила всё вслух. — Влюбиться? «Она всё — таки влюблена в меня…» Пока Маринетт глотала ртом воздух и подыскивала верные слова, Адриан испытал дежа-вю. Она уже ошеломляла его признанием в любви, точнее не его, а Кота Нуара. Но что делать сейчас ему, Адриану? Снова сказать про любовь к другой девушке? «Я не могу поступить с ней так дважды, пусть и от лица разных парней». — Маринетт, мне нужно домой, отец хотел поговорить о чем-то важном во время обеда. Я не могу опаздывать. Увидимся позже на занятиях! «Это даже правда», — думал он. Адриан старался говорить уверенно и приветливо, чтобы Маринетт не догадалась, что он сбегал от разговора, хотя именно это он и делал. Когда Адриан ушёл, девушке показалось, что ей перекрыли дыхание. Все надежды сложились как карточный домик. Проходивший мимо Натаниэль поинтересовался, всё ли в порядке, но она не обратила на него внимания. Следом к Маринетт подошла Джулека с блокнотом в руках, пролепетав что-то неясное. По её мрачному выражению сложно было понять, переживала ли она за Маринетт или её саму что-то тревожило. Не дождавшись ответа, Джулека ушла ещё более расстроенная. Из транса Маринетт смогла вывести только Алья, потянув подругу за руку в сторону столовой.***
Вернувшись после обеда в класс, Адриан приветливо посмотрел на уже занявшую своё место Маринетт. Девушка ответила робкой улыбкой — было видно, что смотреть на него ей невмоготу. «Почти как в первый день знакомства», — подумал Адриан, садясь перед ней. Во время переклички обнаружилось отсутствие Джулеки. — Я здесь! — в аудиторию ворвалась Рефлекта с похожим на экран сентимонстром и в окружении сиреневых пузырей. Пузыри заполнили весь периметр классной комнаты, преимущественно на окнах и у входной двери, блокируя выходы. — Почему все уделяют столько внимания Маринетт и её проблемам?! Она только притворяется, что ей есть дело до других людей, а сама использует их! Когда Ким попытался выбраться из аудитории, пузыри оторвались от двери и облепили его со всех сторон. — Да, я хочу поговорить о своих проблемах! — попав под действие чар он поддержал Рефлекту и, превратившись в неё, перенёсся в сенти-экран. — Начинаем наше шоу! — объявила ведущая, тоже в облике Рефлекты, на экране выросшего в размере сентимонстра. — Чепуха! Маринетт часто делает то, чего хотят от неё другие, а не то, чего хочет она, — Алья выступила вперёд, загораживая Маринетт от злодейки. — Как насчёт того, что она использовала Луку, дав ему надежду? Он делал всё, что она просила! — злобно оскалилась Рефлекта. — Это был выбор Луки, Маринетт его не заставляла! Адриан косился в сторону двери, надеясь улучить момент, когда летающих у выхода пузырей станет меньше. «Надеюсь, Ледибаг появится здесь быстрее», — мысленно молился он, пока Алья и Рефлекта продолжали спор, а Маринетт заливалась густой краской из-за предмета их спора. Переполненная злобой Рефлекта сжала кулак и направилась к Алье и Маринетт, потянув за собой вереницу пузырей. Адриан использовал момент, чтобы выбежать из аудитории. Пузыри сразу вернулись на своё место, блокируя проход оставшимся ребятам. Адриан уже смотрел с улицы в окно аудитории в облике Кота Нуара, когда Рефлекта почти напала на Маринетт. «Брось этих школьников, забери Камень Кота», — напомнил ей Бражник. — Хорошо, Бражник.***
