Broken

— Ма-а-ам! — в комнату ворвалась, опрокинув стоящую в углу вешалку, светловолосая девочка. Она запыхалась, и её щеки сияли румянцем. — Эмили, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не носилась по коридорам? — устало сказала Николь, поднимая с пола висящую когда-то на этой самой вешалке одежду. — Когда-нибудь ты точно расшибешься. — Ну, мам, — девочка вскинула голову, покачивая своими светлыми волосами, собранными в высокий хвост, — Криса ты никогда за это не ругаешь! — Эмили показательно скрестила руки на груди. — Эми, ты же девочка, а Крис — мальчик. Отец девочки, сидя в кресле за книгой, с улыбкой фыркнул. Николь сердито взглянула на него. Он, сдерживая улыбку, поднял ладони в знак примирения. — Несправедливо, — тихо буркнула себе под нос Эмили. — Чего ты так неслась-то? — вешая последнюю рубашку, спросила девочку мать. — Ой, точно!.. — Кажется, девочка вообще забыла, зачем прибежала. — Там кто-то приехал. Внизу никого не было, вот я и пришла вам сказать. — Приехал? — Николь переглянулась с Ирвином. — Но у нас почти все комнаты заняты. — Под рождество всегда много народа, ты же знаешь, — ответил ей муж, на что Николь лишь вздохнула. — Ладно, я сейчас спущусь. — Тогда я побежала, — девочка почти сорвалась с места, но голос матери остановил её. — Эми, подожди! А ты не знаешь, где твой брат? — Крис? Э-э… — на лице у девочки явно читался внутренний конфликт. — Эмилия! — спросила мать девочку чуть строже. — Я не знаю, где он… — девочка с пристальным интересом разглядывала носки своих туфель. — Правда? — Угу. Николь переглянулась с мужем, но тот лишь пожал плечами. — Ладно, беги играй, — с улыбкой произнесла мать, после чего девочка выпорхнула из комнаты и умчалась по коридору. — Ну, по крайней мере, она держит своё слово перед братом, — не отрываясь от книги, заметил Ирвин. — Ага, и врёт родителям. — Чего ты так переживаешь? Так или иначе, он где-то в отеле. Сама себя вспомни в этом возрасте. — Вот этого я как раз и боюсь, — Николь выглянула в окно и глубоко вздохнула. — Устала? — Немного. — Может, не стоило отпускать на рождество миссис Уайт? — Ирвин отложил книгу в сторону, встал с кресла и подошёл к жене, приобняв её за плечи. — Она поехала к внукам. Я не могла не отпустить её и во второй раз, — Николь посмотрела на мужа и грустно ему улыбнулась. — Сами справимся — не впервой. Просто… я не думала, что кто-то ещё приедет в такую погоду. — Её голос внезапно изменился. — Ты… ты же помнишь? Тогда, в то Рождество… за окном тоже была жуткая метель. — Николь, это всё в прошлом. Ты же знаешь, — Ирвин приобнял свою супругу, а она с нежностью взглянула на него. — Да… Они оба знали, что нет. Даже по прошествии стольких лет прошлое не забылось, никуда не исчезло, будучи неотъемлемой частью их жизни. Но вместе они научились жить с этим. То, что убило бы их по отдельности, не имело над ними власти, пока они были вместе. — В то Рождество, во время той ужасной бури… Кое-кто из федерального агентства пытался сказать мне что-то очень важное. Кажется, я ему нравилась. Ирвин закатил глаза. — О, господи, Николь! Ты будешь до самой моей смерти припоминать мне это? Девушка звонко рассмеялась. — Да, — выдохнула она наконец с озорной улыбкой. Муж обречённо вздохнул. — Ты что, даже не ревнуешь? — девушка хихикнула, положив руки на плечи мужу. — Нет, нисколько. — Правда? — Николь саркастично подняла брови. — Угу, бьюсь об заклад, ты даже не вспомнишь его имени. — Кажется, его звали Ирвин? — девушка прищурила глаза. — Неужели? — мужчина с вызовом посмотрел на жену. Николь же сделала вид, что усиленно пытается вспомнить, но её не хватило и на пару секунд. — Ладно-ладно, сдаюсь! Его фамилию мне в жизни не вспомнить. — Кроуфорд? — подсказал он жене. — Точно! А откуда ты знаешь? Ты не говорил, что вы были знакомы. — Я разве сказал, что мы были