Morte, tormento, tempesta

Irama — La genesi del tuo colore

Август 2016

Поздний август дышит первыми опадающими листьями, мелкими дождями и звёздами, что видно даже из города. Когда-нибудь Милан утонет в смоге, отчаянно цепляясь за последнюю попытку остаться модным и пригодным для жизни. Но это произойдёт ещё не скоро. Марко успеет вдоволь насладиться последними днями лета, а потом ещё многими летами после. И он наслаждается. Его образ жизни очеловечивается с каждым проведённым на Земле днём. Менгони пристрастился к сигаретам, не чурается общения с людьми (тем более что их тянет к нему, как магнитом). Но особый восторг у него вызывает работа с музыкой. Он сотрудничает со множеством талантливых людей, пишет песни, черпает вдохновение во всём, что успел увидеть в земном мире. Концертных туров ждёт, предвкушая каждый момент на огромной сцене, перед которой зайдутся в исступлении сотни и тысячи фанатов. Демоны всегда тянулись к эстраде, с усмешкой отмечает он. Или хотя бы к творчеству, в любой форме. Именно поэтому, по его мнению, бывших демонов не бывает. Он опускает на глаза солнечные очки и садится за столик на веранде небольшого кафе. Услужливая светловолосая официантка приносит ему меню. Узнала или нет? В любом случае почувствовала чёртов демонический магнит — вон как смотрит, не отрывая глаз. Марко делает вид, что внимательно изучает меню, когда рядом раздаётся стук каблуков. — Доброго утра, Марко, — женский голос звучит заинтересованно, пусть и не так грозно, как почти десятилетие назад. — Здравствуй, Кьяра. — Где потерял своего ангела? — Ферраньи усаживается напротив и жестом подзывает официантку. В отличие от Менгони, она не прячется, и девочка восторженно разглядывает одну из самых влиятельных женщин в мире моды. — Франческа… восстанавливается, — уклончиво отвечает Марко. Когда Микьелин появляется подле него, следуя неумолимой тенью по приказу высших ангелов, Марко сразу предлагает ей сделку: они не прячутся. Скрывая только свою истинную сущность, они будут взаимодействовать с миром как обычные люди. К его удивлению, Франческа соглашается. А после он снова удостоверяется: не только демоны умеют творить музыку. Не зря местные католики рассыпаются в почестях ангельским хорам — хоть сами никогда их не слышали (и кстати, не услышат никогда). Теплый бархатный голос Франчески выводит её на неожиданную высоту, и теперь она третий месяц подряд переваривает то, что происходило на сцене Стокгольма. Франчи раздаривает энергию внутреннего солнца щедро, не скупясь, и выгорание ранит её гораздо сильнее, чем она предполагала. Марко боится за неё — и одновременно благодарен. Третий месяц подряд никто не мешает ему изучать новые маршруты, бродить по Италии, сея смуту. Третий месяц подряд ходит по городам трикстер, роняя в мысли людей зерно любопытства, кому-то помогая, а некоторым мешая. На исходе третьего месяца к нему за помощью обращается Кьяра Ферраньи. Им приносят по чашке эспрессо, чёрного, как глаза Менгони. Острые ногти Кьяры, облачённые в бежевый лак, барабанят по столу. Марко с интересом считывает язык её тела: взволнованность, пытливость. Нога, якобы небрежно закинутая на другую, подёргивается. Белокурые локоны уложены в замысловатую причёску, но один выбивается из общей картины. Хочет показать, что всё в порядке. Но если так и есть — она не обратилась бы ко мне. Кьяра делает глоток из чашки. Поспешно. — Не буду тянуть, — говорит она. — Мне нужна твоя помощь, Марко. — Я догадался, — хмыкает Менгони. — В чём же? — В том, от чего я слишком рано отказалась. Раньше Кьяру прозывали Sgobbona, Трудоголичка. Ферраньи работала много и упорно, и ждала того же от своих последователей, и шептала в уши сомневающимся, что они «слишком мало, слишком недостаточно, нужно быстрее, выше, сильнее!». Сколько людей сошло с ума, пытаясь поспеть за надуманными стандартами? Уж не меньше, чем совращённых любопытством. А потом с Кьярой случился мир людей. А потом она смягчилась, перестала ставить планку другим, ограничившись собой. И так закрутилась в делах земных, что решила окончательно оставить иномирные. Вернувшись год назад с Земли, Марко увидел на месте Ферраньи совсем юного паренька — кажется, он тоже был увлечён музыкой. Ирама, вроде бы?.. От него и узнал, что Кьяра оставила должность демона трудоголизма ради смертности (!) и перебралась в Милан. Дался им всем Милан! Современные дороги ведут уже не в Рим. — Скучаешь по своему рабочему месту? — Менгони усмехается в бороду, отпивая из чашки. На губах застывает горечь. — Поздно спохватилась. Придётся драться с Филиппо. — Понятия не имею, о ком ты, — отмахивается Кьяра, — и нет, я не хочу возвращаться. Ты прав, уже поздно. Но мне очень нужна помощь твоего мира. И ты — тот, кто лучше всего может мне помочь. Следующие полчаса Менгони упрямится, а Ферраньи убеждает. Марко напирает: если суждено случиться тому, что просит Кьяра, оно случится само по себе, без помощи сверхъестественных сил. Кьяра качает головой: она мало верит в судьбу — лишь в упорный труд. Но здесь её усилий недостаточно, и нужен всего один искусный ход… И не сказать, что самому Марко не любопытно поглядеть на исход событий. Ветер подхватывает небольшую кучку опавших листьев и несёт её под колёса красной веспы. Кьяра опирается правым локтём на стол, и Марко видит на её руке чёрно-белую татуировку в виде льва и львицы. Их головы нежно склонены друг к другу — совсем как на какой-нибудь фотографии в National Geographic. — Новая? — Да, — улыбается Ферраньи. — Мне кажется, это символ истинной любви. И последняя фраза что-то перемыкает в Марко. Над остывшим кофе они пожимают руки и просят девочку-официантку разбить — за автограф Ферраньи. Голубые глаза львицы-Кьяры благодарно сверкают: зря согласился, думает Менгони, но позже забывает об этом. В конце концов, любовь — это единственное, во что он всё ещё верит.