— Рефлекта стала сильнее, слишком много людей любят говорить о своих проблемах. Нужна помощь, — с этими словами Ледибаг вручила Зои талисман Пчелы. Последней жертвой Рефлекты стала Рена Руж. С нависавшего над Парижем гигантского экрана, рискуя раскрыть их с Леди личности, Рена говорила о проблемах блоггеров, правительственного регулирования интернета, а также о дружбе с Ледибаг. Леди схватилась за голову, когда Рена похвасталась, что у неё нет поводов для обид на Ледибаг, ведь между ними больше не было секретов, и поэтому Рена никому их не выдаст. — Нет секретов? — удивился Кот Нуар, глядя на экран вместе с Ледибаг и Весперией. — Что она имеет в виду? Леди недостаточно убедительно сделала вид, что не понимала о чём речь. Ей было неприятно лгать напарнику, к тому же Рена в любой момент могла выдать её личность. — Не может быть, она и твоё имя знает? — уязвлённо переспросил Кот и поник головой. — И если назовёт его в прямом эфире, случится катастрофа, — подтвердила Ледибаг, виновато глядя исподлобья, как перепуганный зверёк. — Тогда я отвлеку внимание на себя, — ответил Кот. Наконец-то он дал волю обуревавшим его огорчениям и, притянув пару десятков обращавших в Рефлекту пузырей, оказался по другую сторону экрана. После приветствия ведущей Кот, под влиянием чар, пожаловался на предрассудки в отношении чёрных котов, на невнимание к нему собственной семьи, а также на то, что близкие люди видят в нём только то, что хотят видеть. Он сумел избежать упоминания Ледибаг. Внезапно Нуар почувствовал неловкость — он не привык проявлять слабости на людях. «Как унизительно…» — опомнился он и тогда же освободился от влияния Рефлекты. — Спасибо, Котёнок… Справившись с акумой и амоком и вернув всё на места, Ледибаг, Нуар и Весперия сомкнули кулаки в победном жесте. По лицу напарника было ясно, что того жгла обида. Леди не хотела лгать и дальше, но павший духом владелец Камня Кота — не самое удачное обстоятельство для будущих сражений. — Кот Нуар, Рена Руж случайно увидела мою трансформацию, — солгала она. — Мне всё равно, — ответил он, стараясь хотя бы в этот раз сохранить лицо. Он отвернулся и был готов уйти, когда кто-то поймал его за плечо. — Кот Нуар, я понимаю что значит недостаток любви со стороны родителей. И я знаю каково это, когда близкие смотрят на тебя поверхностно и видят только свои проекции. Весперия так проникновенно смотрела ему в глаза, что Нуару стало ясно — она говорила от души. — Ты сильный, если скрываешь это и остаёшься оптимистом. Многим есть чему у тебя поучиться, — добавила Зои и отпустила его плечо. Ледибаг удивлённо смотрела на Весперию. Кот поначалу тоже был обескуражен откровенностью, с которой она говорила. Наконец, он улыбнулся. Ему были приятны эти дружеские слова, но он сожалел, что сказала их не Ледибаг.***
— Итак, Адриан сбежал, узнав, что ты влюблена в него. А ты уверена, что именно призналась в любви? Обычно твои намёки слишком туманные, — утешала Алья подругу. — Да, Алья. Когда Адриан услышал слово «влюбилась», он расстроился, я это ясно увидела. И тут же нашёл повод, чтобы уйти. — А ты заметила, что при нападении Рефлекты он первым бросился наутёк? Если он и Кот — один и тот же человек, как я и думаю, то всё ясно. — Алья… — Что? Либо твой красавчик бросил только что признавшуюся в любви подругу наедине с гнавшейся за ней злодейкой, либо он — супергерой, вовремя закрывший мне рот. Какой вариант тебе больше нравится? — Давай просто оставим Адриана в покое. — Если ты на это способна?***
«Да, я способна… способна», — не могла заснуть Маринетт. Она несколько раз выходила на крышу, вглядываясь в холодную пустоту, снова забиралась в кровать и включала свежий видеоролик с Адрианом, чтобы будто бы «научиться видеть в нём только друга» и оставить иллюзии. «Solitude» — новый парфюм, который рекламировал Адриан. Юноша в чёрных кожаных брюках и приталенном пиджаке проводил время один, гуляя по безлюдным чёрно-белым локациям. Растрёпанные ветром волосы скрывали глаза, подчёркивая острый подбородок. Когда парень перешёл на бег и каждое его движение обращало внимание на гармонично сложенное, пластичное тело, Маринетт как мантру повторяла, что должна видеть в нём друга, а не бога. На последних кадрах герой в чёрном неподвижно сидел на крыше небоскрёба, поджав под себя ногу и