знакомы? — засмеялся Ирвин. — И почему это я должен ревновать? Он тебе что, тоже нравился? — Не знаю. Может быть, — уклончиво ответила жена. — Однако мы с ним так и не встретились. — Вот как? Почему же? — супруг изогнул бровь. — Он умер. Девушка неосознанно бросила взгляд в сторону комода, на котором, словно памятник воспоминаниям, стояла серая телефонная трубка. Она больше не работала. Честно говоря, они и не пытались её починить, как и не пытались найти её брата-близнеца, однако выбросить ее они тоже не смогли. — Ирвин? — голос жены вдруг стал серьёзным. — М? — он издал звук. — Скажи, ты ведь мог назваться любым другим именем… Ты был так уверен, что я тебя не вспомню? Мужчина улыбнулся. — Николь, заставить тебя всё вспомнить именно и было моей главной целью. Она вдруг почувствовала, что спросила ужасную глупость, настолько это было очевидно. — Но я так и не вспомнила… — растерянно сказала она. — Ты вспомнила достаточно, — тепло улыбнулся он в ответ. Николь смотрела в его глаза, и в её голове неосознанно всплыли неприятные воспоминания. Как давно они не говорили об этом. — Ты ведь мне так и не сказал. Тогда, в то Рождество, то, что ты говорил мне… Это все тоже было ложью? — ее внимательные карие глаза смотрели в упор. Его улыбка из тёплой превратилась в усталую. — Ты действительно хочешь сейчас копаться в прошлом? — Ирвин, ответь мне. — Николь… Ники, это было очень давно. Я действительно много тогда болтал, потому что… — Ирвин! Мужчина вздохнул. — Я действительно не понимаю, зачем тебе это. Тебе недостаточно того, что я люблю тебя сейчас? Она коснулась рукой его щеки. — Мне важно это знать. Он отвел глаза в сторону, будто бы извлекая из головы старые воспоминания, и его выражение лица стало отсутствующим. — Ложью это не было, — сказал он и почувствовал, как расслабилось тело его жены, — я на самом деле очень тогда к тебе привязался. Хотя признаться честно, в моих планах этого совсем не было. И меня это даже начинало пугать… — Пугать? Неужели я представлялась тебе настолько страшной? — улыбнулась девушка. Ирвин коротко улыбнулся в ответ и посмотрел на Николь так, словно оценивая, стоит ли продолжать эту мысль. — Ты ведь знаешь, чего я боялся на самом деле, Николь. Или хотя бы должна догадываться. — Его плечи поникли, а лицо приняло равнодушный вид. — Я боялся. Я так много болтал, нёс всякую чушь, только чтобы ты не почувствовала этот страх. Я боялся, что ты окажешься той, кто… В этот момент Николь прижалась к нему. Она поняла, что он хочет сказать, и уже проклинала себя за то, что спросила. — Хватит, Ирвин! Не надо… Он тяжело вздохнул, но продолжил. — Страшней всего было бы влюбиться в девушку, которая могла оказаться той, что разрушила всю твою жизнь. — Николь отстранилась и с откровенным ужасом смотрела на мужа. Ирвин невидящим взглядом смотрел в одну точку поверх ее головы. По телу девушки пробежал холодок. Воспоминания о его нервном срыве всё ещё были слишком болезненными. Этот взгляд… Это было летом, и прошло уже полтора года после их знакомства. Бумаги на ремонт второго этажа уже были подписаны, и нужно было освободить комнаты от лишних вещей, забрать особо ценные. Она никогда еще не видела его таким: слабым, беззащитным и уязвимым. Ни до, ни после. Нет, она не хотела об этом даже вспоминать. В итоге, ремонт был сделан, весь этаж был реконструирован и от его прежнего облика практически не осталось и следа. Только вот номер 208, даже после проделанного там ремонта, так и стоял закрытым для постояльцев. Она видела, что Ирвин старается избегать этого места, потому что оно снова и снова пробуждает в нём воспоминания, о которых ему хотелось бы забыть. Она не хочет переживать это снова: слишком тяжело было видеть его таким и быть виноватой в его боли. Но он всего лишь перевел взгляд на неё и улыбнулся. — Эй! Ты чего? Всё в