***

Трудно ли ему выполнить просьбу Кьяры Ферраньи? Нисколько. Что для демона найти на просторах Италии одного известного человека? Федерико Лючия с виду кажется пафосным и заносчивым, но на деле нежен как агнец. Марко водит пальцем по его татуировкам на руках, пока Федец спит, приоткрыв рот. Драконы, розы, женщины. Пока что нет львов. Но Менгони уверен, что рано или поздно появятся и они. Марко шепчет на ухо спящему: Ферраньи, Ферраньи, Ферраньи. Марко шаманит с алгоритмами Инстаграма, и контекстная реклама аккаунта Кьяры всё чаще появляется перед глазами Лючии. Марко, одетый неброско и незаметно, проходит мимо Федеца, выходящего из автомобиля, и небрежно кидает, будто вскользь: «надо бы в магазин Ферраньи заглянуть». Демон любопытства зарождает в душе Федеца интерес, и тот внезапно прорастает пышным цветом. Уже в конце августа Федерико зовёт Кьяру на свидание — и остаётся в её жизни навсегда. Лучше, чем Марко ожидал. Гораздо больше того, на что рассчитывал. И совсем не трудно. Труднее забыть их последний разговор с Львицей. — И не жалеешь, что ты теперь смертна? — Жалею? — смеётся Кьяра, звеня ложечкой по керамическому блюдцу. — Да я счастлива быть живой. Только так я понимаю, что каждый момент моей жизни ценен. Спустя полгода Федец делает Кьяре Ферраньи предложение на своём концерте. В марте 2018 года рождается маленький Леоне. А Марко впервые задумывается над тем, каково это — быть смертным.