свесив вниз вторую. Он поднял голову на камеру и впервые показал глаза — спокойные и требовательные одновременно. Непривычное для Адриана выражение лица, в котором было что-то бунтующее и ей неизвестное, особенно цепляло Маринетт. Она снова проиграла эту битву самой себе. «Зачем я всё испортила дурацким признанием? Мне будет стыдно общаться с ним, даже если мы когда-нибудь окажемся в одном городе». Маринетт представляла, что могла последовать совету Одри Буржуа и уехать в Нью-Йорк за мечтой стать модным дизайнером. Тогда она и Адриан учились бы в одном городе, и он бы гордился её успехом, как она его. Оторвав усталый взгляд от экрана, Маринетт выглянула на крышу, чтобы остудить чувства. — Кот Нуар… Его чёрная фигура расположилась на здании неподалёку. Кот поджал под себя ногу, свесив вниз другую. Ветер забавно трепал непослушный вихор на его голове. — Маринетт? — он мгновенно приземлился рядом с ней и, приблизив лицо к её —спросил: — Ты что, всю ночь плакала? — Нет, просто до утра смотрела фильмы. И вышла посмотреть рассвет, — Маринетт удивило, как это в сумерках Кот так быстро разглядел её красные глаза, как угадал, что она плакала и что именно «всю ночь». — Да, красивое утро, — недоверчиво произнёс он. — Хотя и холодное. Ты не замёрзнешь? — Нет. Я привыкла выходить сюда в таком виде. А что делаешь здесь ты, и так рано? — Маринетт заметила, что вопрос озадачил Нуара. — Не могу сказать однозначно. Скажем, я тоже люблю смотреть на рассвет. Особенно, когда мне грустно. Впервые после событий минувшего дня Маринетт перестала думать об Адриане. Что-то угнетало Кота в эту минуту, и она догадывалась что. Обнаружив накануне, что Рена знала личность Ледибаг, Кот был сокрушён. — Скажи, Маринетт, тебе приходилось лгать дорогим тебе людям? — спросил он, будто подтверждая её догадки. Маринетт медленно кивнула, мысленно осуждая себя, и опустилась в шезлонг. — Тебе грустно из-за Ледибаг, правда? — спросила она, втянув голову в плечи. — Нет, она тут ни при чём, разве что косвенно. Мне грустно, потому что дорогой мне человек страдает, — ответил Кот, и его обаятельная улыбка исчезла. Маринетт удивлённо посмотрела на него. Казалось, он тоже пристально изучал эмоции на её лице. — Скажи, Маринетт, что это всё-таки за грустные мысли в твоей голове? Только не обманывай меня. — По правде говоря, я расстроена, что когда-то упустила шанс построить свою карьеру, — Маринетт решила обойтись без бессмысленных переживаний об отвергшем её парне. — И человек, с которым у меня недавно произошло недопонимание, поедет в страну, куда звали меня. Теперь, я не смогу поехать туда, потому что это будет выглядеть глупо, — сказала Маринетт с рассеянной улыбкой, будто смеясь над своей глупостью. — Нет, это не будет выглядеть глупо, — уже весело возразил Кот и, когда они помолчали, добавил: — Знаешь, на меня уже давно наводят тоску все эти секреты и самоограничения. Маринетт отлично понимала его. Ей часто казалось, что она не сможет иметь счастливую личную жизнь, потому что всегда вынуждена обманывать близких. Похожим образом рассуждал и Адриан после побега от разговора с Маринетт. «Если бы я мог раскрыть свою личность, возможно она бы многое поняла. Ей было бы не так больно». В это холодное утро, встретив одинокую заплаканную подругу на крыше, Адриан не на шутку перепугался и как никогда был близок к тому, чтобы нарушить основное правило супергероев. Да и после отъезда в Нью-Йорк он, возможно, перестанет быть Котом Нуаром и раскрытие личности уже не будет большого значения. Наконец, он доверял Маринетт, которая лишь раз стала жертвой акумы, и то лишь тогда, когда из-за Лилы её хотели исключить из коллежа. — Маринетт, ты очень хороший человек, поэтому я хочу быть честным, — сказал он и осёкся, потому что Маринетт тихо засопела в шезлонге.