порядке, Николь, — его голос вновь принял будничный тон. — Это всего лишь напоминание о том, что прошлому лучше оставаться в прошлом. Она несколько секунд стояла, пытаясь осознать услышанное, потом схватила первую попавшуюся подушку с дивана и запустила ею в мужа. Ирвин схватил её на лету. — Придурок! Господи, я так испугалась. — Прости, — пристыженно выдохнул её супруг. — Это было жестоко. — Да, согласен, перебор. — Он подошёл к Николь и обнял её. — Прости меня. Она закрыла глаза и на мгновение снова оказалась в том моменте, когда впервые увидела его. В том самом моменте, когда она совершенно ясно и точно осознала, что влюблена в него каждой клеточкой своего тела. Со всей его болью, со всеми его странностями и со всеми ошибками, со всей его ложью. Тогда, когда два сломленных человека смогли стать опорой друг для друга. — Я люблю тебя. Не пугай меня так больше. — Обещаю. — Он убрал с ее лица волосы и коснулся губами ее лба. — Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как мне посчастливилось очаровать такую девушку, как ты, — сказал Ирвин, пытаясь хотя бы как-то разрядить обстановку. — С моими-то жалкими навыками общения. Я был уверен, что ты считаешь меня как минимум полным идиотом. Николь с облегчением рассмеялась. — Ну-у-у, я тогда целую неделю провела одна в пустом отеле. Ты был единственным, кто как-то скрашивал моё одиночество. — Правда? Только поэтому? — в его голосе послышалось нотки разочарования. Николь коротко рассмеялась. — Искренность, Ирвин. — Что? — То, что меня тогда привлекло в тебе. — Я всё ещё не понимаю, о какой такой «искренности» ты говоришь. — Себе я задавала тот же вопрос. Поначалу я считала, что ты просто хороший актер, настолько хороший, что я верила тебе. Но позже, узнав тебя по-настоящему, я поняла, что ошиблась: ты не играл. — Я ведь лгал тебе…ты же знаешь… — Я знаю, но я сейчас не об этом. Я уверена, что в те моменты, когда лгать тебе не приходилось, это был настоящий ты. И это чувствовалось, даже на расстоянии. Она улыбнулась мужу в этот момент, и он порывисто притянул её к себе. Николь засмеялась. — Ты сделал это, чтобы я не видела, как ты покраснел? — Меня пугает, насколько хорошо ты меня знаешь. — Ты выглядишь очень милым, когда смущаешься. — Правда? В ответ девушка зарылась лицом в его плечо, ощутив прилив какой-то необычайной нежности. — Знаешь, даже после всего случившегося в наших жизнях, я рада, что у нас с тобой есть и приятные воспоминания. — Рождество — лучшее время, чтобы предаться воспоминаниям. Николь расплылась в улыбке. Она помнила, что когда-то её муж сказал ей тоже самое. — Ники? — М? — Ты ведь помнишь, что нас до сих пор ждут внизу? — Черт! — воскликнула она и с неохотой освободилась от объятий. — Честно говоря, я даже не представляю, что им сказать. Отель заполнен, но и отправить их обратно в такую погоду я не смогу. Дорога сейчас может быть небезопасной. — Но ведь у нас есть один пустой номер. — Ирвин поднял взгляд на потолок. — Очень смешно! — Я серьезно. У нас в отеле есть целая свободная комната, а ты что же, предлагаешь разместить их в коридоре? Уж тем более в Рождество? — улыбнулся он. — Ты правда хочешь открыть её? — тихо спросила Николь, не уверенная в том, какой ответ хочет услышать. — Николь, все хорошо. Правда, — успокоил её муж. — Когда-нибудь номер придётся открыть. Рано или поздно это нужно будет сделать. А сейчас, думаю, самое время. Она смотрела на него с недоверием, пытаясь понять, готова ли к этому сама. — Тогда давай я лучше спущусь одна. Он взял её за руку: — Нет, Николь. Вместе. Девушка внимательно посмотрела в его серые глаза. — Да, вместе. В комнате, сияя разноцветными огнями, стояла рождественская ёлка. Где-то на фоне играла праздничная музыка, а тёплый свет создавал атмосферу уюта. Со дня их несостоявшегося самоубийства прошло десять лет. Всё было хорошо.